Не входи в эту дверь!

— Вы видите вот это?

И он осветил своим фонариком лоскут, зацепившийся за осколок оконного стекла.

— Обрывок накидки или платка… Откуда это здесь? Разве что… Погодите! Ведь девочка разбила стекло! Верно?

— Именно это стекло?

— Нет, — возразил Крук. — Не это. Когда она разбила стекло, она сидела сзади. Но я уверен, что, когда машина сверзилась вниз, она сидела на месте водителя.

Крук вдруг умолк, быстро сунул в разбитое окошко руку и в темноте незаметно положил что-то в карман пиджака.

— И она сама направила машину под откос? — продолжал Роджер.

— А вы помните, что ее оглушили лекарством?

— Да, правда. Тогда, значит, после того, как она упала сюда с машиной, кто-то явился и унес ее?

— Сейчас вы сами увидите. Посмотрите на дверцу. Вы сказали, что она покорежена. А кто оставил на ней грязные следы?

— Следы грязи… Ну и что?

— Свежей грязи… — подчеркнул Крук. — Интересно, очень интересно.

— Да, похоже, совсем недавние следы.

— Теперь посмотрите на тропинку.

Два фонарика одновременно осветили землю.

— Эти отпечатки — не моих и не ваших подошв. Кроме того, следы даже еще не подсохли. Ясно, что кто-то приехал сюда узнать о судьбе жертвы. Подозреваю, что ее хотели вытащить наверх, на шоссе, и увезти. Но не смогли, вернее, кто-то не смог подняться наверх с таким грузом. Я не удивляюсь. Даже Тарзан не смог бы этого сделать.

— Куда же ее унесли?

— Я думаю, в пещеру.

— Ну что же, значит, и нам надо идти туда же, еще ниже, — сказал Роджер. При этом он не знал, что им владело больше — страх или любопытство.

— Мы не сможем туда попасть до отлива.

— Сколько надо ждать?

— Часа два. Однако учтите следующее: да, мы не сможем войти в пещеру, но и они не смогут оттуда выйти. А к нам на подмогу вот-вот прибудут полицейские. Слышите? Пронзительный вой!

— Эхо полицейской сирены в ущелье! — радостно проговорил Роджер. — Вот здорово! Наконец-то!

Круку подумалось, что он и его спутник могут показаться сверху, с шоссе (если их, конечно, различат в полумраке), двумя стервятниками, которые копошатся в скалах, высматривая живую или мертвую жертву.

Пока он предавался размышлениям, неугомонный Роджер продолжал обследовать обломки автомобиля и вслух рассуждать:

— Подло со стороны бандита утверждать, что Нора Дин сумасшедшая. Моя тетя говорит, что Нора Дин сообразительная девушка, а тете можно верить, она проницательная старуха. Ого, здесь что-то есть. Только в такой тьме я не разберу, что это за штука. Кажется, на бампере такой же кусочек ткани, какой мы нашли на стекле. Куда же делась эта Нора? — Роджер посветил фонариком в сторону темной пропасти, содрогнулся и пробурчал: — Ну и история! Не успеешь оглянуться — и мокрое место на острых камнях!..

Он снова направил луч света на землю под ноги и воскликнул:

— Вот еще находка! Перчатка! Тетя Мери ее наверняка бы узнала.

— Не сомневаюсь, — ответил Крук. — Думаю, что я составил точное представление о вашей тетушке. Если вы ей покажете любой отрубленный палец, она станет уверять, что это палец жертвы, потому что так надо для придуманной ею же самой истории. Если вы скажете, что нашли в автомобиле маленького слона, ваша тетя вспомнит, что Нора Дин любила гулять со слонятами. Давайте оставим хотя бы что-нибудь для полицейских, они тоже люди дотошные и стараются честно отрабатывать свой хлеб. Да вот, кажется, и они!

— Полицейские должны сказать нам спасибо… — начал Роджер, но Крук резко прервал молодого репортера.

— Они работают не за спасибо. Вы должны это знать.

— Но они могли опоздать. Сильный ветер или буря могли сбросить разбитую машину в пропасть.

— Буря нас с вами тоже смахнула бы в пропасть. Не сомневайтесь.

Через несколько минут инспектор полиции со своим помощником, сбежав вниз по тропке, были на месте катастрофы. Они, понятно, не сказали спасибо тем, кто их известил, и набросились с вопросами на Крука и Роджера. Им прежде всего надо было знать, как нашли попавшую в аварию машину в таком уединенном и заброшенном месте.

