Эра голодных псов

– Практичные сволочи, – поднял глаза Мюир. – А говорят, двенадцатистопный стих мы у них украли. Вы такое видали, мэм? – спросил он у Киры.

– Признаться, мне не хватает образования, – невозмутимо ответила та.

– Я не сомневался, – вздохнул лиддан. – Одному мне образования хватает на все. Вам не случалось, мэм, любоваться стереоживописью моего покойного дядюшки?

– Мю, – Айна сомкнула пальцы на шее главного энергетика, – или ты молчишь, или ты отправляешься в задницу.

– Я пойду танцующей походкой, – согласился лиддан и, резко встав из-за стола, оправил на себе складки роскошной фетты. – Прошу прощения, леди и джентльмены.

– Приспичило, – беззаботно заметил Костас, заканчивая заказ.

– Я вижу, Мю нынче в ударе, – покачал головой Джервис.

– После Максена, – тихо произнес Тальберг.

Йорг поднес к губам бокал и осторожно посмотрел на подозрительную для него троицу. Те все так же сидели за своим столиком – проход Мюира через зал не произвел на них ни малейшего впечатления.

«Ошибка? – подумал Детеринг. – Хотелось бы верить…»

Едва глоток благословенной каракешевой настойки укрыл его плащом льда, один из «тех» людей – крепкий, с залысинами и блестящими серебром висками – поднялся из-за столика и не торопясь двинулся в туман глубины зала.

Йорг скривился и, морщась, встал.

– Где оно… тут?

Глаза Костаса стали острыми, как две черные иглы.

– До конца и за угол, – добродушно ответил он. – Там разберешься. С каракешевой бывает… да не спеши, а то споткнешься!

Резную дверь, которая на семи известных и еще нескольких непонятных Йоргу языках уведомляла почтеннейших посетителей, что за ней находится именно то, что им надо, он нашел сразу. Открыв ее, капитан едва не лишился дара речи. Перед ним были еще три двери со светящимися схемами анатомии… одна предназначалась известным ему расам, за исключением глокхов, вторая – им самым, разглядывать странный комок на третьей схеме времени не было (много лет спустя, узнав, что третья дверь была шуткой в стиле Ярдвар и за ней открывалась грубая неоштукатуренная стена, офицер Детеринг пришел в такое бешенство, что… но это случилось уже в другую эпоху, и платили за него совсем другие) – рывок двери, длинное, сверкающее нежно-зеленым светом помещение с гладкими стенами.

Корвар, подумал он. Разделение на М и Ж здесь вне закона, за саму мысль о таком можно получить вызов.

И еще вопрос, справлюсь ли я с той же Вьекки?..

По левую руку шли непривычно широкие кабинки, по правую – писсуары, непохожие один на другой. Отдельно, в углу, два десятка прекрасно оборудованных рукомойников с тремя стволами и индивидуальной подсветкой золотых зеркал.

Искомый седоватый объект торчал в полукруглом закутке для омовения, задумчиво посасывая тонкую сигарку с непонятным острым запахом. Вежливо кивнув ему – все-таки представители одной расы, – Йорг прошел в зал и выбрал себе длинный красный писсуар. В какой-то момент ему стало смешно.

«В замке, – решил он, – закажу себе алый толчок. И пусть потом гости удивляются!»

За спиной у него зашумело, и он услышал, как скрипучий голос Мюира декламирует что-то малопонятное о горечи пустынного ветра и навсегда утерянных миражах.

– Мю! – пьяно крикнул он. – Ты скоро?

– Иду! – басовито ответил лиддан.

Энергетик вышел из кабинки абсолютно бесшумно и уставился на Йорга, который уже стоял лицом к нему. По его взгляду Детеринг понял, что хмель оставил лиддана. Не говоря ни слова, Йорг едва заметно кивнул, указывая на вход. Мюир повернул правый глаз, приказывая ему двинуться вперед. Йорг улыбнулся.

