Охотник: Покинутый город

Взглянув на рукоять меча торчащую из-за моего плеча, мужчина предложил: — Вытаскивай свою зубочистку, посмотрим, как ты ей владеешь. Небольшой бой проведём и решим в какую группу тебя зачислить.

— Хорошо, давайте проведём бой, — согласился я и сняв перевязь с мечом отдал его Нолку. — Только лучше на учебных мечах проверку устроить, а то я больше к прямым мечам привыкший.

— А зачем тогда изогнутый клинок с собой таскаешь? — спросил удивлённый мужчина.

— Лучше пока не нашёл, — ответил я.

— Ладно, это твоё дело, — сказал мужчина, недоумённо посмотрев на мой старенький меч. — Таскай хоть оглоблю, если тебе нравится. — И обратился к подошедшему к нам парню: — Ларс, подыщи доспехи для этого ученика.

— Э нет, — покачал я головой, — бои в доспехах меня ни разу не интересуют. На дуэлях я не бьюсь, а таскать тяжести, когда есть защитный амулет, глупо.

— Зря ты так. Доспехи — это надёжно, а с амулетом может что-нибудь приключиться, и останешься ты без защиты. Попробуй тогда погоняй закованного в броню воина.

— Дело в том, что я в первую очередь маг, а не воин, — пояснил я. — Поэтому лучше исходить из того, что защита у меня будет.

— Ну раз так, то конечно, — согласился мужчина. — Я-то думал, что ты только на заёмную силу рассчитываешь. Тогда тебя нужно к мастеру Фаруху определить, он с такими учениками занимается.

— А что, хороший мастер? — поинтересовался я.

— Отличный, — ответил мужчина. — Он больше десятка лет в боевой скилле отслужил и бой с магической защитой в тонкостях изучил.

— Хэнк, чего звал? — спросила одна из подошедших к нам женщин, молодая и довольно привлекательная особа с изумительно рыжими волосами.

— Так вот, девушка хочет уроки брать, — пояснил мужчина и остановил собравшегося смыться парня: — Старк, ещё Фаруха позови.

— Слабовата, — глубокомысленно заметила вторая женщина. — Придётся очень много заниматься.

Хмыкнув, я покосился на здоровенную женщину, с настолько развитой мускулатурой, что она казалась одним из силачей, что обычно таскаются с дающими представления труппами. Монстр какой-то, а не женщина. Она весит, наверное, раза в два больше меня. Интересно Мэри с такой справилась бы? Представив подобный бой, я рассмеялся.

— По-твоему я смешно выгляжу? — мрачно осведомилась у меня женщина.

— Нет, просто подумал, что одной моей знакомой стоило бы устроить с вами поединок. Очень интересный бой бы вышел.

— Так приводи её сюда и устроим поединок, — предложила женщина. — А то я давно не встречала достойных соперниц.

Я усмехнулся и сказал: — Вряд ли это возможно. Удовлетворение моего любопытства не стоит тех неприятностей, что ждут меня при встрече с этой девушкой.

— Вот, Элана, — обратилась к рыжей моя собеседница, — а ты говорила, что нет мужчин, которые уважают сильных женщин. Видишь как парень уважает знакомую? Даже подойти к ней боится. — И подойдя к Элизабет, обошла её вокруг. — А тебе, если хочешь чтоб такие парни у тебя по струнке ходили, придётся очень много заниматься, — сказала она Элизабет. — Тогда-то они будут тебя уважать и любить.

— Меня и так уважают и любят, — ответила Элизабет. — К тому же, я не смогу так много времени уделять урокам, ведь мне ещё в Академии нужно заниматься.

— Было бы желание, — сказала женщина. — Время всегда отыскать можно. Ночью, например. В Академии по ночам не занимаются, а чтоб выспаться, и пары часов в сутки хватает, значит, у тебя есть уйма времени для тренировок.

