Фарш Мендельсона

Правда, в дальнейшей беседе выяснилось — стать свекровью Ольге посчастливится лет этак через пятнадцать-двадцать: надо же сначала школу закончить, поступить в институт и вообще… Что Сидоров-2 вкладывал в понятие «вообще», я, признаться, так и не поняла. Вечер откровений постепенно набирал нужную информационную насыщенность и темп. В ходе дискуссии с Сидоровым-2 выяснилось, что, по мнению ребенка, приличная жена должна отвечать четырем требованиям: хорошо готовить, хорошо стирать, быть верной и не тратить денег на свою косметику.

Сидоров-1 уплетал ужин за обе щеки и не вступал в матримониальную дискуссию.

— А ты? — не выдержала я.

— Что я? — удивился он.

— Будешь жениться?

— Не-а, потом развод получить трудно.

Как я его понимаю! В устах младенца — истина. Хотя, наверняка, именно Сидоров-1 и приведет первым девушку — знакомиться с многочисленной родней. Так всегда бывает: то, от чего убегаешь, настигает тебя в самый неподходящий момент. В таких случаях я всегда вспоминаю основополагающий закон Мэрфи: «Если какая-нибудь неприятность может случиться, она обязательно случается». Поразмыслив, из этого немудреного закона можно вывести несколько следствий. Первое: «После поворота событий от плохого к худшему цикл повторится». Второе: «Всякое решение плодит новые проблемы». Третье: «Из всех неприятностей произойдет именно та, ущерб от которой больше». И, наконец, последнее: «Все не так легко, как кажется».

— Эфа, а можно мы у тебя жить будем? — спросил вдруг Сидоров-2. - ты хотя бы нас иногда кормишь.

— Мы тебя не стесним, — умоляюще прошептал Ситдоров-1. — Честно. У нас как бы будет одна семья: ты, мы, крокодил и лягушка.

— Жаба, — машинально поправила я, глотая слезы. — Вы, ребятки, посидите пока тут, с крокодилом поиграйте, а я на минуточку. Перцу задам вашей маме.

Детки не соврали: на той половине дома полным ходом шло собеседование-стриптиз. Жених сидел на табуретке в одних плавках. Девица прикрывала причинные места синеньким скромным платочком. На каждом вились проводки на липучках. Дед фиксировал показания на датчике. Раскрасневшаяся Ольга, пунцовый Фима жадно разглядывали претендентов на вступление в брак. Остальные сотрудники брачного агентства делали вид, что им такие собеседования порядком надоели.

— И последний вопрос, — звенящим от напряжения голосом озвучила Ольга.

— Последний вопрос будет к тебе Оля, — рявкнула я, выйдя на середину комнаты. — Почему у тебя до сих пор дети не кормлены?

Ольга смутилась:

— Они просто не хотят.

— Так не хотят, что сожрали две тарелки щей и теперь наворачивают котлеты?

— Когда я спрашивала, они не хотели, — продолжала упорствовать в своих показаниях мать-кукушка.

— Эфа, Ольга сейчас занята, — Соня сделал попытку разрешить зарождающийся конфликт мирным путем. — Мы проводим собеседование по новой методике: одновременно проверяем психологическую и физическую совместимость будущих супругов. Между прочим, это ноу-хау, купили за очень большие деньги.

— Ты вообще молчи. У вас куда ни плюнь, везде ноу-хау. Растление малолетних тоже ноу-хау?

— Какое растление? — удивился дед. Но я закусила удила:

— Вас за подобные фокусы легко привлечь к суду. А у нашей амебы-невесты вообще материнские права отнять. Молчать, пока я говорю! Выставили, понимаешь, детишек на улицу в девятом часу вечера. Мол, погуляйте, подышите свежим воздухом. Им куртки кто-нибудь дал? Дождь идет. Окна кто-нибудь зашторил? Как они окна еще носами не выдавили, разглядывая ваш доморощенный стриптиз!

Пристыженные родичи молчали.

— Э-э… нам можно одеваться? — тихо спросила девушка.

— Одевайтесь, — Клара вручила каждому по анкете, — заполните и принесете, а потом мы поговорим о вашей физической совместимости.

— А чего о ней говорить? — удивился парень. — Я и так вижу — совместимы. Пошли, Анюта, посидим в кафе. Мы и без этих идиотов все решим. Ноу-хау, понимаешь, придумали. Зачем ноу-хау, когда есть и другие способы проверить, нужен тебе этот человек или нет.

