Стужа

— О колдуне можешь пока забыть, — вдруг сказал ей Креган. — Скоро мы будем в Зонду.

Сердце у нее подпрыгнуло, и она посмотрела туда, куда указывал Креган. На темном фоне долины виднелся чуть более темный островок, и Стужа удивилась, как ее спутник вообще его заметил.

— Не заметил, — ответил он и легонько постучал пальцем себе по носу. — Унюхал.

Стужа принюхалась. Потянуло дымом из кузниц и кухонь, вонью отбросов. Запахи людского жилья были очень слабыми, едва уловимыми, но по мере приближения путников к городу они ощущались все сильнее. А потом запахло водой.

— Кокитус, — сказал Креган.

Стужа едва разглядела темную ленту реки.

— Отсюда ты не увидишь дамбу и Эребус на другой стороне. Их закрывает Зонду.

Стужа встала в стременах, всматриваясь в сторону Кокитус. Но тьма уже слишком сгустилась. До Шондо было рукой подать, и от мысли об этом у нее по спине побежали мурашки.

Внезапно ее охватило беспокойство, ей стало страшно. Позади нее был Зарад-Крул, впереди — Шондо. Руки у нее задрожали, и она попыталась скрыть свою тревогу от Крегана. Меж двух огней меч ей не поможет.

Стужа закусила губу и пришпорила Ашура. Высокие стены Зонду нависли над ними, изъеденные временем и иссеченные свирепыми пыльными бурями, что постоянно проносились над Зондауэр. Местами стены осыпались. Когда-то от них откололись большие каменные глыбы. Теперь они лежали внизу, и их острые края уже давно сточились. На путников упала тень от стены.

Огромные ворота, обитые стальными полосами, были закрыты. Охраны не было видно, и, похоже, открыть было некому.

— Ты говорил, что восточные ворота всегда открыты.

Креган поскреб подбородок.

— Обычно так и есть. — Он оглянулся, осмотрелся по сторонам. — Не нравится мне это.

— Мне тоже не нравится. — Стужа развернула единорога и проехалась вдоль широких ворот. — Мы можем добраться до Дамбы в обход?

Шондосиец покачал головой:

— Стены выстроены над водой, и дамба начинается прямо в городе.

— Эй, вы там! — окликнула Стужа невидимых часовых. — Хватит спать, открывайте ворота.

На бастионе показался блестящий шлем, и со стены свесился стражник.

— Кто вы такие? Что вам нужно в Зонду в столь поздний час? — Голос был грубый, принадлежал явно какому-то малому чину.

— Мы честные путешественники, и нам нужен отдых, — ответила она с досадой: ей было почти ничего не видно.

— Клянусь Гатом! Это баба!

Смех и приглушенные голоса наверху. Значит, он там не один.

— У меня зоркий глаз! — снова заговорил часовой уже не таким грозным голосом. — Я вижу, на твоем попутчике одежда шондосийца.

Креган рассердился и тихо проворчал:

— Выходит, я шондосиец. А ты идиот. — А потом он уже громко, с достоинством добавил: — Отвори нам ворота! Да пошевеливайся, а не то я снесу эту стену. — Он взмахнул рукой, показывая, как легко он мог бы выбить у часового из-под ног опору, а потом тихонько засмеялся.

Стужа нахмурилась. Надменный тон шондосийца вполне мог вызвать град стрел со стеньг. Зачем без необходимости оскорблять стражников? Это опасно.

Заскрежетали старинные цепи и блоки, и ворота медленно отворились.

Креган обернулся и, встретившись с ней взглядом, холодно произнес:

— Они клянутся именем Гата, бога-паука из хаоса, но трепещут перед могуществом шондосийцев.

Она и не думала, что он может быть таким высокомерным. Губы Крегана изогнулись в странной усмешке. Он сидел в седле очень прямо, как влитой. Отчего с ним произошла такая перемена? Может быть, он просто устал, а возможно, близость родины так подействовала на него. Стужа вглядывалась в его лицо, но не нашла в нем ответа и отвела глаза.

— Не останавливайся, — прошептал ей Креган, когда ворота были широко открыты. — Скачи прямо к дамбе, на тот конец города. Отдохнем и поедим в Эребусе!