— Брось, Фарана, — улыбнулась Элана. — Девушке нужно жить, а не посвящать себя боевым искусствам. Ей ведь и с подругами пообщаться нужно, и с возлюбленным и по лавкам пройтись. Времени постоянно ни на что не хватает.

— Я же всё успеваю, — сказала Фарана.

Разглагольствования женщин прервал пожилой мужчина в простой рубахе и грубых штанах, которого привёл Старк.

— Опять спорите? — поинтересовался он. — И не надоело вам?

— Фарух, не мешай, — сказала Фарана.

— Из-за чего спор-то? — спросил мужчина и покосившись на Элизабет, продолжил: — Из-за ученицы, что ли?

— Решаем вот, какой стиль обучения больше подойдёт девушке, — пояснила Элана.

— Так спросите у неё, для чего ей обучение, и спорить будет не из-за чего, — предложил Фарух. — Если больше для баловства, то ей прямая дорога к Элане, а если всерьёз решила посвятить жизнь этому искусству, то лучше Фараны учителя не сыскать.

— А вы с девушками не занимаетесь? — спросила Элизабет. — А то мне тоже нужно обучение учитывающее использование защиты.

— Защищаться будешь при помощи амулета? — уточнил Фарух.

— Пока да, — ответила Элизабет. — Пока не выучу защитное заклинание.

— Однако, — покачал головой мужчина. — Похоже, сегодня у меня удачный день. Учеников, которые используют защиту, я обучаю.

— Фарух, у тебя ведь только парни в группе, — вмешался Хэнк.

— Да их всего-то четверо. К тому же, я лишь основные приёмы могу показать и объяснить как именно необходимо сражаться, а непосредственно обучением лучше заняться Элане.

— Тогда получится, что платить за обучение придётся больше, — сказал Хэнк.

— Можно и больше заплатить, — вмешался я. — Был бы толк. Сначала нужно посмотреть на уровень ваших учителей, а потом можно и о плате поговорить.

— Верно говоришь, парень, — одобрил мои слова Фарух. — Давай тогда посмотрим, на что ты годен и что мы можем тебе преподать.

Короткий бой, проведённый мой с Фарухом, показал всю мою несостоятельность в подобных поединках. Быстрые, сильные удары мастера довольно быстро истощали мою защиту, в то время как мне удалось нанести чуть ли не втрое меньше количество ударов. Я оказался совсем не готов к бою с таким воином. Дядя не полагался на защиту и не обучал меня подобному стилю боя. Для простого человека одной из главных задач в бою является не подставиться под удар, а не безрассудно бросаться на противника, не опасаясь ранения. В бою с магической защитой самым важным оказался высокий темп. Стремительные движения меча, и сплошная череда ударов, чтоб максимально быстро истощить защиту противника — вот залог победы. Хотя, конечно, это не простое соревнование кто кого быстрей нашинкует. Немаловажной частью стиля были подуманный связки и комбинации ударов, задача которых заставить противника запутаться, потерять темп или погасить силу наносимого врагом удара.

Поблагодарив Фаруха за проведённый бой, я отдал учебный меч Старку. Нолк похлопал меня по плечу и сказал, что, видимо, пользы от моего обучения у этого мастера выйдет немало. Фарух согласился со словами дяди и предложил Элизабет провести поединок с Эланой, чтоб проверить потенциал ученицы.

Первым делом Элизабет удивила меня тем, что не стала брать учебный меч, а воспользовалась своим клинком. Я-то думал, что она не решится рисковать повредить свой меч в поединке. А Элизабет, видимо, решила, что ей важнее показать себя во всей красе в поединке, и привычный меч немного поднимет её шансы. Элана же воспользовалась прямым длинным мечом, с зауженным для уменьшения веса лезвием.