— Вот видишь, — укорила меня Соня, когда только что образовавшаяся пара покинула дом, — Такую сделку сорвала.

— Я вам еще и не то сорву, — подавляя в себе желание, взять скалку и хорошенько отдубасить каждого из присутствующих. Оля, марш ко мне за детьми. Уложишь их в постель и почитаешь сказку перед сном.

— Какую сказку? — растерялась Оля, которая обычно читала только программку телепередач.

— Добрую! — крикнула я, теряя терпение. — А вам дорогие друзья-товарищи выношу последнее предупреждение: еще раз узнаю, про собеседование-стриптиз, прикрою агентство. Хватит с меня того, что приходится оплачивать ваши расходы. Ноу-хау, блин! Все! На сегодня концерт окончен.

Если бы я знала, какой концерт меня ждал утром…

ГЛАВА 14

В справедливости закона Мэрфи меня лишний раз убедил Федоров, разбудивший ни свет, ни заря. Сделал он это совершенно зря. Поскольку в промежутке между шестью и девятью утра я страдаю синдромом утреннего раздражения. В это время даже Гена зарекается со мной спорить. Всегда знала, что Гена — умнейшее существо, чего не скажешь об отдельных представителях рода человеческого. В качестве наглядного примера этих самых представителей рода человеческого прекрасно подойдет оперуполномоченный Федоров.

Спрашивается, зачем врываться в дом к сонной даме и обвинять ее во всех смертных грехах?! Каких? Например, была ли она вчера в доме на проспекте Непокоренных; видела ли она там труп мужчины? И если видела, то почему так спешно ретировалась с места преступления?

— Столько вопросов и мне одной? — я завернулась в прозрачный пеньюар и сонно уставилась на красного от натуги Федорова. Видимо, обвинять меня, ему с каждой минутой становилось все сложнее и сложнее.

— Все вопросы по существу, — отбрил Федоров, по-хозяйски развалившийся на моей кухне. — Кофе не угостите? В горле что-то пересохло.

— Не угощу. Переживет как-нибудь ваше бесценное горло. Орите меньше, тогда и пересыхать не будет. Тоже мне Иссык-Куль нашелся.

Незваный гость обиделся:

— Зачем грубить и обзываться? Ведь я знаю, что вы там были.

— Где? — все-таки пока я туго соображала.

— На квартире Меморина. Знаю, что вы видели мертвого и голого Мендельсона. И теперь мне хочется знать, что именно привело вас в эту злополучную квартиру.

То, что меня привело в злополучную квартиру, было надежно спрятано на самом видном месте. Более того, Федоров как раз рассматривал это самое видное место (не надо двусмысленных намеков! Я говорю о самодельной картине на стене), не понимая, что именно он рассматривает.

— Мои извинения, Федор Федорович. Грубить не хотела. Сами посудите, врываетесь в дом, когда еще петухи не пропели, обвиняете без всяких на то оснований. А меж тем, убийство моего мужа так и не раскрыто.

— Вашего бывшего мужа, — в который раз уточнил Федоров.

— Какая разница — бывшего, настоящего, будущего, — отмахнулась я. — Все равно оно не раскрыто. Вот ваш кофе.

— Спасибо. Я обязательно раскрою, тем более появились новые обстоятельства.

— Какие? — настороженность пришлось скрыть в пенке горячего капуччино.

— Знакомец ваш, Иаков Мендельсон, прелюбопытной фигурой оказался. Даже жаль, что столь преждевременно отправился в иной мир, очень хотелось с ним побеседовать.

— На предмет?

— На предмет мошенничества, многоженства, вымогательства. Список большой. Лично вас что интересует?

— Лично меня Мендельсон не интересует, — терпеть не могу врать, но тут уж пришлось, дабы скрыть свое любопытство.

— Врете, — с удовольствием заметил Федоров, — я еще в больнице отметил ваш интерес. Небось стояли и пялились на него, пока он плавал в ванне.

— Что ж вам эта ванна покоя не дает?

— Ага, значит были вы там. Были! — торжествующе завопил Федоров. — Я так и знал. Человек, можно сказать, вас на тот свет едва не отправил, а вы все равно нашли пару извиняющих обстоятельств. Вылитая мать Тереза.

— Если учесть, как она выглядела последние двадцать лет перед кончиной, то комплимент получился сомнительный, — вот хам! Явился по утрянке, разбудил, настроение испортил, а теперь еще пьет на моей кухне мой кофе.