— Мы ее преследовали, — объяснил Крук.

Инспектор пожелал узнать причину преследования. Крук сказал, что надеется получить за свой труд вознаграждение, возможно, в форме благодарности.

После прочих вопросов инспектор подозвал сержанта и велел ему составить акт осмотра машины.

Инспектор с подозрением и недоверием поглядывал на Крука и Роджера, который с жаром убеждал его, что если бы они не нашли машину, то преступник — если, конечно, его поймают — говорил бы на суде, что автомобиль с водителем упал в море, и что это был обыкновенный несчастный случай.

Крук не захотел делиться с инспектором своими мыслями о водителе автомобиля и лишь сказал, что о похищении узнал от Сэмюеля Паркера, который хочет подать в суд на газету «Дейли пост» за клевету. Роджер, однако, тут же добавил, что газета не виновата, так как он, автор заметки, ссылался лишь на анонимный звонок какого-то Сэмюеля, без указания фамилии.

Инспектор не стал вникать в запутанную информацию этих «ученых попугаев» и только заметил, что если бы девчонка покатилась вниз по скалистому обрыву, то и костей бы не собрать.

Лишь в ясный солнечный день можно было взобраться наверх по этим скалам. Но даже в хорошую погоду на такое могли отважиться лишь преступники, морские птицы и самоубийцы. А внизу, в сезон летних отпусков не менее десятка лодок ежегодно разбивалось о прибрежные скалы. Однако, несмотря на запрет властей приближаться с моря к здешней прибрежной полосе, владельцы лодок, рыбаки и молодежь из соседнего Лестингхема пренебрегали опасностью, попадали в сильное течение и часто разбивались о скалы.

Берег был таким пустынным и недоступным, что помощь пострадавшим практически нельзя было оказать. Даже если какой-нибудь храбрый скалолаз рискнул бы спуститься вниз по узкой тропке, он не смог бы подняться наверх с потерпевшим на руках. Полиция не раз строго-настрого запрещала рискованные поездки в особо опасных местах скалистого побережья, но любители сильных ощущений не обращали внимания на предупреждения. Нередко местные жители даже подзадоривали городских туристов, говоря, что те не умеют управлять лодками и ездить вдоль побережья на машинах.

— Не удивлюсь, если мы тут в самом деле столкнемся с обычным несчастным случаем, — заявил сержант, помощник инспектора.

— Местные власти, — сказал инспектор, — до войны вообще закрыли дорогу к побережью, но потом военное министерство сочло это место подходящим для обучения десантников и открыло, даже удлинило шоссейную дорогу.

Инспектор говорил спокойно и небрежно, и было непонятно, хвалил он или порицал действия министерства.

— Война давно в прошлом. Пора бы подумать о безопасности людей, — сухо заметил Крук. — Власти, как всегда, неповоротливы.

Инспектор взглянул на Крука с большей симпатией.

— Как бы там ни было, — продолжал Крук, — я не думаю, что это несчастный случай.

— Почему?

— У меня сложилось впечатление, что это покушение на убийство. При аварии пассажиры должны были бы грохнуться в пропасть вместе с машиной.

— Позже увидим, кто прав, — стоял на своем сержант.

— Давайте оценим факты, — предложил Крук. — Хозяин бара «Синий кабан» сообщил, что водитель взял только десять литров бензина. Что вы об этом скажете? Ясно, что он не собирался ехать далеко или возвращаться. Аварию предусмотреть нельзя, а потому бак в машине должен был быть полон.

— Нельзя исключить и попытку самоубийства, — вступил в разговор сержант. — Это место на шоссе так и называется: «Прыжок самоубийцы». Хотя не понимаю, зачем тащиться сюда, если можно легко и просто отравиться газом у себя в квартире.

Крук заметил, что данный случай не типичен для самоубийства, но инспектор его прервал, сказав, что еще неизвестно, то ли это автомобиль, который останавливался у колонки «Синего кабана». Он осветил фонариком номер, из темноты проступили цифры: 13–29.

— Это тот самый автомобиль, который стоял на площади Холт-Кросс, и в который села Нора Дин, — с уверенностью сказал Крук. — И здесь не проходила никакая другая машина. Кроме того, вполне естественно, что преступнику надо было отделаться от машины, которую он украл. Нет лучшего места для такой цели, чем этот поворот. Но дело было ночью, он не знал всех особенностей обрыва и потому нет ничего удивительного, — хотя само по себе это просто чудо, — что машина свалилась на маленькую платформу между скалами и удержалась, зацепившись багажником за скалу. Я уверен, что теперь ее отсюда не вытащить никакими силами.

