XX век. Исповеди

громоздкого машиностроения.

- Так что логика есть в том, что АЭС "потребляет" все суперсовременные технологии, где бы они не появлялись?

- Безусловно.

- Ваше мнение, Виталий Федорович?

- В обычное человеческое понимание термин "ядерное топливо не укладывается - разум его как бы "не принимает". Это ведь не кран открыл, и газ тут же пошел… Нефть и уголь - все ясно, даже потрогать руками можно. А когда речь заходит о ядерном топливе, то имеется в виду продукт высочайшей технологической переработки. Где тончайшие и сложнейшие процессы, сверхсовременные новейшие материалы…

- А что сложнее- атомный реактор или атомная бомба?

- Тут не нужно сравнивать…И там, и там используется уран-235…

-Я о другом…

- Понимаю… Над атомной энергетикой люди еще долго будут работать - совершенствовать и совершенствовать ее… А что касается оружия, то я думаю, там уже не требуется столь интенсивная работа - главное уже сделано. Есть системы, которые способны уничтожить большую часть человечества, к чему еще стремиться!.. На первых порах, безусловно, атомная бомба была наисложнейшей проблемой - там было много факторов, которые заставляли все делать быстро, и это тоже играло свою роль… А сейчас в нашей области акцент делается на коммерческую энергетику, на ее безопасность.

- А что самое трудное сегодня, что выходит на первый план?

- Захоронение радиоактивных отходов. Они накапливаются. Их надо перерабатывать, и это больше всего заботит как специалистов, так и общество, человечество в целом.

- Странная ситуация: вы президент АО "ТВЭЛ" и заинтересованы в том, чтобы вашу продукцию оплачивали, и в то же время всем АЭС вы даете топливо в долг…

- Долги атомных станций нам сегодня составляют порядка одного триллиона трехсот миллиардов рублей, а мы в свою очередь должны тем, кто поставляет нам комплектующие -"окись-закись" добывают, обогащением занимаются, таблетки делают… Ситуация сложная. Все, что было накоплено за долгие годы, мы выработали, включая и госрезерв…Так что "добренькими" мы уже быть не можем. Но мы прекрасно понимаем: сегодня станет станция, завтра станет весь "топливный цикл". А это как добывающие предприятия, так и наши заводы. И потому при малейшей возможности мы поставляли топливо на АЭС. Правда, создавали разные структуры, которые "обходили бы" знаменитую формулу Маркса: "товар-деньги-товар".

Кстати, его работы весь цивилизованный мир изучает до сих пор, а мы только хулой занимаемся… Так вот, у нас теперь иная формула: "товар-товар". И масса структур, которые это реализуют, а потому идет безудержный рост цен…

- Как-то считалось у нас в стране, что государство развивает атомную промышленность, мол, она нужна для обороны страны, для ядерного оружия. А атомная энергетика была "падчерицей"… И вот теперь оказывается, что именно эта энергетика зарабатывает основные деньги и "содержит всю семью". Разве не так?

- Раньше была система иная, другие акценты … Предприятия Средмаша всю прибыль отдавали государству, и от него получало деньги в зависимости от выбранного направления и необходимости. Причем "прибыль" и "затраты" не пересекались… А сейчас каждый зарабатывает, как может… Ну к примеру, "ТВЭЛ". Три направления: поставка топлива в Россию, поставка топлива в страны СНГ, в первую очередь - на Украину, и в так называемое "дальнее зарубежье". Три эти примерно равнозначные по объему составляющие совершенно по-разному оплачиваются. Зарубежные поставки оплачиваются на 100 процентов, примерно 25 процентов - "живыми" деньгами поставки на Украину, и 0 процентов - российские… Зарплата на предприятиях выплачивается за счет поступлений денег из дальнего зарубежья, а все остальное - какие-то взаимозачеты и прочее. Государство должно регионам, институтам…

- А реактор на Кольской АЭС сейчас стоит, ждет топлива, а его нет…

- Сейчас мы вынуждены делить то топливо, что произведено. У нас есть "украинское" топливо, которое лежит по "трехстороннему соглашению". Но Украина топливо не выбирает, потому что не могут заплатить за ту часть, которую надо оплачивать…

- Имеется в виду компенсация за вывоз ядерного оружия с Украины?

