Магический взгляд

— Неужели это доверяется мне?

— Но ты же знаешь, что даже в лучшие для меня часы дня я терпеть не могу готовить. А тем более в утренние часы. Не ожидай невозможного, мой дорогой.

Девон был по-мужски решителен:

— Тогда я принимаюсь за дело.

— Да-да, пожалуйста.

Девона развеселил этот разговор, и он с энтузиазмом принялся вытаскивать продукты из холодильника.

— Кстати, — вдруг повернулся он к ней, — раз уж ты проснулась…

— Я только пытаюсь это сделать.

— Так вот, я подумал, что непременно должен предложить тебе выйти за меня. Особенно потому, что я скомпрометировал тебя, проведя ночь в твоем доме, и все такое…

Хотя Тори знала, что Девон просто учится делать предложения, у нее отчего-то яростно забилось сердце, и она сердито старалась унять его. Через некоторое время ей это удалось.

— Может быть, в другой жизни, — спокойно ответила она.

Разбивая в миску яйца, Девон снова рассмеялся:

— Хорошо, что я не самолюбив, — рассудительно заметил он.

Тори налила себе вторую чашку кофе, потом подала чашку и ему, сухо сказав при этом:

— Кроме всего прочего, я бы никогда не вышла замуж за того, кто бывает так неприлично бодр по утрам.

— Значит ли это, что, если я научусь поздно вставать, ты дашь мне согласие?

Тори ответила поговоркой:

— Старого пса не переучишь.

— Так, по-твоему, это я — старый пес?

— Из поговорки слова не выкинешь.

Когда Тори поставила кофейник на стол, Девон схватил ее за руку, притянул к себе и, запрокинув ее голову, поцеловал.

— Ты могла бы меня переучить, — прошептал он.

— Ой, кажется, бекон горит, — с трудом проговорила она, не разнимая своих рук, обвивавших его шею.

Девон улыбнулся, и его рука скользнула вниз, коротко похлопав ее по округлому заду.

— Ну хорошо, иди, цыганка.

Он отпустил ее. Тори, пройдя через всю комнату, взяла свой кофе и сердито, напряженно переводя дыхание, проговорила:

— Это не по-джентльменски.

Девон и не думал раскаиваться.

— Все хорошо, дорогая моя упрямица, все хорошо.

Где-то в глубине души Тори надеялась, что поведение Девона не слишком изменится после этой ночи, когда он дал волю чувствам. Однако вскоре ей пришлось убедиться, что это не так.

Во-первых, тот проницательный взгляд, который она раньше изредка ловила на себе, теперь почти постоянно тревожил ее, а огонь в его зеленых глазах все чаще заставлял ощущать беспокойство. Во-вторых, исчезло удивлявшее ее в начале их знакомства нежелание касаться своих проблем. Наконец, он то и дело старался дотронуться до нее — хотя эти прикосновения и могли показаться случайными.

В тот день Девон не давал ей ни минуты покоя, часто смешил ее, хотя ей не всегда хотелось смеяться. Он обращался с ней то как с дорогим для него существом, то как с противником. Он был то приятель, то любовник, то шутил, то целовал ее до тех пор, пока у нее не начинала кружиться голова.

И Тори вдруг обнаружила, что ее захватил водоворот его чувств, из которого, она понимала, ей не выбраться.

— Опять ты ведешь себя не по-джентльменски, — упрекала она его после очередной напористой атаки на ее душевное равновесие.

Девон выглядел оскорбленным и в то же время торжествующим.

— А я и не стремлюсь быть джентльменом.

— А я не хочу быть идиоткой! Знаешь, Девон…

— А ты знаешь, как сверкают твои глаза, когда ты на меня сердишься? — прервал он ее.

— Честное слово, тебя, наверное, и из пустыни-то выгнали за твой характер!

— Бесчувственная!

— Потише, потише, а то я за себя не ручаюсь.

— Ну выходи за меня, пожалуйста, и мы с тобой уедем отсюда.

— Ты опять за свое? С ума сойти можно!

— Ты ранила меня до глубины души.

— Не думаю, чтобы она у тебя была… Разве что… Опять? Девон!

— Что, дорогая?

— Руки, убери руки, быстро! Ну, ради Бога!

— Поцелуй меня, Кэт!

— Тоже мне нашелся «укротитель строптивой»!

— Я начинаю думать, что так оно и есть.

Тори нравилась эта игра, эти шутки и намеки. Она не стала бы отрицать, что его поцелуи и прикосновения доставляли ей удовольствие. Но ее несколько смущала и удивляла одна черта Девона: его редкостное, постоянное самообладание. Он был настороже даже тогда, когда казался безудержно веселым и сыпал бесконечными шутками. Сначала она сама не могла понять, почему это ее так беспокоит, но потом догадалась: есть нечто такое, о чем он предпочел бы забыть.

Это напомнило ей Джордана и те его качества, которые она стала замечать в нем лишь тогда, когда было уже слишком поздно. Она знала, что едва ли вправе ожидать, что Девон захочет обнажить перед ней душу — ведь и она не торопилась раскрывать свою, но тем не менее она хотела бы услышать его исповедь. Инстинкт самосохранения побуждал ее к такому весьма одностороннему пониманию справедливости.

Ей понадобилась большая сила воли, чтобы противостоять своим и его желаниям и, играя с огнем, никогда не приближаться к нему настолько близко, чтобы можно было обжечься. В тот вечер, как и во все последующие, в глубине души ей хотелось, чтобы Девон потерял свое самообладание — не только потому, что она не слишком верила в его абсолютную власть над самим собой, но и потому, что в таком случае она освободилась бы от необходимости принять решение, которого он от нее так ждал.

Тори не торопилась принимать это решение.

Тем не менее она прекрасно понимала, что он имел в виду, говоря, что будет ждать, а его сдержанность и самоконтроль, судя по всему, способны выдержать любую проверку временем не хуже какой-нибудь крепостной стены, обнесенной колючей проволокой.

Через четыре дня она была близка к тому, чтобы сдаться. В тот вечер, как всегда перед тем как уйти, Девон поцеловал ее и, уже стоя у двери, пожелал спокойной ночи. Тори, надо сказать, вовсе не хотелось спать в своей одинокой постели.

— Почему бы тебе не бросить меня в седло и не умчать куда-нибудь в ночь? — спросила она жалобно.

Девон обнял ее и улыбнулся.

— А почему бы тебе самой не сесть в седло со мной, и мы умчимся вместе в ту же самую ночь? — мягко возразил он.

Тори изобразила на лице удивление и возмущенно заявила:

— У тебя что-то не в порядке с охотничьими инстинктами, они явно нуждаются в восстановлении.

— Пожалуй, ты права, — с готовностью согласился Девон. — Но я отношусь к тем охотникам, которые предпочитают выжидать. Кажется, я говорил тебе об этом.

— Зачем ждать?

— Зачем? — Девон улыбнулся и, запечатлев последний горячий и уверенный поцелуй на ее губах, посоветовал: — Рекомендую взять на вооружение девиз мангуста у Киплинга. Помнишь: «Беги, разузнай и разведай»? Спокойной ночи! — И он исчез.

Тори с трудом поборола в себе детское желание хлопнуть закрывшуюся за ним дверь ногой. Тяжело вздохнув, она прошла в гостиную, подхватила Виски с облюбованного им местечка на ее кресле и уселась в него, взяв котенка на колени. С минуту она не могла успокоиться, руки дрожали, но потом ее взгляд остановился на портрете Магды. Цыганка улыбалась, смотря на Тори мудрыми глазами.

— Магда, я веду себя как ребенок, — прошептала Тори, обращаясь к портрету. — Но, слава Богу, я давно уже взрослая. К тому же я художник и способна наблюдать и анализировать. Отчего же мне чудится опасность в его словах каждый раз, когда он напоминает мне, что я сама должна принять решение? Почему я хочу, чтобы он взял на себя всю ответственность?

Магда смотрела на нее, все так же спокойно улыбаясь.

Тори хотелось выговориться, высказать перед портретом Магды все мысли и сомнения. Она продолжала:

— Может быть, я просто страшусь необходимости сделать выбор из-за того, что у нас вышло с Джорданом? И не хочу, чтобы я или кто-нибудь другой потом проклинал эти дни и часы, если все окажется плохо? Или, может быть, я доверяю Девону больше, чем самой себе?

Магда, какие у него необыкновенные, древние и мудрые глаза! Такие, наверное, были у цыган. Мне кажется, что он смотрит на меня так, как никто до него никогда не смотрел. И когда я смотрю на него, то вижу…

Тори задумалась. Каким же она его видела? Прежде всего, сильной личностью. Но в нем также соединились энергия и веселость, способность чувствовать и уязвимость, нежность и страсть — и даже определенная беспощадность. Таким она видела этого мужчину, в манерах которого было что-то вкрадчивое и в то же время царственное. Она видела в нем также опытного игрока, который знал, что не следует до времени открывать свои карты; мужчину, сумевшего вскружить ей голову, заставившего ее забыть обо всем; мужчину, который ежедневно присылал ей цветы, превратившие ее дом в вечно цветущую оранжерею, потому что они были из шелка и никогда не увядали.

Тори постаралась думать о чем-нибудь другом. На душе было тревожно, она чувствовала, что не сможет заснуть. Тори встала и взяла на руки Виски, чтобы успокоиться, потом подошла к своему креслу, рядом с которым лежал томик стихов, и стала перечитывать некоторые подходящие к ее ситуации стихи, чтобы быть во всеоружии, если Девон продолжит упражняться в предложениях руки и сердца.

Когда она все же в конце концов поднялась по лестнице в спальню и легла в постель, то неожиданно быстро заснула, и во сне ей приснился странный медноволосый цыган с древними цыганскими глазами, который, обезумев от желания, с диким смехом схватил ее, бросил через седло и умчал в ночь.

— Перестань присылать мне цветы!

— Ого, кажется, это новый вариант утреннего приветствия, — попытался скрыть свое смущение Девон.

Тори отступила назад, пропуская его в парадную дверь и жестом приглашая пройти в гостиную. Она должна была поговорить с ним серьезно. На Девона посыпались сердитые слова.

— Вот что. Я вообще умею ценить внимание и заботу. И дело не только в том, что ты тратишь на цветы целое состояние, и не только в том, что я постоянно ловлю на себе насмешливые взгляды рассыльного, а флорист уже исчерпал свою фантазию, каждое утро создавая по твоему заказу все новые и новые букеты. Я просто скоро сбегу из дома. Ты только посмотри, что мне сегодня прислали.

Молча выслушав ее тираду, Девон взглянул на последний плод фантазии флориста и расхохотался. Букет, к которому с любопытством принюхивался Виски, мог бы стать призом какому-нибудь чистокровному победителю скачек, потому что представлял собой подкову, замечательно подобранную из великолепных красных роз.

— Может, я выиграла дерби в Кентукки или одержала какую-нибудь еще победу в этом роде? — грозно вопрошала Тори, тыча пальцем в шедевр, изготовленный руками местных цветоводов.

Девон продолжал хохотать.

— Ох, извини, пожалуйста, — проговорил он сквозь слезы. — Я заметил беспокойство хозяина цветочного магазина, когда заявил ему, что нужно сделать что-нибудь особенное, но не мог же я предположить, куда его уведет творческая фантазия.

— Да при чем тут он? Ты только сосчитай, сколько стоили все эти букеты! Девон, я тебя умоляю, не присылай больше цветов.

— Ну, если ты настаиваешь. — Он был очень расстроен.

— Да, настаиваю. — И когда он открыл рот, чтобы что-то возразить, Тори резко его остановила. — Оказывается, с тобой нужно только так обращаться. Я запомню то, что ты сказал, если это мне вообще когда-нибудь понадобится.

— Понадобится, — уверенно подтвердил Девон.

Она задумалась на мгновение.

— Как бы я хотела хоть однажды, хоть единственный раз вывести тебя из равновесия. Я бы многое отдала за то, чтобы увидеть, как ты теряешь самообладание.

— Я бы посоветовал тебе быть осторожнее с таким пожеланием. — Он вызывающе оглядел всю ее стройную фигурку в джинсах и сером свитере. — Вполне возможно, скоро ты это увидишь.

Тори покраснела и смешалась, она готова была провалиться сквозь землю. Постепенно ей удалось справиться с собой, только еще раздувавшиеся от гнева ноздри выдавали ее, но потом и это прошло. Вспомнив, что у нее есть для него что-то важное, она деловито сообщила Девону:

— Да, звонил Филипп. Он сначала позвонил к тебе, но ты к тому времени уже ушел оттуда. Посмотри, там рядом с телефоном записан номер, по к порочу он просил тебя позвонить. Он сказал, что ему нужно срочно поговорить с тобой. — Тут она остановилась и испытующе поглядела на Девона. — И еще он рассказал мне, что вскоре после нашего с тобой знакомства ты позвонил ему и предупредил, что тебе на некоторое время понадобится его дом. Он очень веселился по этому поводу.

Ее сообщение нисколько не смутило Девона, напротив, он был очень доволен.

— Совершенно верно. Я сообщил ему, что встретил необыкновенную женщину и собираюсь за ней приударить.

— Ничего себе!

— Не сказал ли тебе Филипп, о чем ему нужно поговорить со мной? — Девон подошел к телефону.

— Какая-то просьба. — Не желая ему мешать, Тори направилась к выходу.

— Прошу тебя, останься. — Оторвал он взгляд от телефонного диска. — Мне так нравится на тебя смотреть.

Тори села в свое любимое кресло, взяв на колени Виски. Вся во власти противоречивых чувств, она смотрела на Девона, слушая его разговор с бра том.

— Фил? Да, я только что вошел… Конечно, нет — хотя зачем бы тебе звонить брату в свой медовый месяц… Что? Да нет, в последнее время я совсем не слушаю радио. О, это интересно. Ну ладно, давай серьезно… Да, понял. Конечно, прилечу. Все очень просто: самолет Бобби в моем распоряжении. Да, я забыл, что ты еще ничего об этом не знаешь. Нет, для этого самолета дальность не имеет значения. Да. Минуту, Фил.

Оторвавшись от трубки, Девон рассеянно посмотрел на Тори, удивленную услышанным.