— Это не комплимент, а констатация, — усугубил Федоров и всыпал в чашку три ложки сахара. — Стефания, вы не находите, что мы прекрасная пара? По-моему, замечательный семейный завтрак. Вы слегка не в духе, но мне это даже нравится. Мы наслаждаемся прекрасным видом из окна… А это что еще за перец?

В первую минуту я подумала, что он имеет в виду огурцы-мутанты на окне — над которыми в свое время проэксперементировала Клара. Однако внимание опера привлекло нечто иное.

Под моими окнами действительно происходило что-то странное. Сначала появился толстяк в сомбреро, в руках он держал маленькую гитару. К нему присоединился мужик с волынкой, не трудно догадаться, что на нем была клетчатая юбка. Последним в трио оказался дядька, одетый в… пионерскую форму, в руках он держал барабан.

В тишине нежного теплого утра раздалась омерзительная барабанная дробь. Толстяк затянул:

— Бессаме… мессаме му-чо-о!

Товарищ с волынкой подхватил:

— Знает только ночь глубокая, как поладили они… — почему он пел русскую народную песню, изображая шотландца, для меня так и осталось загадкой.

В коротком интервале между воем волынки, барабанным боем и бренчанием на гитаре я расслышала стук в стенку. Потом зычный Сонькин голос оповестил:

— Эфка, просыпайся. Пришел жених!

Я заорала в ответ:

— Который из них мой жених?

За стеной возникло секундное замешательство.

— А их разве несколько?

— Трое!

— Блин! Неувязочка вышла. Сразу и не разберешь! Подожди, дай спрошу у организатора. Клара, который из этик чудиков Эфкин жених? Что? — и через паузу:

— Эфка. Они все женихи. Выбирай.

Федоров уже был во дворе. С помощью милицейского удостоверения он пытался унять эту какафонию. Женихи продолжали исполнять свои музыкальные партии.

Апофеозом этого утра стал… Непарада в парадном костюме и с букетом бледно-розовых гладиолусов.

— А это кто? — обернулся ко мне Федоров, испытывая новый приступ ревности. — Что за киллер, окончивший институт благородных девиц?

Ответить я не могла, поскольку сидела на крыльце, обняв испуганного крокодила, и рыдала, взахлеб смеясь.

— Я — Непарада. — представился смущенный от пристального внимания Непарада. Родичи уже проснулись и теперь наблюдали за происходящим, высунувшись из окон.

— И чего тебе надо? — тут признаю, Федоров был очень груб и невежлив. Так старожилы с гостями не разговаривают. Особенно с теми, кто приносит гладиолусы, а не пьет на дармовщинку кофе.

— Пришел. Искупить. Виноват.

Кто из них был зачинщиком, не знаю, но уже через мгновение по двору летели клубы пыли. Женихи отстаивали свое право на невесту. То есть меня. Порадоваться я не успела, потому что вдруг зарыдала Ольга:

— Ну, какая ты гадина, Эфка! — сквозь слезы вопила жена моего третьего бывшего мужа на все Колымяги. — Из-за тебя сразу пятеро самцов дерутся. А из-за меня никого, никогошеньки.

Со своими страданиями Ольга усугубила и без того сложную ситуацию: услышав причитания матери, Сидоров-1 и Сидоров-2 сцепились рядом со взрослыми. И опять во всем виноватой оказалась я.

Где справедливость, граждане?

Занавес.

Через двадцать минут занавес подняли. Началось второе отделение пьесы в жанре сюр.

Окровавленный Непарада закрылся сначала в ванной комнате, но вскоре выскочил из нее как ошпаренный. Гене очень не понравилось вторжение незнакомого человека в его святилище. Тем более человек был окровавленный и с крокодильей точки зрения весьма аппетитный. В общем, пришлось оказывать первую медицинскую помощь в собственной спальне (в гостиной расположились возбужденные родственники и женихи). Из рваных фраз мне удалось уяснить следующее: родичи поняли, что банальное знакомство (пришел с цветами в дом и попросил денег) эффекта не дает. Вспомнив про мое извращенное чувство юмора, они реши ли устроить что-то наподобие конкурса: «Алло, мы ищем таланты!». Претендентам было предложено создать себе сценический образ и поочередно выступить перед невестой. Дескать, чей номер поразит ее воображение, с тем она и под венец пойдет. Однако в процессе подготовки возникли непредвиденные обстоятельства: мужики познакомились, выпили как следует для храбрости, далее понятно… Решили выступить не ради невесты, а ради искусства. То, что искусство в конце концов обернулось дракой, их нисколько не расстроило, более того, развеселило. Хлеба и зрелищ! Зрелищ и хлеба требует наш народ. Неуклюже раскланиваясь, они отправились в ближайшую распивочную: с тем, чтобы продолжить столь удачный во всех отношениях день.