Сойдясь на дощатом помосте, Элана и Элизабет устроили настоящее представлении для благодарных зрителей. Прав был Хэнк, что, если допустить девушек к совместному обучению, то остальным будет не до занятий. Даже упражнявшиеся пары на время отвлеклись от своих схваток. А посмотреть было на что. Элизабет выкладывалась на полную, словно в этом поединке и впрямь решалась её жизнь. Даже в боях со мной, когда ей сильно хотелось меня превзойти, она не билась столь яростно. Да, Элана владела мечом заметно лучше и не раз атаки Элизабет завершались ничем. Да, Элана при желании могла побить Элизабет. Но было заметно, что Элизабет, несмотря на яростный напор и максимальное напряжение всех своих сил, не кидается на Элану как безрассудный новичок, который готов получить рану, лишь бы прикоснутся мечом к сопернику. Нет, Элизабет контролировала свои чувства и по-настоящему показывала всё своё мастерство, стараясь победить.

Удивительное зрелище. Смотреть, как бьются девушки одно удовольствие. Столько пыла и страсти, такие красивые движения грациозных девушек. Блеск. Таким представлением можно любоваться часами. Недаром одно время при дворе была популярной подобная забава. Пожалуй, она и сейчас бы была в чести, если бы представление не угробили эти аристократы, начавшие делать ставки. И сразу всех перестала интересовать красота поединка. Важным стало лишь, кто победит.

— Хорошо, хватит, — сказала Элана, останавливая поединок, — а то мужчины сейчас всё тут слюной закапают. — Убрав меч в ножны, подошла к Элизабет. — Ты неплохо сражалась, но учиться тебе ещё и учиться. Не знаю, кто тебя обучал, но ты слишком по-мужски полагаешься на силу, а у тебя её недостаточно. Вот Фарана может использовать такую манеру боя, а тебе лучше не опираться в бою на силовые приёмы.

— Так что, вас устраивает мой потенциал? — спросила Элизабет.

— Вполне, — одновременно ответили Элана и Фарух. — Если сговоримся о плате, то обучать тебя мы возьмёмся.

Радостно улыбнувшись Элизабет, сошла с помоста и приблизилась к нам.

— Элизабет, ты была великолепна, — искренно похвалил я девушку.

— Спасибо, Дарт, — ответила довольная Элизабет и озорно улыбнувшись, сказала: — А ведь скоро я тебя побью в поединке.

— Только если я тебе поддамся, — подзадорил я девушку и достал кошель.

Припомнив слова оракула, что деньги — тлен, я, не торгуясь, особо быстро договорился с Фарухом и Эланой о включении меня и Элизабет в их группы. Уплатив первоначальный взнос, я перенёс внимание на дядю, который тоже решил размяться и, надев доспехи, устроил поединок с Хэнком. Поглазев на бой Нолка, мы обговорили все условия нашего обучения и, вполне довольные, покинули школу меча.

До вечера оставалось ещё немного времени, и мы вернулись в таверну, чтобы Элизабет могла сменить костюм на платье. Пока девушка переодевалась, мы с дядей устроились в зале за столиком Стефани, которую донимали назойливые поклонники. По-хорошему они не понимали, а по-плохому объяснить им, что они не имеют ни малейших шансов добиться благосклонности девушки у Стефани видимо язык не поворачивался. Так и маялась она, не в силах избавиться от троих парней, которые не оставляли попыток свести с ней знакомство.

Наше появление вызвало облегчённый вздох у Стефани и в порыве благодарности девушка заказала нам по бокалу вина. Поболтав немного о всякой ерунде, Стефани поинтересовалась, чем мы собираемся заниматься вечером. Узнав о том, что мы намерены сегодня вечером посетить театр, девушка осведомилась, не будет ли она лишней в нашей компании. Заверив её, что она ничуть нам не помешает и её общество только доставит нам удовольствие, мы увеличили нашу решившую приобщиться к высокому искусству группу на одного человека. А заодно тем самым увеличили время ожидания ещё на полчаса, ибо, несмотря на то, что на ней было очень красивое светло-бордовое платье с высоким воротом и пышной юбкой, Стефани сочла свою одежду недостойной посещения театра.

