— Да все по той же самой причине, — улыбнулся командир. — Ты ей в каком-то смысле ближе, чем, допустим, я — исходя из твоего сходства.

— Женька для этой роли больше подходит, — пробурчал Сергей. — Он быстро нашел с ней общий язык.

— Да, — согласился Сазонов. — Но он спит. Не будить же его. Столько не спал. Могу, конечно, и я посидеть, — перебил он его возражения. Но твое присутствие все-таки будет более эффективно. А мне все равно скоро заступать. Так что давай, сдавай вахту, потом сочтемся.

Элора неподвижно сидела у экрана внешнего обзора.

— Не помешаю? — на всякий случай осторожно спросил Сергей, почему-то волнуясь.

Девушка чуть скосила глаза и ничего не ответила.

Немного помявшись, он тихо прошел в противоположный от нее угол, сел полубоком, взяв первую попавшуюся книжку.

Девушка притягивала. Пользуясь тем, что Элора не замечает и не обращает на него внимания, Сергей неотрывно смотрел на нее, не осознавая испытываемых им чувств. Хотя твердо он знал только одно ему ее жалко, жалко до спазмов в груди. Одна, вырванная из привычной жизни, брошенная сюда волею судеб, вдруг оставшаяся без родных, близких и друзей, потерявшая за считанные секунды привычный мир. Так бы и прижал к себе, успокаивая, обещая все, что только можно пообещать — дружбу, твердую попытку постараться в какой-то мере заменить ей то, что она потеряла, никогда не оставлять ее, быть всегда рядом, снимая даже незначительную грусть…

Он резко тряхнул головой, отгоняя эти мысли. В конце концов, нельзя же так расслабляться!

— Не надо меня жалеть, — не поворачивая головы, тихо сказала Элора. И пока он пытался сообразить, что ответить, она добавила. — Впрочем, спасибо за участие.

— Все мы в одинаковом положении, — попытался он принизить свою роль. — Должны как-то поддерживать друг друга, раз так получилось.

Она впервые полуобернулась к нему. Остро, как молнией, взглянула из под темных бровей.

— Вам, все-таки, легче, — произнесла она с непонятной интонацией. Потом, прикрыв глаза, отвернулась и откинулась в кресле.

— Да, — согласился он. — Нас как-никак трое. Вместе учились, вместе работали долгое время… — Но она его уже не слушала и Сергей сначала замолчал, потом отвернулся и раскрыл книжку. Это была «Мастер и Маргарита» Булгакова. Он перечитал ее, наверное, уже раз шесть-семь. И она как-то всегда помогала ему в трудную минуту, уводя за собой в своеобразный мир героев. Недаром его руки подсознательно выбрали именно ее.

В конце концов, оставь ее, да и себя тоже, в покое, подумал он, и принялся читать с середины.

«… и на этом блюде Маргарита увидела отрезанную голову человека с выбитыми передними зубами.»

«— Михаил Александрович, — негромко обратился Воланд к голове, и тогда веки убитого приподнялись, и на мертвом лице Маргарита, содрогнувшись, увидела живые, полные мысли и страдания глаза.»

«… Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие…»

Сергей поднял глаза, оторвавшись от книги — показалось, что девушка в кресле шевельнулась. Но нет, она все также сидела неподвижно.

Он продолжил чтение.

«… Ваша теория и солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы превращаетесь, выпить за бытие. — Воланд поднял шпагу. Тут же покровы головы потемнели и съежились, потом отвалились кусками, глаза исчезли, и вскоре Маргарита увидела на блюде желтоватый, с изумрудными глазами и жемчужными зубами, на золотой ноге, череп. Крышка черепа откинулась на шарнире…»

И тут вдруг до Сергея дошло, что имя Михаил Александрович Берлиоз очень созвучно имени Михаил Афанасьевич Булгаков. Неужели писатель в большей степени отождествлял себя с Берлиозом, чем с Мастером, и в этой сцене имел ввиду себя? — впервые за столько прочтений, удивляясь, подумал он, и уже в этом свете, совсем иначе взглянул на происходящие в ней события.

Немного подумав над превратностями судьбы, над вновь открытым для себя смыслом книги, Сергей вздохнул и отлистал книжку на начало второй главы — самая любимая фраза, в которой угадывалась четкость стиха в сочетании с размерностью печатного шага римского воина.

«В белом плаще с кровавым подбоем,

Шаркающей кавалерийской походкой,

Ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана

В крытую колоннаду между крыльями дворца Ирода Великого

Вышел прокуратор Иудеи

Всадник Понтий Пилат.»

— За бортом Земля, товарищи, — раздался усталый голос командира. Ложусь на орбиту.

