Слан

Впервые за шесть лет Джомми столкнулся с настоящей, угрожающей лично ему опасностью, но она ощущалась как нечто нереальное. В сознании медленно проползла мысль, что в своих рефлекторных реакциях человеческие существа не слишком-то быстры. А потом он достал лежащий в ящике стержень и без всякой спешки нажал на кнопку.

Если кто-то из людей и выстрелил, это потерялось в реве белого пламени, с невероятной силой вырвавшегося из конца стержня. Только что люди стояли здесь, угрожая ему — грубовато сложенные, неясно вырисовывавшиеся в полумраке фигуры; и в следующее мгновение под воздействием пламени от них не осталось ничего.

Джомми перевел взгляд на свою руку. Она дрожала. Да и внутри было неприятное ощущение. Еще бы! Он только что уничтожил троих людей. Постепенно глаза оправились от воздействия яростного сверкания, и зрение восстановилось. Коридор перед ним был совершенно пуст. Не осталось ни костей, ни кусков плоти или одежды, подтверждающих, что совсем недавно тут стояли живые существа. Только в полу образовалась выемка, там, где его коснулось обжигающее пламя. Однако вряд ли это небольшое, с ровными краями углубление кто-нибудь заметит.

Он с усилием заставил пальцы перестать дрожать; тошнотворное чувство внутри тоже начало рассасываться. Никакого смысла переживать не было. Убийство — скверное дело, но эти люди расправились бы с ним без всякого сожаления, как когда-то другие обошлись с его родителями. И с бессчетным множеством сланов, умерших ужасной смертью из-за лжи, которую люди скармливали друг другу и глотали без малейшего сопротивления. Будь все они прокляты!

На него нахлынула волна неистовых эмоций. Он думал: возможно ли, что, становясь старше, сланы ожесточались и переставали испытывать сожаление, убивая людей? В точности как и люди, убивая сланов?

Взгляд Джомми упал на лист бумаги, на котором рукой отца было написано:

«… оружие. Используй его только в случае крайней необходимости».

Воспоминания нахлынули на него. Джомми вспомнил тысячи примеров благородства родителей и их выдающейся способности понимать других. Он не забыл ночь, когда отец сказал:

«Помни: как бы сильны ни стали сланы, проблема того, что делать с человеческими существами, остается препятствием на пути завоевания этого мира. И пока эта проблема не будет решена по законам справедливости и здравого смысла, использование силы было бы в высшей степени преступно».

Джомми почувствовал себя лучше. Вот оно, доказательство. Отец даже не носил с собой дубликат этого оружия, а ведь оно могло спасти ему жизнь. Он предпочел погибнуть от руки врагов.

Джомми Кросс задумался. Благородство — это, конечно, хорошо, и, возможно, он слишком долго прожил среди людей, чтобы быть настоящим сланом; и все же его не покидала убежденность, что сражаться лучше, чем умирать.

Эта мысль сменилась ощущением тревоги. Нельзя впустую тратить время. Нужно выбираться отсюда, и побыстрее! Он сунул оружие в карман куртки, достал из ящика бумаги и тоже рассовал по карманам. Потом засунул бесполезный, опустевший ящик в дыру в стене, задвинул на место каменную плиту, побежал по коридору, тем же путем, каким пришел, вверх по лестнице, и остановился только перед туалетом. Совсем недавно там было пусто и тихо; сейчас помещение было просто набито людьми. Джомми замер в нерешительности, надеясь, что толпа рассеется.

Однако люди входили, люди выходили, но общее их количество не уменьшалось, как не стихал поднимаемый ими шум и не унималась суматоха в их мыслях. Волнение, страх, беспокойство; были и те, в чьих головах билось осознание важности происходящих событий. И эхо этих мыслей изливалось туда, где в полумраке притаился Джомми. В отдалении все еще звонил колокол. Именно его безжалостное «Бим! Бом!» в конце концов и продиктовало, что нужно делать. Одной рукой сжимая в кармане оружие, Джомми осторожно сделал шаг вперед и открыл дверь. Закрывая ее за собой, он напряженно вслушивался, не появятся ли признаки тревоги.

