Охота на ведьм

Марк повернулся к трактирщику и, указывая на девицу, сказал:

— И ей заплатишь. Три монеты.

— Не извольте беспокоиться, — пробасил Жанно и, справедливо полагая, что больше нет нужды стоять на жарком солнце, ушел в кухню.

— Вот теперь можно отправляться, — решил охотник.

Послушница поднялась с лавки, забирая прислоненный к столу посох, навершие которого было обернуто тканью, и бодро последовала за нанимателем. Разбойники чуть поотстали, видимо собираясь договориться о том, как будут действовать на месте, но это Марка больше радовало, нежели печалило. Хотя и девица оказалась не лучшей собеседницей, чтобы скоротать путь.

— Здешняя?

— Не-а, — протянула послушница.

— Тут ведь поблизости нет монастырей, насколько я знаю.

— Нету.

— Далеко же тебя от вотчины занесло.

— Ага.

Разговор никак не мог склеиться, и Марк легко догадывался, почему. Послушницу эту, скорее всего, либо выгнали, либо сама сбежала: посох от любопытных глаз прячет, плащ застирала так, чтобы издалека уж точно никто не опознал его цвет, а вышитые кресты потерла до неразборчивости. Сметливый взгляд, разумеется, поймет, кто перед ним, а всем остальным не надо знать, что за девица странствует из города в город.

— Исцелять-то умеешь?

— Сомневаешься? — сузила глаза послушница.

— Да с чего бы? — делано изумился Марк. — Taк спрашиваю. Из любопытства.

Вместо ответа девица принялась на ходу разматывать полотно, под которым скрывалось навершие послушнического посоха, а когда витое дерево сверкнуло на солнце лоснящимся боком, взмахнула орудием своего труда, словно чуть целясь в сторону охотника.

В разгар дня при ярком солнечном свете трудно было заметить россыпь искр, метнувшихся от посоха к человеку, но услаждение взоров и не было главной ее целью: усталость сняло как рукой, да к тому же затянулась царапина, полученная Марком накануне по собственной неосторожности.

— Умеешь, — признал охотник.

— А то! — надменно подняла подбородок девица.

— А чего при монастыре не сиделось? Могла же в монахини выбиться, как я погляжу. Силенок-то много.

— Нужен мне этот монастырь! — фыркнула бывшая послушница. — Молитвы с утра до ночи и с ночи до утра да вечное ожидание.

Марк подумал, что его как раз подобное времяпровождение устроило бы лучше всякого другого, а вместо того приходится бродить по закоулкам Империи в обществе незнамо кого.

— Зато почет. И покой.

— Почет еще заслужить надо, — разумно возразила девица. — А покой… Много будет покоя, когда в бой кинут, не спросив?

Поместье, куда держали путь охотник за ведьмами и трое искателей наживы, располагалось в трех с половиной милях от Аартена, и вела в него все еще проезжая, хотя и бурно зарастающая в последние месяцы дорога. Что случилось с прежними хозяевами, Марк не знал, да не очень-то и желал знать. Может, в последней баронской стычке оказались камнем преткновения, может, попались на глаза разбойничьей шайке. И какая кому разница?

Главное, что большой дом давным-давно оказался необитаемым. В дворовых пристройках еще какое-то время жили бывшие прислужники и всякая прохожая шваль, но потом и их словно ветром повыдуло, потому что поместье подгребла под себя ведьма. И, похоже, довольно сильная, вот почему охотник рискнул потратиться на лекаря. Конечно, в его личном снаряжении имелись все необходимые целебные порошки и зелья, но они стоили куда дороже, чем услуги бродяжки. Да и не хотелось лишний раз тратить запасы, пополнение которых происходило не так часто, как хотелось бы.

Инквизиторам доставалось куда больше всяческих чудодейственных средств, но поговаривали, что причиной тому изобилию томящиеся в застенках те же самые ведьмы и алхимики, вынужденные для продления своей жизни сохранять чужие. Разумеется, зелья, приготовленные в монастырях, действовали лучше, но количество иной раз оказывалось значимее, чем качество. Сейчас у Марка было с собой всего три склянки, и пользоваться ими он рассчитывал только в самом крайнем случае.

В том случае, к примеру, если наемники повернут оружие против нанимателя, а такое развитие событий случалось почти всегда, и в этом охотник не однажды убедился на собственном опыте, потому что сопровождение из обученных воинов церковь своим верным слугам давала редко. Можно сказать, никогда. Вот и приходилось рисковать, покупая услуги разбойников да прочего бродячего люда. Хорошо хоть, есть кого нанимать. А ведь действуй та же инквизиция усердно и старательно, не нашлось бы сейчас для ее посланника ни одного помощника. С главной задачей Марк рассчитывал справиться самостоятельно, только какая уважающая себя ведьма станет вершить свои темные дела без должной защиты?

Двор поместья оказался заросшим куда больше, чем дорога, но через него к дому пробиралась хорошо протоптанная тропинка, стало быть, услугами местной обитательницы пользовались, и весьма охотно. В ивняке и кустах, заполонивших придомовое пространство, трудно было что-то разглядеть, кроме мозаики теней, но опасности не чувствовал ни охотник, ни разбойники, пока еще расслабленно держащие ладони на поясах. Правда, оба на всякий случай откинули в сторону полы плаща, выставляя на всеобщее обозрение ножны с длинными кинжалами.

Марк не торопился показывать спутникам свой арсенал, но тоже ослабил завязки плаща, чтобы в любой момент успеть скинуть сковывающее движения полотно. Итак, во дворе делать нечего, разве что по пристройкам пошастать, но на это будет много времени потом. А пока надо осмотреться и заходить в дом. Чего зря время тянуть? Так недолго и до ночи дела не закончить.

Окна понизу были закрыты ставнями, а поверху — забиты досками, но неплотно, и сквозь многочисленные щели внутрь проникало достаточно дневного света, чтобы вполне ясно видеть разграбленное убранство парадной залы некогда богатого дома. Гобеленов на стенах давно уже не было, но об их наличии в прошлом говорили более светлые пятна на потемневшей от времени беленой поверхности. Лавки то ли пошли на дрова то ли рассыпались в труху, толстым, почти по щиколотку, слоем покрывавшую пол. На нем были видны многочисленные следы со сглаженными краями, что не позволяло разобрать точно, кто же здесь проходил. Но кто-то проходил совсем недавно, в этом можно было не сомневаться.

Пахло пылью и гнилью, но не только ими. Марк принюхался, пытаясь разобраться, что еще намешано в запахах одичалости и запустения, и все же распознал вонь псины слишком поздно. Уже после того, как из закутков залы, заполненных густыми тенями, выступили три волка. Двое крайних были черногривыми — матерое зверье, которого так много водится в окрестных лесах, и они мало волновали охотника за ведьмами.

А вот их вожак внушал не то чтобы ужас, но вполне обоснованные опасения. Более крупный, рослый, со светлой шерстью, напоминающей седину, причем человеческую, он смотрел на незваных гостей поместья не привычными желтыми, а алыми глазами, и по сильным лапам вился чуть светящийся узор шрамов, хранивший в себе строки ведьминского заклинания.

— Зачарованный! — хрипло выдохнул тот разбойник, которому, в отличие от товарища, посчастливилось пока еще сохранить язык.

— И что с того? — спросил Марк, готовый ко всему, даже к скоропостижному отступлению помощников.

Но опасение остаться в одиночку против трех зверей оказалось напрасным.

— Знали бы раньше — еще бы по монете стребовали, — осклабился душегуб, вытаскивая кинжалы из ножен.

Девица, остающаяся за спинами мужчин, не произнесла ни слова. Охотник краем глаза посмотрел на нее и остался недоволен увиденным: похоже, бывшая послушница, несмотря на всю свою браваду, не имела ни капли боевого опыта, потому что стояла как вкопанная на пороге залы, вцепившись обеими руками в посох. Впрочем, на узком лице ее сохранялось заученное при совершении многочисленных молебнов выражение спокойного безразличия, и только по карим глазам можно было понять, что толковой помощи ждать от этой «воительницы» не следует.

Что ж, пусть сыграет хотя бы такую роль, какую сможет, тем более что волк-вожак потянул носом воздух и, учуяв запах женщины, оскалил клыки. На нее ведь бросится — как пить дать. Понимает, чем грозит присутствие послушницы, пусть и до оцепенения испуганной. Ведьма натаскала, небось? Наверняка. Выпестовала себе защитничка, тварь нечистая…

Зачарованный волк и правда бросился в сторону послушницы, тогда как его дикие братья рванулись к разбойникам. Марк, находившийся на линии главной атаки, не стал принимать удар на себя, отступив на шаг и позволив стремительному, как пущенная эльфом стрела, седому убийце проскочить мимо. Туда, где находилась беззащитная добыча.

Девица закричала, но сразу же захлебнулась собственной кровью, хлынувшей из прокушенного горла, а волк, хорошо обученный своей наставницей, не запуская зубы в призывно пахнущую плоть, без промедления развернулся к новой жертве. Которая, впрочем, обещала стать отнюдь не такой легкой, как первая.

Несколько мгновений, пролетевших, пока зверь занимался послушницей, были нужны Марку куда больше, чем ее целительная сила; их как раз хватило, чтобы освободить от плаща тело, а от ножен — оружие. Два меча. На каждом — два лезвия по обе стороны рукояти, которая могла лишить пальцев любого, кто не знал секрета механизма. Щелчок скрытой пружины, и лезвий стало вдвое больше: «крест Всевышнего» был готов к встрече с врагом.

Волк вряд ли понимал, чем ему грозит странное оружие, иначе поостерегся бы нападать, а то и вообще сбежал бы с поля боя, но чары ведьмы требовали защищать хозяйку до последнего вздоха, и седой зверь повторил атаку, в первый раз оказавшуюся успешной.

Два росчерка молнии слились в один, и противники, на мгновение оказавшиеся вплотную друг к другу, снова разошлись в стороны. Вернее, волк отпрыгнул, словно не ощущая глубоких порезов, из которых тут же начала сочиться кровь, а Марк остался стоять на месте.

Новый бросок, чуть более удачный, и уже Охотнику пришлось несладко: волчьи когти вспороли куртку и кожу под ней на плече человека. Хотя при этом и одна из лап зверя оказалась рассечена до кости.

Еще бросок. И еще. Разбойники, также не без потерь расправившиеся с обычными волками, смотрели на поединок во все глаза, впрочем не спеша помогать какой-либо из сторон. А Марк чувствовал, что больше ударов пропускать нельзя, потому что правая рука начинает неметь. Но чтобы победить, очень часто нужно рисковать, и Охотник, сделав вид, будто устал, чуть опустил клинки. Волк, осознав только то, что острозубая стальная преграда стала ниже, прыгнул, и в то же мгновение человек, который теперь-то уж точно должен был упасть под ударами могучих лап, действительно упал на одно колено, оказавшись под брюхом зверя.

Движение крест-накрест, совсем короткое, — и натянувшаяся от напряжения мышц седая шкура разошлась в стороны, выпуская наружу всю требуху. Волк пролетел еще несколько футов после встречи со сталью и рухнул на пол, подняв в воздух облако трухи, но все еще был жив, когда победитель подошел к поверженному врагу. Был жив и смотрел алыми, но теперь уже от выступившей крови глазами, пока крест лезвий не отсек седую голову. Только потом взгляд зверя потускнел Мерцание шрамов на лапах жило чуть дольше, но и оно постепенно потухло, словно угольки костра, задутые ветром.

Марк нажал на рычажки потайных пружин, складывая «кресты», но убирать оружие в ножны не стал, а многозначительно посмотрел на разбойников. Те подумали и вдруг ловко начали пятиться к выходу из залы, решив, что с Охотником на ведьм им делить нечего. Впрочем, Марк был уверен, что они обыщут-таки все дворовые пристройки, дабы не возвращаться совсем уж с пустыми руками. А вот за договоренной платой не придут, что особенно приятно, ведь там, где молнией сверкнул «крест Всевышнего», в любой миг может тяжело ударить гром булавы инквизитора.

Зала опустела. Даже тела убитых зверей и погибшей девицы быстро утонули в пыли, во время сражения повисшей было в воздухе, а теперь опустившейся на прежнее место, и теперь почти ничего уже не напоминало о случившемся. Марк еще раз осмотрелся, прислушался и, убедившись, что больше врагов вокруг нет, двинулся через залу в дальние комнаты, туда, где должна была прятаться ведьма.

Там она и нашлась.

Не старая еще, больше жилистая, нежели стройная, в богато вышитом платье, слишком неуместном посреди всеобщего запустения, с рыжими локонами, свободно и вызывающе рассыпанными по плечам. И очень спокойная. Она осталась спокойной, даже когда увидела «кресты» и поняла, кем является ее гость. Но, впрочем, последней попыткой уйти от преследователя не пренебрегла: что-то быстро прошептала и бросила вверх горсть порошка, который и не подумал падать на пол, а наоборот, начал расползаться по комнате щупальцами тумана.

Все это было уже хорошо знакомо Марку: ведьма пыталась навести морок, в котором могла проскочить мимо ослепшего на время Охотника и сбежать. Хотя все равно вернулась бы обратно, выждав день, месяц или год, потому что, раз набредя на место своего средоточия, ни одна нечисть не в силах от него удалиться, пока не вычерпает всю Силу до конца.

«Вразуми и наставь, Всевышний!»

Эти несколько слов не были молитвой или чем-то вроде заклинания, но они всегда помогали. Помогли и в этот раз: муть, висящую перед глазами, разорвало, и Марк нагнал ведьму у распахнутого окна, приставив к горлу лезвие «креста».

— Куда собралась, тварь?

Она промолчала, чуть насмешливо глядя в глаза своему убийце. В том, что Охотник прикончит ее, ведьма не сомневалась. Хотел бы поступить иначе — привел бы с собой отряд церковников.

— Какие непотребства творила здесь?

Женщина улыбнулась, обнажив острые зубы:

— А то сам не догадываешься, охотничек?

— Ворожила? А может, привораживала?

Улыбка ведьмы стала еще шире, становясь похожей на оскал:

— Всего помаленьку было.

— Горожанка по имени Алисия к тебе ходила?

— Всех и не упомнить, кто ходил.

Марк понял, что не добьется от ведьмы вразумительных ответов: та пыталась напоследок урвать еще несколько минут жизни или, если вдруг повезет, стать на какое-то время полезной Охотнику. Но Охотник не видел никакой пользы от несговорчивой ведьмы, кроме ее имущества, добраться до которого можно было только через…

Отточенное лезвие быстро чиркнуло по горлу, прорезая плоть чуть ли не до позвоночника. Женщина закатила мгновенно опустевшие глаза и осела на пол, сползая по стене. Марк наклонился над убитой ведьмой, взрезал шнуровку платья, отогнул край лифа.

А вот и оно. Простенькое. Бронзовое. Чуть потертое и слегка позеленевшее.

* * *

Жанно подвинул по столу кошелек, понятливо ухмыляясь.

— Не приходили молодцы? — поинтересовался Марк.

— Нет, и след простыл.

— Ну и славно. Вот тебе за труды. — Марк отсчитал трактирщику четыре монеты.

Тот с достоинством принял плату, зажал в кулаке и поднялся, все же осведомившись:

— Принести питья или еще чего-нибудь?

— Нет, не сейчас. Есть еще дела.

Вернее, дело было одно, и у него, в отличие от большинства других, имелось собственное имя.

Сведения о ведьме, обосновавшейся в окрестностях Аартена, принесла инквизиторам Алисия Эгор, замужняя молодая женщина, теперь ожидавшая вознаграждения в городской управе. Скромно сложенные на коленях руки, целомудренное платье, не открывающее свету и любопытным взглядам ни пяди тела больше, чем предписано церковными уложениями, гладко зачесанные волосы, опущенные долу глаза — все в Алисии должно было уверять, что она праведная горожанка и послушная дочь церкви. Но Марк, даже не напрягая особенно взора, видел обратное. Женщина, сидевшая на длинной лавке у стены, состояла из одних изъянов.

— Вам удалось… совершить намеченное? — встрепенулась Алисия, заметив приближавшегося к ней по коридору Охотника.

— Вполне.

— Значит, ведьма…

— Там, где ей и надлежит быть. В адском пекле.

Черты женщины явственно расслабились, и это тоже не укрылось от взгляда Марка.

— То поместье некогда было красивым, — задумчиво и словно бы ни к кому не обращаясь, пробормотал он, останавливаясь рядом с лавкой.

— Может, и было, да только сейчас не разглядишь — поддакнула Алисия.

— Вы ходили туда? — Охотник склонился над женщиной.

— Я? Нет, ну что вы! Да зачем мне туда ходить?

— К примеру, за приворотным зельем. Или за зельем иного рода, скажем, способным подарить глубокий и долгий сон. Такой, от которого не просыпаются.

Алисия заметно побледнела.

— Да что вы такое говорите?! Я законопослушная горожанка, хоть кого спросите!

Этим Марк как раз и занимался все прошлое утро. Расспрашивал. И услышанное его не особенно удивило, зато многое прояснило сразу. Молодая красавица пошла под венец с богатым, но не настолько дряхлым стариком, чтобы он умер сразу же после первой брачной ночи. Муж оказался здоровее, чем думалось жене, а на горизонте уже появился новый завидный жених, к тому же заглядывавшийся на Алисию. Разумеется, старого потребовалось извести, а как еще это удобнее сделать, если не с помощью яда, приготовленного ведьмой? Никаких следов найти не были должны, но на счастье Марка лекарь, которого позвали к умирающему, сам некогда прислуживал инквизиции и умел распознавать ведьминские штучки. Только, разумеется, своим открытием делиться ни с кем не стал, пока не увидел на пороге багряный плащ охотника на ведьм.

— Вы ведь недавно похоронили мужа?

Женщина мгновенно залилась фальшивыми слезами:

— Мой любимый… Так внезапно… Какая это была потеря…

— Не стоит причитать, тварь. Сама же и убила. Сколько раз яд подливала? Или одного раза хватило?

Алисия вздрогнула, но продолжила гнуть свое:

— Да что вы!.. Да как же можно?!.

Обвинять и доказывать Марк не собирался. Все уже было готово, свидетельство лекаря подписано и заверено, а вышивка на платье убиенной ведьмы так сильно напоминала узоры, которыми была украшена одежда горожанки, что сомнений больше не возникало.

— Ты пойдешь со мной.

— Куда?

— Это тебе уже не обязательно знать. Потому что обратно возвращаться не придется.