Утраченная невинность

Карен Миллер

«Утраченная невинность»

Посвящаю Мэри, которой всегда очень нравился Гар

Часть первая

Глава первая

Эшер стоял на вырубленных из песчаника ступенях Башни и смотрел, как по дороге катится прогулочная карета с членами королевской семьи и магом Дурмом. Карета свернула за изгиб реки и скрылась из виду. Тяжело вздохнув, Эшер повернулся и пошел к себе. Дарран и Уиллер отсутствовали, поэтому он набросал записку, в которой говорилось, куда направился Гар, и вернулся в свой кабинет.

С принцами вообще всегда так, размышлял он, поднимаясь по винтовой лестнице. Они могут развлекаться на пикниках, когда заблагорассудится, и никто им не указ. Они могут просто сказать: «О, смотрите, солнышко светит, птички поют, кто в такой день станет думать об обязанностях? Пойдем-ка погуляем да порезвимся на лужайке часок-другой, тра-ля, тра-ля».

Ну а кто-то должен тем временем выполнять работу за принцев. Эшер открыл дверь в кабинет и с ужасом воззрился на груды писем, памятных записок и свитков, которые отнюдь не исчезли, как по волшебству, со стола за время его отсутствия. Проклятие, он-то не может позволить себе роскошь беззаботного ничегонеделания. Какой-нибудь несчастный идиот должен помнить об обязанностях, которыми пренебрегли другие, и как раз сегодня такого несчастного зовут Эшер.

Горестно вздохнув, он захлопнул дверь, неохотно опустился в кресло и вновь принялся за бумаги.

* * *

Полностью погрузившись в проблемы мастера Глоспоттла, связанные с использованием мочи, он не замечал, как идет время. Не замечал и того, что уже не один в кабинете, пока его плеча не коснулась чья-то рука.

— Эшер? Замечтался? Как ее зовут?

От неожиданности он даже выронил перо.

— Мэтт! Безмозглый идиот! Хотел напугать меня до смерти?

— Нет, я лишь хотел привлечь твое внимание, — ответил Мэтт. Он слегка ухмылялся, но был несколько озадачен. — Я стучался, пока кулаки не отбил, а потом звал тебя по имени. Дважды. Что это за важная тема, из-за которой ты оглох?

— Моча, — сварливо ответил он. — У тебя есть?

Мэтт заморгал.

— Моча? В каком смысле? Если ты имеешь в виду… Нет.

— Тогда от тебя никакого толку. Можешь убираться.

Больше всего ему нравилась в Мэтте окружающая его аура спокойствия и хладнокровия. Можно сколько угодно привередничать и придираться — Мэтт только улыбается. Как, например, сейчас.

— А мне не придется пожалеть, если я спрошу, зачем тебе так срочно понадобилась моча?

Внезапно почувствовав, как затекли мышцы и как болит голова, Эшер отодвинул кресло и прошелся по кабинету. «Ха! Моя тюрьма», — усмехнулся он.

— Возможно, придется. Ты прав, срочно понадобилась. Моча — такая вещь, от которой избавляются с помощью ближайшего ночного горшка, а не собирают, как скряга золото.

Мэтт выглядел озадаченным.

— И с каких пор у тебя появилась нужда собирать мочу?

— Ни с каких! Это у проклятого Индиго Глоспоттла появилась, а не у меня.

— Сознаю, что пожалею о своем вопросе, но как, во имя Барлы, может у человека возникнуть нехватка мочи?

— Так, что он, на свою беду, слишком умен, вот как! — Эшер оперся о подоконник и нахмурился. — Видишь ли, Индиго Глоспоттл возомнил себя кем-то вроде художника. Старые добрые ткани, которые по-своему красил его отец, а до него — отец его отца, больше не устраивают мастера Индиго Глоспоттла. Нет. Мастер Индиго Глоспоттл должен пойти дальше и придумать новые способы покраски тканей, шерсти и тому подобных вещей, разве не так?

— Что ж, — возразил Мэтт, — ты ведь не будешь обвинять человека в том, что он хочет улучшить свое ремесло?

— Нет, буду, — резко парировал Эшер. — Если его попытки улучшить ремесло оборачиваются для меня потерей драгоценных часов сна, и все это из-за чужой мочи, то будь я проклят, если не буду! — Он состроил безобразную гримасу, пародируя выражение лица Индиго Глоспоттла, страдающего от нехватки мочи, и заговорил, подражая его голосу: — О, мастер Эшер! Голубые ткани настолько голубы, а красные так красны! А мои клиенты не могут получить их в желаемом количестве! Но видите ли, все дело в нехватке жидкости! Понимаешь? Этот проклятый торгаш даже не сказал «моча», он назвал ее «жидкость». Как будто от этого она станет менее зловонной. Мне нужно больше жидкости, мастер Эшер! Вы должны найти больше жидкости! Дело, видишь ли, в том, что новые способы покраски требуют вдвое больше мочи, чем старые. А поскольку все остальные члены гильдии отворотили носы от его фантазий и не захотели объединиться с ним, то они сговорились и приняли меры, чтобы он не получил столько мочи, сколько хочет. Теперь ему только и остается, что ходить от двери к двери с ведром в одной руке и бутылкой в другой и приговаривать: простите, дамы и господа, не будете ли вы добры сделать пожертвование? И по какой-то непонятной причине у него не хватает ума самому до такого додуматься.

Мэтт захохотал, согнувшись у стены.

— Эшер!

Несмотря на раздражение, Эшер заметил, что и сам готов рассмеяться.

— Смейся, полагаю, что я сам хохотал бы, если бы этот дурак не сделал свою проблему моей. Но он сделал, и у меня сейчас совсем нет желания веселиться.

Мэтт сдержал смех.

— Извиняюсь. Но все это звучит так нелепо.

— Гораздо хуже, — ответил Эшер, передернув плечами. — Если мне не удастся привести Глоспоттла и гильдию к согласию, то вся история закончится в Палате Правосудия. Гар с меня живого кожу сдерет, если подобное случится. Он так занят своей магией, что меньше всего хочет проблем в Палате Правосудия. Я тоже меньше всего хочу неприятностей в Палате Правосудия, потому что когда он в последний раз был здесь, то весьма убедительно советовал мне об этом позаботиться. Мне! Сидеть в золотом кресле перед всей этой публикой и выносить суждения, будто я в этом разбираюсь. Я никогда не заседал в Палате Правосудия. Это дело Гара. И чем скорее он вспомнит об этом и забудет о всякой магической ерунде, тем счастливее я заживу.

Улыбка на лице Мэтта померкла.

— А если не сможет забыть или даже не захочет? Он первенец короля и увлечен своей магией, Эшер. Теперь все по-другому. Ты это знаешь.

Эшер нахмурился. Да, он знал. Но это не означало, что ему нравились те изменения, которые произошли в последнее время. Как не нравилось и размышлять об этом слишком долго. Проклятие, он даже не предполагал, что задержится здесь! Рассчитывал вернуться на юг, на побережье. Обсуждал бы сейчас с отцом, какую рыбацкую лодку купить, да обдумывал, как заменить старику троих утонувших сыновей одним, оставшимся в живых. Даррана превратила это все в недостижимую уже мечту.

Да, мечта давно умерла, как и отец, погибший в штормовом море. А он торчит здесь, в городе. В Башне. И ведет ненужную и совершенно чужую жизнь, исполняя обязанности Правителя олков. Проклятую чужую жизнь. Торчит вместе с чертовым Индиго Глоспоттлом и занимается проклятой проблемой вонючей мочи.

Он поймал на себе озабоченный взгляд Мэтта и покачал головой.

— По-другому для него, а не для меня. Он платит мне, Мэтт. Я ему не принадлежу.

— Не принадлежишь. Но если по совести, Эшер, учитывая сложившуюся обстановку, куда тебе еще податься?

В общем-то риторический вопрос Мэтта вызвал болезненную реакцию.

— Да куда угодно, черт возьми! Моим братьям я теперь тоже не принадлежу, как и Гару! Я здесь временно, а не навсегда. Зет или не Зет, но я был рожден рыбаком и однажды умру так, как умер мой отец.

— Надеюсь, так и случится, Эшер, — мягко произнес Мэтт. — Думаю, существуют и худшие пути в мир иной. — Он встряхнулся, словно сбрасывая с себя меланхолию. — Ладно, хватит об этом. Кстати о его высочестве, ты знаешь, где он? Назначил мне встречу, а сам куда-то запропастился.

— А ты заглядывал в кабинет? В библиотеку?

Мэтт обиженно фыркнул:

— Я всюду смотрел.

— Спроси Даррана. Когда дело касается Гара, у старого пердуна глаза даже на затылке открываются.

— Даррана нет. Но здесь Уиллер, этот напыщенный проныра, и он тоже не видел его высочества. Гар ничего не говорил о пикнике?

Эшер склонился над подоконником и выглянул наружу. Было далеко за полдень; лучи солнца золотили бронзовую осеннюю листву и ярко блестели на крышах конюшен.

— Уже столько времени прошло. Они не могли так надолго задержаться в Салберте. Продуктов захватили мало, а чтобы насладиться тамошними видами, и пяти минут хватит. А что дальше? Сидеть кружком и делать вид, что Фейн отнюдь не испытывает отвращения к Гару? Возможно, они решили возвратиться сразу во дворец, а там принц заперся в магической комнате с Дурмом и совсем забыл обо мне?

— Нет, боюсь, что это не так.

Дарран. Бледный, он стоял в проеме открытой двери. По лицу его нельзя было понять, с какими вестями явился старик, но Эшер почувствовал укол страха. Обменявшись взглядами с Мэттом, он соскользнул с подоконника.

— Что? — спросил он грубовато. — Что вы там опять болтаете?

— Я не болтаю, — парировал Дарран. — Я только что вернулся из дворца, куда ездил по делам. Королевской семьи и Главного мага там нет. Их карета тоже еще не вернулась.

Эшер снова посмотрел в окно; близился вечер, стало заметно прохладнее.

— Точно? Вы уверены?

Дарран поджал губы.

— Совершенно.

Еще один укол, на этот раз больнее.

— И что вы хотите сказать? Что они заблудились между Башней и Гнездом Салберта?

— Я ничего не хочу сказать. Я спрашиваю, что вы думаете о причине, по которой карета все еще не вернулась. Еще час назад ожидалось, что его величество прибудет в парк на публичное заседание комитета. Его отсутствие… вызвало… некоторое удивление.

Эшер выругался.

— Только не говорите, что вы бегали по городу, крича о том, что экипаж не вернулся! Вы же знаете, на что способны эти старые склочники, Дарран, они же…

— Конечно, я не бегал. Я стар, но еще не рехнулся, — прервал его Дарран. — Я сообщил комитету, что его величество вместе с принцем Гаром и Главным магом задерживаются, поскольку заняты предметами, имеющими магическую природу. К счастью, они приняли мои объяснения, заседание пошло своим чередом, а я немедленно направился сюда.

Эшер неохотно кивнул, одобряя подобные действия.

— И теперь я снова спрашиваю вас, — продолжал Дарран, не обратив внимания на одобрительный кивок Эшера, — можете ли вы назвать причины, по которым экипаж не вернулся до сих пор?

Игла теперь колола часто и сильно, временами попадая в такт с колотящимся сердцем.

— Возможно, колесо сломалось, и это их задержало.

Дарран хмыкнул.

— Любой из них справился бы с этим за секунду с помощью какого-нибудь заклинания.

— Он прав, — заметил Мэтт.

— Значит, лошадь захромала. Камень застрял в подкове или ногу подвернула.

Мэтт покачал головой.

— Его высочество приехал бы сюда на другой, чтобы взять лошадь на замену.

— Не смешите меня, Эшер, — сказал Дарран. — Вы пытаетесь ухватиться за любую, самую тоненькую соломинку. Поэтому я скажу вслух то, о чем мы все думаем. Произошел несчастный случай.

— Какой еще несчастный случай! — закричал Эшер. — Спорю на что угодно, это все пустые домыслы! Какое несчастье может случиться в поездке до Салберта и обратно? Мы говорим о самых могущественных волшебниках королевства, сидящих бок о бок в одной треклятой карете! Да во всем мире не существует такого несчастного случая, который может им повредить!

— Очень хорошо, — сказал Дарран. — Остается только одно объяснение. Значит, это… не случайное несчастье.

Эшеру потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чем идет речь.

— Что?! Не будьте идиотом! Да разве кто-нибудь посмел бы… даже если бы у него была причина… Вы ничтожный старый глупец! Шлепаете губами, как прачка грязным бельем! Они просто запаздывают. Может, поехали в объезд. Или им взбрело в голову прогуляться дальше Салберта. Вот увидите! Через минуту Гар уже будет прыгать через ступеньку по этой лестнице! Вот увидите!

Все трое затаили дыхание; каждый ждал, что сейчас по ступеням застучат торопливые шаги, а вслед за ними они услышат любезные королевские извинения.

Тишина.

— Послушай, Эшер, — начал Мэтт, стараясь улыбаться, — ты, скорее всего, прав. Но почему бы нам вдвоем, чтобы унять страхи Даррана, не прогуляться верхом в ту сторону? Все говорит за то, что мы встретим их на обратном пути; пусть посмеются над нашими домыслами, как в старые добрые времена.

— Замечательное предложение, — поддержал Дарран. — Я и сам собирался его высказать. Скачите прямо сейчас. И если — или когда — встретите их, то пусть один из вас немедленно поспешит сюда, чтобы я мог отослать сообщение во дворец. Тогда у болтунов не будет повода распространять слухи.

Эшер нахмурился, но согласно кивнул. Он не знал, что хуже: правота Даррана или игла страха, вонзающаяся так глубоко и так мучительно, что он едва мог дышать.

— Так что? — требовательно вопросил Дарран. Голос его зазвучал почти пронзительно. — Почему вы оба еще торчите здесь, как пни? Скачите!

* * *

Двадцать минут спустя они ехали по дороге, ведущей к Гнезду Салберта. Лошадей сильно не гнали, чтобы не производить лишнего шума. Медленно угасавший день бросал под копыта длинные тени.

— Вот указатель, — крикнул Мэтт, кивнув на знак, мимо которого они проезжали. — Вечереет, Эшер. Мы должны бы уже их встретить. Это единственная дорога, а ворота на боковой, как мы видели, закрыты. Думаешь, король оставил бы их открытыми, если бы они решили поехать по ней отсюда куда-нибудь еще?

— Может быть, — крикнул в ответ Эшер. Его холодные пальцы намертво вцепились в поводья. — А может, и нет. Кто угадает поступки королей? По крайней мере, здесь нет следов какого-нибудь несчастного случая.

— Пока нет, — произнес Мэтт.

Они пришпорили лошадей. Сердца стучали в такт глухим ударам копыт. Наконец всадники свернули налево и за очередным поворотом…

— Спаси меня, Барла! Да ведь это… — пробормотал Мэтт, не веря своим глазам.

— Да! — сказал Эшер, пытаясь справиться с внезапно накатившей тошнотой.

Гар. Тело лежало сбоку от дороги. Без сознания… или мертвый?

Они натянули поводья и остановились в пронзительной, давящей тишине. Эшер слез с лошади и, спотыкаясь, побрел к телу Гара, а Мэтт схватил поводья Сигнета, чтобы тот не убежал.

— Ну что?

Одежда Гара в крови и перепачкана грязью, на лице кровь… Рубашка и штаны разорваны.