Стужа

Зарабет поднялась:

— Нет, дорогие мои. Слишком у нее открыта грудь. Нельзя, чтобы были заметны синяки, которые наставил ей Орголио.

На груди у Стужи действительно стали хорошо видны багрово-синие пятна. Девушки постарались спрятать их под шелком.

Стужа внимательно рассмотрела свое отражение в зеркале из отполированной бронзы. Спереди и сзади ее тело было прикрыто, а бока от плеч до щиколоток остались совершенно голыми. (Если бы не золотой пояс с драгоценными подвесками, шелк просто свалился бы с нее.) Этот наряд был откровенно неприличным, однако Стужа не могла сказать, что он ей не нравился.

— Ты прелестна, дитя. — Зарабет обошла ее вокруг, одобрительно кивая. Она поманила одну из девушек. — Принеси-ка мою шкатулку с драгоценностями.

Когда шкатулку принесли и открыли, Зарабет глубоко погрузила в нее пальцы и выудила оттуда тонкую витую диадему из серебра. На ней сверкал гладко отшлифованный лунный камень. Зарабет любовно посмотрела на украшение долгим взглядом, затем с глубоким вздохом водрузила диадему Стуже на голову так, чтобы лунный камень был точно посредине лба:

— Это тебе.

Невольницы зароптали, обжигая Стужу злобными завистливыми взглядами.

— Зарабет! — наконец осмелилась сказать одна из них. — Как можно…

Старуха ударила нахалку по губам, и та, съежившись, отступила назад. Внутренний свет озарил глаза Зарабет.

— Не тебе решать, что мне можно, а чего нельзя, — сказала она грозно. — И не смей впредь мне указывать. — Она снова повернулась к Стуже. — Этот подарок сделал мне отец Тумака, когда я впервые провела с ним ночь. Я была тогда очень молодой и такой же горячей, как и ты. — Зарабет взмахнула рукой, и все расступились. — Тебе пора идти. Тумак ждет.

Они подошли к одному из гобеленов, и за ним оказалась дверь, которая открывалась тем же самым ключом. Два стражника с алебардами уже ждали их, стоя по обеим сторонам двери. Стужа с удивлением отметила, как эти огромные и сильные мужчины низко склонились перед Зарабет.

— Новенькая готова.

Старая куртизанка шла впереди, а стражники замыкали шествие, уважительно помалкивая. Из невидимых щелей в стенах за ними внимательно следили глаза других солдат.

Босые ноги Стужи бесшумно ступали по каменным плитам. В стенах извилистых коридоров не было ни одного окна, лишь несколько запертых дверей. Ярко горели масляные лампы, освещая путь небольшой процессии. Мурашки побежали у Стужи по спине, она вдруг испугалась, что никогда не сможет найти в этом лабиринте дорогу обратно.

Из-за тяжелых дубовых дверей до них донеслись слабые звуки музыки и смех. Зарабет остановилась, один из стражников шагнул вперед и, нажав на блестящую медную ручку, толкнул дверь.

У Стужи потекли слюнки, когда из пиршественного зала на нее хлынул аппетитный запах жареного мяса. В коридор выплеснулась веселая музыка. В центре зала плясали и кувыркались шуты. Слуги проворно разносили блюда с шипящим мясом и овощами. Хорошенькие служанки снова и снова наполняли кубки вином.

Стужа нерешительно шагнула вперед. Откуда в Зонду такое изобилие, если земля здесь совершенно бесплодная? Она вопросительно взглянула на Зарабет, та улыбнулась ей и, взяв за руку, повела через зал прямо к столу, за которым сидели, очевидно, самые важные господа и дамы.

Когда они подошли, навстречу им церемонно поднялся один из мужчин и сверху вниз посмотрел на Стужу. Она встретилась с ним глазами, забыв, что надо поклониться, пока Зарабет не ткнула ее легонько в живот.

Мужчина был низенький и толстый. На нем была яркая одежда, на пальцах сверкали кольца. На шее висело множество цепочек и кулонов, драгоценности переливались в пляшущем свете бесчисленных факелов. Под золотым венцом проглядывал лысый череп.