Седоватый все так же стоял у стены в умывальном пространстве, дымя сигарой.

– Пошли, что ли, – невозмутимо произнес Мюир, проходя мимо. – Мне еще надо бы… подвиньтесь, уважаемый…

Он сунул ладони под струю горячей воды, ловко ввинтил в нее третий – ионизирующий ствол и долго мылся аж до локтей, не глядя на полоскающегося рядом Детеринга.

Йоргу достаточно было сдвинуться на несколько сантиметров влево, и широкоплечий дядька, спокойно попыхивающий своей дрянью, оказался бы на сверкающем белом полу: кричащий от ужаса и готовый рассказать все. Но команду мог отдать только Мюир.

– Не психуй, – чуть слышно приказал лиддан, когда они, лавируя среди столиков, шли через зал. – Это может быть чисто моим делом.

– Я не отдам тебя, – возразил Детеринг. – Их не трое, я знаю.

Мюир промолчал – но глаза его прочитал Костас.

На столе оставалось мало. Порозовевший Джервис рассказывал истории из своей довольно долгой флотской службы, заставляя хохотать Айну с Кирой. Тальберг же, наоборот, морщился. Костас допил последние глотки из своего бокала и врезал кулаком по столу.

– Едем к нам, Джервис! После Максена у нас полная кухня всякого барахла. Выпивка тоже найдется. Что нам сидеть в этой толпе?

Джервис погасил сигарету и довольно посмотрел на Костаса.

– Я – только за! Вперед! Чего-чего, а времени у нас пока еще достаточно!

На выходе Костас приотстал, оказавшись рядом с Детерингом.

– Мюир имеет основания считать, что это касается дел его рода, – сказал он. – И потом, с чего ты взял? С пьяного трепа этой придурни?

Йорг остановился.

– Есть вещи, о которых я не имею права говорить тебе, командир. Я знаю, что выгляжу как мальчишка…

– Вы и в шестьдесят так выглядите… не пугай меня.

– Тогда иди к дьяволу, брат-командир. Но сейчас мы – один экипаж, и я не позволю себе думать иначе.

Костас горько скривился и быстро прошел через двери билдинга.

Вечерний холодок приятно прошелестел по лицу Йорга, прогоняя восторженное восприятие мира, вызванное ледяной каракешевой. Вокруг него сияли мириады огней, широченная улица, давящая на сознание колоссальными пирамидами светящихся билдингов, была абсолютно пуста. Он поднял голову, ожидая увидеть незнакомый рисунок созвездий… уже обретенный благодаря Драпендре штурманский опыт позволил ему сразу же найти голубое сияние Альтаира, а от него – примерно понять точку стояния. Тропическое небо чужого мира на миг заворожило его. Знакомые звезды встали в понятный ракурс, и то ощущение одиночества, что так мучило его с момента нелепой гибели Марио Шерфа, исчезло – раз и навсегда. Ему захотелось увидеть прекрасные горы и хлещущие штормами океаны этого мира; он снова задрал подбородок, чтобы убедиться в своей, так неожиданно нахлынувшей силе.

Все было ясно и понятно.

Он мог вести корабль сквозь чужие бездны, и чувства, переполнявшие его, не имели ничего общего с тем ленивым взглядом, с каким он недавно смотрел в ночное небо одного из имперских миров. Сейчас Йорг Детеринг испытывал одновременно горечь и восторг – горечь от своих недавних поражений, густо замешанных на понимании бессмысленности боя в невозможных для него условиях, и восторг знания того, что ничего невозможного для него больше нет.

Ему было страшно признаться себе: годы покорения ледяных вершин, дав ему глубокое понимание себя, не смогли все же избавить его от ночного кошмара возможной ошибки. Впрочем, вся росская поэтическая культура, без которой говорить о боевом мастерстве немыслимо, – пронизана ужасом неверно нанесенного удара.

Случайно обретенные, чужие небеса избавили его от этого, он понял, к чему стремился всю свою жизнь, ради чего так истово искал знаний, – Йорг Детеринг обрел легкость.

– Я больше не крыса, – прошептал он. – Отбегался.

– Ближайшая транспортная там, – услышал Йорг голос Джервиса. – Рядом совсем.

– Пошли, – согласился Костас.

Их маленькая компания неторопливо двинулась к углу билдинга. Йорг шел в нескольких шагах позади, прижимаясь к затененной стене. Когда его товарищи повернули налево, он остановился. Легкий щелчок одной из входных дверей, и шаги за спиной он услышал почти одновременно. Для того чтобы понять, кто идет по следу, оглядываться ему не требовалось. Детеринг скользнул к углу, повернул, увидел в десятке метров от себя знакомые темные силуэты – Мюир, слегка покачиваясь, пил что-то из длинной цилиндрической фляжки – и медленно потянул из-под полы своей клетчатой то ли куртки, то ли все же пиджака то, что он называл кинжалом. Матово-черный обоюдоострый клинок не дал ни единого отблеска, несмотря на тысячи разноцветных огней вокруг. Мастера твердыни Зоил, копившие свои сокровенные знания более пяти тысяч человеческих лет, изготовили малый меч, фуур, точно по длине руки ученика – от локтя до запястья. Сложному сплаву, в теле которого родился клинок, руки оружейника позволили резать легированную сталь, как свечку.

Пальцы Йорга сомкнулись на шершавой, трижды перетянутой кожей рукояти. Он вдохнул и выдохнул.

«Пусть корварцы утверждают, что наши фехтовальные школы, отточенные тысячелетиями, – всего лишь «блестящий стиль охоты на крупного зверя», – вспомнил он слова одного из наставников, – мы с таким же успехом отвечаем им, что их фехтование – не более чем пьяная драка плоскогубцами!»

Йорг снова улыбнулся… они были уже близко. Он чуть подался назад, решив занять более удобную позицию. Ему хотелось сделать все академически чисто, одним движением торса. Еще – было понятно, что с курткой придется расстаться, поэтому он застегнул пуговицы на груди, чтобы уцелела хотя бы рубашка.

По ДНК его здесь опознавать некому.

Он слышал приближающиеся шаги – двое мужчин человеческой расы и один молодой, легкий и стремительный корварец. Опасен мог быть только он…

За спиной Йорга резко застрекотали очереди. Крики, особенно командный визг Костаса, приказывающий лечь и занять оборону, были слишком знакомы ему.

Времени не оставалось. Первым на него вылетел тот самый любитель курения в сортире: уже с бластером в правой руке и очень сосредоточенным взглядом.

Все стойки, приготовления к битве и прочие вдохи-выдохи пошли к черту: капитан Детеринг чуть привстал, коротко дернул рукой, и голова с зажатой в зубах сигарой покатилась по плиткам. Второго человека он криво и неудачно разрезал от левого уха до правого бедра; корварец неосмотрительно наскочил на острие ртом.

В финальную стадию обучения на Россе Йорг делал стометровку за двенадцать с половиной секунд – с нагрузкой под сорок кило, которая была равномерно распределена по телу. Сейчас он имел всего лишь свои пятьдесят шесть и некоторое количество алкоголя в организме, поэтому бежал быстрее.

– Езус Мария! – зашипел Детеринг словами прадеда. – Четырнадцать!

Более всего на свете он мечтал бы иметь сейчас нечто длинное, традиционную росскую полупику-полуалебарду айрмах – пусть даже в ее самом раннем, бронзово-костяном варианте, – алебарду, рожденную в ту давнюю эпоху, когда страшные хищники равнин, способные плодиться с чудовищной скоростью, все еще представляли реальную опасность для разумной популяции.