Стужа, начала медленно закипать, но постаралась подавить раздражение. Таким же пренебрежительным тоном он говорил с часовым. Просто возмутительно, она снова почувствовала, как горячая волна гнева ударила ей в лицо, но промолчала. Он ведь знал, что она и не собиралась останавливаться в Зонду, раз уж Шондо находится на другом берегу реки. Стужа первая въехала в ворота, явно давая понять Крегану, что не считает его за главного.

Слишком поздно она услышала подозрительный шелест одежды и лязг стали. Тень легла у нее на пути. Креган предостерегающе крикнул ей что-то. Они засели на крыше. Стужа потянула меч из ножен, но кто-то спрыгнул прямо на нее, выбив из седла. Второй взмахнул мечом и плашмя ударил им шондосийца по голове. Тот рухнул на землю. Стужу схватили за руки и поволокли по булыжной мостовой, она завопила.

И тут раздался рев. Сверкнули эбеновые копыта, и один из тех, кто тащил ее, со стоном упал. Из-под пробитого шлема потекла кровь. У Стужи сжалось горло, она почувствовала приступ тошноты.

Потом чьи-то руки снова подхватили ее. Меч у нее отобрали, и Стужа начала бешено брыкаться и царапаться. Кто-то подошел к ней сзади и пережал горло согнутой в локте рукой. Стужа исхитрилась и вцепилась в нее зубами, чувствуя горько-соленой вкус крови. Зубами и ногтями, руками и ногами, локтями и коленями она дралась, и дралась без передышки.

Казалось, ее противникам не было числа. А поскольку она была безоружной, им быстро удалось повалить ее и прижать к земле. Она извивалась ужом, но вырваться не могла. Однако она слышала какие-то крики и шум драки. Хотя ее крепко держали, она вывернулась и сквозь кольцо окруживших ее врагов посмотрела, что там происходит.

Она увидела, как Ашур проткнул рогом одного из нападавших, потом другого. Два безжизненных тела по очереди взлетели в воздух и, шмякнувшись о стену, упали на землю. Единорог издал победное ржание.

Стражники стали окружать его, держа в руках оружие и веревки. И тут Стужа увидела, что ворота начали закрываться. Это было совсем скверно. Если Ашур останется в городе, он окажется в ловушке, и тогда его наверняка убьют. Она сделала еще одну безуспешную попытку вырваться, но стражники крепко прижимали ее к земле.

— Беги! — крикнула она. — Спасайся!

Кто-то ударил ее ножнами по голове. Ей показалось, что перед глазами блеснула яркая вспышка, и все померкло. Будто темная зияющая бездна втянула ее в себя.

— Ашур, — прохрипела она.

Когда Стужа очнулась, единорог был по-прежнему рядом, и она на мгновение встретилась с ним взглядом. В его глазах было бешенство, ей показалось, будто он зовет ее. Зверь встал на дыбы — и еще один стражник упал замертво из-под его смертоносных копыт. Кто-то метнул копье, и едва не попал в Ашура.

— Беги, — еле выдавила она, но он вряд ли ее услышал.

До нее донесся полный неземной скорби рев. Взметнулся рог, и странный огонь вспыхнул в глазах единорога, заливая улицу янтарным светом, заплясали неясные тени. Неожиданно огромный зверь рванулся к воротам. Вслед ему летели копья, стражники что-то кричали. Они еще не успели закрыть ворота. Копыта звонко цокали по мостовой, высекая искры. Времени у Ашура почти не оставалось, но все же ему удалось проскочить в узкую щель, и он вырвался из города. Стужа разрыдалась, ненавидя себя за это, слезы обожгли ей щеки, и она потеряла сознание.

Стужа пришла в себя от пульсирующей боли в голове и почувствовала на запястьях тяжелые оковы. Она лежала, уткнувшись лицом в сырую затхлую солому, в нос ей ударил резкий запах мочи. Стужа поморщилась. Она попыталась сесть, но это вызвало у нее приступ тошноты. Лучше подождать, пока в голове не прояснится, и спокойно полежать.