- Да, считается, что часть топлива уже оплачена - это компенсация, ну а за другую часть все же надо платить, не так ли? Причем по договору это нужно делать валютой, но ее на Украине мало… Но, тем не менее, мы считаем, что топливо их. А Балаковская станция требует, мол, отдайте это топливо – почему оно лежит! Калининская АЭС тоже просит… Тут и с Нововоронежской ходоки приезжали…

- Думаю, что теперь уж Кольская АЭС вне конкуренции. Не правда ли, Юрий Васильевич?

- Это неплохая идея, и я ее всячески поддерживаю!

- Учтем это пожелание… Я пока не знаю, и Юрий Васильевич это тоже должен сказать - выгодно ему или нет, чтобы мы поставили топливо…

- Как это!

- Если бы ему за электроэнергию платили бы "живыми" деньгами, то ему было бы выгодно. И тогда работали бы все четыре блока… А когда ему не платят, то он должен смотреть, как пройти "по грани" - и достаточно энергии выдать, и зарплату людям заплатить. А так будет работать на полную мощь, но денег все равно не получит… Так что еще не совсем ясно -давать ему топливо или нет, у него сейчас все-таки объективные причины есть для простоя блоков…

- Зима приближается, а потому стоять уже не могу…

- Вот это уже сверхобъективная причина!

- Как вы считаете, когда это кончится? Я имею в виду то положение, когда выгодно не работать по-настоящему…

- К сожалению, этого долго не будет. Я многим руководителям и политическим деятелям говорил: давайте поставим перед Россией стратегическую задачу! То есть в принципе нужна жесткая схема - "товар-деньги-товар"… Но ведь такая цель не стоит, более того, изобретаются иные схемы, подводится теоретическая база под нынешнее состояние экономики. Сейчас у нас где-то 15-17 процентов "живых" денег от произведенного продукта, а у американцев эта составляющая свыше 80 процентов - вот теперь сами и считайте, когда мы выйдем из кризиса!

- Я добавил бы еще одну национальную особенность: американец не будет хранить деньги дома, а обязательно положит в банк или пустит в дело. А у нас из этих ничтожных 17 процентов большая часть хранится у населения и "не работает"…

- Понятно, что люди теперь не верят государству! Обманывали ведь, и в будущем обманут…

- Так что никакого "оживления" в экономике нет, это чисто пропагандистские высказывания… Могу привести простой пример. Топливо для Украины. Государство должно дать "ТВЭЛу" несколько сотен миллиардов рублей - такова цена соглашения между Россией и Украиной за ядерное оружие. Но мы получили только десятую часть их. А есть еще Усть-Каменогорск, который, согласно указу президента Казахстана, должен получать за свою продукцию только "живыми" деньгами.

- А кто платит ими здесь, не в "дальнем" зарубежье?

- В России - никто!.. Впрочем, я не знаю, кто платит ими Кольской станции - Коломцев это хранит в тайне…

- Я от вас ничего не скрываю… Извольте: до "похода на Москву" атомщиков со Смоленской АЭС у меня было 20 миллиардов "живыми" деньгами - это платили горно-обогатительные комбинаты, они в основном за рубеж работают… Но после "похода" стал получать меньше, так как Немцов нам снизил их до 13 миллиардов… А это лишь половина денег, необходимых мне на зарплату. Вот и начинаем теперь маяться…

-А интересно, сколько денег даете стране?

- Месяц на месяц не приходится, но в год более триллиона рублей!

- Вот они и уходят в песок при такой экономике…

- Если бы мне платили сколько положено, то станция жила бы припеваючи…

- Сложная ситуация во всем топливном комплексе. Дело в том, что всего два предприятия выпускают конечную продукцию, но они связаны со множеством других, которые поставляют комплектующие… При нехватке "живых" денег и при адресности их расхода - зарплата, налоги, расчеты с клиентами, то любой район старается удержать их любой ценой.

- Но ведь это забота только о сегодняшнем дне!

- Стараемся сохранить и науку, те институты, которые работают на "ТВЭЛ". Против этого предприятия не только не возражают, но напротив - весьма энергично поддерживают такую политику, прекрасно понимая, что без науки мы быстро уступим свое место на мировом рынке. Однако такие институты, как бывший НИИ-9…

- Имени академика Бочвара?

