Утраченная невинность

Глава вторая

Когда он добрался до пролома, отделявшего Гнездо Салберта от бездны, навстречу ему протянулись дружеские руки.

— Осторожнее, — произнес Пеллен Оррик, поддержав его под локоть. — Отдышись. Ты в порядке?

Опустившись на землю и хватая ртом воздух, Эшер молча кивнул. Раны кровоточили, мышцы свело судорогой от напряжения.

— Все нормально. Где Мэтт?

— Занят делами в Башне. — Нахмурившись, Оррик отпустил руку Эшера. — Знаешь, люди считают, что только слабоумный посмеет пересечь границу Гнезда. И я отношусь к их числу. Стоило ли так рисковать?

Дыхание немного успокоилось, и к Эшеру постепенно возвращались силы. Кто-то наколдовал плавающие огни, и они превратили наступившую ночь в бледное подобие дня. Он посмотрел в озабоченное лицо капитана гвардейцев и снова кивнул:

— Стоило.

Лицо Оррика посуровело. Наклонившись, он произнес на одном дыхании:

— Ты их нашел.

В пределах досягаемости слуха никого не было. Оррик заранее выставил гвардейцев, чтобы никто не смог подойти к пролому, ведущему в предательский зев бездны. За ними, у обочины дороги, виднелась кучка взволнованных доранцев. Эшер всмотрелся и узнал Джарралта и жреца Холза, а также Далтри, Хафара, Сорволда и Бокура, которые являлись постоянными членами Общего совета, возглавляемого Джарралтом. Однако ни Гара, ни Главного мага Дурма он не видел. Вероятнее всего, их уже увезли во дворец и передали в заботливые руки главного лекаря Никса.

На дороге стояли два фургона, разукрашенная карета, на которой прибыли доранцы, и один из гвардейцев Оррика, охранявший бухты привезенных веревок. Он увидел Сигнета, все также привязанного к дереву, и почувствовал некоторое облегчение. Тяжелое молчание временами нарушал только перестук копыт и отдельные реплики, доносившиеся от группы знати.

— Эшер, ты нашел их? — переспросил Оррик.

— Да. Я их нашел. По крайней мере, семью. Полагаю, кучер Мэтчер и одна из его лошадей лежат на дне пропасти.

— Ты уверен, что они мертвы?

Эшер горько улыбнулся. Уверен ли он? Красная кровь, белые кости и черные мухи, ползающие по…

— Не желаешь спуститься и проверить?

Тяжело вздохнув, Оррик отрицательно покачал головой.

— Мы сможем достать тела?

Эшер пожал плечами:

— Потребуются веревки и изрядная доля волшебства, а также везение.

— Ты точно запомнил место, где они лежат?

— Неширокий выступ, нависающий над бездной. Сам решай, точно это или нет.

Внезапно Эшера накрыла волна полного изнеможения; казалось, вместе с кровью из ран ушли все силы, так что он зашатался и едва не упал.

— Проклятие…

— Осторожнее, — встревожился Пеллен Оррик, заботливо поддержав его под руку. — Тебе досталось…

Подобная доброта была несвойственна капитану. Бессильная ярость и подступившие к горлу рыдания мешали Эшеру достаточно ясно воспринимать окружающее. Он только чувствовал, как неистово колотится сердце, стуча в ребра, словно в похоронный барабан. Холодный ночной воздух наполнил легкие, и зубы застучали, словно у повешенного на ветру скелета. Ощутив влагу на щеках, он взглянул вверх. Дождь?

Нет. Звездное небо было безоблачным. Откуда же взяться дождю? Заклинатель Погоды королевства Лур погиб. Рассердившись на себя, Эшер стер с лица горячие слезы. Плакать? Глупец. Плакать позволительно людям, которые располагают свободным временем.

От толпы сановников донесся крик. Вопил Хафар, указывая куда-то пальцем и дергая Конройда Джарралта за парчовый рукав. Джарралт, осерчав, развернулся и уже было открыл рот, чтобы обругать докучливого спутника, но в этот момент сам увидел то, к чему привлекали его внимание. Плечи напряглись, он захлопнул рот, клацнув зубами. Совсем как волк, увидевший добычу. Дрожа от охватившего его гнева, он оторвался от группы и… И Эшер увидел Гара.

Едва пришедший в себя принц… Нет. Больше не принц. С сегодняшнего дня — король сидел на мягком стуле прямо у обочины дороги; его укрыли одеялом, рану на голове туго перевязали. Левую руку надежно прибинтовали к избитому телу, чтобы не тревожить сломанную ключицу. В правой руке он держал кружку с каким-то горячим напитком, от которой поднимался пар, и внимательно смотрел в посудину, словно там содержались все тайны мира.