Однако никто из набившихся в комнату людей не обратил на него ни малейшего внимания, когда он, проталкиваясь сквозь толпу, прокладывал себе путь к выходу. На улице было полно народу. Люди теснились вдоль тротуаров и даже на проезжей части. Полицейские свистели, громкоговорители ревели, но анархия толпы оказывалась сильнее. Ругаясь, вспотевшие водители бросали свои машины прямо посреди улицы и присоединялись к тем, кто слушал радио, вокруг которого стояло заграждение из пулеметчиков.

«Пока ничего точно не известно, даже то, сел ли корабль сланов на территории дворца или же лишь оставил сообщение и исчез. Никто не видел, как он приземлялся; никто не видел, как он улетел. Возможно, что он был сбит. В то же время вполне возможно, что в данный момент сланы совещаются во дворце с Киром Греем. Слухи об этом уже широко распространились, несмотря на заявление, сделанное несколько минут назад самим Киром Греем. Для тех, кто не слышал это заявление, я повторю его. Итак, леди и джентльмены, вот текст заявления Кира Грея: „Оставьте волнения и тревоги. Экстраординарное появление корабля сланов ни в малейшей степени не влияет на позиции сланов и людей по отношению друг к другу. Мы полностью контролируем ситуацию. Они могут делать только то, что делали прежде, и в тех же жестких пределах. Количественное превосходство людей над сланами примерно миллион к одному; и, учитывая это обстоятельство, они никогда не осмелятся выступить против нас в открытую. Итак, успокойтесь…“ Это, леди и джентльмены, было заявление Кира Грея, связанное с важнейшим событием сегодняшнего дня. Сессия Совета началась сразу же после того, как было сделано заявление. Повторяю, пока ничего точно не известно. Никто в городе не видел, как корабль приземлялся; никто не видел, как он исчез. Только властные структуры в курсе того, что происходит. Вы только что прослушали заявление самого Кира Грея. Сбит был корабль сланов или…»

Громкоговоритель вешал и вешал, без конца повторяя и заявление Кира Грея, и прочую сопутствующую однообразную информацию. В результате в голове Джомми все слилось в жужжание, бессмысленный рев, монотонный шум. И все же он не уходил, надеясь услышать что-нибудь новое, сгорая от зревшего в нем на протяжении всех пятнадцати лет страстного желания узнать побольше о других сланах.

Однако постепенно пламя его возбуждения начало медленно гаснуть. Ничего нового не сообщалось, и наконец он сел в автобус и поехал домой. Темнело; теплый весенний день заканчивался. Башенные часы показывали семнадцать минут восьмого.

В заваленный хламом двор он вошел с обычными мерами предосторожности. Мысленно проникнув внутрь обманчиво жалкой лачуги, он прикоснулся к сознанию Бабуси. И вздохнул. Все еше пьяна! Как, черт побери, эта полуразложившаяся карикатура на тело выдерживает такое? Столько спиртного! Ее организм уже давно должен был подвергнуться полному обезвоживанию. Он открыл дверь, вошел, закрыл ее за собой… и замер!

Его сознание, все еще контактирующее с разумом Бабуси, уловило некую мысль. Старая женщина слышала, как дверь открылась и закрылась, и эти звуки ненадолго всколыхнули ее разум.

«Только бы он не узнал, что я позвонила в полицию. Выкинь это из головы… нельзя, чтобы слан болтался поблизости… это опасно… полиция перекроет все улицы…»

Глава 8

Семнадцатилетний Дэви Динсмор приближался к ней.

Кэтлин Лейтон прочла его мысли и сразу поняла, насколько важное решение предстоит ей принять. Он подошел к мраморному парапету, откуда она смотрела на окутанный легкой дымкой жаркого весеннего дня город.

Полосы тумана то и дело смещались. Они походили то на ватные облачка, скрывавшие дома, то на голубоватый дымок.

Глаза устали, зрелище утратило свою прелесть. Из открытых дверей тянуло прохладой, смягчавшей ярость солнца.

Она повернулась к Дэви. Его темные глаза впились в ее лицо.

— Вы прочли мои мысли? — спросил он. Дэви уже давно знал о ее способностях, — Я рад этому, — сказал он, — И считаю вас здесь самой красивой.

Она знала, что он действительно так думает. Время объяснения пришло. Она удивилась, что он совсем не испытывает смущения. Он ей даже немного нравился за то, что не противился, когда она занималась его воспитанием. Она кивнула:

— Да, я прочла вашу мысль.

Он самодовольно улыбнулся.

— Не сердитесь, но вы единственная желанная для меня девушка. И я не могу не добавить, что мой отец не прав.

Кэтлин ответила не сразу. Уильям Динсмор сделал отличную административную карьеру в правительстве. Он не был политиком, но как человек старой закалки имел собственное представление о том, как должен вести себя юноша. Он решил, что Дэви пора иметь любовницу.

А Дэви желал ее, Кэтлин. И хорошего в этом ничего не было. Истина крылась в том, что по своему умственному развитию и поведению она ощущала себя не стройной и гибкой девушкой, а нормальной женщиной лет тридцати. Уже не первый год она пыталась найти замену Дэви. Он развивался по законам человека и был молод, а она по человеческим меркам уже достигла умственной зрелости.

Когда-то она сделала его своим другом. И пыталась развеять в нем заблуждения и ошибочные оценки. Она стала для него своеобразным воспитателем. Для слана это было удивительной возможностью попытаться воздействовать на человеческое поведение. Однако она долгое время поддерживала в нем убеждение, что была девушкой того же уровня развития, хотя на самом деле они уже давно жили в разных мирах. И поэтому его мечта превратить ее в свою подружку оказалась весьма не к месту.

Она решила сразу же поставить точку над «i» и спросила:

— Значит, ваш отец решил сделать из вас мужчину?

Дэви усмехнулся:

— Он хочет, чтобы это была взрослая женщина, но я сказал, что мне никого не надо, кроме вас. В конце концов он согласился с моими доводами.

Она видела, какую борьбу ему пришлось выдержать, и ее уважение к нему возросло. С его стороны это было проявлением истинных чувств.

Ей была понятна и философия мужчины в расцвете лет. Из истории было известно, что знатная молодежь с юных лет вовлекалась в любовные дела. Каждый желал получить власть над женщиной в мире, где — при равных возможностях — большинство женщин через своих мужей осуществляло собственную непреклонную волю. Отец Дэви хотел, чтобы сын получил первый урок от опытной женщины, а затем собирался подобрать ему вторую. Он полагал, что таким образом закалит сына, чтобы тот впоследствии не сломался.

С его точки зрения, мысль была разумной. Он не видел ничего особенного в любовных взаимоотношениях взрослой женщины с юнцом. Впрочем, он брал за основу невротическое поведение женщин, которые, не смущаясь, брали в любовники тинейджеров. Для слана это было невозможно.

— Я должна сообщить об этом мистеру Грею, — сказала Кэтлин.

Она следила за тем, как Дэви воспримет ее слова. Мысли его на мгновение смешались, лицо побледнело. Но он тут же тряхнул головой, как бы отбросив страх, и улыбнулся.

— Я против того, чтобы вы делали это. Но если он захочет со мной поговорить, я готов к встрече, коленопреклонениям и прочему.

Кэтлин сдержала улыбку. Он нравился ей за мужество, но она немного удивилась его здравому смыслу. Хотя он не первый рисковал собственной головой ради женщины. Ее вдруг охватило теплое чувство к нему, но одновременно и печаль — она теряла друга.

Кэтлин неожиданно сделала к нему шаг и поцеловала в щеку. Он обнял ее и подставил для поцелуя губы.

Она попыталась отступить. Но он был в таком напряжении, что она побоялась оскорбить его. Кэтлин подумала, что со стороны может показаться, будто ее целуют против воли. Вдруг сзади послышался резкий мужской голос, повелительный и резанувший по нервам:

— Это что еще за дела?!

Она отдала должное Дэви — тот не сразу отпустил ее и отступил. Он только на мгновение ощутил беспокойство, но тут же пришел в себя. Кэтлин повернулась и встретила разъяренный взгляд стоявшего в нескольких шагах мужчины.

Позади нее раздался голос Дэви:

— Дела? Я не понимаю вас, мистер Лорри.

Но голос его звучал не совсем обычно, он был глуховат и сдержан в присутствии могущественного советника Кира Грея.

Кэтлин едва успела схватить замешательство, скользнувшее по поверхности мозга Лорри, — Дэви явно не испытывал страха перед ним. Джем Лорри заколебался и нерешительно спросил:

— Вы сын Уильяма Динсмора?

— Да, сэр.

Лорри помолчал, потом сказал, явно не желая спорить:

— Мне хотелось бы поговорить с мисс Лейтон наедине.

— Хорошо, сэр, — кивнул Дэви, повернулся и пошел прочь. Но до Кэтлин долетела его мысль: «Увидимся позже».

Она уже решила для себя, что новой встречи не будет. Впредь все сложится по-иному.

Как только они остались одни, Лорри с сарказмом процедил:

— Полагаю, что умственное развитие слана-тинейджера выше, чем у человека того же возраста.

Он явно ревновал. Она отвернулась и поглядела на огромный город. Лорри был одним из самых привлекательных членов Совета, и она часто думала о нем. Но его философия восхождения к вершинам власти была так отравлена интригами, что Кэтлин чувствовала себя оскорбленной, когда вступала в контакт с ним. Словно не расслышав его реплики, она сказала:

— Я чувствую, вы намерены в ближайшие дни взять меня силой.

Он помолчал, потом спокойно подтвердил:

— Да.

— Я вас не понимаю, — сказала Кэтлин, глядя на него, — Вероятно, в окружении мистера Грея вы самый честный и порядочный человек, а строите такие планы.

— Слова «честь» и «порядочность», — возразил Джем Лорри, — лишены смысла. Я удивлен, что вы пользуетесь ими. В нашем мире они лишены смысла. Мы, люди, действуем в таком окружении, где единственной опасностью являются предрассудки и эмоциональная реакция других человеческих существ. У меня есть намерение, желание сделать вас своей любовницей. До тех пор пока я не найду возможности обойти людские предрассудки, наше с вами положение останется неизменным, потом вы станете моей.

Он схватил ее за плечо и крепко сжал.

— Неужели вы станете отрицать, что я прав? И будете упорствовать, утверждая, что мои слова бессмысленны?

— Помните, что Ньютон сказал о законе гравитации? — спросила она.

Джем Лорри отпустил ее плечо и добродушно возразил:

— Ньютон давно умер.

— Он сказал, — продолжала Кэтлин, — а я цитирую: «Я не способен открыть особенности гравитации из самого явления, а потому не строю гипотез». Перефразируя его, мистер Лорри, скажу, что не способна открыть особенности жизни из явления, а потому не строю гипотез. Но должна заметить, что люди действуют так, словно жизнь имеет смысл.

— Вы цитируете Ньютона? — недоуменно спросил Лорри.

— Слово за словом, страница за страницей, книга за книгой.

— И все понимаете?

— Лучше, чем он сам.

Джем Лорри за ее спиной глубоко вздохнул.

— Женщина, которая так много знает и которая обещает стать красавицей, очень желанна.

— Не понимаю. — Кэтлин улыбнулась, — В конце концов, во мне не больше привлекательности, чем в любой женщине. Вы можете получить от меня физически не больше, чем от своих трех женщин, которые вовсе не уступают мне в красоте. Но они любят вас.

— Любят? — Он выглядел удивленным, — Все три?

Она снова улыбнулась.

— А почему они уделяют вам столько времени, если не любят? Ответ очевиден. Каждая знает о соперницах, каждая злится и ревнует. Но каждая надеется, что именно она станет единственной избранницей вашего сердца.

— Эти женщины не способны понять такого мужчину, как я, — усмехнулся Джем Лорри. — В том мире, где я вращаюсь, мне желанна каждая красивая женщина. Я считаю, что это характерно для поведения всякого мужчины в жизни, и не собираюсь тут строить никаких гипотез. Что может быть для меня желаннее девушки-слана, обладающей к тому же более развитым интеллектом, чем обычные женщины.

Именно в этот момент он ослабил контроль над собой. Перед ней промелькнул калейдоскоп картин. Барьер рухнул, и она увидела… маленького, лишенного любви мальчугана, которому хотелось недостижимой любви родителей… Родителей, поглощенных своими чувствами. Позже они попытались завоевать сердце ребенка. Но он уже изменился. Он уже ничего не хотел от них. Когда ему исполнилось пятнадцать, его неумеренные желания развратили его, он нашел удовлетворение в любви, соблазнив девушку, потом женщину, снова девушку. Вначале ему было безразлично, кого любить, но со временем он стал разборчив. И с тех пор занимался любовью только с теми женщинами, которые могли ему помочь в восхождении к власти, в достижении определенного положения. Одной из его любовниц была жена главнокомандующего вооруженными силами планеты. Второй — супруга еще одного советника. Он использовал женщин, чтобы шпионить за мужьями. Третьей была молодая вдова, которую он убеждал выйти замуж за крупного правительственного чиновника, но та отчаянно сопротивлялась, желая видеть своим мужем его.

Кэтлин вдруг отчаянно захотелось прочесть все, о чем он думал, она посмотрела ему в лицо.

— Я не вижу, какое счастье может составить холодная, противоположная вам по темпераменту женщина.

Джем Лорри улыбнулся, его лицо осветилось и стало необычайно привлекательным.

— Кэтлин, вы удивляете меня. Мне трудно представить мужчину, который не испытал бы торжества, завоевав женщину-слана. Это то же самое, что соблазнить королеву.

— Мне казалось, люди ненавидят сланов, — возразила Кэтлин.

— Только чернь, — безапелляционно заявил он, — Те, кто не способен думать. Иное дело мы. Но вы попали в самую больную точку конфликта между людьми и сланами. Если сланы обретут свободу, люди станут ничем. Безвыходная ситуация. Поэтому, когда ничего другого сделать нельзя, мы вынуждены их убивать.

Пора было кончать бесполезный разговор.

— У женщин, сланы они или люди, есть право выбирать любимого, — твердо сказала Кэтлин, — Я отношусь к числу тех женщин, на которых не должен падать ваш выбор. Вы человек, к которому я не испытываю ни малейшего уважения, тем более в интимном отношении. К тому же Кир Грей взял меня под свою защиту. Вы не боитесь выступить против него?

Джем Лорри взвесил ее слова и возразил:

— Согласен, он ваш защитник. Но при чем тут его мораль и порядочность в отношении женщин? Не думаю, что он станет возражать, если я сделаю вас своей любовницей, его возражения будут касаться пропаганды, он будет требовать веских доводов в пользу подобного поступка. За последние годы он стал ярым антислановцем. Раньше было наоборот. Сегодня он настроен решительно против сланов. Они прямо-таки спелись с Джоном Пэтти. Странно даже! — Он подумал и добавил: — Не беспокойтесь, я найду средство…

Мощный рев динамика перекрыл голос Лорри.

«Внимание! Внимание! Общая тревога! Несколько минут назад над Скалистыми горами замечен неопознанный летательный аппарат, направляющийся к востоку. Наши самолеты-перехватчики отстали от него. Неопознанный аппарат предположительно направляется в сторону Центрополиса. Всем жителям приказано немедленно разойтись по домам, поскольку аппарат — есть подозрение, что он принадлежит сланам, — примерно через час пролетит над городом. Улицы должны быть свободны для установки зенитных батарей. Приказываем разойтись по домам!»

Голос замолк. Джем Лорри с улыбкой повернулся к Кэтлин:

— Только не мечтайте об освобождении. Один аппарат не может нести на борту достаточно оружия, к тому же для его производства нужны заводы. В свое время атомную бомбу нельзя было изготовить в подвале, а если быть до конца откровенным, сланы так и не использовали ее в последней войне. Именно сланы виновны в катастрофах и бедах, обрушившихся на человечество, но атомная бомба не играла здесь никакой роли… — Он помолчал и продолжил: — Все думали, что первые бомбы помогут открыть тайну атомной энергии…

Он вдруг остановился, потом пробормотал: