Принцесса в розовом.

Слава богу, на моего парня всегда можно положиться. Вот кто никогда не подведет. Раз­ве что до сих пор на выпускной не пригласил.

Я решила проигнорировать сообщения Лилли и Тины, но Майклу ответила. И попыталась применить одну из бабушкиных хитростей. Рассказывала она мне о таких на днях. Не то чтобы я одобряла ее методы, тем более сейчас. Однако спору нет — бойфрендов у нее за всю жизнь было огромное количество.

ТлстЛуи: Привет! У меня все хорошо. Спа­сибо, что спросил. Просто все время кажется, будто что-то забыла. Не могу вспомнить что. Что-то такое, что делают в это время года, по-моему...

О! Отлично! Тонко, хитро, метко. И Майкл, так как он гений, поймет. То есть я так думала, пока не прочитала его ответ... Сразу написал, значит, сидел у компьютера.

ЛинуксКрут: Ну да, судя по отметке, ко­торую ты получила за последнюю конт­рольную, я бы сказал, что ты забыла все, что я объяснял тебе по алгебре несколько послед­них недель. Если хочешь, я приеду в воскресе­нье и помогу с заданием на понедельник.

М.

О господи. Был ли хоть у какой-нибудь де­вушки в этом мире такой тупой парень? Ну, кроме Лилли? Хотя, думаю, даже Борис Пелковски сразу бы понял мою бездарную игру.

Все, у меня депрессия. Пойду лягу. По теле­ку «Звездный марафон», но я не в настроении смотреть чьи-то космические приключения. Меня и собственные-то доконали.

3 мая, суббота, День большого праздника

Мама с утра пораньше заглянула в комнату и спросила, поеду ли я с ней и мистером Дж. в «Би Джей» за покупками к празднику. Зна­чит, битву титанов выиграла она. Вообще-то я люблю «Би Джей». Там множество отделов, можно пробовать сыр, поп-корн и все другое. А в магазине напитков, куда мистер Дж. лю­бит заезжать по дороге домой, тебе даже не надо выходить из машины: продавцы сами грузят по­купки в багажник.

Но сегодня по некоторой причине у меня депрессия, даже в магазин напитков неохота. Так что я осталась валяться и слабым голосом спросила маму, не возражает ли она, если я не поеду. Я сказала, что у меня побаливает горло и мне надо полежать, чтобы поправиться к на­чалу праздника.

Наверное, мама не поверила в этот спек­такль, но ничего такого не сказала.

— Ну-ну, поправляйся, — пожелала она мне. Такая сговорчивость, принимая во внима­ние то, в каком настроении она была в послед­ние дни, просто удивительна.

Я не знаю, что со мной не так. Я просто не­удачница. У меня сплошные проблемы. Я хочу пойти на выпускной со своим бойфрендом, а он не приглашает меня. И я слишком боюсь, что если сама спрошу его об этом, он подумает, что я навязываюсь. Не хочу ехать на лето в Дженовию, но я же подписала этот дурацкий кон­тракт, по которому обязана ехать. Как от него избавиться? Моя лучшая подруга делает все возможное для блага человечества, а меня напрягает мысль поддержать ее и поднять ду­рацкий транспарант. При этом тот, кому она пытается помочь, пострадал из-за меня. Да еще мои оценки по алгебре снова ухудшились, а я даже не переживаю.

Ну и, принимая во внимание весь этот груз, лежащий на моих плечах, какой же мне оста­ется выбор, кроме как включить телевизор на канале жизнеутверждающих фильмов для женщин? Может, если я посмотрю несколько фильмов про настоящих женщин, способных преодолевать жизненные трудности, которые практически невозможно преодолеть, я найду в себе мужество преодолеть собственные? А, кстати, возможно, так и будет.

З мая, суббота, 7.30 вечера, за полчаса до начала вечеринки

Теперь мне не кажется, что просмотр канала для женщин был так уж необходим. В результа­те я просто почувствовала себя бессмысленным существом. Правда, не знаю, возможно ли не впасть в депрессию после этих фильмов. Сей­час приведу примеры того, что вынесли эти женщины:

«Рейс номер 847: история Ули Дериксон». Линсдей Вагнер спасает всех (за исключением одного) пассажиров от похитителей самолета. Это реальная история середины восьмидеся­тых. В фильме Ули уговаривает похитителей не убивать пассажиров, она поет трогательную народную песню, отчего на глаза бандитов на­ворачиваются слезы.

