Иной вариант 20,06,2010.

— Нет. Вовремя успели…

Стянув с головы вязаную шапку, вытер ею внезапно взмокшее лицо, выдохнул и приказал:

— Тогда заканчивайте перевязку и грузите Леху в машину. А я пока с этими разберусь.

Барышни кивнули и молча продолжили упаковывать раненого. Лишь когда я ухватив постового за ворот куртки потащил тело к "Тойоте", Настя тихо спросила:

— Что же теперь делать?

Что делать, что делать? Снять штаны и бегать! Пулевое в грудь — это вам не дырка в плече. С таким ранением, по больницам не походишь. Да с ним вообще нигде не походишь! Что делать — ума не приложу. Но если не хочу к завтрашнему дню иметь на руках бездыханное тело, реально выход только один — вытягивать Алексея в наш мир. Но как быть с остальными? Ведь времени, завозить Марию с детьми к её родителям, просто нет. Да и не хочется вот так всем все рассказывать. Ладно, что-нибудь придумаю. Во всяком случае, время на это будет. Отсюда до Михеевки, часа четыре ходу. Вот только сейчас с этими жмуриками разберусь, чтобы погоня не сразу на хвост села и рванем!

За те пятнадцать минут, что я обыскивал мертвецов, освобождая их от оружия и документов, запихивал тела в машину, отгонял "Тойоту" за редкие кусты на обочине, девчонки закончили оказывать первую помощь Лешке. Издалека глядя, как они укладывают раненого в салон, вздохнул и с сожалением захлопнул продырявленную дверь патрульного автомобиля. Мысль использовать быстроходный и комфортный трофей для скоростной доставки Ванина в Михеевку, был отброшен сразу. Если в ней комп подключен к сети, то есть большая вероятность наличия передатчика позиционирования. Так что, на фиг, на фиг! Лучше уж мы на своей…

А потом была гонка. Нет, не в том смысле что за нами кто-то гнался, а в том что я разогнал древний "УАЗик" до рекордных девяноста километров в час притормаживая лишь там, где дорога была совсем уж убитой. Так что до заброшенной деревни мы добрались менее чем за три часа. Было девять двадцать пять, когда "УАЗ", скрипнув тормозами, остановился возле полувросшей в землю избы, почти в центре Михеевки. Алексей, накачанный лекарствами по самые брови, к этому времени уже очнулся. Поэтому я, выйдя из кабины и разминая плечи, открыл дверь салона, после чего глядя в недоумевающие лица ребят, которые с удивлением оглядывали умершую деревню, сделал общее объявление:

— Всё, приехали! Как там наш раненый? Точнее говоря, как они оба?

Толян, самостоятельно заверил, что он как огурец, а вместо Ванина ответила его жена:

— Пока вроде ничего. Только растрясло немного. А куда мы приехали? — и еще раз оглядев окрестности, добавила: Сережа, Леша так долго не протянет. Его надо срочно к хирургу. Только как это сделать?

— Я знаю как. А сейчас, группа, слушай боевой приказ.

Черт его знает, с чего вдруг я сбился на командный тон, но вот что удивительно — ребята это восприняли как должное. Во всяком случае, никто не делал удивленных глаз. Даже дети перестали всхлипывать возле папы и затихли, уставившись на меня. Ну, вот и хорошо. Продолжим:

— Сейчас вы все выгружаетесь, занимаете наиболее целый дом и сидите там безвылазно. Толик, к тебе персональная просьба — сменив тон, я продолжил более мягко — продержись до завтра. Не расклеивайся. Понимаю, не от тебя зависит, но больше сказать мне нечего. Я постараюсь вернуться или вечером, или завтра утром. Вы главное, особо по деревне не шастайте. Она, конечно, заброшена, но мало ли кто может сюда завернуть? Вопросы?

— А как же Алексей?

Глядя на Марию, коротко ответил:

— Лешка останется там, где лежал. Ехать здесь недалеко. И дорога нормальная. Только вы его сумками подоприте, чтобы не дай бог, не стал по салону елозить.

