Такси заказывали

Валентин Пузырев смотрел на своего друга, мягко говоря, как на сумасшедшего. Он, конечно, так ничего и не понял.

Может, Гриша, ты мне все-таки расскажешь что-нибудь?

Нет, Валя, я не могу, не имею права впутывать тебя в такие дела. Поверь, у меня большие неприятности, но отвечать за все должен только я. Если бы ты только знал…

И в эту минуту в гостиную вошла Тамара Пузырева с большим подносом, на котором стояли тарелки с закуской, бутылка коньяка и рюмки. Все это она приготовила на скорую руку, действуя по совету Олега Васильевича, который попросил ее как следует угостить гостя, чтобы у того поскорее развязался язык.

— Сейчас я принесу рыбу под майонезом, — сказала она тоном ничего не подозревающей радушной хозяйки, — а вы пока выпейте, закусите, меня не надо ждать, я на кухне кормлю детей… Да, кстати, Олег Васильевич ушел…

И она вышла из комнаты.

Белобородов, когда они остались одни, нервничая, попросил Валентина налить полрюмки коньяку. Выпил один раз, второй, а потом, махнув рукой, выпил еще две, посидел немного, задумавшись и заговорил:

— Ладно, я тебе скажу, ты ведь мой друг… Значит, так. Все началось, когда я шел по улице Бахрушина и мне срочно понадобилось позвонить к себе в кондитерскую…

Ты же знаешь, что я купил маленький магазин в Никольском переулке, который переделал сначала в пекарню, а потом и в кондитерскую?

У тебя кондитерская? Первый раз слышу. Что ж, поздравляю…

Так вот, иду я себе и вдруг вижу: телефонная будка, а рядом лежит человек… весь в крови…

Какого числа это было?

Стало ясно, что Валентин теперь будет задавать вопросы в расчете на то, что их услышит спрятавшийся Горностаев-старший.

— Двадцать первого… Сам понимаешь, кровь, мертвый человек и вокруг — никого.

Что я должен был сделать? Позвонить в милицию. Что я и сделал. Но кроме этого, мне просто необходимо было позвонить как я уже сказал, в кондитерскую. Так вот труп лежал немного поодаль от будки, словно человек не сразу погиб, а сначала оставался живым и даже успел сделать несколько шагов от будки… То, что он был застрелен именно там, я не сомневался — телефонная трубка была еще в крови и болталась. Словом, я достал носовой платок, взялся с его помощью, чтобы не испачкать руки и не оставлять отпечатков пальцев, за трубку и позвонил. Сначала к себе, сказал своему человеку, сколько привезти сахара и яиц а потом собрался уже звонить в милицию, увидел, что на полочке в будке лежит газетный сверток, который я не сразу заметил. Я же нервничал… Я осторожно развернул его и увидел несколько дискет. И мне сразу стало все ясно! Само провидение дает мне в руки какие-то секретные материалы. Я это кожей почувствовал! У меня вообще нюх на эти вещи. Понимаешь, я в последнее время смотрю столько триллеров, что только очень глупый и недалекий человек не пои" мет, из-за чего был убит этот несчастный. Все дело ведь в дискетах! Словом" я взял этот сверток, позвонил в милицию и Уезжал.

— Скажи, а где ты сейчас живешь и как оказался на улице Бахрушина?

Этот вопрос был задан в расчете на то, что его услышит Олег Васильевич.

— "Где-где"?! — передразнил Валентина уже слегка опьяневший Белобородов. — Прямо возле театрального музея и живу, на Бахрушина, я же купил себе новую квартиру… Просто случилось так, что мобильник свой я в машине оставил, а дома какой-то негодяй перерезал телефонный кабель…

Сергей, слушая все это, подумал, что отец непременно проверит, действительно ли в доме, где проживал кондитер, 21 декабря был перерезан телефонный кабель. Хотя Белобородов говорил весьма убедительно.

И что было потом?

Я принес сверток домой, достал дискеты — их было всего четыре…

После этих слов Олег Васильевич чуть слышно присвистнул.

— … и вставил в компьютер, но тут же понял, что без знания паролей я их не вскрою.

Каково же было мое удивление, когда я случайно обнаружил его — это была обычная надпись, сделанная простым карандашом на бумажном ярлыке дискеты, одно-единственное слово на английском языке… Когда я открыл первую дискету, а они шли под номерами, меня бросило в пот. Я понял, что ко мне в руки попала секретная информация о готовящихся в Москве террористических актах! Ты веришь мне?

Конечно, верю… В какое время живем?!

И вот тогда-то меня черт и попутал. — Белобородов схватился за голову. — Я решил заработать на этом. Вот так-то вот… Черт, не хотел же тебе ничего рассказывать…

Но ты же должен кому-то открыться, я же твой друг.

Ладно, продолжаю… Первым планировалось взорвать банк на Неглинной… И я вышел на управляющего…

Сергей— шептала, жарко обдавая его своим дыханием, Маша, — разве такое бывает? Мне кажется, что я сплю и нам все это снится!

Тихо, давай послушаем дальше…

Но дальше рассказ Белобородова в точности совпадал с тем, что рассказывал о не известном тогда еще никому кондитере Олег Васильевич. И про заказанное такси, и про Тверской бульвар (где была назначена встреча с Филипповым — управляющим банком), который в ту минуту показался ему подозрительным, и про то, как Белобородов испугался, что его арестуют, и попросил таксиста провезти его еще немного. После чего, оставив торты вместе с опасной дискетой прямо на сиденье машины, бросился в первую попавшуюся подворотню и затаился.

Так тебя арестовали? Чего же ты теперь-то боишься? — спросил Пузырев, и по его внешнему виду было нетрудно догадаться, что в глубине души он откровенно презирает сидящего перед ним бывшего одноклассника, решившего погреть руки на чужой беде.

За те торты я не переживаю, у меня их нет/ и доказать мою причастность к ним будет невозможно, я уже об этом думал. Но ведь я имел глупость вызвать такси, ты понимаешь? То есть таксист, обнаруживший в торте дискеты, не будет молчать и непременно сообщит, если уже не сообщил, об этой находке в милицию. И он скажет, кого вез с этими проклятыми тортами и откуда. В Никольском переулке есть только одна кондитерская, откуда могли вынести торты. Да и сделать их могли тоже только там, это можно определить с помощью химической экспертизы, если взять разные там смывы, соскобы…

Да, я вижу, ты неплохо осведомлен о методах работы наших органов, — попробовал пошутить Пузырев.

Вот я и решил, что надо срочно закрыть мою кондитерскую. Я распустил своих людей, пригласил одного знакомого декоратора из театра, который чисто внешне превратил мою кофейню в заброшенное, недействующее заведение. Ты бы видел, какую дверь мы поставили вместо новой! Даже паутиной опутали и присыпали сахарной пудрой, словно пылью… А что сделали с моими роскошными витринами? Завалили хламом!.. И все, представь себе, сработало! Я спрятался сегодня рано утром в подъезде соседнего дома и наблюдал, как к моей кондитерской подъехали милицейские машины, оттуда вышли люди, покружились вокруг да и уехали ни с чем] Сочли, наверное, что таксист что-то перепутал. Домой вернулся успокоенный, но после обеда решил снова поехать туда и проверить, все ли там в порядке. Душа-то болит! Вот и представь себе мое удивление, когда я понял, что в кондитерской кто-то есть! И тут мне пришло в голову, что это уже не милиция, а поопаснее… Налей мне, пожалуйста, еще рюмочку… Спасибо. Так вот, я подумал, убили человека. Того самого, у которого были дискеты. А тут вдруг открываю газету и читаю: мол, убийство, совершенное на улице Бахрушина, имеет непосредственное отношение к готовящимся в столице терактам… Я и без того знал, что того человека убили из-за дискет, а тут вдруг подумал, что и за мной могли следить, и мои телефонные переговоры с Филипповым тоже могли подслушать те, понимаешь, те, кто не успел заполучить дискеты обратно. Я имею в виду террористов!

И ты подумал, что в кондитерской террористы?

И, к несчастью, оказался прав. Их было несколько человек. Я ворвался, открыл стрельбу, но никого, слава Богу, не убил. И тут меня сбили с ног, какой-то огромный мужик с горящими глазами. Он нокаутировал меня. Когда я очнулся, в кондитерской уже, никого не было. Я выбежал на улицу и понял, что моя машина угнана, а я — влип по самые уши!

Так зачем же тебе алиби?

А ты не понял? — Да я же решил сдаться. Приготовил оставшиеся три дискеты и завтра утром пойду на Лубянку, скажу, что нашел их, вот только про торты ничего не скажу — меня же могут привлечь… Если мне организуют очную ставку с таксистом, скажу, что с дискетами он что-то напутал и если он и видел меня с тортами, то я ехал к вам, чтобы поздравить вас, скажем, с годовщиной свадьбы.

Но ведь если ты явишься с тремя дискетами похожего содержания, то тебе не поверят, что ты не был замешан в истории с тортами…

Да это уже и не важно, — вдруг громко и довольно жестко сказал входящий в гостиную Олег Васильевич и на глазах Валентина буквально скрутил в узел и без того обмякшего и ослабевшего Белобородова. — Где у тебя дискеты, мерзавец, отвечай быстро!

В кармане куртки, — проблеял тот и заплакал, как маленький ребенок. — Но я не виноват, я ничего не сделал, я ни у кого еще не успел взять деньги… Валя, кто этот человек и что он делает в твоем доме? И как ты мог так подставить меня?

Ты сильно просчитался, Гриша, когда пришел ко мне, — сухо ответил Валентин Пузырев, не в силах скрывать своего разочарования. — Ты всегда был мне другом, но я не знал, что могут время и обстоятельства сделать с человеком… Речь шла о таких серьезных преступлениях, как террористические акты, а ты решил на этом сделать деньги? Ведь у тебя и так уже есть кондитерская, которая приносит доход. А тебе все мало? Что же касается этого человека, то он скоро сам расскажет, откуда он и зачем пришел к нам…

Где твоя куртка? Отвечай! — продолжал трясти кондитера Горностаев, которого в эту минуту интересовали только дискеты.

Д-д-да на в-в-вешалке висит, — заикаясь и бледнея, проговорил Белобородов. — Дискеты там…

Пришла Тамара, принесла куртку.

Но там нет никаких дискет, там вообще ничего нет, кроме какой-то квитанции! — воскликнула она.

Ты снова лжешь? — покачал головой Пузырев. — И как тебе не стыдно, Гриша? Ты пришел в семью, которая тебя знала много лет, чтобы сделать нас сообщниками своего преступления? Ты знаешь, Тамара, что он пришел к нам за алиби?

Я не знаю, зачем он пришел, но поскольку этот человек замешан в таком серьезном деле, я и слышать о нем ничего не хочу… Не хватало мне еще водить дружбу с такими людьми! А то коньячок, конфеты!.. Да забирай ты все это, и чтобы я тебя не видела!..

Маша впервые видела свою маму такой рассерженной. А что было бы, если бы она услышала весь их разговор и то, каким образом Белобородов описал произошедшее в кондитерской?! Оказывается, он принял школьников за террористов, а ее, Машу, спутал с здоровенным "мужиком с горящими глазами", который нокаутировал его… "Ха-ха-ха!" — подумала Маша и улыбнулась.

Между тем все искали пропавшие дискеты. Белобородов клялся и божился, что дискеты были у него во внутреннем кармане, что он постоянно носил их с собой.

— Тогда вспоминай, — довольно грубо разговаривал с ним Олег Васильевич, — где ты был в этой куртке и кто мог украсть у тебя дискеты? Неужели ты не понижаешь, что от того, где они сейчас и у кого, зависит жизнь людей? Ты хотя бы помнишь, что в этих дискетах: адреса, учреждения, план взрывов?

Взрывы намечены на 29, 30 и 31 декабря. Поэтому-то, я думаю, у них и пароль: салют… — дрожащими губами, глотая слезы, мямлил Белобородов.

А где? Адреса?

Где-то в самом центре города: Китай-город, Камергерский переулок и… кажется, Красная площадь…

Это где соберется народ, чтобы встретить Новый год… — вздохнул Горностаев-старший. — Ты хотя бы знаешь, за что застрелили террористы того парня, у которого ты взял эти дискеты?

Откуда же я могу знать? — Он испуганно моргал глазами.

Да за то, что в нем заговорила совесть и он решил сдаться, вернее, отдать дискеты, чтобы предотвратить взрывы. Ведь это он первый и позвонил Филиппову, чтобы его предупредить, потому что там теракт был назначен на сегодняшний день. Мы предполагаем, что убитый парень и был как раз самым непосредственным исполнителем, потому что мы выяснили его личность… Он служил в охране того самого банка… Но террористы, узнав о том, что он решил сдаться или, во всяком случае, предупредить органы о готовящихся преступлениях, через своих же людей в банке заменили гексоген на бенгальские огни и прочую пиротехнику. Я думаю, что то же самое они захотят провернуть и в других местах, где запланированы взрывы, чтобы взрывчатку использовать позже, уже на других объектах, поскольку этот план, считай, у них сорван… И если бы мы знали, где именно заложена взрывчатка, мы без труда смогли бы поймать участников этого плана с поличным, когда они будут подкладывать туда бенгальские огни… А ты, — повернулся он к Белобородову, — морочишь нам голову и делаешь вид, что не знаешь, где дискеты. Сейчас ты поедешь со мной на Лубянку и все расскажешь… Но если ты все же вспомнишь, куда дел дискеты, то я обещаю вот тут, при всех, отпустить тебя.

Они были здесь, во внутреннем кармане…

А может, — предположила Маша, — эти дискеты были у вас не в куртке, а в пальто? В том самом черном пальто, которое было все засыпано мукой?…

Мукой? А откуда вам это известно?

Там, в кондитерской, были мои люди, — поспешил прийти на выручку Маше Олег Васильевич. — И машину у вас забрали тоже мы, и таксиста к вам направили, и засаду здесь организовали… А вы что же, думаете, что мы там, на Лубянке, дурака валяем?

Ну конечно! Я же был в пальто, и дискеты, значит, тоже в пальто! Но я его сдал в химчистку…

Так стой, я сейчас позвоню в диспетчерскую и попрошу, чтобы меня соединили с таксистом… — Олег Васильевич подошел к телефону и набрал номер: — Диспетчерская? — Он представился, после чего попросил соединить его с Матвеевым Семеном Тарасовичем. Подождал немного, затем заорал, чтобы его, вероятно, услышали: — Семен Тарасович? Это Горностаев… Вот и отлично. Скажите, вы еще куда-нибудь заезжали, перед тем как отвезти этого человека с Никольского переулка… Что? Не слышу! А сначала довезли до Павелецкого вокзала, на Бахрушина, значит, где тот вышел и попросил подождать, а потом… Что? Большой пакет? В прачечную? Понятно… — И обращаясь к Белобородову: — Где прачечная, там и химчистка, все правильно… Спасибо, Семен Тарасович… — Он положил трубку. — На твое счастье, все сошлось. Водитель подтвердил, что вы заезжали в прачечную. Надеюсь, ты помнишь, где она находится, эта твоя прачечная-химчистка?

— Помню, — буркнул Белобородов, — а в куртке у меня еще и квитанция есть… И как же это я оставил там дискеты?

"Так я же тебя кастрюлей по голове огрела, — усмехнулась про себя Маша, — неудивительно, что всю память отшибло".

Олег Васильевич вместе с Валентином Пузыревым, предварительно надев на незадачливого кондитера наручники, поехали вместе с ним в химчистку.

Ну и вечерок, — сказала Тамара, запирая за ними двери и возвращаясь в гостиную, чтобы убрать со стола. — А я-то хотела его ужином накормить… Ну, что пригорюнились? Тяжелый был день? Устали? Намаялись, бедолаги? Марш в ванную, руки мыть. У нас сегодня на ужин отличная рыба под майонезом. А я сейчас позвоню твоей маме, Сережа, и приглашу ее тоже к нам на ужин. Пока она соберется, глядишь, и наши вернутся…

Надо бы позвонить Дрону со Светкой, рассказать, — сказал Горностаев, думая о том, каких только совпадений не бывает на свете. — Вот они удивятся!

Глава 7

ПРЕДНОВОГОДНИЕ СОВЫТИЯ

Утром следующего дня, проснувшись, Сергей долго не мог понять, приснилось ли ему все то, что произошло с ними вчера, или нет.

— Отца не было ночью, — войдя к нему в комнату, сказала мама. — Опять какие-то срочные дела. Но он звонил, просил передать тебе, что все идет по плану. Ты знаешь что-нибудь?

Сергей подумал о том, какая же она терпеливая, его мама. Всю ночь, наверное, прождала отца, сидя с вязанием в кресле и время от времени поглядывая на часы. На ужин к Пузыревым она, конечно же, не пришла. Знала, чувствовала, что не будет там ее Олега, что мотается он сейчас по ночному городу в поисках невидимых, но ощутимых преступников.

— Я? Да так, в общих чертах, — ответил он уклончиво, чтобы она не переживала теперь уже из-за Сергея. Ей и так несладко приходится.

— Еще звонила Маша, просила передать, что репетиция сегодня, несмотря на воскресенье, и чтобы ты захватил гофрированную красную и оранжевую бумагу для имитации камина. Звонила еще одна девочка, ты ей обещал какую-то компьютерную игру, она зайдет с минуты на минуту…

Сергей вспомнил, что на днях пообещал одной девчонке из параллельного класса, Женьке, фамилии которой он не знал, но которая играла в спектакле придворную даму, пару дисков с играми. В это время раздался звонок.

— Ну вот, наверное, она, эта девочка.

А ты еще не умывался… Быстро приводи себя в порядок, а то неудобно…

И мама пошла открывать. Сергей же, натянув джинсы и свитер, взял с полки два диска и вышел вслед за ней.

А, привет, — хмуро поприветствовал он ее. — Вот, бери. На неделю устроит?

Да я отдам тебе перед Новым годом… Знаешь, о чем еще хотела тебя спросить? — И Женя, маленькая, веснушчатая, с выбивающимися из-под красной вязаной шапочки ярко-рыжими волосами, покраснела.

Валяй, — разрешил Сергей. — Да ты проходи, чего в дверях-то стоишь?

Женя вошла и встала в уголочке, как бедная родственница.

Твой друг, Дронов, ходит с одной девчонкой, ее фамилия Конобеева?

Ну да, а что?

У нее отец — управляющий строительной фирмой?

Да, а вам что, надо сделать ремонт?

Нет… А чем занимается ее мама?

Понятия не имею. Кажется, ничем…

Так ты передай Свете, что люди не продаются, даже накануне Нового года. Вот, собственно, и все, что я хотела сказать… А насчет дисков ты не переживай, я поиграю и отдам.

Не успел Горностаев опомниться, как Жени уже и след простыл.

"Что за чертовщина? Какие еще люди не продаются? Что она имела в виду?"

— Сережа, тебя к телефону!

"Разорваться мне, что ли?!" — Сергей бросился в комнату и схватил трубку:

— Слушаю.

— Значит, так, молодой человек, — раздался глухой и далекий мужской голос, от которого повеяло холодом. — Вас вызывают повесткой в суд. (У Сергея упало сердце.) В милицию поступило заявление от гражданина… м-м… Белобородова. Предупредите своих родителей, чтобы они приготовили вам теплые вещи и мешок сухарей. Если повезет, то вы отделаетесь условным сроком и большим штрафом, но если только повезет… — И короткие гудки.

"Вот и доигрались. — Сергей аж вспотел от напряжения. — Не хватало только суда и, пусть даже условного, срока… Вот и ослепил Машу! До потери пульса!"

Он так разволновался, что не сразу услышал, как опять звонит телефон. Очнувшись, он судорожным движением схватил трубку.

Сергей, это Маша. Ну что, как дела? Твой отец забрал дискеты у Белобородова?