Сделав еще шаг вперед, Джарралт подбоченился, демонстрируя унизанные перстнями пальцы.

— Эшер!

Окрик прозвучал подобно церковному колоколу, призывающему к тишине. Гомонившие господа перешли на шепот, а потом и вовсе замолчали. Пока Эшер шаг за шагом приближался к своему другу, своему королю, сановники застыли в полной неподвижности.

Гар поднял взгляд. Увидел его, и одна светлая бровь поползла вверх. Эшер знал, нет нужды произносить жестокие и неуклюжие слова. Все было ясно по его слезам, высыхавшим на грязных щеках, дрожащим губам и зеленовато-бледному, словно обмороженному, лицу.

Он подошел к доранцам. Приблизился к Гару, который смотрел в его застывшее лицо внимательно и спокойно. Смотрел, учтиво ожидая сообщений. Лицо Гара не выражало ничего, кроме легкого любопытства. Эшер остановился, опустился на колени. От прикосновения к твердой, укатанной земле по телу прошла волна боли, но он не обратил на это внимания. Бессильно опустив руки, с поникшими плечами, пропахший землей, потом и чужой кровью, Эшер низко наклонил голову:

— Ваше величество…

По толпе прокатился вздох ужаса. Послышались вскрики, но быстро умолкли. Кто-то сдавленно зарыдал.

А кто-то хихикнул.

Эшер, не веря своим ушам, резко вскинул голову.

Гар хохотал. В глазах его не было веселья, а в лице радости, но он смеялся. Одеяло, наброшенное ему на плечи, распахнулось. Содержимое кружки расплескалось, и рваные штаны покрылись темными пятнами. Из носа полилось, потом из глаз хлынули слезы. Влага на лице отразила плавающие огни и засверкала, словно растаявшие бриллианты. Но он продолжал смеяться.

Джарралт обернулся к Гару.

— Прекратите! — прошипел он. — Вы позорите себя, господин, и позорите наш народ! Прекратите немедленно, слышите?

От гнева голос срывался. Не обращая внимания, Гар смеялся, пока жрец Холз не подошел и не положил заботливую ладонь на его неповрежденное плечо.

— Мальчик мой, — прошептал он. — Мой дорогой, дорогой мальчик. Успокойтесь, прошу. Успокойтесь…

Подобно механической игрушке, у которой кончается завод, Гар смеялся все тише, пока последнее нервное хихиканье не растаяло в тишине. Эшер вытащил из кармана и протянул ему носовой платок. Некоторое время бывший принц просто сидел, уставившись на лоскут голубой ткани. Потом взял его и вытер лицо. Вернул испачканный платок и произнес:

— Я хочу их видеть.

В толпе раздались протестующие голоса.

— Не говорите ерунды, — бросил Конройд Джарралт. — Об этом не может быть и речи.

— Конройд прав, — поддержал Холз и снова попытался положить руку на плечо Гара. Тот стряхнул его ладонь, поморщился от боли и встал. Лицо его было гневным и решительным. — В самом деле, подобное решение нельзя назвать мудрым! — настаивал Холз. — Дорогой мой, подумайте об опасности. Вы слышали, что сказал помощник лекаря Никса? Вам необходимо согреться. Отдохнуть. Вам требуется длительное лечение. Мы должны как можно скорее уложить вас в постель. Едемте. Послушайтесь старших, ваше высо… ваше вели… Гар. Прислушайтесь к мудрым советам, покиньте это мрачное место.

Остальные хором поддержали увещевания Холза. С помощью Пеллена Оррика, стоявшего у него за спиной, Эшер поднялся на ноги. Пока доранцы толпились вокруг Гара, осыпая его все более вескими аргументами, Эшер и капитан стражников обменялись озабоченными взглядами.

Гар, казалось, не обращал внимания на массу доводов, приводимых сановниками. Он словно не слушал своих взволнованных оппонентов. Мрачно смотрел он куда-то вдаль, словно взгляд его был прикован к предмету, видимому ему одному. Наконец, пошевелился. Поднял руку:

— Довольно!..

Доранцы продолжали шумно убеждать его.

— Довольно, я сказал! — Люди в страхе отпрянули. Все уставились на плавающий огонь, который разгорался на кончиках пальцев правой руки Гара, а он обводил взглядом их ошарашенные лица. — Так-то вы разговариваете со своим королем?

Конройд Джарралт выступил вперед.

— Вы претендуете на титул, который вам еще не принадлежит, ваше высочество. — Он повернулся к Эшеру. — Ты…

Не самое подходящее время было устраивать грызню. Эшер поклонился.

— Господин…

— Смерть Борна не подлежит сомнению?