Нападавшие, испугавшись неожиданно плотного огня офицеров Костаса, вдруг шустро рассыпались в глубокой тьме деревьев на берегу канала. Света здесь, по сути, не было вообще – яркая улица осталась позади, за углом билдинга, в котором они только что пили, а из-под камня выходил широкий канал, густо обсаженный лиственными деревьями. В полумраке светили только звезды… Йорг затормозил на коленях, держа в правой руке дешевый флотский бластер; насколько он видел, раненых с его стороны пока не наблюдалось. Две наиболее наблюдаемые цели он снес сразу и понял, что время все же было потеряно: глухо ахнула Айна.

– Костас, Тальберг – за деревья! – рявкнул Йорг. – Кира, ко мне!

Он уже знал, что Айна мертва. Что Мюир, лежа под каменной боковой стеной билдинга в наиболее темном месте, пытается перезарядить свой диковинный древний бластер; что Джервис, повисший левой рукой на парапете канала, упрямо стреляет раненой правой. Хитрый Дра-дра уже спрятался под толстым деревом, время от времени постреливая во тьму. Размышлять над диспозицией было некогда. Тех ублюдков оставалось все еще двенадцать, а из всего экипажа попадать в цель умела только Кира.

– Здесь! – выдохнула она, падая на холодную плитку рядом с ним.

– Хоть одного видишь?

– Только по выстрелам! Хорошо, что они хреново стреляют!.. А то…

– Они тоже не дураки и палят пока редко… ф-фух. На. – Йорг протянул ей свой бластер. – Я пошел… дави все, что увидишь, только не меня. Передай по команде: прикройте меня!

– А ты?

– Не будь идиоткой! Яиц у меня сколько?!

Йорг взмыл в воздух, приземлился ближе к стене и начал вполне обыденную, тысячи раз отработанную фланговую атаку. За спиной засвистела интенсивная стрельба. По стонам и вскрикам он понял, что приободренная Кира довольно умело бьет с двух рук. От Костаса с Тальбергом капитан не ждал ровным счетом ничего: выдающиеся мастера в пространстве, флотские традиционно слабы на поверхности. В лучшем случае поделят один череп на двоих… И дай бог, чтобы истекающий кровью кэп Джервис не упал в канал.

– Девять, – посчитал Детеринг. – Поехали…

И едва он приподнял свое тело для рывка с левого фланга, как над самой его макушкой с хрипом понеслись искрящиеся, тончайшие нити желтого пламени. Ответом им были отчаянные крики. Мюир стрелял академически великолепно: к тому моменту, когда у него опять закончился магазин – а времени на это ушло от силы две секунды, Детеринг с изумлением выдохнул:

– Езус… шесть.

Кира перезарядила левый. Дерево, за которым она лежала, уже дымилось и должно было рухнуть в ближайшие секунды: в отличие от Тальберга и Костаса, которые то и дело меняли позицию, она твердо исполняла отданный ей приказ. Прыгая, Йорг успел заметить боковым зрением конусовидную из-за тяжелой расшитой фетты фигуру Мюира, который мчался в сторону Киры, но думать ему было некогда.

Он приземлился там, где и предполагал: среди четверых. Тем, что лежали стволами к нему, он снес головы еще в развороте, цепляясь дурацкими цивильными туфельками за густую и по-ночному мокрую траву. Его фуур недовольно чавкнул. Еще двоих он застрелил в затылок с правой руки – и снова, наполненный рвущим тело боевым экстазом, взмыл в воздух.

Это было невероятно опасно: Йорг видел, что Киру учили недаром. Ей было далеко до Мюира – однако свои черепа в этой схватке она уже нашла.

Годы боевой акробатики сделали свое дело. Капитан Детеринг – далеко не лучший среди мастеров своей Конторы, сумел пролететь три метра и приземлиться именно там, где и предполагал.

Продолжая огонь из левого, Кира зубами перезарядила правый. Этого времени Йоргу вполне хватило на то, чтобы кое-как выдохнуть и уложить в затылок ближайшего – для него – стрелка и поразмыслить о том, как скоро напихает свои пачки – или что там у него, забавно было бы узнать – Мюир.

Сыграл с шестерки – один черт покойник, успел сказать себе Йорг.

Последнего нужно было брать живым… однако последний вдруг полетел по стволу дерева, цепляясь за него и руками и ногами. Бросив на землю ненужный уже бластер, Детеринг успел перехватить его лодыжку, но по прилагаемому усилию мгновенно понял, что перед ним не человек. Едва он сорвал беглеца, как в тусклом свете канала, отражающем мигание далеких теперь огней улицы, сверкнул почти такой же, как был у него, фуур – только совсем дешевый, приобретаемый в обычных оружейных магазинах на Россе.

– Кто?! – повелительно заорал Детеринг, уже не опасаясь плещущих вокруг него смертельных молний. – Скажи – кто, и уйдешь по воде, мое слово!

Его эури, старинный диалект монастырских владык, был безупречен, но стоящий перед ним юноша-росс, одетый в корварскую одежду, даже не подумал ответить – он подался вперед в достаточно умелой атаке. Йорг перебросил свой меч в правую руку и коротким выпадом, совершенно не обращая внимания на плящущий перед носом клинок, взрезал левый рукав росса.

– Кто? – закричал он, напрягая легкие. – Я клянусь тебе Зоилом, ты уйдешь! Скажи – кто?!

Он понимал, что это бесполезно. Если мальчик столь умело фехтует своим жалким клинком, ответа ждать можно вечность.

Кира продолжала стрелять. Она не могла иначе, ее так учили. Она прикрывала Йорга от не существующих уже противников и вряд ли услышала бы его крик. Поле боя сузилось до полуметра толщины пока еще стоящего дерева. Девяносто пять процентов выстрелов Киры идут по бокам этого последнего дерева, но скоро оно рухнет.

Йоргу не хотелось резать жалкого котенка.

Он знал, что так бывает – училище – нет у них там наших гигантских Академий, у них туча плохих, слабеньких училищ ВКС – драка, честь хорошей семьи, меч за пазухой – бегство. Пяти-шести курсов училища по уши хватает, чтобы «свободные» взяли мальчишку к себе.

– Я не твой дракон, малыш! – выкрикнул он, отступая на полметра назад. – Прошу тебя, назови имя!

В ответ юноша бросился на него с невероятным ожесточением. Йорг принимал его удары на свой клинок плашмя, оттесняя молодого росса к дереву, но тот в конце концов все же поднырнул под его ничем не защищенный торс, и Детерингу не оставалось иного, как потянуть правую руку на себя – рыжее левое ухо росса упало в корни дерева. Йорг поднял ладонь, чтобы ударить юношу по макушке и забрать с собой на борт… но время боя для капитана Детеринга щелкнуло и кончилось. Зашатавшись, росс схватился ладонью за кровоточащую голову и пошел куда-то в сторону – не выпуская, впрочем, меча.

Йорг даже не понял, откуда донесся этот щелчок.

Мюир перезарядился.

Глава 13

Йорг подкинул на ладони тяжелую свинцово-серую конструкцию, снова оттянул тугой затвор, снова с огромным усилием впихнул в прямоугольное отверстие длинную латунную обойму, отпустил затвор до щелчка и поглядел на тускло вспыхнувшее окошечко индикатора.

На рукояти, отформованной под лидданские пальцы, шла по седой коже сложная золотая вязь малопонятного для Йорга стихотворения.

– Я пять минут пытаюсь это перевести, но не могу, – вздохнул он, возвращая оружие владельцу. – Прости.

– Это ты прости меня. – Мюир облизнул узкие серые губы. – Клянусь тебе, я перезаряжаюсь за три с половиной секунды.

– Ты – за две, – вздохнул Костас. – Для тебя время размазывается. Мы не принимаем твои обвинения.