Гремящая на всю Империю слава о непревзойдённом мастерстве актёров, играющих в столичном театре, оказалась не пустой похвалой. Разыгранное на сцене представление действительно было на редкость интересным и забавным. И, что самое поразительное, создавалось полное впечатление, что актёры не играют роли, а перевоплощаются в персонажей. Даже меня смутили натуральные слёзы одной из актрис, оплакивающей потерянную любовь. Всё было очень похоже на правду, вот только меня уже учила уму-разуму подобная актриса, и, несмотря на правдоподобность происходящего на сцене, погрузиться в представление мне не удалось.

А вот Элизабет и Стефани приняли происходящее на сцене очень близко к сердцу, и сами едва не плакали в особенно трагичных местах. Сперва я собирался после представления подтрунивать над Элизабет, столь серьёзно воспринимающей игру актёров, но дальнейшее развитие событий на сцене заставило меня всерьёз обеспокоиться. Страсти там творились невероятные — демон его разберёт кто кого любит, а кого ненавидит, всё кувырком, то любовь, то измена, то убийство. У меня чуть волосы дыбом не встали, когда одна молодая девушка в любовном порыве покончила с собой на глазах у любимого. Любовь свою показала. Покосившись на Элизабет прикрывшую рукой рот, чтоб не вскрикнуть от волнения, я обеспокоено поёрзал на кресле и решил, что больше никаких посещений театров в ближайшее время не будет. Элизабет ещё слишком ранима и подобные страсти ей смотреть не стоит. Пусть немного обживётся в городе, а как житейского опыта наберётся, тогда и в театр пусть ходит.

К моему великому сожалению, дальше представление превратилось в настоящее руководство по созданию проблем себе и близким с практическим пояснениями для сумасбродных девиц. Я с трудом удерживался от ругательств, когда актёры играли сценку о девушке-соблазнительнице, которая мало того, что сама затащила мужчину в постель, так потом ещё его и обвинила во всех грехах. Рассорила с женой, родственниками и до полного удовольствия убила. И это было не самая жуткая сценка. Дальше ещё немало было подобных страстей, одна только сценк, а в которой обыграли любовь сестры к брату, чего стоила. Сестра так сильно не хотела расставаться с братом, что расстраивала все его отношения с другими девушками. Поначалу уговорами, слёзами и деньгами убеждала девушек оставить его, потом в ход пошли запугивания, угрозы и шантаж. В конце концов и до убийств дело дошло. А закончилось всё тем, что и братца пришлось убить.

После таких сценок хотелось отыскать создателя этих гениальных творений и отправить его на костёр, дабы не подкидывал сумасбродные идеи молодым девушкам. Думаю, подобные представления ничего, кроме вреда, принести не могут. И актёры хороши, нет чтобы играть что-то хорошее и доброе. По окончании представления, длившегося без малого четыре часа, я всерьёз подумывал о том, чтобы случайно обрушить на собравшихся на сцене актёров огромную люстру. Очень уж она удачно была расположена как раз над сценой. Одна крохотная шаровая молния — и рухнувшая с потолка стеклянная махина перебьёт всех этих актёров.

Однако я так не воплотил свою идею в жизнь. Представление, конечно, было поганым, но на то людям и головы нужна, чтоб думать. А у кого соображения не хватает, что попытка провернуть исполненное на сцене в жизни ничем, кроме беды, обернуться не может, то это их проблемы. Да и Элизабет всё же не Ребекка, и не думаю, что одно посещение театра сможет подтолкнуть её к безумству.

Посещение театра окончательно испортило мне настроение, и на обратном пути к таверне, я был не очень то разговорчив. Хорошо ещё, что Элизабет и Стефани нашли общий язык и их вполне удовлетворял разговор меж собой. У обоих оказалась очень много интересных тем для разговоров, и в ближайшее время заботиться о том, что им будет скучно, не стоило. Стефани, похоже, была довольна тем, что Элизабет довольно наивна в некоторых вещах и совершенно не представляет как вести себя в обществе, из-за чего теряется. Благородной девушке пришлось весьма по нраву чувство превосходства над Элизабет, и она явно вознамерилась обзавестись подругой, рядом с которой её лидерство будет неоспоримым. Интересно как долго она будет счастлива в своём наивном неведенье? Надеюсь достаточно долго для того чтоб немного подготовить Элизабет к городской жизни. Даже если Стефани только научит подругу подбирать наряды, это уже будет великолепно, потому как мы с дядей не сможем обучить Элизабет этому искусству.

Следующий день выдался дождливым, и прогулку по городу пришлось отменить. Однако скучать нам не пришлось, всё же мы не виделись очень долго и было ещё очень много интересных тем для общения. Хотя, по-большей части, говорить приходилось мне. Ну да, только о моих приключениях в пустошах можно было целую декаду рассказывать. Но, несмотря на мой хорошо подвешенный язык и почти бутыль вина, ближе к полудню я устал болтать.

— Элизабет, ты не хочешь немного позаниматься? — спросил я у девушки, когда придумал достойное занятие позволяющее убить немного времени.

— Хочу. Очень даже хочу, — ответила Элизабет. — Ты же знаешь, что мне нравится владеть магией, и ещё спрашиваешь, не хочу ли я выучить новое заклинание.

— Тогда давай поднимемся в мою комнату, — предложил я.

Расположившись в моей комнате, мы приступили к занятиям. Подумав, что в первую очередь Элизабет необходимо изучить сторожевое заклинание, я создал его структуру. Пусть я не такой превосходный учитель как Вайолет, но и с Савором меня не сравнить. Создаваемые мной узоры не рассыпались довольно продолжительное время, и я ни разу не заметил, чтобы Элизабет морщила лоб, как она обычно делает, когда её что-то беспокоит. Видимо, её моё создание структур всем устраивало.

— Ну как, запомнила? — поинтересовался я после нескольких часов занятий.

— Шутишь? — осведомилась Элизабет. — Ещё день-два нужно.

— Хорошо, — кивнул я. — На днях ещё раз позанимаемся. — И припомнив своё обучение у Мэри, строго сказал: — А если не выучишь структуру и на втором занятии, то придётся тебя наказать самым жестоким образом.

— Ты чего, Дарт? — изумлённо уставившись на меня, спросила Элизабет. — Какое ещё наказание?

— Самое жестокое, — повторил я. — Никаких развлечений до конца года.

— Дарт, ты сошёл с ума? — недоверчиво поинтересовалась девушка и изогнув губы, чтоб сдержать улыбку добавила: — За что столь изощрённое наказание?

— За леность, — ответил я.

— Что ж, Дарт, — не сдержала-таки улыбку Элизабет, — ты сам суёшь голову в капкан. Я согласна понести наказание за леность, в случае если мне будет недостаточно ещё одного занятия для изучения этого заклинания. Но только, если я освою заклинание, с тебя небольшое поощрение для усердной ученицы.

— И какое же? — осведомился я.

— Ну скажем ты исполнишь одно моё желание, — с напускным равнодушием ответила Элизабет.

— Ого, — восхитился я запросом девушки, — ты не мелочишься. Сразу всё и на блюдце. Хотя если ты скажешь, какое конкретно желание нужно исполнить, то можно над этим подумать.

— Нет, Дарт, не скажу, — помотала головой Элизабет. — Так не интересно. Да и я ещё его не придумала.

— Тогда никакого соглашения не будет. Потому что ты явно что-то замыслила и пытаешься меня обмануть, говоря, что у тебя ещё не заготовлено желание. Да и не стоит спорить на желания — ты ведь знаешь, что я и так забочусь о твоём благополучии и не противлюсь твоим маленьким капризам.