- Да… Целиком этот или другой институт мы не можем брать на свое "содержание" (извините за несколько грубоватое слово, но ничего иного пока в голову не приходит!), а потому поддерживаем те лаборатории, ту "дирекцию" в институте, которая работает на нас. И вот когда "соседи" увидели, что их коллег финансируют стабильно, то шум поднялся: "а нам, а нам"… Тут много проблем, и о них разговор особый. Единственное, что могу сказать: жить в обществе и быть свободным от его законов - нельзя!

- В чем же теперь заботы государства?

-Лицензирование топлива, контроль за передвижением урана, крупные инвестиции в те или иные проекты и направления… А коммерческая атомная энергетика должна сама себя питать. Роль государства - чисто стратегическая: нераспространение оружия, глобальные проблемы энергетики, глобальные направления в технологии производства, развитие фундаментальных научных исследований. Так что всем забот хватает, нужно только работать…

Была уже глубокая ночь, а потому наш разговор потихоньку затихал. Потом он перешел на сугубо "бытовые" проблемы завтрашнего дня: куда поедем рыбачить и как будем добираться до Полярных Зорь. Впрочем, впереди еще был день отдыха, и им имело смысл воспользоваться в полном объеме, так как сводка погоды обещала резкое похолодание и дожди. А когда они приходят сюда, то сразу же все тускнеет вокруг, в душу закрадывается печаль, и хочется уехать куда-нибудь далеко-далеко…

То был не первый наш разговор с Коноваловым, благо мы знакомы уже добрый десяток лет. И не последний, потому что мне предстоит еще поехать в Глазов, Электросталь, Новосибирск и Усть-Каменогорск и другие места, связанные с производством ядерного топлива - раз уж начал писать об "Атомном веке", то картина его без этих комбинатов и многих институтов будет не только не полной, но и искаженной.

Неправильно, что мы совсем позабыли об урагане, который обрушился в феврале 1993 года на Кольскую АЭС - мол, прошел он, выдержали и хватит об этом! Нет, так у атомщиков не принято: коль уж случилось Нечто, то все тщательно изучи, проанализируй и дай свои рекомендации, чтобы даже в Болгарии ничего подобного произойти не могло!… Стоп, а причем тут Болгария, если там таких морозов и снегов не бывает! А дело в том, что весь опыт эксплуатации атомной станции должен быть в распоряжении у их коллег на других станциях - это закон атомщиков, и великое благо, что он существует…

Несколько разных уровней комиссий работали на Кольской АЭС после урагана. Приведем мнение экспертов двух из них.

Эксперты миссии МАГАТЭ:

"Миссия проанализировала 60 событий, связанных с безопасностью, происшедших на КАЭС с апреля 1991 года. Но для более детального анализа был выбран случай полного обесточивания блока № 2, имевший место во время февральского урагана в 1993 году. И хотя эксперты пришли к заключению, что на Кольской АЭС все еще имеются проблемы безопасности, связанные с подготовкой персонала, достаточностью процедур и надежностью оборудования, они отметили также, что на станции разработаны адекватные меры по предупреждению подобных инцидентов. По их мнению, выводы станционной комиссии и комиссии, которая расследовала это происшествие, правильные…"

Логично теперь обратиться к тем выводам комиссий, на которые ссылаются эксперты МАГАТЭ.

Слово председателю комиссии Госатомнадзора:

"Наше общее мнение - Кольская АЭС соответствует современным требованиям эксплуатации. Об этом говорят совершенно конкретные объективные вещи. Взять хотя бы нынешний февральский ураган. Все, что произошло в ту ночь, ограничилось для станции лишь внутренними последствиями. Для окружающей же среды и населения, даже в той экстремальной ситуации, угрозы от КАЭС не было никакой. То, что касается эксплуатационных выбросов, то они достаточно постоянны и значительно ниже допустимых. Это тоже немаловажный фактор, который характеризует Кольскую АЭС как достаточно надежную станцию.

Исходя из современных требований вероятностной оценки безопасности считается достаточным, если тяжелая авария на АЭС теоретически может случиться 1 раз в 10 миллионов лет. Когда проектируют станцию, то от ее создателей требуют доказать, что ни тот, ни другой отказ к аварии не приведет… Таких энергоблоков, как на Кольской АЭС, сейчас очень мало (в России всего шесть), и значит, вероятность аварии также мала…"

Будем надеяться на науку, на специалистов, которые эксплуатируют станцию, на уверенность и надежность их работы, но все-таки пожелаем им немного удачи - она никогда не помешает! Впрочем, главный инженер станции Василий Васильевич Омельчук считает иначе, мол, удача хороша только в одном случае, когда все работает надежно и без замечаний…

При первой же встрече, очень коротком знакомстве Омельчук мне понравился. За молодостью был виден непростой характер, в котором зрелость и знания соседствовали с озорством и каким-то мальчишеством, которое мы сами уже потеряли давно, а потому ужасно завидуем, видя его в других…

Если директор - это "голова" станции, то его "сердце" - главный инженер. Именно их совместная работа и рождает успех.

Наш разговор начался традиционно - я спросил его:

- Что для вас Кольская атомная станция?

- Я здесь с октября 1975 года… Заканчивал Одесский политехнический институт, пришли адреса распределения, а я был холостой, романтик, и у меня было право выбора. В Одессе, как ни странно, готовились специалисты по атомной энергетике…

- Очевидно, это с тех пор, когда планировалось там построить атомную станцию теплоснабжения…

- Возможно. Любопытно, что кафедра "атомные станции и установки" кочевала из одного вуза в другой, но, тем не менее, в Одессе существовала, и многие мои коллеги закончили ее… Самое престижное распределение у нас было на Чернобыльскую АЭС, но я все-таки решил на Север, мол, заработаю там деньжат, мир посмотрю… Как у истинного одессита стремление посмотреть мир у меня было сильное… Поэтому при распределении я был весьма решителен: в самолет и в Москву! Прихожу в министерство, захожу в отдел, где распределяют молодых специалистов и прошу отправить меня на Билибинскую станцию. "Нет, - говорят, - в этом году туда специалисты не нужны. А вот на Кольскую - пожалуйста!" Вот так я и попал сюда…

- Надо было поехать на Чернобыльскую АЭС, возможно, тогда бы и аварии не было!

- Мне уже об этом не раз говорили…

- А после аварии не были в Чернобыле?

- Нет, так и не довелось туда попасть. Работал здесь в цеху - был у нас очень сильный начальник цеха Петкевич Владимир Владимирович. Мощный был специалист, и когда главный инженер отсутствовал, то он исполнял его обязанности. А попал к нему я опять-таки из-за своей настойчивости… Прихожу в отдел кадров и говорю, что хочу в реакторный цех. "Нет мест", - в ответ. Но советуют - позвоните начальнику цеха. Я из проходной и звоню Петкевичу. "Как нет мест?" - возмущается… В общем, берет он меня в реакторный цех. И должность - оператор спецкорпуса. Если кто-то на ней задерживался, то мы его называли уже "император спецкорпуса". Задача была простая: освоить рабочую профессию - это была самая низкая должность для человека, имеющего высшего образование. Вот с нее я и начинал…

- И сколько времени потребовалось, чтобы с самой низкой должности добраться до самой высокой - главного инженера?

- Им я стал в 94-м году… Но путь был не прямой. В реакторном цехе я стал начальником смены, потом я перешел в цех испытаний, наладки и пуска - Кольский ЦНИП. Он создавался для пуска Армянской станции, над которой мы как бы шефствовали. У нас был полный "комплект" специалистов - это человек восемьдесят. Мы пускали, стояли на смене… Часто бывал в командировках, так постепенно реализовывалась мечта о путешествиях по миру… В 78-м году вышло распоряжение министра о Ровенской станции - мы опять стали "головными" для нее. Начальник ЦНИПа "соблазнил" меня, благо я все еще холостым был… И еще ни одного блока не пустил! Но постепенно и это я "исправил"…

- Сколько теперь на счету?

- Армянская, Ровенская, Балаковская, Калининская… На Армянской - приглядывался, на Ровенской и Калининской -сменным руководителем, а на Балаковской - членом Государственной приемочной комиссии…

- А почему же не остались там?

- Как не остался? Я остался - здесь!.. Предложений, конечно же, было много, но мне здесь всегда нравилось…

- Странно: южный человек, а тянет в холода. Родители где живут?

- В Умани. Это посередке между Киевом и Одессой… Но тут мне все время казалось, что я не до конца все понял - интересно

393

394

все время было, а потому никуда и не тянуло…Да и коллектив прекрасный, бросать его жалко было… Где найдешь еще такой!

- А женились здесь?

- Да, и жена родом отсюда.

- Неужели есть какая-то притягательность в Севере?

- Не знаю. Просто я "однолюб" - в данном случае я не имею в виду женщину, а свое дело, его жалко оставлять… У меня постоянное ощущение, что я что-то не доделал, что способен на большее…Даже сейчас, когда я уже главный инженер, все равно у меня нет желания куда-то уезжать, так как постоянно есть дела… И когда взвешиваешь "за" и "против", то понимаешь, что здесь лучше, что здесь я полезней…

- Как вы оцениваете роль Кольской АЭС в судьбе атомной энергетики России?

- Каждое утро подъезжаю к станции, любуюсь ею - вот она моя кормилица стоит красивая… И что отрадно, мы ее такой сделали сами. Строители, когда сдавали станцию, конечно же, о красоте не думали - не то время было. Тогда о планах шла речь, о введении мощностей и так далее… Очень много зависело от руководителей строительства, о том, как они понимали красоту. Если посмотреть на Белоярскую АЭС, то мне кажется, эксплуатационники получили "изюминку" - очень красивая. И вся инфраструктура вокруг станции столь же красивая… А вот Калининская АЭС, на мой взгляд, некрасивая - душу в нее строители и проектировщики не вложили… Так вот: Кольская АЭС была некрасивой, но за последние лет десять мы изменили ее облик - и она стала мне нравится… Может быть, чуть лишнее я уделяю этому внимание, и меня за это директор критикует, но мое убеждение - "если не я, то кто же" - сказывается и в этом пристрастии к красоте.

— Это частичный ответ на вопрос…

- В свое время, то есть до перестроечных лет, когда не было снижения производства, тогда мы давали 60 процентов электроэнергии Кольского полуострова. Мы вырабатывали 12 миллиардов киловатт-часов электроэнергии… Сейчас такое количество энергии из таких блоков вырабатывают только Венгрия и Финляндия. Коэффициент использования установленной мощности у нас доходил до 91 процента в год!.. Это было свидетельство эффективности и надежности наших блоков. Был стимул, мол, мы гигант Заполярья и должны давать энергию!.. Но после Чернобыля все резко поменялось. А сейчас атомная энергетика выбирается (а точнее- выкарабкивается) из загона, из того позора, в котором она оказалась. Так вот, в те времена мы гордились, что даем так много энергии, и наши заслуги признавались - неоднократно мы были победителями, нам вручались знамена и так далее. Это вдохновляло людей, и они работали очень хорошо. А потому за все время существования атомной станции ни одного инцидента, связанного с ядерной и радиационной безопасностью, не было. Ни переоблучений, ни выбросов… Но потом все пошло вниз, в том числе и дисциплина.

- И тот ураган, что обрушился на станцию, это ведь была своеобразная проверка персонала. Вы так его воспринимали?

- Я тогда был заместителем главного инженера по реконструкции. Отслеживал систему эксплуатации и думал, как развязывать "узкие места". Меня в тот день не было здесь, вместе с директором Шмидтом я был в Москве - какие-то проблемы там решали, уж и не помню, какие именно…Получаем сообщение, и оно меня повергло в шок- ведь остановились все четыре блока станции! И дизеля не запустились… С одной стороны это показало, насколько надежен наш проект - полнейшее обесточивание, а станция выдерживает… Вероятность такого события, на мой взгляд, очень близка к нулю. Я был убежден, что подобное произойти не может. Восемь турбин, одиннадцать дизель-генераторов, три резервные линии плюс четыре основные, - и все это отказало! Это невозможно! Но это случилось, и мы прошли это абсолютно безопасно! Это тоже невероятно… Если объективно подходить к такой ситуации, то следует упрекнуть персонал - неважно он сработал, потому что надо было что-то сохранять… Последнюю работающую турбину не надо было отключать… После этого происшествия мы сделали очень много выводов, в том числе, провели и переподготовку персонала, "проигрывая" подобного рода "ураганы" и "бури". Это была запроектная авария, а в ней обязательно предусматривается, что любой ценой надо сохранить хотя бы один источник энергии. Мы многое изменили по дизелям, по схеме питания и так далее. Так что готовы к встрече подобных ураганов.

- Но подобное уже не может случиться!

- Так утверждает статистика. По теории вероятностей и в феврале 93-го года такого урагана просто не могло быть, но он случился… Этот случай показал, что ВВЭР-440 - самый надежный блок этой серии. К такому же выводу пришли и в Курчатовском институте, и в ОКБ "Гидропресс".

- Каким вы видите будущее Кольской АЭС?

- Я его вижу четко и ясно. Мы должны продлить срок эксплуатации наших блоков как можно дольше, но не в ущерб безопасности. И по состоянию оборудования, по надежности, по всем критериям это можно сделать.

- Эта проблема стоит уже сегодня?

- Да, хотя срок эксплуатации по плану должен завершаться через пять лет. Но по всем правилам и нормам, по которым мы работаем, за пять лет до проектного срока - 30 лет - мы должны иметь проект снятия с эксплуатации или проект продления ресурса. Правда, если быть точным, то требуется только первый проект, но я импровизирую, потому что убежден в необходимости второго… Кстати, у американцев такие реакторы уже служат 40 лет, а есть такой критерий, как корпус реактора, так он у нас лучше, и металл тоже лучше… Так что я считаю, что мы вполне можем продлить срок эксплуатации на десять лет. Почему сегодня об этом можно и нужно говорить? Мы планировали замещающие мощности на Кольской АЭС. Были и есть все решения и разрешения, разные лицензии, но нет денег. По всей видимости их государство так и не даст, а другие источники весьма скудные… Мне кажется, что денег на 5-й блок Кольской станции не будет еще долго. Но если мы снимем первый блок с эксплуатации, то количество энергии уменьшится процентов на двадцать-двадцать пять, а, следовательно, на Кольском полуострове нужно закрывать какие-то заводы и предприятия. Я не знаю, что дешевле: вывозить 25 процентов населения или "удержать" 1-й блок в работе. Я считаю, что мой долг как главного инженера и гражданина сделать так, чтобы блоки Кольской АЭС проработали безопасно столько, сколько они могут проработать!

- Но об этом что-то чиновники не говорят?

- Такую программу на общегосударственном уровне боятся провозглашать, так как раньше много надавали гарантий и обещаний, что "блоки первого поколения" не будут работать сверх проектного срока. Якобы, они не удовлетворяют современным нормативным документам… Но таким нормативным документам никогда и ничто не удовлетворяло! Так как нормативная база объективно должна опережать реальное состояние дел, иначе никакого технического прогресса не будет. Сегодня нет ни одного объекта в мире, который удовлетворял бы нынешним нормативным требованиям!.. Мы наподписывали много разных документов, взяли под них кредиты у международных банков и организаций. И официально объявить о новой политике в атомной энергетике мы не можем, так как нам сразу же перекроют кредиты. Это понятно, они нам их давали, чтобы ликвидировать конкурента, а он, представляете, живет! Я понимаю, что международные обязательства надо выполнять, но во-первых, не следует брать их на себя, когда они невыгодны, а во-вторых, каждому разумному человеку ясно, что придется сказать правду, когда потребуется останавливать энергоблоки и оставлять людей без света и тепла.

- Не кажется ли вам, что политика и политики постоянно мешают развитию атомной энергетики?

- В самом вопросе уже содержится ответ: да, это есть на самом деле! По сути дела мы прекратили свою мирную атомную программу. Это ведь принимали такое решение не люди науки и техники, а политики.

- Странная ситуация. В прошлом ученые-ядерщики не могли влиять на производство оружия, хотя его и создавали. .. Они ничего не смогли сделать, чтобы уменьшить его количество, а все их усилия разбивались о бастионы чиновников разного ранга. Сейчас все атомщики-физики говорят о развитии атомной энергетики, но вновь упираются в те же самые барьеры… Значит, по-прежнему в России чиновник творит все, что ему хочется?