Зарабет снова поклонилась:

— Я приготовила ее, мой повелитель, как ты приказал мне.

Он обнажил в улыбке мелкие белые зубы.

— Дорогая, — сказал он, обращаясь к Стуже, — ты просто обворожительна. Гораздо обворожительнее, чем тогда, когда я увидел тебя впервые. О, не пытайся вспомнить, в этот момент ты спала. — Он указал на свободный стул справа от себя. — Я приберег для тебя почетное место.

На пол упал кубок с вином. Молодой человек благородной наружности вскочил и ударил кулаком по столу:

— Милостивый государь!

Все взоры обратились на разгневанного гостя.

— На ней такой же пояс, как и на всех твоих наложницах!

Тумак остался невозмутим.

— От тебя ничего не скроешь, не правда ли, юный Терлик? — Он сделал глоток вина. — Будь славным мальчиком и не поднимай шума по пустякам.

Но юноша снова стукнул кулаком по столу:

— Она моя! Она убила двух моих братьев и должна быть предана смерти.

Тумак спустился с возвышения для стола, за которым сидел он и его главные гости. Он подошел к Стуже, поцеловал ей руку и улыбнулся.

— Смерти? Это прелестное создание? О нет, я не допущу этого. Какая талия! — Он повел ее к столу, жестом отстраняя Зарабет. — Признаюсь, я подумывал отдать ее тебе, но теперь, увидев, как она преобразилась, понял, что чуть было не допустил большую ошибку.

— Она убила двух моих братьев!

— Не беспокойся, я лично прослежу, чтобы она была хорошенько наказана.

От Стужи не ускользнуло то, как лукаво он ей подмигнул.

— Моему отцу это совсем не понравится! — вскричал Терлик.

Тумак как ни в чем не бывало помахал рукой:

— Ничего не поделаешь, лорду Рольфу придется с этим смириться. Так что сядь и угощайся, побереги нервы.

Терлик побагровел:

— В последний раз прошу, Тумак, отдай ее мне.

Правитель Зонду слегка нахмурился.

— Я представляю это на суд присутствующих здесь мужчин, — обратился он к гостям. — Этот юноша рассказывает какие-то дикие истории об убийстве, якобы совершенном этим прелестным созданием. — Он погладил Стужу по голове мясистой белой рукой.

Самым отвратительным было то, что в этот момент от него зависела ее участь. Она постаралась не отводить голову.

— В самом деле, — продолжал Тумак, — Терлик утверждает, будто она убила его братьев мечом в обычной стычке на постоялом дворе. — Его лицо расплылось в широкой улыбке. Он поднял ее руку и шутливо потрогал бицепс. — А теперь я спрашиваю у вас, разве могла она этой нежной, хрупкой ручкой убить двух сильных мужчин, искусно владеющих мечом, таких, как сыновья лорда Рольфа? Рассудите же нас. Ну, что вы скажете?

Зал взорвался от смеха. Тумак пожал плечами и развел руками:

— Ну что ж, юный Терлик. Ты слышал вердикт своими ушами. Я, честно говоря, рад бы отдать ее тебе, да не могу. Но будь уверен, как только у меня будет время, я разберусь в этом недоразумении и обязательно докопаюсь до правды. А пока что успокойся и отведай моего вина.

Сын лорда Рольфа бросил на Тумака разъяренный взгляд, и гости, почувствовав неловкость, умолкли. Затем он презрительно плюнул в блюдо с дымящимся мясом, повернулся на каблуках и вышел.

— Кланяйся от меня своему благородному отцу, — громко сказал Тумак вслед юноше, скрывшемуся за дверями зала. А потом тихонько добавил, обращаясь к Стуже: — Никогда мне не нравился его папаша. Он просто какой-то напыщенный осел.

