Помоги проекту - поделись книгой:
Некоторые цветы выдерживались в этих рамках сутки. Другие дольше — по трое суток. По прошествии этого срока цветы выбрасывали и заменяли новыми. И такая смена повторялась по 30 раз. Не трудно подсчитать, что запах некоторых цветов «ловили» 90 дней — три месяца.
Когда жидкий парафин насыщается летучими эфирными парами, материю отжимают — и благовонное масло готово.
Не знаю, как для вас, но для меня было полнейшей неожиданностью, что ученые до сих пор не решили вопрос о запахе меда… Пахнет мед цветами или цветы пахнут медом?
Как всегда в подобных случаях, одни авторитеты утверждают одно, другие же отстаивают прямо противоположные мнения. Немецкий ученый Фриш, большой знаток пчел, считает, например, что запах меда есть адсорбированный — впитанный, проще говоря, — запах цветов.
И это, скорее всего, так.
Ведь если бы цветы пахли медом — то они имели бы очень небольшое количество запахов. Известно не так уж много сортов меда. А ведь никто до сего времени даже не разбил бесконечно разнообразные цветочные запахи на группы, не создал для них никакой системы…
Каждый сорт меда, наоборот, имеет свой особенный запах, совершенно отличный от других. Липовый мед, к примеру, белый и густой, как топленое сало, никогда по запаху не спутаешь с гречишным, имеющим цвет растительного масла. А запах цветочного меда отличается от них обоих.
Стало быть, мед впитывает запахи тех цветов, с которых был взят сладкий сок, — нектар, сырье для производства меда. Впитывает надолго. В одной из египетских пирамид нашли кувшин с медом. Он имел довольно солидный возраст — 3300 лет, но аромат сохранился.
И если это так, то можно, пожалуй, поверить в то, во что раньше просто не верилось…
В одной старой книге попалось однажды упоминание о каком-то, можно сказать, болезненном увлечении розами в древнем Риме. На каждом углу улиц в этом городе стояли будки, в которых продавали розы. По улицам катились бесчисленные тележки, наполненные ароматными розами. По дворам и площадям бродили бесчетные продавцы роз.
Такое обилие цветов привело к тому, что далее наружные стены домов оказались пропитанными запахом роз. Совсем, как смоченные жидким парафином суконки на кустарной французской фабрике ароматов. Причем так сильно пропитались, что непривычные люди на улицах падали в обморок от нестерпимого запаха роз…
Лисичкины духи, конечно же, не растительного происхождения и к цветочным ароматам не относятся. И те, кто уже слышал о лисичкиной парфюмерной фабрике, может пропустить, не читая, эту страницу…
Отдыхая, лисицы свертываются калачиком.
— Ишь ты, плутовка! — скажет дед-охотник, снимая с подстреленной кумушки пушистую шубку. — Попортила ты своим носом мех…
И верно, на шерсти хвоста хорошо видна потертость. Это Патрикеевна выбила шерсть носом во время спячек.
Давно заметили охотники странную лисью повадку. И заинтересовались — ох, уж эти охотники, — почему лисица сует нос в мех хвоста, а другие звери и животные нет? Стали отыскивать причину. И что же, вы думаете, обнаружили?
Собственную парфюмерную фабрику.
Правда, фабрика без цехов и сложной аппаратуры и представляет собой маленькую подкожную железу. Но дело не во внешнем сходстве, а в принципе. Железа выделяет пахучее вещество, близкое по запаху к фиалке. Вот и получается, что в свободное от охоты время лисица наслаждается нежным запахом в течение всего года. И весной, когда под кустами синеют удивительные цветки фиалки, и зимой, когда в прохваченной морозом почве корчатся от холода задремавшие их корневища.
Если вам когда-нибудь доведется увидеть убитую лисицу, вы сможете убедиться в наличии лисичкиных духов.
Но вот вопрос, который пока что остается без ответа. Для чего лисе эта пахучая железа?
Думают, что запах ее освежающе действует на слизистую оболочку органа обоняния и усиливает чутье.
Но, может быть, это и не так?
ГЛАВА III. С НИМИ НАДО ЗНАКОМИТСЯ ЗАНОВО
Не упускающая первенства
О ней поют поэты всех веков.
Нет в мире ничего нежней и краше,
чем этот сверток алых лепестков,
раскрывшихся благоуханной чашей.
Как он прекрасен, холоден и чист —
глубокий кубок, полный аромата.
Как дружен с ним простой и скромный
лист,
темно-зеленый, по краям зубчатый.
Самые первые упоминания о розах, по свидетельствам знатоков, встречаются в древнеиндусских сказаниях.
Уже тогда роза была на каком-то особом положении по сравнению с другими цветами. Если житель древней Индии хотел попросить о чем-нибудь своего раджу — правителя, он срывал розу и шел к нему во дворец. По тогдашнему закону, каждый, принесший розу, мог просить все, что захочет.
Просить-то мог. Но вот выполнял ли раджа просьбы своих подчиненных? Об этом и в древнеиндусских законах ничего не написано, и летописи тоже умалчивают…
Однако о том, что цветы роз в то время ценились очень высоко, свидетельствует обычай, уплачивать ими подати и налоги. А вот догадались ли вы, зачем индийским раджам было столько роз?
Для того, чтобы приготавливать из них пахучую розовую воду, заменявшую тогда не известные еще духи.
Если бы только для умывания принцам и принцессам, то ее уходило бы не так уж много. Но эти изнеженные отпрыски царствующих фамилий хотели нигде не разлучаться с розовым ароматом. Дело доходило до того, что в садах, по которым прогуливались эти бездельники, были проведены вдоль дорожек канавки, где журчала вода, источавшая нежный аромат роз. Ясно, что для такого расточительства никаких «розовых» податей не хватало.
Но даже индусские канавки с розовой водой могут показаться детской забавой по сравнению с причудами римских патрициев.
Отправляясь на морские прогулки, они приказывали грузить на галеры корзины с лепестками роз. И там, где проходило судно такого развлекающегося сумасброда, поверхность моря покрывалась бесчисленными розовыми лодочками, плясавшими на волнах. Рабы полными пригоршнями бросали лепестки за борт, чтобы господин дышал не соленым морским ветром, а нежным цветочным ароматом.
Знаете ли вы, где находится Люцинское озеро? Возьмите подробную карту Италии и, когда найдете его, вспомните, что вся поверхность этого озера во время одного из празднеств была усыпана лепестками роз.
Сколько же цветов пришлось вырастить и погубить для этой пустой и дорогой затеи!..
В мире бывают удивительные дожди.
Выпадали дожди из рыб, например. Налетит туча, заколесит по пыльным дорогам порывистый ветер, словно дробинки или бусинки, и следом за ними на стежки-дорожки, на огородные гряды, крыши собачьих конур, в поспевающие хлеба посыплются серебристые рыбки…
Никакого чуда в этом нет. Просто вихрь по пути выхватил из берегов целый пруд с рыбами, водорослями и жуками, поднял его в небо, отнес на десятки километров, а когда ослабел — уронил па землю.
Самым драгоценным, однако, нужно считать обычный дождь с молнией и громом. И если вы услышите стихи: «Золото, золото падает с неба!» — можете верить. Это так.
Ведь кроме воды, при грозе на землю падают удобрения — окислы азота. Они образуются в воздухе при грозовых разрядах, при сверкании страшных молний. Капельки дождя смывают их с неба и несут на землю.
Но известно ли вам, что в мире бывали и розовые дожди?
Правда, о них нет ни строчки даже в самой древней книге по метеорологии. Потому что лепестки роз сыпались не из дождевых туч, а с потолков пиршественных залов Древнего Рима.
Один такой дождь шел, например, по приказу императора Нерона во время пиршества в его дворце. Задолго до этого от берегов Северной Африки отчалили суда с развернутыми парусами.
Как только они вышли в море — тяжело забили по воде крыльями. Это заработали веслами гребцы. Суда везли срочный груз — живые розы, и плети надсмотрщиков гуляли по исполосованным спинам прикованных к длинным скамьям рабов. Нужно было спешить, чтобы доставить груз к намеченному сроку.
Привезенные розы общипали и корзины с их лепестками занесли на галереи, устроенные под самым потолком. И когда зал наполнился приглашенными на пир — по знаку императора, гордого своей выдумкой, на пирующих посыпался сверху дождь розовых лепестков.
По подсчетам специалистов, это удовольствие обошлось римлянам в 45 тысяч рублей — сумму, огромную по тому времени.
Невозможно сказать, сколько денег, доставленных потом и кровью рабов и простолюдинов, унесли такие розопады.
Нужно вспомнить еще об одном цветочном дожде. Устроил его император Гелиогабал. Он приказал запереть все выходы из пиршественной залы и забросать цветами гостей, среди которых были и его враги.
Сперва приглашенные задыхались от восторга и удовольствия: еще бы — сам император оказывает им такую честь.
Но когда цветы засыпали пол по колено, когда цветочные сугробы сравнялись со столами, заполнили всю залу удушающим ароматом и продолжали сыпаться так, что гости не успевали стряхивать их с себя, восторг сменился страхом. Ведь, чего доброго, цветы могут всех их завалить совсем! Наиболее осторожные двинулись к выходам. А двери на запорах. Среди гостей началась паника. Поднялся страшный крик. А император довольно улыбался, слыша дикие вопли о помощи.
Кончилось пиршество погребальными процессиями. Выкопанные из-под цветочных завалов трупы гостей императора отвозили на кладбище.
Не дешево, как видно, обходятся царские милости…
Шли века. Рушились одни культуры, и на их обломках возникали другие. Но роза, переходя от народа к народу, пользовалась неизменной любовью.
Попала она и к персам, а от них к туркам, которые возвели ее в ранг священных цветов. Ни один магометанин не смел наступить на розу — цветок, выросший, по их повериям, из капель пота самого Магомета.
Поэтому розе и розовой воде приписывалась очистительная сила. Когда войска султана Саладина в 1189 году ворвались в Иерусалим, следом за боевыми отрядами пришел туда и караван из 500 верблюдов. Они были навьючены бурдюками, в которых перекатывалась розовая вода. По приказу султана ею облили пол и стены мечети Омара, превращенной в церковь. Но и этого показалось недостаточно благочестивому султану—он велел омыть розовой водой даже скалы, на которых стояла мечеть. У султана Саладина, как свидетельствуют историки, были и подражатели. Султан Магомет II, захвативший Константинополь, первым делом велел облить розовой водой один из лучших храмов византийской столицы и только тогда переделал его в мечеть.
Не раз, наверное, приходилось нам читать, как цари и духовные власти на Руси притесняли скоморохов— бродячих артистов из народа. Они запрещали им представления, ломали гудки и балалайки — нехитрые скоморошьи музыкальные инструменты. Но искусство не умирало — народ пел, играл, плясал.
Много обид пришлось перенести артистам и в других странах. В Англии, например, разрешали актерам выходить из своих театров в обычной гражданской одежде. Но они обязательно должны были иметь метки — розы на башмаках. Взглянет чванливый прохожий встречному на ноги и нос отвернет — актер…
Но нравится, не нравится, а прикалывать розы к башмакам надо — таков приказ королевы.
И хотя в те далекие времена к актерам и относились свысока, но все же присматривались к ним — перенимали манеры, заимствовали моды.
Прошло немного времени — и английские щеголи и щеголихи тоже стали появляться на улицах с цветками роз. Только носили их не на башмаках, а за ухом. А мода — штука переходчивая. Один ученый даже сказал о ней: «Ни один король, ни один император не властвовали так неограниченно, ни один тиран не позволял себе вторгаться так глубоко в нашу жизнь и не решался издавать столь противоречивые указы, как повелительница рода человеческого — мода, хотя в то же время и ни один властитель не встречал такого всеобщего и беспрекословного повиновения…»
Словом, через некоторое время и королева Елизавета стала появляться с розой за ухом. Даже на серебряных монетах того времени Елизавета изображалась в таком виде — мода, ничего не поделаешь..
Своеобразный культ розы начался в Англии. Чем крупнее был цветок, заложенный за ухо, — тем считалось шикарнее. И крупные розы сразу же подскочили в цене. Не каждый мог приобрести крупную и довольствовался мелкими цветами, которые подешевле. Но самая большая роскошь — розы зимой: в те времена не всякий садовод мог заставить розовый куст цвести в необычное для него время, по желанию лондонской публики.
И тогда, чтобы не отставать от моды, щеголи и франты победнее стали заказывать мастерицам искусственные розы.
Смешная и вместе с тем печальная история произошла с розой и у нас в России. В царствование Николая I в парке Царского Села стоял часовой. Зори румянили небо, хлестали дожди, завывали снежные бураны, а часовые, сменяя друг друга по всем правилам караульного устава, словно каменные, стояли на пустом месте в парке.
Однажды какой-то генерал увидел часового и заинтересовался, что охраняет он на пустом месте. Начал расспрашивать придворных, те только руками разводили:
— Так полагается…
Высшее начальство в Петербурге тоже пожимало плечами:
— В приказе сказано: «Сохранять пост в пятистах шагах от восточного павильона». Приказ есть приказ, вот его и выполняем…
Долго добивался генерал ответа. И только какая-то дряхлая старуха вспомнила, как был поставлен часовой на дорожке Царскосельского сада.
Екатерина II как-то прогуливалась по саду и увидела красивый цветок розы.
— Какой прелестный, — сказала она сопровождавшим ее придворным. — Надо будет подарить его кому-нибудь из внуков. Эй, кто там, скажите, чтобы сюда немедленно поставили солдата с ружьем, а то, чего доброго, сорвут эту розу…
И вот подтянутый солдат щелкнул каблуками и опустил рядом с носком сапога окованный приклад ружья. Наутро царица забыла о розе, предназначенной в подарок еще на корню. Не вспомнила про нее и назавтра. А часовые день и ночь не спускали с нее взгляда.
Прошло время, и роза отцвела. Прошло еще какое-то время, и куст засох — садовники стороной обходили часового. Старая царица умерла. А часовые, сменяя друг друга, продолжали стоять на пустом месте. И простояли они больше пятидесяти лет…
Смешная история и вместе с тем печальная.
Рубеж весны и лета
В окоп донес июльский день
Умытых листьев шорох,
И пахнет юная сирень
Сильней, чем старый порох.
………………………….
В землянке батальонной
Холодным пламенем горит,
Как будто спирт зажженный.
И если одну загадку загадали нам красные цветы — обычные в тропиках и почти не встречающиеся в Европе, то вторую загадку такого же порядка задала сирень.
Почему она облюбовала суровые северные страны — Швецию и Норвегию? Почему нигде так обильно и роскошно не цветет она, как там?
Удивительное распределение сирени на земле с давних пор привлекало внимание людей. Не найдя научно обоснованного ответа, они создали легенду, по которой все началось с того, что солнце однажды слишком уж заспалось. Тогда богиня весны, желая поскорее увидеть на травах и кустарниках цветы и птичьи гнезда на ветках деревьев, отправилась будить солнце, погруженное в сладкую дремоту.
— Вставай, — сказала она светилу. — Уже апрель наступил. Разве ты не слышишь, какой нетерпеливый шум доносится с земли?
— Встаю, встаю, — забормотало солнце спросонок. — Сейчас встаю, позови радугу…
Богиня весны крикнула радугу, и они втроем спустились на землю. И тут весна принялась за работу. Она перемешала яркие солнечные лучи с разноцветными переливами радуги, начала брать их полными пригоршнями и кидать на землю — в борозды полей, на луга, в расщелины скал, на ветви кустарников и деревьев.
И так шли они по земле, рассыпая всюду яркие краски, которые тут же превращались в пышные ароматные цветы. Прошли они всю землю и достигли Скандинавии.
— Ну, теперь хватит, — сказало солнце и провело ладонью по лбу, — вся земля уже одета в цветы, остался один север, который и так обойдется…
Но богиня весны возразила:
— Это несправедливо. Ты только взгляни на чахлую растительность, на бледность красок. Ведь здесь зеленеющая былинка украшает землю больше, чем целый цветник в южных странах. Разве виновата эта земля, что расположена она на севере и твои лучи ее почти не достигают? Надо и северу дать цветы.
— А я растратила уже все свои краски, — сказала радуга, которой тоже не хотелось больше работать.
Поделиться книгой: