КАЛИНОВ МОСТ

– А по-моему Игорь прав, – не согласился Кот. – Самое время. Или ты до последнего дотянуть хочешь?

Старуха смолчала. Как объяснить двоим наставникам, что просто хочет подрастянуть Олегово счастье. Сейчас у него любимая жена, сын вот-вот родится и радости полные штаны, потому что впереди долгая жизнь и куча счастья. А открой память - сразу придет понимание того, насколько это счастье сиюминутно. На многое Милонег посмотрит иначе, чем Олег. Так зачем же торопиться с этим.

Хотя с другой стороны правы и бородатый, и оборотень. Нельзя дотягивать до последнего. Когда начнется прорыв, надо быть во всеоружии, а не начинать собираться с силами. И прорыва, чуяла она, ждать осталось недолго. Совсем чуть.

– Ладно, – сдалась она. – Будь по-вашему. Вот родит его Лада, вернется домой, тогда займусь его памятью. Сейчас ему все одно не до того. Да и для вас еще дело есть. Игорь.

– А? – оторвался бородатый от тарелки, в которую ссыпал чуть не половину содержимого сковороды, пока бабка с оборотнем разговоры вели.

– Ты можешь найти хорошего художника, который сможет сделать хороший макет.

Бородатый кивнул. Ответил не сразу, рот был набит, потому пришлось ждать, пока прожует.

– Могу конечно. Личных знакомств с художниками у меня правда нет, но... Яндекс – найдется все. Пару часов в интернете и будет вам гениальный художник.

– Тогда займись, – кивнула старуха и принялась накладывать оборотню.

Тот смотрел, как горячее перебирается из сковороды в тарелку, потом притормозил старуху жестом.

– А зачем нам художник? – спросил, не без удовольствия принюхиваясь к еде.

– Много будешь знать, плохо будешь спать, – буркнула Яга в обычной своей манере. – Одному память верни, другому все объясни. Может тебе еще смысл бытия рассказать?

Кот отмахнулся.

– Не надо. Смыслов я тебе и сам расскажу. Причем вагон и тележку. Я их много за свою жизнь выслушал. Каждый дурак норовит своим смыслом поделиться. Вроде как чего-то понял. А только те, которые в самом деле что-то поняли, молчали в тряпочку. Может оттого, что знать этот смысл людям заказано. А может просто нет таких слов, чтобы это объяснить.

– Философ, – хмыкнула Яга. – Ешь давай, пока не остыло.

В роддом Олега не пустили. Сперва ковырялись в списках, потом сообщили успокаивающее:

– Рожает жена твоя, парень.

От этого известия «парень» не успокоился, а напротив издергался до нельзя.

Домой он не поехал, а добрел до ближайшего кафе. Внутри было уютно и тепло, особенно это ощущалось на контрасте с уличной промозглой сыростью. Олег присел за столик у окна под тяжелой бордовой занавеской. Меню изучать не стал, заказал глинтвейн. Порция напитка ограничивалась почему-то ста граммами и он сразу попросил двойной.

В голове сверлила мысль «а вдруг что-то не так». Тут же возникал вопрос, а что собственно может быть не так. Но ответа на это у Олега не было, а беспокойства не уходило. Отступило оно после четвертой порции двойного глинтвейна. К тому времени он разошелся настолько, что оповестил о своей радости всех официантов и с каждым пытался дернуть глинтвейна.

Официантки смеялись и вежливо отказывались. Тогда Олег заказал бутылку шампанского и счет. Оплатив счет и прихватив бутылку, парень распрощался с уютным заведением и вернулся к роддому.

На этот раз его успокоили основательнее.

– Сын у тебя родился, парень, – поделилась все та же бабка в белом халате.

Но внутрь его снова не пустили. Во-первых, не положено, во-вторых, в таком виде – извините, отвалите. Вид и в самом деле был не шибко вменяемый. Четыре двойных глинтвейна сделали свое грязное дело и шандарахнули малопьющему Олегу столь крепко, что соображение отключилось окончательно и бесповоротно.

Потому он обошел здание роддома кругом, встал под окнами и принялся звать Люду. Доораться до любимой женщины не вышло, да и не могло выйти. Окна палаты, в которой она лежала, выходили аккурат на противоположную сторону. Зато на крики прибежал мент и, светанув корочкой, попросил документы. Олегов паспорт перекочевал из рук нарушителя в руки охранника правопорядка. Милиционер долго изучал давно уже не серпастый-молоткастый, но по-прежнему красный российский паспорт, пожурил:

– Нарушаем общественный покой, гражданин.

– У меня сын родился, – счастливо сообщил Олег, но тут же и пригорюнился. – А к жене не пускают.

Мент вернул документы:

– Но это не повод орать.

Олег пьяно покачнулся, с хлопком откупорил шампанское и посмотрел на милиционера.

– Зато это повод выпить!

Мент оказался с пониманием. А шампанского оказалось мало. После первой взяли вторую. Милиционер поинтересовался как звать Олегыча. Олег растекся в пьяной улыбке:

– Святосла-а-ав, – протянул с дебиловатым видом, только что слюни не пустил.

– За Святослава Олеговича, – провозгласил мент.

А потом шампанское кончилось, и они вдвоем звали Люду под окном с обратной стороны родильного дома.

За компьютером Игорь вопреки обещанию провел полдня. Художников в сети оказалось великое множество, но найти нужного получилось не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Какие-то были откровенно бездарны, другие не оставляли никакой контактной информации. Третьи занимались чем угодно, но только не тем, что требовалось.

А требовалось, как объяснила все-таки старуха, создать макет Крымского моста и окрестностей.

– Причем масштаб макета должен выдержать ювелирную точность, – сделала упор Яга. – Никаких художественных вольностей. Чем ближе к оригиналу, тем лучше.

Игорь кивнул и снова погрузился в дебри интернета. Спустя несколько часов лозунг «yandex – найдется все» деформировался в устах бородатого в «НИХУyandex – ни хрена не найдется».

Однако художника Игорь все же откопал. С черно-белой фотографии смотрел молодой парень с ежиком светлых волос и вдумчивым взглядом. Если верить авторской страничке, парень назывался Вячеслав Алексеевич Доронин и делал этот художник все и в любых жанрах.

– Молодой слишком, – оценила фото старуха. – Справится ли?

– Ты на год рождения посмотри, – ткнул в экран Игорь. – Ему за сорок. Просто фотка, видимо, старая. Вон телефон, звони.

Старуха сморщилась, словно ей в глотку затолкали лимон.

– Вот еще. Сам и звони. Что надо ты знаешь, заплатим сколько попросит. Только чтоб не затягивал.

– Не затягивал это как?

– Недели в три уложится – хорошо, – пояснила старуха и вышла из комнаты.

Игорь потянулся за телефонной трубкой и набрал номер.

– Алло, Вячеслав?

В дверь звонили бесконечно долго и беспрерывно. Создалось впечатление, что у звонящего палец прилип к кнопке. Оборотня такая манера злила всегда, потому к двери шел с твердым намерением оторвать палец звонящему. Когда прошел через межквартирный холл и отпер дверь к лифтам всякие деструктивные желания отпали. На лице сама собой возникла улыбка.

По ту сторону двери стояли двое. Точнее сказать, не стояли, а держались на ногах. Олег качался и приваливался к милицейскому лейтенанту. Лейтенант отвечал взаимностью и так же клонился к Олегу. Впрочем, милиционер оказался покрепче. То ли выпил меньше, то ли закалка была. Но время от времени, когда конструкция из двух прислоненных друг к другу мужиков разваливалась, он не только умудрялся сохранить равновесие, но и каким-то чудом удерживал Олега.

– Тело доставлено, – еле ворочая языком проговорил милиционер. – Получите, распишитесь.

Олег качнулся вперед и Кот подался навстречу, подхватил. Парень повис так, словно еще секунду назад контролировал себя из последних сил, а теперь и последних не осталось.

– И что это значит? – спросил оборотень у милиционера, который прислонялся теперь в качестве подпорки к двери лифта.

Лейтенант встрепенулся, отклонился, пытаясь встать ровно, но не получилось. Чтоб не грохнуться милиционер снова привалился к лифтовым дверям.

– У нас сын родился, – пояснил он.

Оборотень весело покосился на Олега, перевел взгляд на лейтенанта. Уже все понял, но тянуло позабавиться еще немного.

– И кто из вас рожал? – спросил он сдерживая улыбку.

Милиционер сосредоточенно наморщил лоб, словно пытался вспомнить. Потом радостно ткнул пальцем в Олега.

– Он, – качнулся вслед за вытянутым пальцем лейтенант. – Точно он. Олег родил Святослава, Святослав родил... бррр... родил-ся!

Кот перестал сдерживаться, расхохотался в голос.

– Проходи, – кивнул на дверь. – Тебе тоже спать надо.

– Нииии! – неожиданно тонким голосом взвизгнул лейтенант и принял-таки вертикальное положение. – Меня еще ждут. Только не помню где, дома или в отделении.

Милиционер задумался. Лицо было настолько сосредоточенным, что оборотню снова стало смешно.

– Вот будет номер, – со смешанным чувством выдал лейтенант. – Если я приду не туда.

Он снова задумался, натужившись словно на горшке сидел и потешно сморщив лоб, добавил:

– Хотя если я приду туда, куда надо, номер будет не меньший.

Лейтенант повернулся на каблуках, поднял палец. Рука болталась из стороны в сторону. Целился он долго, наконец замер и всем корпусом накренившись вперед ткнул кнопку вызова. Лифт не уезжал, потому двери открылись сразу. Тело в серой форме по стене перекатилось в кабинку.

– До свида... – сообщил лейтенант в закрывающиеся двери и лифт загудев отчалил вниз.

Олег, что казалось заснул на плече, всхрапнул словно конь, поднял голову и поглядел на оборотня.

– Ты зачем так нажрался, – беззлобно пожурил Кот.

– Зато у меня теперь есть слав Святосын, – невпопад выдал Олег.

Голова перевесила и он снова ткнулся носом в котовое плечо.

– Сын Святослав, – пробормотал вяло.

Кот угукнул, закрыл дверь и потащил тело в квартиру. Олег сперва пытался перебирать ногами, потом просто повис не в силах шевелиться. Интересно, как эта парочка вообще до сюда добралась от роддома. Это ж сколько ехать.

Старуха, что встретила в прихожей, глядя на бездыханное тело, испугалась:

– Чего с ним? Ему плохо?

– Ему хорошо, – усмехнулся Кот. – Вот завтра сутра будет плохо. Не веришь, можешь на кофейной гущи погадать, проверить. Только я тебе это без всяких гаданий гарантирую.

Старуха уже и сама все поняла, забурчала недовольно.

– Не ворчи, – посоветовал, подошедший сзади Игорь и повернулся к Коту: – Давай за руки, за ноги, и на диван.

Под недовольное бормотание бабки они подхватили парня и отволокли в комнату. Олег не сопротивлялся. Кажется, уже спал. На диван упал, как подпиленное дерево. Оборотень заботливо стянул ботинки, накрыл пледом.

– Сын у него родился, – сказал Яге с доброй радостью. – Святослав. А ты все ворчишь, лучше б порадовалась внуку.

– Внуку? – старуха опешила. Лицо дрогнуло, словно судорогой свело. Она поспешила отвернуться и с непонятной поспешностью ушла в кухню.

Игорь вышел следом. Кот подхватил Олеговы ботинки, погасил свет и, отнеся обувку в прихожую, прошел к сотоварищам в излюбленное место русской интеллигенции.

– Ну вот, – сообщил от дверей. – Сын у него родился. Теперь можешь память ему воскрешать.

– Когда? – дрогнула старуха.

– Завтра утром, как проснется, – на полном серьезе ответил Кот. – Чего тянуть? Тем более пока он похмельный это легче будет. Вспомни сколько проблем с Ладой его было. А он не девица, я его двумя пальцами не вырублю.

Игорь поерзал на табуретке, но все-таки решился, высказался:

– Если хотите моего мнения, то я согласен с Котом. Давно пора.

– Давно пора - давно пора. Заладили тоже, – огрызнулась старуха.

Отступать было некуда. Да и тянуть дальше опасно, она понимала это может даже лучше, чем два мужика вместе взятых, но...

– Ладно, – отмахнулась она. – Будь по-вашему. Пойду круг готовить.

– Прекрасно, – оборотень повернулся к Игорю. – А ты, если что, мне завтра поможешь.

– Только если после обеда, – виновато откликнулся бородатый. – Я в двенадцать с художником встречаюсь.

Пробуждение было мутным и неожиданным. Не в том плане, что проснулся неожиданно, а просто утро встретило массой сюрпризов. Первым оказался потолок. По нему Олег понял, что проснулся не дома.

Где я, пронеслось в голове, и тут же явился второй сюрприз. Голова разломилась болью на сотню болезненных осколков, а во рту обнаружилось нечто сродни засушенной на сорокаградусной жаре помойки.

Сын же родился, радостно подскочил Олег, припоминая вечер накануне, и тут же рухнул обратно на диван. Вечер помнил не только он, но и каждая клеточка отравленного алкоголем тела. Причем у тела воспоминания оказались не такими радужными.