Она задумчиво хлебнула вина, которого он налил ей, закусила каким-то фруктом и ломтиком мяса. Креган предупреждал, что Рольф будет преследовать ее. Повелитель Шазада, должно быть, догадался, куда они направлялись. Как и опасался Креган, быстрая скачка и свежие лошади позволили Терлику оказаться в Зонду раньше.

Но существовала куда более серьезная опасность, ведь не один только Терлик охотился за ними.

Стоило Стуже вспомнить о Зарад-Круле, ее рука по привычке потянулась туда, где раньше была спрятана Книга Последней Битвы. Ее пальцы коснулись лишь золотого пояса, который означал, что она наложница Тумака, Книга осталась вместе с ее одеждой в подземной тюрьме.

Стужа нахмурилась и поджала губы, когда вдруг подумала, что уже очень поздно. Окон в пиршественном зале не было, и она не могла определить время. Стужа с Креганом въехали в город на закате, но сколько часов прошло с тех пор? Наверняка уже наступила ночь и колдун вовсю ищет Книгу. Если ему удастся ее найти… Стужа постаралась отогнать от себя эту мысль.

Она решительно осушила кубок с кроваво-красным вином. Пора разыскать ее шондосийского друга и уносить ноги из этого гнусного города. Сделать это можно было только одним путем. Она нащупала руку Тумака и погладила ее. На его лице заиграла сладострастная улыбка, он сжал ее ладонь.

— У тебя глаза такого необычного зеленого цвета, — сказал он. Дыхание у него участилось.

Стужа с трудом сглотнула, горло у нее непроизвольно сжалось.

— У меня много чего необычного, — сказала она развязно, — и не все на виду.

Нет, роль обольстительницы ей явно не удавалась, и Стужа с трудом сдерживала дрожь. Тумак накрыл ее ладонь своей и почувствовал, как дрожит его сегодняшняя избранница, однако истолковал это по-своему и, отпустив сальную шутку, пригубил вина.

Стужа с притворной застенчивостью отвела глаза:

— Разве может девица, находясь рядом с тобой, не дрожать?

Кубок с вином дрогнул у него в руке, когда он поднес его к губам. Тумак закатил глаза, потом снова посмотрел на нее и медленно отставил кубок, не отрывая от нее взгляда.

— Девица?

Она снова застенчиво отвела глаза, надеясь, что на щеках у нее выступил румянец, и ответила лишь кивком головы.

У него на губах вновь сверкнула акулья улыбка, и правитель Зонду облизнулся, очевидно почувствовав внезапный прилив желания. Он погладил Стужу влажной от пота ладонью по обнаженному боку.

— Если ты лжешь, тебе не поздоровится, — пригрозил он ей.

Она позволила себе слегка улыбнуться и игриво покусала крылышко жареной дичи:

— Мне не поздоровится в любом случае, разве нет?

Тумак запрокинул голову и разразился смехом.

— Неплохо сказано! — проревел он, тряся животом так, что стол заходил ходуном, и гости изумленно замолчали. — Очень неплохо сказано!

Он поманил служанку, и та налила ему еще вина. Он осушил бокал одним глотком, потом второй. Затем он встал, поднимая вместе с собой и Стужу.

— Друзья мои! — проговорил он громко, и все затихли. — Я благодарю вас за то, что разделили со мной трапезу, и прошу — продолжайте без меня. Я распорядился, чтобы у вас ни в чем не было недостатка, ни в еде, ни в вине, ни… — он осклабился, недвусмысленно скосив глаза на грудь Стужи, — в чем другом. Но сейчас ваш правитель устал, и ему пора в постель. Я желаю всем доброй ночи.

Он сжал ее руку своей потной лапой и притянул к себе. Так ей и пришлось пройти через зал под грубый смех и скабрезные шутки. Стужа сгорала от стыда, пока Тумак вел ее за собой, словно она малое дитя. Выйдя из зала, они пошли по мрачному коридору, за ними последовал стражник. Вскоре Стужа потеряла ориентацию в лабиринте коридоров. Они были то освещенными, то совершенно темными. Она уже начала бояться, что ей никогда не удастся выбраться отсюда. И тут они остановились перед дверью, за которой оказалась комната. Стражник проскользнул вслед за ними и зажег тонкую свечу от лампы, которую он снял со стены в пиршественном зале и принес с собой. Потом он вышел и закрыл дверь.

Стужа еле слышно ахнула, оглядевшись вокруг. Роскошные драпировки и гобелены, тонкие, почти прозрачные, ниспадали до пола, устланного богатыми коврами. По углам высились груды пухлых подушек, которые также лежали и на огромной кровати с балдахином и пуховой периной. Больше в комнате ничего не было. Тумак подвел Стужу к кровати.

Она озиралась в поисках чего-нибудь, что могло бы заменить ей оружие, хотя бы гребенка или шпилька. Не было ничего, чем она могла бы его оглушить. Подсвечники были намертво прикручены к стенам. По-видимому, из комнаты преднамеренно убрали все потенциально опасные предметы.

Тумак выпустил ее руку и, глядя на нее глазами голодного хищника, стал медленно раздеваться в чувственном танце. Так женщина могла бы соблазнять мужчину. Одну за другой он скинул с себя все детали туалета и остался совершенно голым. Он окинул взглядом фигуру Стужи, и низкое рычание вырвалось из его горла.

Стужа отвернулась, борясь со страхом и отвращением. Холодные руки легли ей на плечи и принялись лапать грудь. Тумак прижался к ней жирным телом, и она, как ни старалась, не смогла сдержать дрожь. Он сжал Стужу в объятиях, развернул ее к себе лицом. В нос ей ударил запах перегара и пота. У него самого грудь была почти как у женщины — пухлая и чуть-чуть отвислая, а меж бедер подрагивал здоровенный… Тумак приник губами к ее шее.

Стужа рассчитывала найти здесь что-нибудь, что послужит ей оружием и поможет бежать, но все пошло не так. Горячее дыхание Тумака обжигало ей кожу. Его пальцы безуспешно пытались расстегнуть золотой пояс у нее на талии. Стуже стало страшно. Если бы она знала, какую цену ей придется заплатить за свою свободу и свободу Крегана, — разделить ложе с этим уродом, она сразу отказалась бы от своего плана, слишком это было омерзительно.

Она с содроганием почувствовала, как его руки скользнули к ней под одежду. Оставив наконец в покое сложную застежку, он стянул тонкую ткань с ее плеча. Он чуть не потерял сознание, сжав ее нежную грудь цвета слоновой кости. Но он хотел видеть ее обнаженной и другой рукой продолжал дергать упрямую застежку.

Внезапно Стужу передернуло, страх словно улетучился. Ей потребовалось сделать над собой определенное усилие, чтобы не рассмеяться. Она кинула взгляд на дверь, прикидывая расстояние до нее и вспоминая лабиринт коридоров. Она не представляла, как будет искать Крегана в подземелье, где остались ее вещи, и как они выберутся оттуда.

Она в конце концов придумала, как избавится от этого похотливого чудовища.

Стужа мягко оттолкнула Тумака, глядя на него долгим многообещающим взглядом, и улыбалась.

— Позволь, я сама, — прошептала она, снимая его руки со своего золотого пояса. Драгоценные подвески на серебряных нитях поблескивали в янтарном свете, пока она расстегивала пояс. Потом она подняла его на вытянутых руках и незаметно проверила, насколько он прочен.

Стужа широко раскинула руки, словно открывая объятия, и Тумак, зажмурившись, кинулся к ней. С чувством глубокого удовлетворения она спокойно накинула цепь ему на шею и резко затянула ее. Он выпучил глаза неизвестно от чего больше — от неожиданности или от боли. Стужа продолжала затягивать у него на горле импровизированную удавку, но Тумаку все-таки удалось просунуть руку между шеей и поясом.

Стужу вновь охватил страх, но она справилась с собой. Цепи было уже почти не видно, так глубоко она врезалась ему в шею, и все же Тумак никак не хотел умирать. Лицо у него стало багровым, на висках вздулись и пульсировали вены. Но он был жив!

Время поджимало, Стужа боялась, что кто-то может пройти по коридору и услышать звуки борьбы. С этим пора было кончать. Она врезала Тумаку коленом в пах. Он издал низкий хрип, почти животное рычание, и качнулся вперед. Тогда она резко подсекла ему ноги. Голова его вывернулась так, что казалось, вот-вот сломается шея, он выпучил глаза, повиснув всем своим весом на драгоценной удавке. Синий язык вывалился из помертвевших губ.

И все же он цеплялся за жизнь. Стужа наступила ему ногой на горло. И тут раздался бешеный стук, дверь распахнулась. В комнату вбежали двое стражников с обнаженными мечами в руках. Она сразу узнала того, кто сопровождал их.

Стужа отпустила один конец пояса, и Тумак повалился на ковер. Только необычайная проворность спасла Стужу от неминуемой смерти, когда один из стражников кинулся на нее. Клинок вжикнул у самого уха. Она махнула цепью, и один из нападавших пронзительно вскрикнул, когда драгоценный камень впился ему в глаз. Он тут же получил пинок в живот, а сзади — оглушительный удар кулаком по шее. Стужа была уверена, что он потерял сознание. Потом на нее бросился другой стражник. Она сделала отчаянную попытку увернуться и, отскочив, дернула одну из свисавших с потолка драпировок. Драпировка упала, и нападающий, запутавшись в ней, рухнул на пол.

Однако его товарищ, шатаясь, поднялся на ноги. Хоть он еще не окончательно пришел в себя, у него в руках был меч. Он неуклюже размахивал им, Стужа пятилась и вдруг наступила на что-то скользкое, ноги у нее разъехались, и она полетела на пол. Это были штаны, которые незадолго до этого сбросил Тумак.

Стужа неуклюже упала и при этом сильно ударилась головой. Взметнулся и опустился клинок. Будучи на волосок от смерти, она едва успела откатиться.

Голова у нее раскалывалась от боли, в ушах звенело. Она проиграла. И виной тому была какая-то шелковая тряпка. Перед глазами у нее плыли круги, но она все же увидела, как в спальню ворвались еще трое стражников. Все было кончено, попытка к бегству не удалась. Находясь в опасной близости от одного из стражников, она, сдаваясь, подняла руки.

Тумак все-таки выжил. Поддерживаемый с обеих сторон под руки, он доковылял до нее на трясущихся ногах. На его шее виднелись багровые отпечатки там, куда впивались звенья цепи, служившей ей поясом. Боль застыла в его маленьких глазках. Тумак ударил Стужу по щеке, но в его ударе не было силы. Она выдавила кривую усмешку. Он мог говорить только сиплым шепотом, срывающимся на хрип.

— Ты тупая, ублюдочная тварь. — Трясущимся пальцем он показывал куда-то вверх на стену. Там, под потолком, была узкая щель. Свет не проникал сквозь нее. Стужа догадалась, для чего была предназначена эта щель. — При мне всегда мой личный телохранитель. Даже когда я с женщиной, он следит за мной.

Этот толстенький человечек, только что избежавший смерти, злобно смотрел на нее, будто ожидая ответа. У Стужи было наготове немало весьма обидных замечаний, но она решила придержать язык. Положение у нее и без того было незавидное.

— Надо было отдать тебя юному Терлику, — прохрипел он, не дождавшись от нее ответа. Он подал знак стражникам. — Посадите эту подлую неблагодарную суку обратно в камеру, и чтоб больше я никогда ее не видел.

Глава 6

Стужа упала на кучу соломы, лежавшую на полу уже знакомой ей камеры. Дверь захлопнулась. Смех стражников еще долго эхом отдавался в коридоре после того, как они ушли. Она снова была голой и безоружной. Невыносимо болела шишка на голове, но Стужа постаралась не обращать внимание на боль. Она принялась за цепь, сковывавшую ее запястья, и с трудом избавилась от нее.