К сожалению, я не знаю ни одной народной песни, а те песни, которые я знаю, например Бифа Нейкеда «Сегодня я себя люблю, ага», вряд ли смогут кого-нибудь растрогать, тем бо­лее похитителей самолетов.

«Отречение Кэри Свенсон». Жена Майкла Джей Фокса, Трейси Поллан, играет в фильме, снятом по реально произошедшей истории олимпийской биатлонистки, которую похити­ли горцы-дикари, чтобы всем вместе жениться на ней. Фу, гадость какая. Представляю, как противно находиться в одном помещении с людьми, которые никогда не мылись. Кэри удается убежать, и в результате она выигрыва­ет золото, а злодеи попадают в тюрьму, где их каждый день заставляют бриться и чистить зубы.

Я, вообще-то, не биатлонистка, даже не спортсменка. Если бы меня украли дикари, я, наверное, просто села бы и начала реветь, и ревела бы до тех пор, пока они бы с отвраще­нием меня не выгнали.

«Крик о помощи: история Трейси Трумэн. Факты из жизни», Ио грубо оскорбляет соб­ственный муж, да еще на глазах полицейских. Потом она успешно привлекает полицию к уголовной ответственности за отказ помочь ей и помогает жертвам маньяков.

Но у меня есть телохранитель. Если кто-нибудь попытается меня тронуть, Ларе разма­жет его по стенке.

«Внезапный ужас: похищение школьного автобуса № 17». Мария Кончита Алонсо, ко­торая недавно снялась в роли Амбер в фильме «Бегун», играет Марту Кольдвел, смелого води­теля школьного автобуса, который захватыва­ет какой-то сумасшедший. Ее спокойствие и мягкая манера поведения удерживают захват­чика от резких движений до тех пор, пока офи­цер полиции не пристрелил его в голову через окно автобуса, больше к ужасу ее подопечных-школьников, потому что кровь преступника за­брызгала весь салон автобуса, и детей тоже.

Но я в школу езжу на лимузине, поэтому шансы, что такое может случиться со мной, стремятся к нулю.

«Она проснулась беременной». Это реаль­ная история женщины, которая лечила зубы под общим наркозом, а зубной врач тем време­нем занялся с ней сексом. Потом он что-то на­плел ее мужу, чтобы тот не рассердился из-за получившегося ребенка... Все это так и про­должалось, пока под видом пациента к нему не пришла переодетая женщина-полицейский и через скрытую камеру копы с изумлением не пронаблюдали, как доктор стягивает блуз­ку с их коллеги!

Но со мной такого случиться не может, по­тому что размер груди у меня примерно минус один, и никакой психопат зубной врач мною не заинтересуется.

«Чудесное приземление». Конни Селлека играет старшего офицера Мими Томпкинс, ко­торой удается успешно посадить самолет, сле­дующий рейсом 243. Из-за коррозии металла прямо в небе у самолета оторвалась крыша. Мими Томпкинс проявляет чудеса храбрости не в одиночку, так как у нее есть ассистент, кото­рый потом ходил между рядами лежащих лю­дей (их уложили под самолетом с сорванной крышей) и все повторял, что все у них будет хорошо, просто замечательно, а при этом из их тел торчали куски искореженной самолетной обшивки.

Мне бы никогда не удалось посадить само­лет или говорить людям с огромными страшны­ми ранами, что у них все будет хорошо. Меня бы мучительно рвало поодаль.

Честное слово, я не знаю, как человек мо­жет бодренько выскочить из кровати после про­смотра таких вот фильмов и чувствовать себя при этом обновленным и посвежевшим.

Даже хуже, я еще немного посмотрела про­грамму «Чудо-звери» и теперь должна признать, что в качестве домашнего питомца Толстый Луи — совершенно бесполезное существо и полный тупица. Вот, например, в «Чудо-зве­рях» показали ослика, который спас хозяина от диких собак. И попугая, который спас хо­зяев от пожара в доме. Еще собаку, которая спасла хозяина от смерти в результате инсулинового шока. Эта дивная собака трясла его

до тех пор, пока он не съел какое-то нужное лекарство, а потом нажала на автоматический набор номера 911 и выла диким голосом, пока не приехала «скорая помощь».