Ванина от такого предложения только что на месте не подпрыгнула и безапелляционно заявила:

— Ты что — с ума сошел? Я еду с вами!

Спорить не стал, лишь спросил:

— Детей тоже с собой возьмешь?

Покусав губу, она кивнула. А я, почесав щетинистый подбородок и глянув на часы, оповестил:

— Есть большой шанс, что придется прорываться жестко и со стрельбой. Ты готова сыновей под пули сунуть? Учти, если кого еще зацепит, то я с ним возиться не смогу. Просто физически не получится. И насколько вообще мой план по поводу врачебной помощи сработает, тоже не могу сказать. А пуля она — дура. И представь, что вот такая, шальная, зацепит твоего младшенького… Представила? А теперь ответь — ты по-прежнему хочешь ехать?

Мария, не замечая бегущих по щекам слез, машинально положила руки на прилипших к ней пацанов и растерянно спросила:

— Но как же тогда? Ведь за Лешей кому-то смотреть в дороге надо…

И тут я рявкнул:

— А вот так! Вы сейчас берете жопы в горсть и выполняете приказ, мля! А твоя персональная задача — смотреть за детьми! Ясно? Чтобы они от твоей юбки не далее чем на два метра отходили! И это всех касается — сидеть в доме! Выходить только в сортир и к колодцу. Если через три дня меня не будет, выбирайтесь отсюда самостоятельно. Старший — Анатолий. Всё, работаем!

Махнув рукой, показывая, что дальнейших споров и вопросов не потерплю, стал выкидывать из "УАЗа" шмотки. Было видно, что ребят просто распирает и они готовы спорить, спрашивать, доказывать и ругаться, но мой вид к этому совершенно не располагал, поэтому стали молча помогать. А когда машина была разгружена, вещи с кое-какими продуктами перенесены в самую целую хату (в которой даже стекла в окнах имелись) и раненый надежно подперт двумя большими сумками, из тех что брали с собой Ванины, я сел за руль. Глянув на свою гоп-компанию выстроившуюся рядом с вездеходом, ободряюще улыбнулся:

— Ну что такие лица похоронные у всех? Не боись, прорвемся! А сейчас, все — марш в дом!

Потом, надавил акселератор и осторожно повел "УАЗик" к выезду из деревни. В зеркало заднего вида успел заметить, как народ потянулся к облюбованной хате, после чего дорога вильнула и покосившиеся хибары, скрыли их от меня. А вот теперь цигель, цигель! Глянув на часы, отметил, что до открытия портала осталось еще почти двадцать минут. Вроде нормально успеваю. Сейчас вот отъеду на другой конец Михеевки и замаскирую машину в сарае, у которого хоть и нет одной стены, но зато есть крыша. То есть, если вдруг что, от наблюдения с воздуха эта стоянка прикрыта. И еще будем надеяться, что мои гаврики по деревне шастать не будут и авто не найдут. А то мне очень сложно будет с ними объясниться…

В общем, сделал как и задумывалось, после чего, повесив за спину автомат (второй оставил Толику), на плечо сумку с железом, осторожно подхватил на руки находящегося в беспамятстве Алексея и побрел к знакомым кустам, до которых было метров тридцать. А когда уже подходил, в их глубине, на листьях, повисла знакомая сизая дымка. Молодец "проф", как часики работает! Повернувшись чуть боком, прикрывая раненого от ветвей, сделал три шага и в нос ударила мерзкая, но в данном случае показавшаяся очень родной, вонь.

Глава 11

Но помимо запаха прибавилось еще одно — мощный фонарь, бъющий прямо в глаза. Я и так был весь на нервах, поэтому первым порывом было уйти кувырком в сторону, но неподъемная сума с порталом и раненый, удавили это желание в зародыше. А еще через секунду фонарь погас и я увидел "Профессора", который довольно ловким движением сунул пистолет (кстати, мой пистолет, который еще Орех подогнал) в карман после чего, удивленно хлопая глазами выпалил:

— Сергей, это как… Это кто? Что случилось?!