Эшер пожал плечами:

— Ни малейшему… Король, королева, принцесса… все они мертвы и лежат там, внизу…

Доранцы ахнули, послышались горестные вздохи, они зашептались, задвигались… Только Джарралт не шелохнулся, он смотрел на Эшера оловянными глазами. Потом он перевел взгляд на Гара.

— Пусть даже так!.. Пока оба совета не соберутся вместе, пока не будут соблюдены все надлежащие церемонии, вы все еще принц, а не король.

Гар сжал пальцы, и огненный шар потух.

— Вы бросаете мне вызов?

— Я бросаю вызов вашей самоуверенности. С момента гибели вашего отца прошли считанные часы. Перед тем как будет решен вопрос о престолонаследии, следует задать некоторые вопросы о гибели его величества и услышать на них ответы.

— Какие вопросы?

Джарралт нетерпеливо махнул рукой.

— Не время и не место…

— Не согласен, — возразил Гар. — Место как раз подходящее, и если вы не изволите объясниться здесь и сейчас, то, клянусь, у вас не будет больше такой возможности!

Холз втиснулся между ними:

— Гар, Конройд, прошу вас. Вы ведете себя неподобающе, тела еще не остыли. Проклятие… да что с вами? Во имя Барлы…

— Нет уж, — возразил Гар. — Я хочу услышать вопросы мастера Джарралта.

Губы Джарралта растянулись в зловещей улыбке:

— Что ж, хорошо! Раз уж вы настаиваете. Как получилось, что вы отделались незначительными повреждениями, а ваша семья погибла ужасной смертью?

Гар холодно улыбнулся.

— Вы забываете о Дурме.

— Наш драгоценный Главный маг, похоже, тоже не переживет эту ночь. К рассвету, полагаю, вы останетесь единственным выжившим.

— Вы обвиняете меня в убийстве, Джарралт? В убийстве моего отца, моей матери, моей сестры…

— Вашей нелюбимой сестры, — прервал его Джарралт. — Которая несколько дней назад пыталась убить вас. — Он указал на повязку, выглядывающую из-под манжеты рубашки Гара. — Думаю, рана еще не зажила.

— Итак, Конройд, вы верите сплетням, которые распускают слуги, — заметил Гар. — Как это… печально.

Лицо Джарралта потемнело.

— Вам нравится оскорблять меня. Очень хорошо. Интересно, насколько хватит вашей наглости, если я организую расследование, чтобы наверняка узнать, как произошел этот несчастный случай? Когда я…

— Что касается расследования, господин, — вмешался Пеллен Оррик, — то в этом случае — когда дело идет о гибели королевской семьи, — то оно ложится на мои плечи. Это мое право как капитана гвардейцев — и моя обязанность.

— В самом деле? — произнес Джарралт, бросив на Оррика презрительный взгляд. — А почему я должен верить, что ты не причастное лицо? Или доверять твоей компетенции?

— Потому что последний король доверял мне, господин, — спокойно ответил Оррик.

— А если вы обнаружите злой умысел, капитан? — спросил Холз. — Что тогда?

Суровое лицо Оррика стало еще суровее.

— Тогда я стану преследовать убийцу до крайних пределов королевства. Будь то мужчина или женщина, им не будет ни спасения, ни пощады… Невзирая на чины, положение в обществе и привилегии.

Гар кивнул:

— Удовлетворены, Конройд? Хорошо. Теперь, если вы позволите, я хотел бы повидать свою семью.

Встревоженный и беспомощный, Эшер смотрел, как Гар, пошатываясь, сделал два шага по направлению к краю Гнезда. Далтри и Сорволд в отчаянии бросились к нему, чтобы остановить.

Это была ошибка.

— Оставьте меня в покое! — вскричал Гар.

Вокруг него вспыхнуло золотистое свечение. Те, кого оно коснулось, завопили от боли и отдернули руки.

Рука Конройда легла на рукоять ножа, висевшего в ножнах у него на боку.

— Вы видите? Он использует магию как оружие! Принц Гар недостоин никакой власти! Ему неведомо, что значит быть истинным доранцем! Это просто недозрелый, избалованный ребенок, которому нельзя доверить власть, так неожиданно свалившуюся на него!

— Это тебе нельзя доверять власть! — взорвался Гар. — Ты всю жизнь мечтал о троне моего отца, а теперь, когда он умер, вознамерился захватить его! Так послушай же, Конройд!.. В одном мизинце моего отца было больше царственности, чем может вместить все твое тело. Лучше увидеть, как королевство превратится в дымящиеся руины, чем позволить тебе занять его трон!

Джарралт потряс поднятыми кулаками:

— Ты, как и твой отец, переступаешь все границы. Магия там или не магия, но ты не годишься в правители! Ты всего лишь уродливый отпрыск эгоистичного и недальновидного глупца!