КАЛИНОВ МОСТ

Олег натягивал штаны, запутался в штанинах, едва удержал равновесие.

– А огород где?

– За домом.

За домом оказалось такое же поле, как и перед домом. Огород здесь в самом деле когда-то был, потому как под пожухшей травой угадывались просевшие, но все еще заметные гряды. В дальнем конце этого огорода стоял ржавый гараж с распахнутыми настежь воротами. В стороне валялась куча покрышек. Чуть дальше угадывалось нечто вроде траншеи. Ближе к дому была навалена не то баррикада, не то куча поломанных деревьев вперемешку с мусором.

От дома до гаража по краю поля торчали несколько презабавных штук, представляющих собой помесь мишени и огородного пугала. Олег улыбнулся. В спину уперлось что-то твердое и опасное. Улыбка сползла моментально. Парень медленно повернулся, выдохнул с облегчением.

Бородатый подошел сзади с той неслышной мягкостью, с какой обычно подходил наставник. Пистолет держал спокойно. Дуло теперь смотрело Олегу в живот.

– Не расслабляйся, – произнес Игорь.

– Так ведь здесь нет никого. Только ты и я.

– Нет никого. А чего тогда обделался? – усмехнулся Игорь.

Он перехватил пистолет за дуло, протянул Олегу. Тот принял, снял с предохранителя. Прошел в сторону, привыкая к тяжести в руке.

– Ничего не забыл?

Олег растерянно посмотрел на пистолет, потом на инструктора. Игорь снова усмехнулся, вынул руку из кармана и кинул Олегу обойму.

– Пугало видишь?

– Целых пять, – отозвался парень, вставляя обойму.

– Стреляй по первому. Посмотрим, какой ты там юный стрелок.

Олег поднял руку, слегка согнул в локте. Отставил пистолет. Целился не долго. Выстрелил пару раз. Пугало дрогнуло. Парень опустил пистолет, прищурился. На мишень смотрел секунд тридцать, потом снова поднял оружие и спустил курок еще четыре раза.

– Хорош, – остановил его Игорь.

В руке у бородатого появился бинокль. Через оптику бросил короткий взгляд на мишень, присвистнул. Когда отнял от глаз окуляры, Олег почувствовал на себе уважительный взгляд.

– Хорошо, – похвалил бородатый. – Надо отметить, что лучше, чем у твоего дяди Кости. Тот к пистолету долго приноравливался. Попробуй по среднему шарахнуть пару раз, потом по дальнему. Не торопись. Потом скажу в чем не прав.

На огороде они проторчали часа три. Потом Игорь велел отдыхать, а сам пошел в лес. Вернулся минут через сорок довольный жизнью. В руках сжимал полтора десятка крупных подберезовиков.

Сообщил, что будет варить суп и заставил Олега чистить грибы, потом картошку, морковку и лук. От плиты отказался, раскочегарил на улице старую, чуть не до дыр проржавевшую буржуйку и долго колдовал вокруг нее с кастрюлей. Наконец велел снять пробу.

Надо отдать должное, суп у бородатого получился бесподобный.

Когда начало смеркаться, они вернулись в дом. Олег завернулся в плед и занял место в кресле-качалке. Игорь принялся возиться с камином. Сложил поленья, подпихнул кусок газеты, поднес спичку. Больше бумаги не понадобилось и бородатый собрался было отбросить газету, но зацепился взглядом за что-то в тексте. Нахмурился. Потом встал и сердитый протянул газету Олегу.

– Ты погляди, чего делают сволочи!

Олег пробежал по заголовкам статей. Заголовки показались смутно знакомыми. Парень перевернул газету, глянул на дату.

– Так это ж когда было, – отмахнулся он. – Газета девятилетней давности.

– Есть вещи, – мрачно произнес Игорь. – Которые со временем не меняются. И забывать нельзя.

– Например?

– Например предательство. А эти бывшие союзные республики и страны соцлагеря тогда такое вытворяли, что... В общем, не важно. Не в них дело. Дело в том, что есть вещи, которые не прощают и не забывают. Вроде как. Только это слова. А на практике все равно со временем все теряет актуальность. Даже то, что терять ее не имеет права.

Игорь сел на диван, взял гитару и тренькнул по струнам.

– Ладно, черт с ними. Хочешь я тебе песню спою.

И не дожидаясь ответа заиграл. Песня была старая, Олег слышал ее когда-то, но вспомнить, кто ее блеял не смог. Кажется кто-то из киноактеров. В любом случае, Игорь пел лучше.

Вновь о том, что день уходит с Земли, Ты негромко спой мне. Этот день, быть может, где-то вдали Мы не однажды вспомним. Вспомним, как прозрачный месяц плывет Над речной прохладой... Лишь о том, что все пройдет Вспоминать не надо. Лишь о том, что все пройдет Вспоминать не надо. Все пройдет, и печаль и радость. Все пройдет, так устроен свет. Все пройдет, только верить надо, Что любовь не проходит, нет!

Игорь пел не громко. Голос был мягкий, словно бархатный. И пальцы нежно, как женщину, поглаживали струны.

Спой о том, что вдаль плывут корабли. Не сдаваясь бурям. Спой о том, что ради нашей любви Весь этот мир придуман. Спой о том, что биться не устает Сердце с сердцем рядом. Лишь о том, что все пройдет Вспоминать не надо. Лишь о том, что все пройдет Вспоминать не надо.[3]

Игорь допел и отставил гитару.

– Самая депрессивная песня, из всех что знаю, – хмуро поведал он. – Я ее всегда пою, когда мне тошно.

– Почему? – не понял Олег.

– Потому что и это пройдет, – непонятно отозвался Игорь. – Давай спать.

Однако на утро бородатый встал ни свет ни заря. Олега разбудил знакомым уже пошлепыванием по щеке и был весел.

– Вставай, каналья!

Олег скосил на часы мутный взгляд. Глаза тут же округлились.

– Игорь, ты мне спать дашь?

– Дал уже. Давай, подымайся. Жду тебя на огороде, как вчера.

– Так это ж еще полтора часа спать можно, – простонал Олег.

– А размяться? Или Кота нет, можно на тренировки болт забить? Я не тренер и не заменю его тебе никак. Но есть же какие-то вещи, которые ты и без тренера можешь делать. Вот и тренируйся.

Олег встал с тахты, съежился, будто медведь, которого вытащили из теплой берлоги и посадили облинялым задом в холодный сугроб.

– Беги, – пробормотал он.

Вернулись они через неделю. Дни проходили за занятиями. Вечера за разговорами и песнопениями. Игорь знал, казалось, песни из любых направлений и музыкальных течений. Мог долго, со смаком петь какую-то народную песню, потом перейти на что-то роковое, а после со словами «надо дать отдых связкам» ненавязчиво натренькивать что-то из Чайковского или Вивальди.

Олег прикипел к бородатому душой. Если дядя Костя был наставником, эдаким гуру, то Игорь стал другом. Не смотря на разницу в возрасте держался всегда легко, на равных. Иногда только позволял себе ласковое обращение «малыш». Но это нисколько не обижало.

При всех позитивных моментах неделя подвымотала Олега. Ранние подъемы и разговоры до середины ночи оставляли мало времени на сон. Олег вставал, зевал и тер покрасневшие глаза. На Игоря смотрел с восторгом. Тот ложился позже, вставал раньше. Когда спать умудрялся оставалось загадкой.

В обратную сторону выдвинулись рано. Золотая осень вскоре осталась далеко позади. За пятьсот километров. Уже на полпути к Москве погода испортилась. Олег смотрел на тоскливый серый дождик, что оплетал пейзаж сеткой мелких ниток и снова начал поддаваться отступившей было тоске. Москва встретила холодом и дождем. Раскисшими газонами и похожими на тени промокшими озябшими и оттого еще более мрачными прохожими.

Игорь довез до дома. Высадил у подъезда, попрощался и дал по газам. Олег вздохнул и вошел в подъезд. Здесь все было пропитано унынием. Он вспомнил Люду. Сердце обожгло болью. Сумасшествия больше не было, от него не осталось и следа. А вот тяжесть в душе была.

Он дождался заторможенного, словно тоже поддавшегося осеннему пессимизму, лифта. Вошел в кабину и поехал наверх. Наверху застопорился у двери в межквартирный хол, пытаясь выудить ключ из плотного джинсового кармана.

– Здравствуй.

Олег резко обернулся. Сердце заколотилось в разы быстрее. Люда стояла в дальнем конце коридорчика. Смотрела на него чистыми и светлыми глазами.

– Прости меня, – сказала тихо. – Я хочу быть с тобой. Навсегда. Примешь?

Он замер, не зная что сказать. Что-то звякнуло. Олег вздрогнул. За упавшими ключами нагибаться не стал. Не веря себе, сделал несколько неверных шагов. Она подошла ближе, прижалась к нему всем телом. Он неуклюже поцеловал в макушку.

Потом вдруг в каком то неистовом порыве схватил ладонями ее лицо, повернул к себе, посмотрел в глаза, будто ища подвоха.

– Ты не уйдешь?

– Никогда.

Он обнял, прижал к себе.

– Людушка моя.

– Милонег, – прошептали ее губы.

Олег вздрогнул.

– Как ты меня назвала?

– Олег, – тихо повторила она. И посмотрела. Большими чистыми глазами с легким оттенком печали. Теми глазами, что грезились ему из другой жизни.

Он схватил ее за руку.

– Пошли.

Подошел к двери, поднял ключи. Потом вдруг бросил их на пол, подхватил ее на руки и закружил по лестничной клетке.

– Наконец-то ты пришла! – открыто и радостно рассмеялся он. – Я знал, что ты придешь. По другому и быть не могло.

Глава четвертая

Зов темной стороны

Москва. 2021 год.

Кот вернулся рано, долго топал в прихожей на коврике, сбивая мокрый снег с рифленых подошв. Наконец прошел на кухню. Здесь давно уже ждали его появления Игорь и Яга. Бабка кашеварила, Игорь выжидал. Вид у бородача был голодный и терпеливый, хотя в глазах светилось нетерпение.

– Что за город такой, – недовольно проговорил Кот. – Зима к середине, а ни мороза, ни сухости. Слякоть одна. Да еще и грязная. Ни одного чистого сугроба, все в соли, гари. Бррр. Гадость какая.

Старуха оторвалась от плиты, посмотрела на оборотня. За несколько лет мог бы уже и привыкнуть к новому местному климату. Или просто поговорить охота напала. Хотя Кот, он и в человечьей личине кот. Чистюля. Ботинки чуть не вылизывает после каждого выхода, а с тем количеством дряни, что на улице цепляется и налипает на обувку и штаны, вполне можно раздражаться.

Игорь тоскливо посмотрел на застывшую старуху. Голодом заморить решила, не иначе. Повернулся к Коту.

– Чему сегодня его учил? – спросил у оборотня, лишь бы отвлечься от мыслей об обеде.

– Да ничему, – отозвался тот. – Не учу уже. Нечему. Тренирую только.

– И я тренирую, – отозвался Игорь.

– И как успехи? – полюбопытствовала старуха.

Игорь пожал плечами.

– Нормально. Только рефлексирует парень.

– В смысле, – заинтересовался Кот.

Игорь припомнил последний разговор с Олегом. Тот снова и снова возвращался к мысли, что его используют для чего-то, водят, как козла на поводке. Пересказывать сомнения парня не хотелось, да и не зачем.

– В прямом, – отозвался Игорь. – Думаю пора бы ему память вернуть.

– А ты не думай, – сердито огрызнулась Яга. – Не о том думаешь. На хрена ему та память, когда он нынешнюю уже потерял. Куда побежал после тренировки?

– К жене своей, в роддом, – подал голос оборотень. – А чего в этом такого?

– Ничего, – старуха подошла к столу, бросила подставку и грохнула по ней сковородкой. – Рано ему память возвращать.