Правда, разглядев белеющие бинты повязки, Сосновский быстро взял себя в руки и, даже не спросив насчет "турника", одним движением смахнув с кривобокого стола мусор, приказал:

— Кладите его сюда.

А когда я осторожно уложив раненого, стянул с плеча громыхнувшую железом сумку, "проф" уже оправился от удивления и вполне осознанно спросил:

— Кто этот человек? И что с ним?

Скинув с шеи автоматный ремень и пряча оружие под стол, ответил:

— Партизан тамошний. Пулю в грудь получил. Так что Игорь Михайлович, мне ваша помощь сейчас нужна будет.

Сосновский, внимательно глядя на меня лишь кивнул, показывая что он весь во внимании и я выложил ему свой план. В принципе, очень даже незамысловатый. А мысль была такая — довезти Ванина до Юрьево. Там, сгрузить его в укромном месте, прямо на улице и по телефону-автомату вызвать "скорую". Причем, чтобы медики чухались побыстрее я сразу скажу о том, что пострадавший ранен. А дальше останется просто наблюдать, как врачи заберут Лешку. Сосед кивнул и спросил:

— А вы с ним уже договорились, что он в больнице говорить будет, когда очнется?

Вообще-то это была самая слабая часть плана, так как отсутствие сознания у Алексея не давало возможности провести вдумчивый инструктаж. Причем, главное — когда ехали в Михеевку он был вполне говорящий. Во всяком случае я слышал, как Ванин что-то втолковывал Марии. А теперь как отрубился, так и с концами. Хоть по щекам хлопай и уши три, чтобы его опять в себя привести.

Пауза затягивалась, Игорь Михайлович ждал ответа, я лихорадочно соображал, и тут Лешка исключительно вовремя очнулся. После короткого стона, он спросил слабым голосом:

— Сергей, где все остальные? И чем тут так воняет?

О! Ожил! Видно сарайное амбре лучше всякого нашатыря подействовало! Пока раненый опять не ушел в нирвану, я наклонился к нему и спросил:

— Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?

Ванин осторожно вздохнул и медленно, но язвительно ответил:

— Конечно, понимаю. Мне же не мозги зацепило, а легкие. А мы где? И где Мария с детьми?

— Твоя жена, дети и Толян с Настей в безопасном месте. А сейчас слушай и хорошенько запоминай. Я тебя отвезу в больницу. После операции к тебе обязательно придет следователь. Ты с ним особо не болтай, а отсутствие документов объясняй тем, что бомжу паспорт без надобности. Представься каким-нибудь Лешей Пупкиным, по кличке "Дьяк". В этот теплый город, в преддверье зимы, приехал буквально позавчера. Никого здесь не знаешь, да и сам город тебе незнаком. Из злачных мест, был только на вокзале и в бане, которая тебе очень понравилась либеральными ценами. По поводу ранения скажешь, что когда искал место для ночлега, в темном переулке подошли какие-то крепенькие молодые люди лет шестнадцати — семнадцати и тупо докалупались. Но ты пошел в отмах и тогда один из нападавших выстрелил из какого-то самопала. Описать никого не можешь, так как было темно. Понятно?

Про самопал я не зря ввернул — наличие автоматной пули в груди подразумевает и наличие автомата на руках у нападавших. А это уже очень серьезно. Но если сказать про однозарядную самоделку, или вообще какой-нибудь поджиг, то многие вопросы снимаются. Правда как быть с нарезами на пуле я так и не придумал. Ну да это уже особой роли не играет. Тем более что "Левшей" в нашей стране всегда хватало. Да и про баню тоже очень в тему вспомнил — а то для бомжа, Лешка чересчур чистенький…

— Но… БОГС…

— Лешка, за БОГС даже не волнуйся. Сделаешь все как я говорю, хрен тебя кто раскусит. И еще, в больнице — молчи. С соседями по палате не разговаривай. Если что-то тебя начнет удивлять, ни в коем случае не показывай этого удивления. Запомни главное: рот раскроешь — нам всем пипец!

