Плутос

Хремил

Пустяки говоришь! Потому что над всем, что теперь перечисляла нам ты, Будут слуги, конечно, трудиться у нас.

Бедность

Да откуда же слуги возьмутся?

Хремил

Разумеется, купим за деньги мы их!

Бедность

Ну, а кто же займется продажей, Если денег у каждого будет хватать?

Хремил

Что ж, какой-нибудь, в жажде наживы, К нам приедет сюда фессалийский купец, ненасытный торговец рабами.

Бедность

Но, во-первых, не станет на свете никто заниматься торговлей рабами, Как вполне это ясно из слов из твоих. Кто ж захочет, владея богатством, За подобное дело приняться и жизнь подвергать постоянному риску?[26] Так что сам поневоле ты будешь пахать, и копать, и все прочее делать, И гораздо мучительней жизнь проводить, чем теперь…

Хремил

Чтоб тебе провалиться!

Бедность

А затем – не надейся, что будешь ты спать на кровати: кроватей не будет! На коврах? Тоже нет: кто захочет их ткать, сам достаточно денег имея? Благовонными маслами не умастишь ты невесту, вводя ее в дом свой, Не украсишь ее расточительно ты пестроцветно окрашенным платьем. Между тем что за польза богатыми быть, если радостей всех вы лишитесь? От меня ж получаете вы это все, в чем нуждаетесь, в изобилье: У ремесленника, как хозяйка, сижу в доме я и его принуждаю И нуждою и бедностью путь отыскать, чтобы денег на жизнь заработать.

Хремил

Да, уж ты! Что ты можешь хорошего дать? Разве только ожоги от бани, Только плач и стенанья голодных детей и голодных старух причитанья! О бесчисленных блохах, о вшах, комарах говорить я уж вовсе не стану, Их великое множество, над головой они вьются, жужжат, досаждают, Заставляют вставать бедняка, говоря: «Хоть голоден, а все ж подымайся!» И к тому ж вместо платья имеет бедняк лишь лохмотья, а вместо кровати – Сноп соломы, клопами кишащий; засни – так они тебя живо разбудят! И гнилую рогожу он вместо ковра постилает, а вместо подушки Он под голову камень побольше кладет, и питается он вместо булки Корнем мальвы, а вместо ячменных хлебов – пересохшими листьями редьки; От большого кувшина разбитого верх стулом служит ему; бок корчаги, Весь потрескавшийся, заменяет квашню. Ну, теперь доказал я наглядно, Что причиною многих, неслыханных благ для людей ты являешься, Бедность?

Бедность

Ты не жизнь бедняка описал, а, скорей, нищеты беспросветной обличье.

Хремил

Ну, конечно, недаром же Бедность зовем Нищеты мы сестрою родною.

Бедность

Вас послушать, окажется, что Фрасибул Дионисию равен, тирану![27] Нет, клянусь, не такая совсем моя жизнь, никогда и не будет такою. Участь нищего, как описал ты ее, в том, чтоб жить, ничего не имея; Участь бедного – быть бережливым всегда и всегда быть прилежным в работе, Нет избытка совсем у него, но зато не бывает ни в чем недостатка.

Хремил

Да, Деметрой клянусь, ты блаженную жизнь бедняка описала прекрасно: Век свой трудится он и гроши бережет, а умрет – и на гроб не оставит.

Бедность

Насмехаться пытаешься ты и острить, уклоняясь от дельного спора, И не знаешь того, что не Плутос, а я помогаю стать лучшими людям И душою и телом. Ведь вот: от него, от богатства, – подагрики люди, Толстопузые и толстоногие все, разжиревшие до безобразья; У меня ж – сухощавы, страшны для врагов и с осиною талией тонкой.

Хремил

Верно, с голоду сохнут они у тебя, вот откуда и талии тонки.

Бедность

А теперь речь о нравственности поведу и немедленно вам докажу я, Что пристойность и скромность со мною живут, а с богатством – одна только наглость.

Хремил

Ну, конечно! Ведь скромно вполне – воровать и устраивать кражи со взломом!

Блепсидем

Вору надо скрываться, и, Зевсом клянусь, разве это – не высшая скромность?

Бедность

Посмотрите теперь на ораторов вы в государстве: пока они бедны, То с народом своим, с государством они поступают всегда справедливо; Но лишь станут богаты, казну обобрав, – справедливость их тотчас исчезнет; Строят козни они против граждан своих, поступают враждебно с народом.

Хремил

Это все ты не ложно теперь говоришь, хоть при этом и сильно злословишь: Что ж из этого? Нечего нос задирать, берегись, как бы после не плакать. Если нас пожелаешь ты все ж убедить, будто бедность гораздо желанней, Чем богатство.

Бедность

А ты мне на речи мои возразить ничего не умеешь, Трепыхаешься только да вздор говоришь.

Хремил

Отчего ж тебя все избегают?

Бедность

Оттого, что я лучшими делаю их. И на детях ты можешь наглядно Это видеть: они ведь бегут от отцов, хоть отцы и желают им блага. Да, нелегкая это задача всегда – распознать, где и в чем справедливость!

Хремил

Ты, пожалуй, готова сказать, что и Зевс распознать не умеет благое: Ведь богатством не малым владеет он сам!

Блепсидем

(указывая на Бедность)

А вот эту на нас насылает!

Бедность

Гноем басен прадедовских, жалкие вы, залепило обоим вам разум! Ну, конечно, Зевс беден! И это я вам докажу как нельзя очевидней. Если Зевс сам богат, отчего же тогда он, создав Олимпийские игры, На которые эллинов всех и всегда через каждые пять лет сзывает, Отчего же тогда победителей он в состязанье, борцов украшает Лишь масличным венком? Золотым должен был увенчать бы, имей он богатство!

Хремил

Ну, не ясно ль вполне, что так делает Зевс потому, что он ценит богатство? Сберегает его; расточать же его он желанья совсем не имеет: Победителям он пустяки лишь дает, а богатство себе оставляет.

Бедность

Вещь постыднее бедности хочешь ему приписать ты, когда полагаешь, Что, владея богатством, немалым притом, Зевс настолько и скуп и корыстен.

Хремил

Ах, проклятая! Зевс пусть погубит тебя, увенчавши венком из маслины!

Бедность

Так посмейте ж еще утверждать, будто все, что есть только благого на свете, – Не от Бедности!

Хремил

Что ж! У Гекаты самой нам об этом теперь остается Разузнать: что же лучше – богатым ли быть или бедным? Пускай она скажет, Как богатые люди в указанный день каждый месяц приносят еду ей И как бедные сразу всю эту еду похищают, не дав и поставить… Однако – сгинь! Не хрюкай ты Ни словечка больше! Не убеждай – не убедишь!

Бедность

О Аргос, их речам внемли![28]

Хремил

Павсона-друга призови![29]

Бедность

Что ж мне, горькой, делать?

Хремил

Скорей проваливай от нас!

Бедность

Куда же мне деваться?

Хремил

Колодки ждут тебя! Спеши! Нечего тут медлить!

Бедность

Однако знайте, вы меня Обратно позовете!

Хремил

Тогда придешь, теперь же сгинь: Ведь лучше мне разбогатеть, А Бедности – башку сломить!

Блепсидем

Богатым быть хочу, о Зевс, С детьми, с женою пировать! Когда же, умастившись, Пойду домой из бани, – Плевать хочу на ремесло, Да и на Бедность тоже!

Выгоняют Бедность вон.

Хремил

Ну, наконец ушла от нас проклятая! Теперь скорей возьмем с собой мы Плутоса И поведем – положим в храм Асклепия.

Блепсидем

Не станем медлить, чтобы снова кто-нибудь Не помешал нам в замысле задуманном.

Хремил

(зовет)

Эй, Карион, подстилку выноси сюда, И Плутоса веди, как то положено, И все возьми, что дома приготовлено.

Карион выводит слепого Плутоса. Все уходят, хор пляшет.

Эписодий третий

Карион

(вбегает)

О мужи-старцы! На Тезейских празднествах[30] Похлебку вы хлебали часто коркою,[31] Вам счастие теперь, вам радость выпала, А с вами всем, кто в жизни шел путем добра!

Предводитель хора

Что доброго принес ты, друг друзей своих? Ты, видно, к нам пришел, как вестник радости!

Карион

Счастливо жизнь хозяина сложилася. А Плутоса – еще того счастливее: Слепой прозрел, блестят теперь глаза его, По милости Асклепия-целителя.

Предводитель хора