— Жаль, — вздохнула девушка. — У меня был великолепный шанс выиграть. Ты стал гораздо лучше создавать структуру заклинания, и никакой проблемы в её запоминании теперь нет. Раньше мне было гораздо сложнее учиться у тебя, чем сейчас. Не знаю, как ты этого добился, но у тебя здорово выходит.

— Да, я тоже заметил, что теперь заклинания мне легче поддерживать продолжительное время.

— Только линии узора стали чуточку бледнее, — сказала Элизабет. — Изучению это не мешает, но раньше создаваемые тобой узоры светились ярче.

— Вот как, — задумчиво проговорил я, — а этой разницы я не уловил. Для меня узор остаётся столь же ярким, что и год назад. Видимо, постоянное использование истинного зрения принесло свои плоды, и теперь я чётче вижу энергетические структуры.

— А для чего ты пользовался истинным зрением? — поинтересовалась Элизабет.

— Поначалу нужда заставила — мороки меня одолели, и пришлось забыть на время об обычном зрении. Пришлось мне с поводырём топать. А через какое-то время я приноровился, и оказалось, что истинное зрение вполне может заменить обычное. Кстати, это будет твоим дополнительным заданием — используй истинное зрение, когда только можешь. Рассматривай окружающие предметы, пробуй ходить ориентируясь на потоки энергии.

— А зачем?

— Пригодится. Например, ночью можно без света обходиться и спокойно передвигаться в абсолютной темноте. Очень полезная возможность. И в бою может пригодиться, ведь тебя не смогут ослепить.

— Хорошо Дарт, я буду упражняться, — заверила меня Элизабет.

— И про сторожевое заклинание не забывай. Во время отдыха оно должно постоянно твой сон стеречь, чтоб тебя никто не мог застать врасплох. Как выучишь структуру, я объясню тебе, как контролировать размер сторожевой паутины.

Поблагодарив богов за то, что Элизабет — понятливая и не строптивая ученица, я посоветовал ей побыть немного с дядей. Должен же Нолк поговорить с дочерью перед отъездом, а завтра такой возможности может и не быть. Я же спустился в зал и, обнаружив там Стефани, пошёл к ней.

— Присаживайся, Дарт, — с улыбкой предложила мне Стефани. — А то я тут скучаю одна. В город по такой мерзкой погоде не выйти, а заняться не чем. Хотела Элизабет позвать, а её нет.

— Она с отцом прощается, — сказал я.

— Понятно, — сказала Стефани, — тогда ей сейчас не до пустых разговоров. — Вздохнув, добавила: — Мне тоже было очень тяжело расставаться с родителями. Хорошо ещё, что отец не позволил матери поехать со мной.

— А чего он уехал-то, не дождавшись, когда ты в Академии устроишься? Странно это как-то — оставить тебя одну, без присмотра.

— Тебе не понять, Дарт, — вздохнула Стефани. — Мой род насчитывает тридцать семь поколений благородных предков. Наш род известен даже за пределами Империи и славен своими героями, а тут такой позор…

— Какой позор? — спросил я умолкшую девушку. — Нет, если действительно что-то постыдное, то я не настаиваю на ответе.

— Позор в том, что я решила поступить в Академию, — грустно усмехнувшись, ответила Стефани. — Наследница древнего аристократического рода стала служанкой.

— Какой служанкой? — недоумённо спросил я. — Вроде в Академии служанок не учат.

— Маги не одну сотню лет служили аристократам. Это сейчас они силу набрали и привилегии себе выторговали, а раньше маги были обычными слугами. Потому и стала я служанкой. Чтобы учиться, мне пришлось принять новый статус, и теперь я не отношусь к настоящему благородному сословию. И отец от меня отрёкся…

— Вот же идиотизм какой, — нахмурился я. — Отречься от дочери из-за каких-то глупых убеждений — это безумие.

— Дарт, дворянская честь — это не глупость, а одна из святынь благородных людей. Аристократы — это самые достойные и порядочные люди, которые являются образцом для подражания, и на чести и следованию заветам предков держится их слава.