Облитого йодом Непараду раздирали противоречивые чувства: стыд, злость и желание поскорее отомстить несговорчивой виновнице происшедшего. После часового выяснения отношений мы договорились встретится через два дня в институте с тем, чтобы разрешить возникнувшие споры к взаимному интересу друг друга. Эх, придется, видимо раскошелится. Только пока непонятно, в какую сумму господин проверяющий оценит свои синяки и порезы. Думается, ее вполне хватит на новенькую иномарку и номер люкс в приличном отеле на Лазурном берегу.

Самая тяжелая работа — выставить родственников. Они без конца приносили извинения, ругали друг друга, совали мне засахаренные фрукты и шоколадные конфеты (мол, в больницу не успели принести, так ты все это сейчас ешь, деточка, пока свеженькое!). Ольга висла на шипящем от злости Федорове и умоляла отправиться вместе с ней по магазинам — купить свадебные перчатки. Иначе как она без мужского совета?!

Вся эта какофония стихла только часа через два. Родичи отправились на свою половину искать новых женихов и невест, Федоров почему-то остался. Я зарылась в диванные подушки и постаралась получить удовольствие от происходящего. Началась третья часть Марлезонского балета под кодовым названием «Отелло выходит в люди». В ролях: Отелло — оперуполномоченный Федоров Ф.Ф. Зрители — Иванова С.А., крокодил Г., жаб Ж.

М-да, на народного артиста Федоров, конечно, не тянул. На заслуженного еще куда ни шло, а на народного — упс! Впрочем, несмотря на рваный рисунок роли, свою порцию удовольствия я все-таки получила. Короче… «Отелло» в погонах решил устроить мне выволочку. Чтоб впредь неповадно было. Что именно «не повадно», друг нашего дома и без пяти минут жених (только не ясно чей) так и не разъяснил. А я, признаться, и не спросила. Понять психологию мужчин это все равно, что научить медведя разговаривать. Мороки много, результат нулевой. Поэтому гораздо лучше раз и навсегда усвоить: они не хорошие и не плохие, они — ДРУГИЕ! Мужчины иначе, чем мы, воспринимают окружающий мир, у них другая иерархия жизненных ценностей и абсолютно противоположная мотивация при выборе решений.

Вопреки сложившемуся стереотипу, что «мачо не плачут», мужчины денно и нощно испытывают различного рода стрессы, а втихомолку не прочь даже и всплакнуть. Больше всего сильная половина человечества боится потерять уважение к себе, работу, семью и деньги. Именно в такой последовательности. Все остальное, как говорится, мелочи. Психологи давно заметили, что человек, испытывающий от какой-либо ситуации дискомфорт, бессознательно моделирует систему защитных психологических барьеров. Он как бы закрывается от внешнего мира, так что «достучаться» бывает порой очень проблематично. Защитные механизмы имеют и свои внешние проявления: кто-то злится, кто-то, напротив, замыкается в себе. Как-то я решила создать классификацию наиболее часто встречающихся мужских типов. Типов оказалось немного: переключатель, отговорщик, рационализатор, критик, двойник и скандалист.

Переключатель внимателен, заботлив и подчеркнуто вежлив. Мечта, а не мужчина. Но как только вы просите его съездить к теще на блины, вынести мусорное ведро или погулять с ребенком, с ним происходит что-то странное. Чик! Он ничего не слышит. На просьбы не реагирует. Состояние блаженной глухоты может продлиться довольно долго, пока ради эксперимента вы не предложите ему сходить на футбольный матч. Ба! Слух мгновенно возвращается. Не правда ли типичная картина? Мой второй муж был классическим переключателем. Одно время я даже собиралась купить слуховой аппарат, однако потом сообразила, что все дело в психологии. Подсознательно Петров стремился избежать любой информации, вызывающей у него дискомфорт. К тем сферам жизни, которые могли его травмировать, он мгновенно становился невосприимчив. Беседы по душам не помогали, скандалы, если вдуматься, то же. В конце концов, я плюнула и не поднимала опасные темы: не просила сходить в магазин, вынести мусор или дать мне денег на хозяйственные расходы.