Да-а-а, Толстый Луи не поможет против ди­ких собак, во время пожара — он просто спря­чется; не отличит лекарства от дырки в полу и вряд ли наберет 911, если я потеряю созна­ние. Фактически, если я упаду в обморок и буду так валяться, Толстый Луи, скорее всего, ся­дет рядом со своей мисочкой и будет истошно мяукать, пока Ронни не озвереет и не вызовет хозяина заткнуть коту пасть.

Даже мой кот — и тот неудачник.

Хуже того, мама и мистер Дж. прекрасно провели время без меня в «Би Джей». За исклю­чением момента, когда маме срочно понадоби­лось в туалет, а они как раз застряли в пробке посреди Голландского туннеля. Ей пришлось терпеть до ближайшей бензозаправочной стан­ции. Когда мама как буря промчалась к жен­скому туалету, оказавшемуся закрытым, она чуть не оторвала руку работнику станции, про­тянувшему ей ключ.

Но зато они закупили тонны посуды «Коро­лева Амидала», а также прочую ерунду, вклю­чая трусики. Трусики предназначались, ясное дело, мне. Мама всунула голову в дверь моей комнаты, чтобы показать мне набор трусиков, но я не смогла показать ей, как я рада, хотя честно пыталась.

Предменструальный синдром у меня, что ли?

А может, груз годов... Мне уже пятнадцать лет.

Мне теперь надо изо всех сил радоваться и веселиться, потому что мистер Дж. развесил серпантин и прочую лабуду по всей моей ком­нате, пустил цепочку рождественских фонари­ков вдоль водопроводной трубы, чтобы мигали, и на мамин бюст Элвиса Пресли в натуральную величину нацепил маску Королевы Амидалы. Он даже пообещал не играть на своей ударной установке в такт музыке (тщательно отобран­ное попурри мелодий с моими любимыми пес­нями мы с Майклом подготовили заранее).

ДА ЧТО ЭТО СО МНОЙ???? Все это только потому, что мой парень до сих пор не пригла­сил меня на выпускной? Да почему меня все это так волнует? Почему я не могу быть счастлива тем, что у меня есть?

ПОЧЕМУ Я ПРОСТО НЕ МОГУ РАДОВАТЬ­СЯ ТОМУ, ЧТО У МЕНЯ ВООБЩЕ ЕСТЬ БОЙ-ФРЕНД И УСПОКОИТЬСЯ НА ЭТОМ?

Весь этот праздник — сплошной идиотизм. Я не в настроении праздновать. О чем я вообще думала, когда планировала этот праздник? Я НЕПОПУЛЯРНАЯ БАЛДА-ПРИНЦЕССА!!!!! НЕПОПУЛЯРНАЯ БАЛДА-ПРИНЦЕССА НЕ ДОЛЖНА УСТРАИВАТЬ НИКАКИХ ПРАЗД­НИКОВ!!!!!!!!!!!!!! ДАЖЕ ДЛЯ СВОИХ ДРУЗЕЙ, КОТОРЫЕ ТОЖЕ БАЛДЫ!!!!!!!!!

Никто и не придет. Никто не придет, и я весь вечер и всю ночь просижу здесь ОДНА, в этих мигающих огоньках, с бесчисленными портретами придурошной королевы Амидалы и всем этим серпантином, чипсами, кока-колой и по­пурри, которое сделал Майкл.

Ой-ой-ой, звенит звонок. Кто-то пришел. Господи, пожалуйста, дай мне силы пережить эту ночь. Дай мне всю силу Ули, Кэри, Трейси, Марты, полицейской девушки, которая была у зубного врача, Мими и ее ассистента. Пожа­луйста, только об этом прошу Тебя. Спасибо.

4 мая, воскресенье, 2 часа ночи

Так. Вот и все. Все закончилось. И жизнь моя тоже закончилась.

Я бы хотела поблагодарить всех, кто поддер­живал меня в эти тяжелые времена: мою маму, пока она не превратилась в комок нервов; мис­тера Дж. за море терпения и Толстого Луи про­сто за то, что он есть, несмотря на полную свою бесполезность, если сравнивать его с «Чудо-зве­рями».

Но никого больше. Потому что все остальные, кого я знаю, определенно вступили в кошмар­ный сговор с целью свести меня с ума. Прямо как Берту Рочестер.