Сергей инстинктивно поднял голову, неожиданно увидев, что девушка незаметно наблюдает за ним. Он вдруг смутился, зачем-то прикрывая книжку.

Она чуть улыбнулась уголками губ.

— Спасибо вам за компанию, — произнесла она, вставая и, мягко ступая, плавно прошла мимо, не глядя на него и все также продолжая загадочно улыбаться. Вышла, необернувшись.

Сергей тоже встал, ничего не поняв, направился было к выходу, но потом остановился, нерешительно потоптался на месте, вернулся к ее креслу, помявшись, осторожно присел, почему-то волнуясь. Вздрогнул, ощутив тепло обивки. Посидел немного, посмотрел на уже сто раз виденную красно-коричневую ровную поверхность Земли, аккуратно откинулся на спинку, прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих сумбурных мыслях и ощущениях, резко встал и решительно вышел, хлопнув автоматической дверью.

— Какие у нас планы? — спросил он Сазонова по внутренней связи.

— Женька уже встал, — ответил командир. — Из бассейна выползет, соберемся, обдумаем дальнейшие наши действия.

— Хорошо, — ответил Сергей, отключаясь и, подумав, что неплохо бы тоже окунуться в воду, полежать на мягких волнах с закрытыми глазами расслабляясь, проплыть пару сотен метров…

В бассейне Женька был не один. Он сидел рядом с фактически полностью обнаженной Элорой, и они о чем-то весело вполголоса разговаривали, не обращая на него внимания.

Первым его порывом было быстро выйти, но он почему-то не сделал этого, а наоборот, стараясь не смотреть на них, как можно независимее, прошел к своему любимому креслу, неторопливо разделся, повернувшись к ним спиной, быстро нырнул, постаравшись пробыть под водой как можно дольше. Вынырнул, судорожно глотая воздух.

Они все так же оживленно беседовали. Женька улыбался, что-то шепча ей на ухо, и глаза у девушки блестели, правда, почему-то с какой-то непонятной веселой грустью.

Сергей быстро обсох и ушел, все так же стараясь не глядеть на них, в совершенно нерадостном состоянии. Зайдя в свой родной технический отсек, он постарался полностью отвлечься от всего, задавив себя внеплановым техническим обслуживанием имеющейся в наличии корабельной техники. Работа, надо сказать, однообразная, и в силу этого, изнурительно утомительная, что, в общемто, ему и требовалось в данный момент.

Громадина грузового корабля наматывала уже двадцатый виток вокруг Земли. То, что экипаж видел на экранах внешнего обзора, полностью соответствовало снимкам планеты — голая, фактически без гор и холмов, красно-коричневая равнина, нет материков, нет океанов, речек и озер. Каждый квадратный метр поверхности похож на все остальные. Нет облаков, жалкое подобие атмосферы.

— Время обеда, — раздался в динамике вдруг мягкий голос Элоры. Прошу всех в кают-компанию.

Мужчины тяжело поднялись и в мрачном настроении друг за другом покинули рубку.

В кают-компании огромный стол сверкал изысканностью сервировки, аккуратностью и выдумкой блюд. Они замерли, пораженные.

Элора вышла в коротком обтягивающем платье, энергичная и улыбающаяся.

— Ух ты! — вырвалось у Леднева.

Она улыбнулась еще ослепительнее.

— Прошу всех к столу.

— Теперь я понял, что нам так не хватало на корабле, — добродушно улыбнулся Сазонов. — Хозяйки.

Сергей кивнул, соглашаясь.

Не сговариваясь, все расселись на те же самые места, что и в первый раз.

— Ну, куда будем садиться? — спросил Леднев, разглядывая однообразный пейзаж за бортом капсулы.

Сергей пожал плечами.

— Если вам все равно, — вдруг сказала Элора. — То можно вон за той грядой.

— Пожалуйста, — ответил Леднев. — Только они все одинаковы. — Но курс всетаки сменил.

Сергей, взобравшись на вершину песчаного бархана, сел на горячий песок.

— Да, — сказал он Ледневу. — Трудно поверить, что вся Земля такая.

— Когда-то здесь были поля и леса…

Элора в стороне с непонятным удивлением осторожно пересыпала песок из ладошки в ладошку, внимательно разглядывая каждую песчинку.

— В общем, увидели, что и ожидали, — подытожил Сергей. — Ни разрушенных домов, ни подземных городов… Вот тебе и ответы на вопросы.

— Будем возвращаться, — кивнул Женька, насыпав в мешочек песка для анализа. — Смотреть здесь не на что. Скажи Элоре.

— А почему я? — удивился Сергей.

— К тебе у нее нетривиальное отношение — она еще ни разу не назвала тебя по имени. И не спорь, а догоняй, — добавил он нетерпеливо. — А то она затеряется в песках — ищи потом.

Сергей обернулся. Девушка отрешенно шла по гребню бархана, босиком, держа снятую обувь в руке.

Он догнал ее, пристроился чуть позади, соразмеряя шаги и не решаясь нарушить ее молчаливой задумчивости. Так и шли они некоторое время, удаляясь от капсулы.

— Возвращаемся, — тихо сказал Сергей, предварительно тактично кашлянув.

— Хорошо, — кивнула она не оборачиваясь и продолжая идти в том же направлении.

Капсула скрылась из виду. Перед тем, как спуститься в ложбину, Сергей обернулся к Женьке и развел руками. Тот махнул в ответ.

Он шел почти след в след с девушкой, глядя себе под ноги и с грустью наблюдая, как ноги Элоры при каждом шаге мягко погружаются в горячий песок.

Вдруг она остановилась и посмотрела на прибор определения координат. Прикинула что-то. Сменила направление.

— Куда мы идем? — поинтересовался Сергей.

Она полуобернулась, как-то странно взглянув на него, но ничего не сказала.

Сергей незаметно посмотрел на часы. В самом деле, куда спешить? Хотя, честно говоря, этот пейзаж навевал на него смертельную тоску, и мучительно сильно хотелось сменить его на что-нибудь более живое.

Наконец девушка остановилась. Присела на песчаный склон. Он сел чуть повыше, изредка посматривая на нее.

— Где-то здесь был мой дом, — вдруг тихо произнесла она. — Здесь я была счастлива и беззаботна, окруженная вниманием своих родителей… близких… И думала, что так продолжаться будет вечно…

Сергей подсел к девушке и, боясь прикоснуться, обидеть ее каким-нибудь движением, осторожно погладил ей плечо, успокаивая, и как бы говоря, что она теперь не одна, что в беде ее не оставят, что должна крепиться.

Она не плакала, хотя была и готова разрыдаться. Накрыв его руку своей, Элора задержала ее на своем теле, справляясь с нахлынувшими на нее чувствами. Тряхнула головой, решительно встала.

— Пойдемте. Здесь делать действительно нечего.

Все вчетвером собрались в рубке.

— Ну что, товарищи, — начал Сазонов. — Продукты-то подходят к концу.

— Этого и следовало ожидать, — пожал плечами Сергей. — Оранжереи у нас нет.

— Согласен, есть в этом свое неудобство. Но что поделаешь, жить-то как-то надо. Жаль, я сразу это не сообразил.

— Всего учесть невозможно, — заметил Леднев.

— Особенно, если в первый раз, — добавил Сергей.

— Спасибо, конечно, за поддержку, — невесело улыбнулся Сазонов. Но тем не менее делать что-то надо.

— Груз надо трясти, — вставил Женька. — Там подчас такие невероятные вещи перевозят…

— Это-то понятно, — согласился Сазонов. — Я имею ввиду продолжительное будущее.

— Думали и об этом, — вздохнул Сергей.

— И что?

— Мысль только одна — искать остатки биологической жизни, какие-нибудь заброшенные оранжереи.

— Знаешь, мне тоже больше ничего в голову не приходит. Даже если найдем в грузе какие-нибудь семена — куда их садить?

Все промолчали, впервые, наверное, задумавшись о дальнейшей жизни.

— Как вы заметили, планеты с атмосферой, полностью лишены каких-либо признаков жизни.

— Что очень странно, — заметил Леднев.

— Я тоже этим удивлен. И тем не менее это факт. Так что идти на Венеру смысла нет.

— Да. И приборы показывают первозданную чистоту.

— Ну и что теперь? Какие будут предложения?

— Я так понимаю, что у нас три пути, — кашлянув, сказал Сазонов. Первый, это висим на орбите любой из планет и потихоньку доедаем запас продуктов и кислорода. Второй — бросаемся на поиски возможно случайно уцелевших, как Элора, людей, сжигаем горючее и, соответственно, доживаем свой век несколько быстрее, независимо от результата.

— Какие забавные у тебя картинки, — усмехнулся Сергей. — А третий?

— А третий — это заняться, наконец, наукой. Растребушить груз, корабельные приборы, возможно, из всего этого мы сможем создать что либо типа лаборатории по пространственным перемещениям.

— И как ты себе это представляешь? — спросил Женька.

— Ну, тут задача проста — получать антивещество и сводить его с веществом.

— Интересно, каким образом мы выясним — вещество действительно переместилось в иной мир, или это чистая аннигиляция?

— Знаешь, сам пока не знаю. Но думаю — при аннигиляции должно же что-то оставаться от процесса реакции. Нам, главное, найти это что-то и сделать так, чтобы этого не было.