— А что… меня… должно… удивлять?

Паузы между словами у Ванина становились все длиннее и я, боясь, как бы он опять не потерял сознание, торопливо добавил:

— Откуда я знаю, чему ты там будешь удивляться? Слухам, сплетням, новостям, незнакомым людям. С меня-то вон как удивлялся! Главное языком не болтай и все будет нормально. Не забывай, ты — бомж! Вот и веди себя соответственно. А я тебя, как слегка очухаешься, из больнички заберу. Все понял?

— Да… А как ты вообще…

Не дослушав Ванина, я отмахнулся:

— Давай потом поговорим? Тем более что тебе сейчас долго разговаривать нельзя. Полежи спокойно, а мне надо быстренько все организовать.

После этого, повернулся к профессору и попросил:

— Игорь Михайлович, вы пока тут побудьте, а я машину к сараю подгоню. И еще… там, в сумке то, что вы заказывали. Бокс брать не стал, но все железо здесь.

Сосновский аж расцвел от этого известия, но тут опять влез Лешка. Вот ведь человек — на ладан дышит, а туда же:

— Сергей… а все-таки… ты… кто? Скажи… мне может жить осталось… всего-ничего… Хочу… знать.

— В данной ситуации — твой ангел хранитель! А теперь очень прошу — заткнись и поменьше воздуха хапай, а то я тебя до врачей не довезу!

Ванин поняв, что разжалобить меня не удастся, наконец замолк и я получил возможность заняться делом.

Подогнав свой джип к воротам сарая и оглядевшись, дабы убедиться в отсутствии любопытных глаз, разложил сиденья и перенес Лешку в машину. Во время переноски он опять вырубился, поэтому я уже ни на что не отвлекался. Правда "Проф" после помощи в загрузке раненого опять метнулся в свой сарайчик и пропал минут на пять. Вернувшись, смущенно пояснил:

— Я второй портал и твой автомат в тайник спрятал. На всякий случай…

— Все правильно, а теперь садитесь быстрее.

Игорь Михайлович погрузился в "Нисан" и я осторожно повел машину по убитой деревенской дороге, которая выводила на трассу. А потом, дал копоти да так, что до Юрьево мы долетели буквально за двадцать минут. По пути, очень коротко рассказал подпрыгивающему от возмущения Сосновскому о своих "параллельных" приключениях. Точнее, сначала оправдывался в ответ на его вполне справедливые упреки относительно нарушения секретности, а потом просто объяснил, почему все так получилось. К чести "профа" надо сказать что, выслушав рассказ, он перестал бурчать и признал, что в принципе, поступил бы точно так же. То есть вопрос — "а зачем ты вообще начал помогать этим людям" у него не возник. И это хорошо, так как я и сам толком не сумел бы сформулировать ответ. Наверное, просто воспитан так — если у человека реальная жопа, а я могу помочь, то почему бы и не помочь? Хотя для многих такое поведение — странно. Во всяком случае некоторые коллеги из "Роскома" точно бы не поняли. Они живут в своем мирке и стараются вообще не обращать внимания на происходящее вокруг. Лишь бы их, не дай бог, не коснулось. Для них даже моя служба в армии считалась верхом идиотизма — дескать, за какие-то копейки и непонятные идеалы рисковать собственной шкурой. Я этих людей для себя называл "американцами" (такие же сугубые индивидуалисты) и старался не пересекаться, дабы не сорваться.

Но Сосновский точно не был "американцем", поэтому мой порыв понял хорошо. Единственно, был очень сильно озабочен тем, что Лешку могут не то чтобы расколоть, а начать трясти более тщательно (все-таки огнестрельное ранение, это не в пьяной драке нож под ребро получить). А это чревато не только для Ванина, но и для нас. Я на опасения "профа" лишь ухмыльнулся:

— Игорь Михайлович, ну что вы, в самом деле, как маленький? Это же бомж. Сами подумайте, кому он нужен его трясти, или проверять, или слать запросы? Живой остался, вот и пусть радуется! Может даже и дело заводить не будут, чтобы "глухарей" в отчетности не плодить. Был бы труп, тут милиции деваться некуда — в таких случаях дело автоматом заводится. А так… Придет следователь по вызову из больницы, поговорит, галочку поставит и на этом все закончится.