Вот, например, Тина. Тина как только при­шла на мой праздник, первым делом схватила меня за руку и утащила в мою комнату, где все должны были оставлять верхнюю одежду. И началось...

— Мы с Линг Су все продумали. Линг Су отвлечет твою маму и мистера Дж., и тогда я объявлю о начале игры «Семь минут в раю». Когда наступит твоя очередь, тащи Майкла в шкаф и начинай его целовать, и когда вы дос­тигнете высшего накала страсти, спроси его о выпускном.

— Тина! — все это меня уже сильно раздра­жало. И не только из-за ее дурацкого плана. Нет, меня еще задело, что у Тины был блеск для тела. Честно! Она намазала им ямку на шее. Почему же у меня никогда не получается найти в мага­зине блеск для тела? А если бы я и нашла, не­ужели осмелилась бы намазать им ямку на шее? Нет. Потому что я слишком скучный человек.

— Мы не будем играть в «Семь минут в раю» на моем дне рождения, — сообщила я ей твердо.

Тина упала духом.

— Почему?

— Потому что это мой праздник! Господи, Тина! А вы мои друзья! Мы не будем играть в « Семь минут в раю ». В такие игры играют Лана и Джош. А на моем празднике мы играем в «Ложку», может, в «Легкий, как перо, твер­дый, как доска». Но не в то, где надо целоваться!

Но Тина была непреклонна. Она была совер­шенно уверена, что и мы можем ИГРАТЬ в игры, где надо целоваться.

— Если не играть в такие игры, — заметила она, — то каким образом, по-твоему, на свет появлялись бы люди?

Я сказала, что новых людей делают в уеди­нении, дома, после свадьбы, но Тина меня боль­ше не слушала. Она устремилась в гостиную поздороваться с Борисом, который, как выяс­нилось, пришел за полчаса до назначенного вре­мени, но, так как не хотел быть первым гостем, все тридцать минут стоял в вестибюле, читая меню китайских закусочных, которые оставля­ют разносчики.

— А где Лилли? — спросила я Бориса, по­скольку ждала их вместе, зная, что они вооб­ще-то пара.

Но Борис сказал, что не видел Лилли с само­го марша к «Хот Манже» сегодня днем.

— Она была впереди всей группы, — объяс­нил он мне, стоя у стола с закусками (обычно это наш обеденный стол) и запихивая «Читоз» в рот. Удивительное количество оранжевой пудры за­билось в его зубные скобы. Ну и зрелище... — Она шла с мегафоном и провозглашала лозун­ги. Тогда я видел ее в последний раз. Я прого­лодался и остановился, чтобы купить хот-дог, и все — она ушла вперед без меня.

Я сказала Борису, что в этом и состоит глав­ный смысл марша... Люди маршируют и не ждут тех, кто остановился купить хот-дог. Бо­рис явно удивился, это и понятно, ведь он же из России, где много лет вообще все демонстра­ции были запрещены законом, за исключени­ем тех, что специально прославляли Ленина или кого там еще.

Следующим пришел Майкл и принес кучу компакт-дисков. Сначала я хотела пригласить его группу поиграть на моем празднике, они ведь всегда ищут, где заработать, но мистер Дж. категорически возразил, сказал, что у него до­статочно проблем с нижним соседом Верлом из-за игры на ударной установке. А целый ансамбль может привести Верла в полное неис­товство. Верл ложится спать ровно в девять вечера, а встает до рассвета, чтобы следить за передвижениями соседей из дома напротив. Он верит, что их подослали пришельцы — на­блюдать за нами и посылать отчеты на родную планету, и все это для подготовки межпланет­ных боевых действий. Люди из дома напротив совсем не похожи на пришельцев, но они нем­цы, так что, если подумать, то станет понятно, почему Верл так ошибся.

Майкл, как обычно, выглядел невообрази­мо прекрасно. ПОЧЕМУ он всегда такой кра­сивый каждый раз, когда я смотрю на него? Пора бы, конечно, привыкнуть к нему, к его внешнему виду, так как вижу я его практичес­ки каждый день... ну, даже пару раз в день.

Но каждый-каждый раз, когда я вижу его, мое сердце так странно прыгает. Как будто бы он — подарок, который мне еще только пред­стоит развернуть. Так относиться к человеку просто нездорово. Это моя слабость, и это нездо­рово.

Майкл поставил музыку, стали подтягивать­ся остальные. Они ходили по комнате и рассказывали, как участвовали в марше протеста и в «Звездном марафоне» прошлым вечером. Все, кроме меня. Я ни на одном из этих ме­роприятий не была. Вместо того чтобы вести светские беседы, я бегала с куртками гостей (несмотря на май, на улице прохладно) и наде­ялась, что всем весело и никто не уйдет слиш­ком рано, не услышит жалобы моей мамы о страшно сплющенном мочевом пузыре...

Затем в очередной раз позвонили в дверь, я пошла открывать, и это была Лилли, она сто­яла, обняв обеими руками темноволосого моло­дого человека в кожаной куртке.

— Привет! — сказала Лилли, вся возбужден­ная и жизнерадостная. — Не думаю, что вы уже встречались. Миа, это Джангбу. Джангбу, это принцесса Амелия Дженовийская. Мы зовем ее Миа.

Я в полном шоке уставилась на Джангбу. Не потому, что Лилли привела его ко мне на празд­ник без спросу, это как раз не страшно. А пото­му, что Лилли обнимала его за талию. Она прак­тически висела на нем. И ее бойфренд Борис был тут же, в соседней комнате...

— Миа, — сказала Лилли, входя в квартиру с недовольным видом, — здороваться не обяза­тельно.

— Ой, прости. Привет, — сказала я. Джангбу поздоровался в ответ и улыбнулся.

Правда, оказалось, Джангбу ДЕЙСТВИТЕЛЬ­НО очень красивый, как Лилли и сказала.

Он выглядел во сто раз красивее, чем бедный Борис, и это был просто очевидный факт. Я ни­когда и не думала, что Лилли любит Бориса за внешний вид. Он же гений-музыкант, и, так как получилось, что мой парень тоже музыкант, я вам скажу, непросто найти такого.

К счастью, Лилли выпустила Джангбу, и он смог снять куртку, а я предложила отнести ее в комнату, где лежали все куртки. Поэтому ког­да Борис наконец вышел поздороваться, он не увидел ничего подозрительного. Я взяла курт­ки Лилли и Джангбу и пошла к себе в комнату. По дороге я столкнулась с Майклом, он посмот­рел на меня внимательно и спросил:

— Что, веселишься вовсю? Я помотала головой.

— Ты это видел? — спросила я. — Ну, твою сестру и Джангбу?

— Нет, — сказал Майкл и посмотрел в их сторону, — а что?

— Ничего, — сказала я.

Я не хотела, чтобы Майкл после моего рас­сказа пошел и наорал на Лилли, как это сделал Колин Хэнке, когда застал свою младшую сест­ру Кирстен Дунет в объятиях его лучшего друга в фильме «Преодолей это». К тому же Борис — один из друзей Майкла. А тут красивый, толь­ко что уволенный с работы шерп, тем не менее... Хотя это уже другая история.

По внешнему виду Майкла не скажешь, что он человек вспыльчивый. Но однажды я видела, как он грозно взглянул на каких-то ремонт­ных рабочих, которые свистели на нас с Лил­ли, когда мы шли по Шестой авеню из «Чарли Мам ». Меньше всего мне хочется драки на моем дне рождения.

Но Лилли как-то удалось следующие полча­са держать свои руки подальше от Джангбу. За это время я даже о своей депрессии как-то за­была, присоединилась к веселью, особенно ког­да все стали прыгать вокруг под «Макарену».

Жаль, что так мало танцев, которые все уме­ют танцевать, вроде «Макарены». Вот в филь­мах «Это все она» и «Свободный» все в одно и то же время начинают танцевать один и тот же танец. Здорово было бы, если бы такое случи­лось как-нибудь у нас в школьной столовой. Директриса Гупта читала бы какие-нибудь за­нудные объявления по школьному радио, и вдруг кто-нибудь поставил бы что-нибудь бод­рое, и вся школа начала бы в такт отплясывать на столах.

В старые времена все знали ряд танцев, все умели танцевать одно и то же. Ну, там, менуэт, вальс... Все было лучше в старые времена.

Хотя я, конечно, не хотела бы иметь дере­вянные зубы или пережить эпидемию чумы.

Все вроде бы стало налаживаться, и я нача­ла веселиться от души. Вдруг Тина крикнула:

— Мистер Джанини, у нас кока-кола закон­чилась!

Мистер Дж. обалдел.