— Хорошо, — посерьезнел Сергей. — Я буду в технологическом, прослежу за защитой. Если что — отстрелю отсек. А вскрывать — вы уж тогда сами.

— Я Женьке это поручу — он у нас товарищ осторожный.

Два часа он просидел в тесном аварийном техническом отсеке, напряженно следя за уровнем защиты внутри пятого грузового и готовясь в любую секунду нажать на кнопку аварийной очистки. Как-никак — жизнь корабля, товарищей и его самого сейчас зависела от его сообразительности и скорости реакции.

— Женька, я отрублюсь на время вскрытия, — сказал он в микрофон. Чтобы не мешал, а ты уж посигналь лампочкой. Хорошо?

— Что ж ты внешний обзор не поставил? — поинтересовался Леднев.

— Лишнее отвлечение от пульта, — пояснил Сергей. — Скосишь глаза на экран, а тут все и случится.

— А контрольные приборы?

— Видишь, ситуация то нестандартная. Боюсь, они не разберутся. Да и сам знаешь — самый лучший прибор — это человек.

— Ну хорошо, прибор, — съиронизировал Женька. — Делай свое дело, а я уж мигну тебе, если живы останемся.

Сергей улыбнулся, машинально кивнув, внутренне расслабляясь и старательно изучая ряд сигнальных индикаторов. Их было много контроль шел по всем параметрам, от элементарных частиц до биологических факторов. Самое простое — это взрыв, хотя, если ядерный — то тут уж защита бессильна. Но ведь может быть все что угодно излучения, биология, пространственная трансформация и так далее Все это ему предстояло понять, осмыслить за короткий срок и принять единственно верное решение.

Полчаса прошли в страшном изнеможении. Пару раз возникала совершенно непонятная ему картина, но вроде ничего угрожающего он в этом не находил и аварийных мер не принимал. Беспокоил только повышенный фон нейтронов, но он был уже давно, являясь как бы особенностью этого погибшего мира, последствием непонятной катастрофы.

Неожиданно замигала лампочка внутренней связи — Женькин сигнал. Сергей вздрогнул, глянул на часы — прошло 32 минуты — слишком быстро для успешного эксперимента. Наверное, что-то не пошло, или случилось.

— Ну что?

— Давай к нам, — голос Женьки был непонятно спокойным.

Сергей вздохнул с облегчением — по крайней мере, ничего страшного не произошло.

— Зачем? Помогать монстров выталкивать из рубки?

— Сам увидишь.

Тон Леднева ему не понравился, и Сергей направился в пятый, мысленно перебирая, что же могло произойти.

— Ну, что у вас? — быстро спросил он, стремительно входя в отсек и обводя глазами застывших в креслах товарищах. И остолбенел — чуть в сторонке неестественно выпрямившись в напряженной позе сидела немыслимой красоты девушка в легком обтягивающем комбинезоне.

Она вдруг побледнела, качнулась навстречу вошедшему.

— Харви? — выдохнула она бархатно-грудным голосом с сжимающей душу интонацией.

Сазонов и Леднев замерли, ошарашено глядя на гостью.

Сергей несколько секунд смотрел на девушку, ничего не понимая. Потом вопросительно повернулся к товарищам.

— Позвольте вам представить. Наш бортинженер… — выговорил капитан как-то неестественно театрально.

— Сергей, — легкий поклон головы, словно на выпускном балу в корпусе космонавтов.

Она молчала, внимательно смотря на Сергея, и целая гамма чувств сменилась на ее красивом лице.

— Вот такой у нас подарок, — тихо шепнул Леднев.

— Кто она? — также тихо спросил Сергей, не отрывая глаз от напряженнозамершей фигуры девушки.

— Понятия не имеем. Это был первый звук, который услышали.

Жестом извинившись перед девушкой к ним подошел Сазонов.

— Серж, не знаешь, среди вещей михайловской экспедиции есть лингво?

— Посмотрю.

— Евгений, что будем делать?

— Не знаю. У меня туман в голове.

— Тогда так. Евгений, жми в шестой, возьмешь там из михайловских вещей биосканеры и прицепишь их к корабельной медицине. Серж, ты ей кого-то напомнил, так что уложишь ее на обследование.

— Куда? В рубку, бассейн, каюты?

— Естественно, в каюту. Тем более что ее надо усыпить — она отдохнет и мы получим передышку, а Женька определит, на что она отреагирует.

Перед своей каютой Сергей, посторонившись, жестом предложил гостье войти. Секунду помедлив она решительно вошла с видом жертвы, которая упорно старается не показать своего страха.

Девушка замерла посередине, даже не качнув головой, чтобы хоть как-то осмотреть комнату. Сергей с волнением заметил, как мелко дрожат ее плечи, и сам испугался, бестолково соображая, как же поступать дальше, не пугая ее.

На кораблях такого класса медицинские датчики были встроены в кресла и кровати экипажа, ведя непрерывный анализ внутреннего состояния. В принципе, они брали любого, находящегося в помещении. Но как быть с ней?

Он все так же жестом показал ей на кровать.

Она быстро взглянула на Сергея, постояла неподвижно, словно решая про себя какую-то задачу, потом резко и решительно легла вытянувшись как струна. Сергей, чувствуя себя полным идиотом, топтался рядом, внутренним чутьем осознавая, что что-то здесь не так. Потом, волнуясь, показал на комбинезон, сделав освобождающее движение рукой.

Она поняла сразу, резко вспыхнула, напряглась еще больше и умоляюще посмотрела на него.

Сергей приложил обе руки к сердцу, пытаясь ее успокоить и заодно не выглядеть каким-то надзирателем.

Она привстала, скованными неловкими движениями, постоянно путаясь, кое-как скинула с себя комбинезон, старательно избегая смотреть на него. Не глядя протянула одежду. Он, будучи, наверное, таким же красным, взял ее, скомкав легкую материю. Девушка легла, прикрывая тонкое тело руками и, плотно сжав губы и дрожа еще больше, уставилась в потолок немигающими глазами. На секунду их глаза встретились, и он, словно ударенный током, выскочил из каюты.

Злой как черт Сергей заскочил в рубку.

— Да ну вас…, - выдохнул он, кидая комбинезон Ледневу, разворачивающему на полу биосканеры. — Словно монстр какой.

— Серж, ну откуда мы знаем, чего она боится, — проговорил Сазонов, отворачиваясь от экрана внутреннего обзора, на котором крупным планом было видно напряженное лицо девушки. — Так что ты уж извини, но ведь кто-то должен…

— Ладно, — отмахнулся еще красный как рак Сергей. — Я в пятый, наводить порядок. Вы уж тут постарайтесь как-нибудь без меня.

Обед

Дел было много. Во-первых, постоял возле контейнера, старательно отгоняя от себя видения ее умоляюще-больших черных глаз и голые вздрагивающие плечи, и думая, стоит ли сейчас разворачивать его исследования? Решил, что не стоит, закрыл крышку и тщательно, как только смог, его упаковал. Конечно, специалисты руки ему поотрывают за такую упаковку, да и защиту тоже, но — сначала найти бы их, этих специалистов… Потом зашел в технический, поубирал лишние защитные экраны. Потом снова вернулся в пятый, с помощью автопогрузчика стал расставлять груз обратно. Тут и застал его голос командира.

— Серж, заканчивай, и подходи к нам в кают-компанию.

— Как она? — волнуясь, спросил Сергей.

— Организм на удивление кристально чист. Ни малейших отклонений. Это при полной человеческой биологии. Полчаса сна и теперь чувствует себя гораздо лучше.

— Не пугается?

— Знаешь, она говорит по-русски.

— ???

— Вот так-вот, — почему-то грустно проговорил Сазонов. — Зовут Элорой. 25 лет. Проходила ежегодное обследование. Яркое солнце, друзья, приятные медсестры, крышка закрылась, крышка открылась — сам понимаешь, что она увидела. Шок. Я так понимаю, что не все у них там было спокойно.

— Вы ей объяснили?

— Что? Про Землю и 13 тысяч лет сна? Боюсь, ее реакцию предсказать невозможно.

— Согласен. Родные… близкие… Пусть немного отойдет от первого потрясения.

— Да. Теперь вот сидим с Ледневым, с напряжением ждем от нее вопросов. А она вежливо ждет от нас каких-либо обьяснений. Давай, помогай, а то Женька уже выдыхается ее забалтывать.

Сергея кольнуло при последних словах.

— Хорошо, сейчас, — сухо проговорил он и отключился.

Он еще некоторое время подвигал ящики, старательно оттягивая время и тщательно прислушиваясь к себе, и с удивлением понял, что и хочет и боится идти в кают-компанию. И тянет, и страшно снова взглянуть в ее глаза. Ну, это у тебя оттого, что давно не видел женщин, — невесело усмехнулся он, пытаясь найти оправдание этому своему состоянию.

— Серега, бросай все и подтягивайся, — раздался радостный голос Леднева. — Не заставляй людей ждать.

— Иду, иду, — недовольно ответил он и нехотя выключил автопогрузчик на середине работы.

Быстро заскочил в свою каюту, привел себя в порядок, стараясь не глядеть на аккуратно разглаженную кровать, побрился, сменил комбинезон, критически осмотрел себя в зеркало — ну и рожа у вас, товарищ бортинженер — пессимистически подумал он. Ну, ничего, Женька у нас говорливый, не даст гостье скучать.

Перед дверью в кают-компанию он остановился, выдохнул несколько раз, и неторопливо вошел.

Первое, что бросилось в глаза, это конечно Элора — он быстро автоматически нашел ее глазами. Девушка сидела под единственным на корабле растением и о чем-то оживленно и вполголоса разговаривала с улыбающимся Ледневым.

Ну вот, подумал Сергей невесело, я же говорил…

Второе что не менее поразило его — это стол. Такого обилия и разнообразия он не видел на корабле за все годы своей работы.

— Добрый день, — на всякий случай поздоровался он. Элора чуть скосила глаза, и снова отвернулась.

Сергей, немного потоптавшись, отошел к командиру.

— Вы что? — спросил он вполголоса, кивнув на стол. — Все это в саркофаге нашли?

— Да нет. Груз один вскрыли в шестом, — по-детски улыбнулся Сазонов и, заметив его удивленный взгляд, добавил. — Под свою ответственность.

Сергей кивнул, понимая.

— Я думаю, что на нас они не обидятся.

— Я тоже так думаю, — согласился Сазонов. — Главное — вернуться бы…

— Мужики, — перебил их возбужденный Леднев. — Ну вы что там уединились? В конце-концов это не вежливо. У нас же гостья. Давайте жить дружно. Объединимся, сядем за стол.

Все расселись.

Стол был большим — ранние «Атланты» ходили гораздо дальше и поэтому экипаж был больше. И теперь за столом постарались расположиться посвободнее. И тем не менее Сергей строго смутился, увидев напротив себя Элору. Хуже нет, когда человек, которого ты стесняешься, сидит как раз напротив и, кажется, видит тебя насквозь, твою робость, волнение… Смешно…

Разложили первую партию закусок по тарелкам, налили какого-то вина. За девушкой ухаживал рядом сидящий Леднев. Элора отвечала ему мягкой улыбкой. Сергей старался на них не смотреть.

— Ну, первое слово, как и полагается, за капитаном, — сказал разговорчивый Леднев, закрывая пробкой бутылку и ставя ее на место.

Сазонов, откашлявшись, взял свой бокал (посуда тоже из шестого отсека), приподнимаясь.

— Я не буду говорить долгих и цветастых фраз, — начал он. — Думаю, что все со мной согласятся, если первый тост мы выпьем за женщин.

— Полностью поддерживаю, — зашумел Леднев, протягивая свой бокал Элоре.

Девушка, мягко улыбаясь, чокнулась с бокалами Евгения и командира и выжидательно глянула на Сергея. Он смутился еще больше и неловко протянул свой, зачем-то при этом привстав.

Выпили. Молча закусили — болтовня Леднева воспринималась ими по старой привычке скорее как фоновый шум.

Элора молчала. Сергей уткнулся в тарелку и, ожесточенно ковыряя вилкой, ругал себя, — Что это с тобой? Заболел? Это надо же так раскиснуть. Не сиди дурак дураком, спроси ее о чем-нибудь. А о чем? Ну, например, как ей наша еда…

Он тихо кашлянул и, не поднимая глаз, собрался было сказать, но тут его перебил Леднев.

— Что-то пауза у нас затянулась. Я предлагаю по второй.

— Нет возражений, — развел руками Сазонов.

Сергей хмуро переставил свою рюмку, чтобы Женьке удобнее было наливать.

— Второй тост… — начал Леднев, привставая…

— Подожди, — решительно перебил его Сергей, — Я предлагаю дать слово нашей гостье.

— Пожалуйста, — пожал плечами Леднев и сел.

Девушка внимательно посмотрела на Сергея, и на этот раз он выдержал ее взгляд. Поднялась, не смотря на тихую реплику Леднева — можно и сидя.

— Я, в общем, рада, — начала она в полной тишине, — что оказалась у вас на корабле. Приятно ощущать вашу заботу и гостеприимство. Вы все очень симпатичные люди и я сильно надеюсь, что когда-нибудь мы вот также дружно все вместе соберемся у меня, где уже я смогу показать вам свое гостеприимство, — закончила она путано.

Стало тихо и жутко — как в могиле. Мужчины неловко чокнулись, молча выпили и сели.