Сосед задумчиво покрутил носом и уже сдаваясь, спросил:

— А вдруг он в разговоре с другими больными, что-нибудь странное скажет? Ну, какую-нибудь историю из своего мира? Не нарочно, случайно… И что тогда?

Я только щекой дернул:

— Он может говорить вообще что угодно. Хоть то, что его инопланетяне в тарелочке привезли. Или всем, прямым текстом рассказывать про параллельные миры. Только кто же ему поверит? Ведь большинство бомжей конченные алкаши, с напрочь пропитыми мозгами да перманентной "белочкой". Так что если из Ванина что-нибудь странное и вылетит, то на это просто никто не обратит внимания. Но я думаю — не вылетит. Лешка парень умный и не в его интересах язык распускать. Вы лучше другое мне скажите — я наконец смог сформулировать вопрос, который появился у меня в первые же секунды возвращения — Вы что, постоянно так сидите перед включенным порталом, с оружием в руках? Да и фонарь этот… какой-то он гад совсем уж ослепляющий…

"Профессор" пожал плечами:

— Ну, рядом с активированным объектом необходимо находиться в любом случае. А оружие… Понимаете, мало ли какая случайность может произойти и мало ли кто с ТОЙ стороны сюда проникнет?

— Ну, вы Рэмбо… И что, постоянно "турник" на прицеле держите? Это же трекнуться можно!

— Нет, что вы. Просто у меня звуковой датчик установлен и как только через портал начинается перемещение он срабатывает.

Я скептически ухмыльнулся:

— Не знал что вы еще и из рода ганфайтеров… Это же надо — за секунду отвлечься от работы, схватить пистолет, включить фонарь и занять позицию.

Игорь Михайлович ехидно фыркнул:

— Сергей, когда я вам про работу артефакта рассказывал вы меня слушали с ухом или с я извиняюсь? Судя по всему, точно не "с ухом", поэтому повторю — изменяя напряжение, можно регулировать время перемещения через объект, от секунды до пятнадцати минут. Но в последнем случае функционирование портала становится нестабильным, поэтому я остановился на вполне безопасных десяти минутах. И как на такую информацию можно не обратить внимание — непонятно. Это же…

Сосед опять начал умничать, а я, почесав репу, припомнил, что он действительно что-то такое вещал. Я тогда еще несколько заволновался не желая иметь дело с "нестабильным" турником. Но потом, благополучно о его словах забыл, так как по ощущениям переход длится буквально мгновение. Вернее его вообще никак не ощущаешь — раз! И ты уже ТАМ. Ну да ладно, с этим разобрались, теперь о другом надо думать. Поэтому я довольно невежливо перебил разошедшегося "профа":

— Да понял я, понял. Давайте лучше сейчас подумаем, куда бы Алексея пристроить, чтобы и незаметно выгрузить и в то же время медики его быстро найти могли?

"Профессор" на несколько секунд задумался и выдал свое решение. Но оно мне не понравилось, поэтому после короткого обсуждения сошлись на парке, за "ДК Железнодорожников". Место там достаточно глухое, но в тоже время подъезды хорошие. И телефон там тоже был, перед входом в сам "ДК". Единственно, что когда мы туда подкатили, надо было сделать еще одно дело. А точнее — заменить профессионально наложенную повязку на раненом. Для этой цели у меня все было готово, поэтому прямо в "Патроле" срезал с Ванина бинт и, оторвав полоску от Лешкиной майки, сделал из нее тампон. После чего, прихватил матерчатый комок скотчем прямо к телу, пристроив его поверх куска целлофана, закрывающего входное отверстие. Рулон с этим самым скотчем сунул в карман бушлата Ванина, выглянул в окно и сказал помогающему мне Сосновскому:

— Игорь Михайлович, все готово. Идите к телефону, вызывайте "Скорую". А я пока Лешку на эту лавочку сгружу.

Еще через пятнадцать минут мы, стоя на площадке возле "ДК" наблюдали, как к въезду в парк подскочила "Газель" с красными крестами. Правда медики сначала сунулись не в тот проезд, но быстро сориентировались и буквально сразу нашли искомое. Какое-то время врачиха суетилась над лежащим на лавочке раненым, а потом водитель, припахав случайного прохожего, загрузил Ванина на носилки и, сунув их в машину, запрыгнул на свое место. Почти сразу "Газель" под завывание сирены, сорвавшись с места, скрылась за поворотом.

Глядя ей вслед, я удовлетворенно крякнул и подытожил:

— Ну вот, от нас теперь ничего не зависит.

"Проф", задумчиво потирая подбородок опять озвучил свой пессимизм:

— Это все хорошо, но вот как мы узнаем, насколько операция удачно прошла? Да и потом — как его из больницы вытаскивать? Или просто дождемся официальной выписки?

— Про вытягивание из больнички — время покажет. А насчет операции… Тетя Маша, весь последний месяц мне смотр невест устраивала. Эдак ненавязчиво приглашая своих подружек с дочерьми — вспомнив чуть ли не ежесубботные чинные посиделки, где Корневу отводилась роль джентльмена на выданье, я передернулся и продолжил — Так вот, одна из этих дочек, в нашей больнице работает. Кем именно не помню, но точно, что врачихой. Через нее и можно будет все разузнать. А можно и через Ваську Белкина. Он там же — электриком подвизается. Да вообще, вариантов — море! Но, давайте будем решать проблемы по мере их поступления. А то с ТОЙ стороны, еще один болезный помощи ждет…

Сосновский, посмотрев на меня долгим взглядом кивнул и, уже садясь в машину, неожиданно произнес:

— Знаете Сергей, я очень рад, что в вас не ошибся…

Что он этим хотел сказать я так и не понял, особенно если учесть, как "проф" за последний час мне все мозги вытряхнул своими опасениями. Но было не до уточнений, потому что дел оставалось еще немеряно. И их надо было делать быстро.

Для начала заскочил в обменник и, скинув часть баксов, рванул по магазинам. Там, купив пару ящиков тушенки закинул их в багажник. Потом пришла очередь китайских "бич-пакетов", сгущенки, картошки, морковки, хлеба, соли, сахара ну и далее — по списку, включающему в себя много чего, вплоть до одеял и переносной двухконфорочной газовой плиты. Не забыл даже осветительные лампы, пришедшие на смену допотопным керосинкам и запасные баллончики к ним. В общем, затарился по полной. В начале правда была мысль ободрать с банок этикетки, но потом я махнул на нее рукой. Во-первых, это были не этикетки, а рисунок прямо на жести, а во-вторых, ничего сногсшибательного и необычного для жителей ТОГО мира на них написано не было. Так что оставил все как есть.

А через три часа, мы с "Профессором" уже были в Михеевке. На этот раз, идя в черноту портала, я уже никакого страха не испытывал (наверное, не до этого было). Взяв извлеченный из тайника автомат наизготовку, осторожно скользнул в мир России-2. Шагнул и почти сразу залег. Огляделся, осмотрелся, обнюхался. Тишина. И это радует. Но все равно надо проверять дальше. Стараясь не особо отсвечивать, двинул к дальней стороне деревни, где должны были находиться ребята. Ну а выдохнул лишь тогда, когда приблизившись к дому заметил мелькнувшую в окне Настену. Фух! Значит, все нормально. Значит, никто их местонахождение за это время не вычислил.

После чего, уже не особо скрываясь порысил назад. Нырнув в сизое облако висящее на кустах и уже привычно морщась от яркого снопа света профессорского фонаря, ухватил в благоухающем сарае две огромные китайские сумки типа "мечта челнока" набитые покупками пробормотав:

— Свои, свои…