Слабый свет проникал сквозь маленькое зарешеченное оконце в двери ее темницы. За дверью слышались голоса и стук костей по столу, шла игра.

Сначала ей удалось сесть, потом встать и сделать первый неуверенный шаг к двери. В темноте она наткнулась на что-то, потеряла равновесие и упала, лязгая и гремя цепями. Стужа протянула руку и нащупала низкий табурет.

В оконце появилось лицо.

— Эй, она пришла в себя, — громко сказал кто-то, подзывая остальных.

Стужа услышала приближающиеся шаги. В замке заскрежетал ключ. Она присела на корточки и крепко ухватила за ножку табурет. В камеру вошли трое мужчин. Двое из них были в доспехах и с мечами наготове, а третьим был тюремщик, огромный толстяк, который держал в руке факел. Тюремщик ухмылялся, вид у него был глупый и самодовольный, а в глазах промелькнула похоть.

Внезапно Стужа осознала, что она совершенно голая, девушка слегка смутилась и покраснела. Ее одежда и оружие лежали на столе в коридоре. Отшвырнув бесполезный табурет, она пожала плечами и вышла из камеры. Стражники вложили мечи в ножны и взяли ее под руки. Выбрав из большой связки нужный ключ, тюремщик снял с нее оковы.

— Хорошенькая какая, — негромко проговорил один из стражников, широко улыбнувшись. — Кто бы мог подумать?

Тюремщик издал непонятный звук — полумычание-полухрюканье.

— Эта бабенка не про вашу честь. Отведете ее наверх, Зарабет ждет.

Все тот же стражник приблизился к Стуже и прошептал, чем бы он с нею занялся, будь у него на это немного времени. Стужа вспыхнула и сжала кулаки, но подавила гнев. Она с улыбкой посмотрела стражнику прямо в глаза:

— Я не сомневаюсь, что ты знаешь в этом толк. Твои товарищи наверняка не раз имели возможность в этом убедиться.

Он замахнулся, и она сжалась, ожидая сокрушительного удара, но огромная мясистая лапа перехватила его руку.

— Она должна остаться целой и невредимой, — предупреждающе сказал тюремщик.

Стражник свирепо зыркнул на нее. Пожалуй, ей следует опасаться его мести. Однако слова тюремщика заставили Стужу задуматься. Кто бы там ее ни ждал, этому человеку она была нужна живой и здоровой. Что ж, в ее положении было хоть что-то обнадеживающее. Но если ей представится удобный случай, у нее не дрогнет рука разделаться с этой троицей. Она увидела свой меч и Жало Демона, они лежали вместе с ее одеждой на столе. Недалеко, но она не могла до них дотянуться.

— Пошла, пошла, — проворчал тюремщик, бренча ключами. — Если ты заставишь Зарабет ждать слишком долго, она придет в бешенство.

И вдруг удобный случай ей представился, когда оскорбленный стражник подошел к ней, собираясь подтолкнуть. Он положил руку ей на плечо, но Стужа резко присела, стражник потерял равновесие и с воплем полетел вперед, а она снова выпрямилась. Падая, он врезался в другого стражника, и оба они повалились на пол.

Между Стужей и столом, на котором лежало оружие, оставался только тюремщик. Она с разбега ударила его плечом, и он врезался спиной в стену. Обрадованная, она кинулась к мечу, ее пальцы уже коснулись пояса с ножнами, но жирная ручища вцепилась ей в волосы. Вопреки ее ожиданиям удар о стену не причинил тюремщику никакого вреда. Жировая прослойка смягчила удар. Со злобным рычанием он резко рванул ее сзади за волосы и оттащил от стола. Стужа забилась, пытаясь высвободиться, ей было очень больно: она ободрала кожу о каменные плиты, когда он катал ее по полу. Тюремщик занес над ней громадный кулак, собираясь разбить ей лицо.

— Нет! Не смей ее трогать! — раздался властный женский голос.

Тюремщик повернул голову, чтобы посмотреть, кто это тут раскомандовался. Стужа не могла видеть обладательницу столь грозного голоса, потому что та стояла у них за спиной, но она вдруг почувствовала, как толстяк задрожал всем телом. Когда он снова перевел взгляд на свою жертву, маска ярости на его лице уже сменилась выражением испуга и одновременно затаенной жестокости.

— Ладно, ладно, — прошептал он. — Я понял.

Его рука накрыла ее грудь и принялась нежно, и даже игриво, мять ее. Затем его стальные пальцы начали медленно сжиматься. У Стужи вырвался непроизвольный крик и эхом разнесся по коридорам. Она резко втянула воздух сквозь зубы и зажмурилась от невероятной боли. Она колотила его ногами, но он будто и не чувствовал этого, она царапала ему руки, а он, ухмыляясь, схватил ее за запястья одной рукой и коленом нажал на живот.

Ей казалось, что боль никогда не прекратится, и она сорвала голос задолго до того, как туша тюремщика отвалилась от нее. Собрав все силы, она села. Грудь у нее горела, по щекам текли слезы. Два стражника, уже поднявшись на ноги, с ошалевшим видом смотрели на нее.

— Говоришь, не трогать ее лицо. — Легкая ухмылка пробежала по уродливой роже тюремщика.

Расталкивая стражников, из тени с проклятиями вышла пожилая женщина. Опустившись на колени, она с сочувствием обняла Стужу за обнаженные плечи.

— А теперь вставай, дорогая. В следующий раз ты хорошенько подумаешь, прежде чем полезешь в драку, не так ли?

Стужа отпихнула руку старухи и в упор посмотрела на хищное лицо тюремщика.

— Я убью тебя, так и знай, — сказала она ему. Голос у нее дрогнул, но никому не пришло бы в голову усомниться в ее словах.

Он нахмурился и угрожающе поднял кулак, но старуха с удивительной быстротой подскочила к нему и схватила за руку.

— Хватит. — Ее голос стал еще более властным. — Она предназначена Тумаку, а ты знаешь его приказ.

Тумак. Стужа попыталась вспомнить это имя. Нет, она никогда прежде его не слышала. Судя по реакции тюремщика, этот человек занимал высокое положение.

Женщина снова повернулась к ней.

— А ты думай, что говоришь, — сказала она жестко. — Я не собираюсь отскребать тебя от стены, если ты снова разозлишь Орголио.

Тюремщик скрестил на груди жирные руки и с вызовом посмотрел на Стужу.

— Вставай. — Старуха помогла ей подняться. Удивительно, но в ее маленькой жилистой руке таилась сила. — Ничего страшного, — заключила она, осмотрев красные пятна, которые остались на груди у Стужи. — Боль пройдет, и вскоре тебя ждет настоящее блаженство.

Стужа вымучила улыбку:

— Единственным удовольствием для меня было бы покинуть этот город, где так подло ловят людей.

— Ну нет, милая, — ответила старуха резко. — Даже не мечтай. — Потом она повернулась к стражникам, которые стояли у нее за спиной, и изо всех сил пнула каждого по голени. — С дороги, никчемные болваны! Я послала вас сюда всего лишь привести девчонку, а она чуть головы вам не открутила. Если я доложу о вашем возмутительном поведении, Тумак прикажет насадить их на пики, и пусть они красуются на парадных воротах дворца.

Стражники расступились, моля о прощении, но старуха будто не слышала их. Она гордо вскинула голову и, подав Стуже знак следовать за ней, шагнула к двери. Пристыженные стражники пошли за ними. Стужа спросила у старухи, как ее имя.

— Зарабет, — последовал ответ. — Я управляю сералем, который принадлежит нашему повелителю Тумаку.

Они прошли через анфиладу залитых светом пустынных залов, потом путь им освещал единственный факел. Стужа попробовала считать шаги и повороты, стараясь запомнить дорогу, но путь был слишком длинным и извилистым, а стены везде одинаковыми.

Наконец они остановились. Дорогу им преградила дверь из слоновой кости и двое могучих часовых.

— На этом все, — обратилась Зарабет к сопровождавшим их стражникам. — Возвращайтесь на свой пост и молитесь о том, чтобы я забыла ваши лица.

Оба стражника отдали ей честь, развернулись и скрылись в глубине коридора. Когда эхо шагов растаяло, часовые у двери поклонились и расступились. Зарабет постучалась условным стуком, и двери отворились. Стуже в нос ударил запах благовоний. Молодая девушка, держа дверь широко открытой и почтительно опустив глаза, пропустила Зарабет, но на Стужу она взглянула с холодным превосходством. Стужа приостановилась и окинула девушку взглядом: слегка подрумяненное лицо, подведенные миндалевидные глаза и густые черные волосы ниже пояса, свободно распушенные по плечам. Отрез прозрачного шелка, заменявший ей одежду, был накинут на одно плечо и ниспадал до щиколоток, на талии его поддерживал тонкий золотой поясок с подвесками из драгоценных камней, свисающих на золотых нитях. Девушка показала Стуже язык. А Стужа ответила ей жестом, который она позаимствовала у воинов своего отца, они пользовались им в запале, когда играли в кости или ссорились. Она не была уверена, что точно понимает его значение, но ей понравилось то, как он подействовал. Лицо наложницы вспыхнуло. А Стужа прошла вслед за Зарабет.

Комната поражала своими размерами и убранством. Изящные тонкие колонны из белого мрамора поднимались к сводчатому потолку, который был расписан альковными сценами. Стены были увешаны гобеленами, на которых прелестные обнаженные женщины резвились на лоне природы, иногда их преследовали олени, быки или сатиры. Пол был устлан толстыми коврами и пушистыми ковриками. Мебель отсутствовала, лишь многочисленные подушки разного размера и формы валялись повсюду да стояла жаровня, в которой курились благовония.

В комнате было девять женщин, они занимались своим туалетом. Зарабет хлопнула в ладоши, и все обернулись к ней. За спиной у Стужи закрылась дверь.

— Проследите за тем, чтобы эта девица приняла ванну и была одета надлежащим образом, — распорядилась Зарабет. — Сегодня она будет сидеть на пиру с Тумаком.

Стужа увидела, как по-разному отреагировали на это наложницы. На лицах у одних отразилась ревность, другие явно испытывали перед Тумаком благоговейный страх. Но большинству удалось напустить на себя безразличный вид. Кем бы ни был этот Тумак, наложницы принадлежали ему. Это означает, что он занимает высокий пост, возможно это правитель города. Стужа задумалась. Теперь она тоже принадлежала ему, так сказала Зарабет. «Ну что ж, — подумала Стужа, — клянусь тремя глазами Така, у меня на этот счет другие планы». Она небрежно отстранила одну из невольниц и подошла к двери. Если не считать замочной скважины, поверхность двери была совершенно гладкой. Выругавшись, Стужа повернулась к девушке, которая впустила их в комнату. Наложница злорадно ухмыльнулась и покачала на пальце большим железным ключом. На его конце было кольцо, которое одновременно служило ручкой для двери, когда ключ вставляли в замок.

Зарабет взяла ключ, положила его себе за пазуху и сложила руки на груди. В ее серых, выцветших от времени глазах не было злобы.

— Один раз ты уже попробовала. Не надо, больше не пытайся.

Стужа хотела было отобрать ключ у старухи. Однако, как ни странно, Зарабет все больше нравилась ей, ее сила и уверенность в себе не могли не восхищать. И Стужа решила пока подождать подходящего момента. Он еще подвернется.

Женщины увели ее.

Они скребли ее жесткими щетками и втирали в кожу душистые масла. Потом ей вымыли волосы, уложили их и тоже надушили. Глаза красиво и аккуратно подвели, потом накрасили губы и подрумянили щеки. Зарабет собственноручно привела в порядок ее ногти. Наконец девушки принялись одевать Стужу в прозрачный шелк.

— Ну нет, это уже слишком! — вскричала она, разрывая тонкую ткань в мелкие клочья. — Я не стану так откровенно выставлять себя напоказ. Дайте мне нормальную одежду.

Зарабет пошепталась с одной из наложниц, и Стуже принесли длинный отрез светло-голубого шелка вместо прозрачного. Две девушки торопливо задрапировали ее в шелк и перетянули талию таким же золотым поясом, какой носили все наложницы Тумака.