Покойный Иванов был классическим отговорщиком. «Если бы у меня были возможность, я бы этого обязательно добился»; «Не так уж мне важна эта работа», «Не больно-то и хотелось»… Вся его жизнь — сплошные репетиции, подготовка к главному. Иногда мне казалось, что он только и делает, что набрасывает черновик собственной судьбы, но когда-нибудь, обязательно перепишет его набело. Ни один проект под началом Иванова не получил логического завершения. Впрочем, так случается с любым отговорщиком. Если он строит дом, то это будет стройка века, если копит на машину — значит, вам до пенсии кататься на троллейбусе, а если затеял ремонт, то завершать его придется вам. И опять во всем виновата психология. Отговорки — вариант эмоциональной защиты, которая проявляется в мощном блокировании всей неприятной информации. Информация снабжается в памяти черными метками и при вспоминании затрудняет ее немедленное воспроизведение. Нет, он обо всем помнит, но откладывает необходимые дела на потом. Как заметила в свое время Клара, такое подавление информации — свидетельство собственной неуверенности. Чтобы сломать этот тип барьера, приходится потратить немало времени и сил. Результат…. Вызывает сомнения. Не будешь жен ходить за взрослым мужиком и ныть: «Доделай это, вспомни о том».

А вот Сидоров оказался типичным рационализатором. Жизнь с таким «праведником» — сплошная мука. Вечно у него все виноваты, окружающие только и делают, что грешат. Мужчина-рационализатор постоянно ищет стрелочника, на которого взваливает ответственность за собственные промахи и ошибки. Он никогда не признается, что не прав, напротив, с пеной у рта станет доказывать: «Это не я, это он!». Про таких говорят, что бревно в чужом глазу углядят, а в собственном и соринку не заметят. Что меня всегда восхищало в третьем муже, так это то, что для оправдания своих плохих поступков он приводил убедительные доводы. К примеру, меня он неизменно обвинял в супружеских изменах. До сих пор думаю, как назвать эпизод с Ольгой — затяжной изменой или системой двойных стандартов. В общении с Сидоровым я обычно использовала прием замедленной риторики: последовательно соглашалась со всеми доводами, а затем убивала эти доводы одним сильным аргументом.

Федоров — стопроцентный критик. Критик всегда найдет, за что покритиковать женщину. Зато свою машину (компьютер, ракетку для тенниса) обожает без памяти. Все деньги, что он заработает, уйдут на эту страсть, ее он холит и лелеет, ласково называет «малышкой». И не дай вам бог поцарапать эту колымагу (облить кофе клавиатуру или разрисовать ручкой резиновую поверхность ракетки)! Убьет! Бывают случаи и потяжелее. У критика на работе есть такая роскошная дамочка: умница, красавица, хорошая мать, великолепная хозяйка… В общем, от ее достоинств только скулы сводит. Вот сейчас Федоров в качестве примера привел Ольгу. Мол, с ней проблем не бывает, не то, что со мной. А если копнуть в его сознание, то выяснится: он просто переносит отношения с недоступного объекта на объект более доступный. Например, случай с машиной до оскомины типичен. Обычно критика начинается, когда интересы женщины переключаются на кого-то или на что-то другое: ребенка, новую работу, детективное расследование и т. д. Мужчине в данной ситуации чувствует себя уязвленным. Критикуя женщину, он тем самым демонстрирует, что очень обижен на нехватку внимания и любви. Давно известно: если человек не достигает чего-либо, он начинает это ругать и критиковать.

Иногда на трудном женском пути встречается двойник, не имеющий к Достоевскому никакого отношения. Двойник хорошо относится ко всем друзьям и приятелям, за исключением одного (кстати, в этой роли может выступать и лучшая подруга жены). Послушаешь, и диву даешься: как такого монстра земля носит. Не человек — а сплошной источник грехов. Слава богу, что на пути появился герой-избавитель, который не устает бороться «с врагом». Иногда кажется, что в своей необъяснимой ненависти мужчина явно перегибает палку. Все дело в том, что в «недруге» он видит… себя. Это его психологический двойник. На него (или на нее) переносятся собственные нехорошие поступки и желания. Бороться с обличителем можно лишь с помощью юмора. Что-то мне подсказывает, что избитый Непарада, лишившийся модного галстука и красивого букета, как раз из разряда двойников.

Ну, и как нам обойтись без скандалиста? Причем формы мужского скандала могут быть самыми разными: от оскорбленного молчания неделями, до крика и истерики. После скандала следует бурное примирение, слезные просьбы о прощении, дорогие подарки. Через некоторое время все начинается опять. Понятно, что с помощью скандала мужчина преодолевает личные проблемы, зачастую связанные с сексуальной стороной жизни. Пока не выплеснет негативные эмоции, не успокоится. Но разве женщине от этого легче?

Что ж нам, красивым и прекрасным, остается? Брать наиболее подходящего мужичка под белые рученьки и пытаться его перекроить на собственный вкус и лад. В общем, история Пигмалиона, но только на новый лад. Но стоит ли? Конечно, рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. Понятно, что женщина ищет мужчину. Это ей самой природой предназначено. Найти мужчины, посадить вместо него дерево, нанять мастеров и построить дом, родить ребенка. На все это женщина согласна при наличии спутника жизни — красивого, умного, сексуального, богатого и, по возможности, без вредных привычек. Из последних допускаются лишь дорогие сигары и мартини с водкой a-la Джеймс Бонд. Увы, идеальные мужчины встречаются только во французских мелодрамах и американских комедиях. На российских просторах подобное счастье днем с огнем не сыщешь. Оно и понятно: русских мужичков на всех не хватает, а уж те, которые получше, давно разобраны. Подтверждение о «приватизации» легко обнаружить в паспорте, где синеет пометка: данный индивид — частная собственность гражданки Имярек.

Остается коротать время у телевизора, утопая в сладких мечтах. Эх, вот если бы нос Бельмондо соединить с глазами Алена Делона, стрижку скопировать у Олега Меньшикова, фигуру позаимствовать у Тарзана, да еще прибавить налет мужественности от Караченцова и чековую книжку от Теда Тернера….М-да, тогда вот с ЭТИМ, в трениках, можно было бы жить! Тут следует косой взгляд в сторону своей законной половины, не предвещающий для него ничего хорошего. И тогда дама принимает судьбоносное решение: из подручного материала создать идеального мужчину.

Долгое время, я считала, что пигмалионихи встречаются редко. Ан нет! В какую ни ткни — она, пигмалиониха! Купила книжку по психологии межличностных отношений, получила рекомендации сомнительных специалистов: как похудеть, наедаясь на ночь, как в одночасье стать любимой и желанной и, наконец, как воспитать мужа. И вперед! Воспитывать. В последнем случае возможны варианты: мужья, как известно, бывают свои и чужие.

Курс дрессировки у всех разный. Кто-то навязчиво, кто-то, напротив, очень осторожно меняет мужа, как им кажется, в лучшую сторону. Например, Соня даже не подозревает, насколько исковеркала жизнь Фиме. Он уже двадцать с лишним лет носит нелюбимую одежду (Пупсик, это модно!), занимается в ненавистных спортивных клубах (Зайчик, а здоровье?), штудирует заумную литературу (Масик, для развития интеллекта!), ходит в оперу (Какой футбол, рыбка моя, только высокое искусство!). Про линзы и очки я уже говорила. Только его ангельский характер не довел дело до развода. У других жизнь складывается намного трагичнее. Шаг влево, шаг вправо от намеченного курса ведет к семейному скандалу и слезам. Между тем, постепенно жизнь в собственном доме становится для мужчины настоящей пыткой. Более слабые психологически ломаются под каблучком жены, сильные начинают бунтовать. Особую остроту борьба за мужские права приобретает в двух областях — финансовой и сексуальной.

Любая женщина мечтает, чтобы мужчина прилично зарабатывал. Вне зависимости от ее собственной зарплаты. Это как в том анекдоте: «Мужчина тот, у кого есть деньги»… Деньги есть не у всех. А вот любимая, но мало оплачиваемая работа, случается у многих. Устраивает ли такой расклад женщину? Разумеется, нет. И она начинает мощную атаку, цель которой — смена работы и, как следствие, зарплаты. Слезы сменяют уговоры, рассказы о том, какую стенку купили Сидоровы и на какой курорт отправились Ивановы. Новая норковая шубка подружки становится еще одним поводом заявить о загубленных молодых годах. Финальный аккорд в этом долгоиграющем финансовом романсе — лишение ужина. Хоть ты и заработал, муженек, на икру и лобстер, мне этого мало. Хочу черепаший суп и перепелиные яйца. Что значит не заработал? Тогда сиди голодный. Или спать ложись!