— А может, он только этого и хотел — отделаться от машины, — упорствовал инспектор.

— Едва ли. Машина — не труп человеческий, — добродушно возразил Крук. — Ее не похоронишь, она не сгниет до неузнаваемости. Конечно, гниль и ржавчина сделают свое дело, но по обломкам хозяин ее все равно узнал бы.

— Легче оставить ее где-нибудь на стоянке и забыть про нее навеки, — ухмыльнулся сержант.

— Тоже рискованно, — спокойно отвечал Артур Крук. — Кто-то может заметить номер, кто-то запомнит лицо. Если на стоянке или в гараже попадется наблюдательный и аккуратный сторож, он сохранит в памяти многие важные мелочи. Не надо забывать, что хроника преступления включает самые невероятные случайности и совпадения. Я как адвокат это утверждаю и горд тем, что знаю об особенностях преступлений больше любого другого.

Роджер перевел разговор на другую тему:

— Я не могу понять, что сейчас происходит в пещере. Если вода поднялась выше уровня входа, то все, кто там спрятался, должны захлебнуться!

— Контрабандисты не такие дураки, как вы думаете, — заметил Крук. — Вода никогда не заливает пещеру, но на многие метры заливает ведущую туда тропинку, которая в этом месте резко понижается, а затем опять идет вверх. Поэтому, когда наступает время прилива, пещера суха, но туда не попасть никому.

— Откуда вы все это знаете? — не удержался сержант.

— Что поделать. Без знания и умения мне грош цена. Как, впрочем, всякому профессионалу. А еще надо шевелить мозгами.

— Пещера не имеет второго выхода? — спросил Роджер.

«Этот репортеришка вынюхивает сенсации», — с улыбкой подумала Крук.

— Раньше был, но его заложили камнями, — ответил инспектор.

— Сколько же нам сидеть тут без дела? — не унимался Роджер.

— Столько, сколько надо.

— Ну все-таки, как вы думаете, инспектор?

— Думаю, не более часа. Надеюсь, что кого-нибудь еще застанем в пещере, если туда попадем.

— Не волнуйтесь, — посоветовал Крук. — Даже Голиаф не смог бы взобраться вверх по почти отвесным скалам с девушкой на руках. Бывает, конечно, журналисты описывают юных героинь, легких, как пушинка… Не думаю, чтобы даже Нора Дин могла стать героиней такой сказки.

— Невозможно ждать еще целый час, — простонал Роджер. — Будет абсолютно темно, а если девушки нет в пещере, то ее тогда уже не найти. Она или заблудится, или погибнет в скалах на берегу.

— Во всяком случае, этот тип должен быть в пещере.

— Тип, который приехал на другой машине, — уточнил Крук.

— Если он не сумасшедший, он не стал и пытаться лезть вверх, а деться ему больше некуда, — продолжал инспектор, не обратив внимания на слова Крука. — Пещера — его единственный шанс спасти свою жизнь.

— Преступник мне еще ответит, какого черта он оказался в этом проклятом месте, — вдруг разозлился сержант.

— Я догадываюсь, что он вам ответит… — сказал Крук, принимая вызов, брошенный преступнику. — Он скажет, что на минуту вышел из машины осмотреть колесо. Именно в этот момент произошла катастрофа.

— Это не оправдание. К тому же он должен был тотчас известить полицию.

— А он скажет, что машина была краденая и потому он не мог общаться с полицией…

— Но он мог поставить машину на стояночный тормоз, прежде чем осматривать колесо, — холодно заметил инспектор.

— Он ответил, что девочка вдруг рванула с места машину, хотя он думал, что она не умеет водить. Или скажет, что она вроде бы спала, а сама лишь притворялась спящей…

— Этот ответ не годится, — вмешался Роджер. — Тетя Мери спрашивала Нору, водит ли она машину, и та ответила, что ей очень хотелось бы научиться.

— Значит, тут преступнику не повезло. Сейчас среди молодежи каждый второй умеет крутить руль, — усмехнулся Крук.

— Дело осложняется. Я совсем запутался, — пробормотал Роджер.

Крук, сочувственно взглянув на приунывшего репортера, сказал, что злоумышленник в конце концов непременно отыщется.

— Хотел бы я знать, где в эту минуту находится и как себя чувствует Нора Дин, — проговорил Роджер и, лязгнув зубами от холода, нащупал в кармане куртки маленькую фляжку рома. — Может быть, нам немножко согреться?

Но Крук заметил, что горячительный напиток может пригодиться для экстренного случая, и Роджер повиновался.

Фантастически выглядела эта четверка на фоне отвесной скалы. Присев на каменные отроги, словно какие-то огромные ночные птицы, они ждали морского отлива в холодную предосеннюю ночь. Разговаривать не хотелось. Каждый был занят собственными мыслями. Роджер пытался представить себе. Что будет делать преступник, когда их увидит. Он может их всех пристрелить. «Тогда всему конец, — невольно подумалось Роджеру. — И моей карьере газетчика, и моей шикарной статье, и… жизни?» Репортер с робкой надеждой взглянул на полицейских. Также не исключено, что злодей запрячет где-нибудь в скалах свою жертву, и ее не найдут недели и месяцы. А сам доберется до голубого автомобиля на верхней дороге и скроется. Нет, на это у злодея не хватило бы времени — уже начался прилив. Значит, бандит отсиживается в пещере.

«Он, наверное, волнуется, нервничает даже больше, чем мы…» — успокаивал себя Роджер и снова начинал подыскивать эффектные слова для своей статьи. Хорошо бы опубликовать и фотоснимок: наверху черный зубчатый ряд скал, внизу — пенистый морской прибой. Увы, нет фотоаппарата…

Крук тоже думал о человеке в пещере, прекрасно понимая, как тот мечется в поисках выхода.

Инспектор и сержант были относительно спокойны. Первый, предполагая, что человек в пещере вооружен, спрашивал себя: почему Крук их об этом не предупредил? Впрочем, там или иначе долг каждого британского полицейского грудью вставать на защиту гражданских лиц, сказал себе инспектор и тяжело вздохнул.

Сержант в темноте бросал яростные взгляды в сторону Крука.

«Если бы он не совался не в свои дела, — думал он, — не попали бы мы в эту передрягу. Только ненормальный предпочтет сидеть в эту промозглую темную ночь где-то в скалах, а не у теплого родного камина. Ну ладно, полицейские выполняют свой долг и должны терпеть голод и холод, но этот молодой лисенок и этот старый гриб… Им-то чего не хватает?»

Сержант снова взглянул на Крука, который неподвижно сидел на выступе скалы, словно не имел и не собирался иметь никакого отношения к тем опасностям и трудностям, которые их ждали впереди.

Время шло, Роджер с головой погрузился в размышления о своей увлекательной статье.

«Человек, который спустился по этим скалам вниз с девушкой на руках, — думалось ему, — безусловно, отважен и силен. Но сейчас он — в клетке, он злится, он рычит, стервенеет от ярости. Он, как волк, обложен со всех сторон… Что он чувствует? Что чувствовал бы я, будь я на его месте? Может, кинулся бы в море вниз головой? — Роджер метнул взгляд на темные волны и содрогнулся. — Нет, уж лучше пусть посадят в тюрьму. А где эта юная сиделка? Жива или мертва? Трудно сказать. Если она сильно расшиблась при падении автомобиля, то «мистер Икс» мог просто бросить ее в скалах. Но в таком случае у нее нет шансов одной выбраться отсюда и выжить. И к пещере ей не спуститься. Как узнать, что же произошло на самом деле? Кто скажет? Нора, скорее всего, погибла и, как говорится, умолкла навеки… Женщины умолкают, когда умирают… Фи, старая острота… А что, если переставить слова? — подумал Роджер. — Женщины умирают, когда умолкают. Здорово! Оригинально! И правдиво. Ведь Нора умерла, оттого что о чем-то умолчала…» — Роджер остался очень доволен концовкой своей статьи.

Вечер становился все резче и холоднее. Из-за скал на небо нехотя вползла луна и, казалось, с презрением взирает на четырех человек, нарушавших таинственный и мрачный ночной пейзаж.

«А напишу я об этом часе ожидания так, — продолжал сочинять Роджер: — Свинцовое море тяжко вздыхало под темным небом. Никто из нас не произносил ни слова. Но наши мысли сливались воедино, все думали об одном и том же…»

Второй сильный порыв ветра заставил людей стряхнуть оцепенение. Крук встал и почувствовал, что судорогой свело ногу. «Уже не тот возраст, не та прыть для таких авантюр», — подумалось ему. Он растер ладонью ногу и сказал: