Агент из Кандагара

– Теперь понятно. Судя по всему, вы усиленно разработывали мою легенду.

– Да, – кивнула она, – и учтите, что вас разыскивает турецкая полиция.

– Те двое, которые пытались нас «убить»? – пошутил он.

– Нет, не они. Пять лет назад вы совершили террористический акт в Измите, убив заместителя начальника полиции. Примерно три года назад вы и ваш младший брат попытались провести террористический акт в Джейхане. На двух машинах вы попытались прорваться к воротам военной базы. Автомобиль, в котором находился ваш младший брат, взорвался, брат погиб, а ваш автомобиль обстреляли еще до того, как вы успели врезаться в стену. Поэтому автомобиль взорвался, не ударившись в стену, и вы чудом выжили. Вы получили тяжелые ранения и контузию, провели несколько месяцев в коме. Настоящий Ахмед Сабанчи умер через три месяца после взрыва, не приходя в сознание. Хотя я думаю, что ему повезло. Если бы он пришел в сознание, то получил бы высшую меру наказания. Здесь, в Турции, не любят, когда нападают на военных, но это вы знаете лучше меня. По легенде Ахмед Сабанчи остался в живых. Вы лежали довольно долго в больнице, практически потеряв память. Затем несколько месяцев назад сбежали оттуда с чужими документами.

– Ахмед Сабанчи – не мое настоящее имя?

– Нет. Ахмед Саразлы, но документы у вас на Ахмеда Сабанчи. Вы устроились на работу в Белеке, затем память начала постепенно восстанавливаться и вы начали искать прежние контакты. Вот примерно такова ваша легенда.

Она замолчала, когда официант принес заказанные блюда и расставил их на столике. Здесь было малолюдно; она нарочно выбрала этот небольшой ресторанчик, чтобы исключить любую возможность прослушивания их разговора.

– Теперь понятно, – кивнул Физули, – вы разработали целую легенду. Неужели только для того, чтобы позабавить меня своими трюками? Полагаю, что нет. Значит, нечто другое. Что именно? Вы мне сегодня не скажете?

– Не скажу, – подтвердила она, – об этом вам расскажет мистер Фоксман. С этого дня вам необходимо забыть свое настоящее имя. Вы теперь Ахмед Сабанчи, курдский сепаратист и активный деятель Курдской рабочей партии.

– Неужели никто не знает его в лицо?

– Все, кто его мог узнать, уже изолированы, – сообщила Мартина, – даже родители Ахмеда Саразлы.

– Значит, вы готовите меня к какой-то одноразовой акции, – понял Физули.

– Вам все сообщат, – пообещала она. – Давайте есть. Уже поздно. Будете что-нибудь пить?

– Нет. У меня от спиртного болит голова.

– В таком случае айран, – предложила она. – И еще одна просьба. Перестаньте бриться. Будет лучше, если у вас на щеках появится некоторая растительность. Так будет более убедительно.

– Сегодня же выброшу свою бритву, – пообещал он.

После ужина Мартина отвезла его в отель. На следующее утро она заехала за ним ровно в девять утра, как они и договаривались, и сразу повезла его по уже известному адресу. Они вошли в дом, спустились вниз по лестнице. Их уже ждал Джонатан Фоксман.

– У вас неплохие результаты анализов, – сообщил он, – судя по ним, вы действительно восстановились почти полностью. Но учтите, что вам еще предстоит наша проверка на «детекторе лжи».

– Не выйдет, – мрачно ответил Физули, – у меня скачущая энцефалограмма после контузии. Трудно зафиксировать конкретные результаты.

– Это самое главное, то, что нам нужно, – радостно кивнул Фоксман.

Почти весь день ушел на подробное сканирование мозга и проверку на детекторе. Так продолжалось три дня. Проверка состояния его здоровья перемежалась с подробными допросами, которые вел сам Фоксман. Вопросы были абсолютно неожиданными – например, снов, которые видел в детстве Физули, и того какие фрукты он любит. Через три дня Мартина сообщила, что первый этап проверки закончен. Поздно вечером Фоксман снова появился перед вымотанным за эти дни Физули.

– Господин Ахмед Сабанчи, можете считать, что вы прошли все испытания, – сообщил Фоксман, – конечно, я имею в виду пока только медицинские. Уже завтра вы отправитесь в Мардин на встречу со своим возможным напарником. У нас очень мало времени, господин Сабанчи.

– Теперь вы можете объяснить мне, зачем я вам понадобился?

– У нас появилась уникальная возможность выйти на связь с руководством «Талибана» в Афганистане. Им известно, что существует реальный Ахмед Сабанчи, или Ахмед Саразлы, это уже как вам будет угодно, младший брат которого погиб, а сам он чудом выжил. Вас ищут по всему побережью уже несколько месяцев. Завтра вы выйдете на связь с человеком, вместе с которым должны отправиться в Афганистан. Помните, я говорил вам о миллионах, которые вы можете заработать. Я говорил правду. Ваша задача – отправиться туда и встретиться с человеком, который хочет дать вам конкретное задание. Нас очень интересует этот человек. Если с вашей помощью нам удастся захватить его, вы получаете двадцать пять миллионов долларов и возвращаетесь в Баку. Как видите, ничего необычного. Но нужны были именно вы, с вашим ранением и способностью к аналитическому мышлению. Итак, вы согласны?

– Почему вы думаете, что мне поверят?

– Я уже сказал, что они знают вашу легендарную биографию. У них будут свидетели, которые подтвердят вашу личность. Мы готовили эту операцию очень давно.

– Это было ясно с самого начала. Двадцать пять миллионов долларов… Кажется, такую сумму предлагали за Усаму бен Ладена? Вы полагаете, что можно столь примитивным способом выйти на него?

– Нет, не полагаем. И вы выходите не на него, а на другого человека, за голову которого также обещана подобная сумма. Простите, что я вас спрашиваю, но вы верующий человек?

– Странный вопрос. Если учесть, что я чудом остался жив, то должен быть верующим. Но после того, как я узнал о гибели жены и сына… Мне трудно признать, что у моего малолетнего сына были грехи, за которые он должен был понести наказание. Нет, я думаю, что я не очень верующий человек. Или очень неверующий, считайте как хотите, мне все равно.

– Вы умеете молиться?

– Совершать намазы? Конечно.

– Нужно будет не забывать молиться. И лицом к Мекке. Каждый день в зависимости от того, кем вы себя считаете. Если суннитом, то пять раз в день. А курды, насколько я знаю, сунниты.

– Это на публику. Не люблю я подобных типов. Если веришь в Аллаха по-настоящему, то должен молиться для себя, в душе.

– Я хочу дать вам Коран. – Фоксман достал небольшой Коран на золотой цепочке и протянул его Физули. Тот взял этот подарок, удивленно взглянув на американца. Коран был ощутимо тяжелым.

– Это золото? – уточнил Физули.

– Цепочка позолоченная, Коран тоже. Но дело не в золоте. Вы удивились, что он такой тяжелый?

– Верно.

– Это передатчик. Даже если вас схватят и разденут, проверяя все до нитки, даже если заберут телефон, часы, одежду, ботинки, то Коран трогать не решатся. Этот расчет на их психологию. В тот момент, когда вы будете с человеком, который нас интересует, вам останется только нажать на обложку вот здесь.

– Сколько у меня будет времени, чтобы уйти? Только скажите правду.

– Правду… – вздохнул циничный Фоксман. – Думаю, что немного. Несколько минут, больше мы вам просто не дадим, чтобы накрыть того человека, о котором я говорю.

– Вы скажете мне его имя?

– Конечно, – Фоксман назвал имя и Физули мрачно взглянул на него.

– Вы действительно полагаете, что мы можем встретиться?

– Все делаем для этого. Но вам, конечно, не поверят, если вы вот так просто отправитесь туда. И я бы тоже вам не поверил…

– Тогда почему вы посылаете меня завтра в Мардин?

– Все очень просто. Вы встретитесь с человеком, который будет вашим напарником. Он человек своеобразный и непредсказуемый. Его зовут Иззет Гюндуз. И мы не знаем, что именно он может вам предложить, прежде чем вы отправитесь в Пакистан, а оттуда в Афганистан. Возможно, он потребует, чтобы вы провели новый террористический акт прямо у него на глазах, возможно, он найдет кого-то из тех, кто вас знал. Хотя здесь мы попытались подстраховаться. Возможно, он придумает еще что-то. Я не могу точно знать все, что придет ему в голову.

– Подождите, – нахмурился Физули, – а если он действительно предложит мне совершить реальный террористический акт?

– Иначе вам не поверят, – тихо, но твердо ответил Фоксман. – Если они будут довольствоваться только медицинским осмотром, то я буду рад больше всех. А если потребуют пойти на теракт, чтобы убедиться в вашей благонадежности, то мы пойдем на это. Возможно, они попросят вас застрелить какого-то чиновника или полицейского.

– Вы понимаете, о чем просите? Даже если речь идет об одном убитом полицейском или случайном прохожем, это просто безумие.

– Мы можем все это устроить. Вспомните, как мы «убили» Мартину. Все будет выглядеть вполне натурально. Это не так сложно.

– А если со мной будет проверяющий, который сделает контрольный выстрел в голову? Вы же сами говорите, что человек, с которым я должен увидеться в Мардине, совершенно непредсказуем. Как тогда вы сможете объяснить родственникам погибшего, что подобная инсценировка переросла в кровавую трагедию?

– Зачем так патетически? Ведь все можно объяснить гораздо проще – погиб при исполнении служебных обязанностей. Если это будет полицейский или чиновник, то часть риска входит в их должностные обязанности.

– Вы так легко рассуждаете о человеческой жизни, – вздохнул Физули, – а речь идет о человеке, который окажется обычной мишенью, вот так, запросто.

Фоксман взглянул на него. Тяжело вздохнул.

– Господин Сабанчи, одиннадцатого сентября две тысячи первого года в Нью-Йорке погибло несколько тысяч человек, среди которых были представители всех религиозных конфессий. Ни один из погибших не был ни в чем виноват. Чтобы их спасти, нам нужно было более активно внедрять в ряды террористов свою агентуру. Если бы тогда кто-то предложил устроить подобный контролируемый террористический акт, чтобы убить пять или десять ни в чем не повинных людей, но спасти несколько тысяч, неужели вы бы лично отказались?

– Это демагогия, господин Фоксман. Русский писатель Достоевский считал, что нельзя строить храм счастья на страданиях и слезинке даже одного ребенка.

– Как раз то, что вы говорите, и есть демагогия чистой воды. Вы же профессионал, господин Сабанчи. Скажите, как иначе мы заставим их поверить в вашу легенду? Если у вас есть другой вариант, то скажите нам.

– Надо подумать.

– У вас нет ни времени, ни возможности. Даже если вы откажетесь, все равно там появится Ахмед Саразлы, который уже стал местной легендой и который согласится на проведение любого террористического акта. Но это будет другой человек, которого мы готовили как вашего дублера.

– И вы меня отпустите просто так, – невесело усмехнулся Физули.

– Вы прекрасно понимаете, что нет. С тех пор как вы со мной встретились, обратно пути уже нет. Ни у вас, ни у нас.

– Это угроза?

– Это реальность. Печальная для вас и для меня. Итак, я предлагаю прекратить этот ненужный и глупый спор. Вы не можете отказаться, а мы не можем не посылать вас. Я действительно не знаю, что именно вам предложат сделать завтра, но точно знаю, что вы это сделаете. Или ваш дублер-двойник, или кто-то другой. Если понадобится, я сам установлю эту взрывчатку, чтобы вам верили. У нас такая работа, господин Сабанчи. Очень грязная и очень кровавая. Мы имеем дело с людьми, которые ни во что не ставят человеческую жизнь. И если мы хотим победить, то и мы должны действовать подобными методами.

– Тогда какая между вами разница? – разозлился Физули.

– Никакой, – довольно спокойно согласился Фоксман, – каждая сторона защищает свою цивилизацию и свои ценности. И война идет серьезная, на уничтожение противника. Значит, завтра вы летите в Мардин. У вас есть еще вопросы?

– Только один.

– Пожалуйста. Я вас слушаю.

– Моральные категории, такие, как совесть, мы, конечно, не рассматриваем?

– Нет, – ответил Фоксман, – никогда. Я очень хорошо сплю по ночам, господин Сабанчи. И знаете почему? Осознание выполненного долга, если хотите. Мы ведь работаем не только ради больших гонораров. Я спасаю свою страну и миллионы человеческих жизней. Если хотите, я спасаю нашу цивилизацию, за которую мы все воюем. И поэтому сплю по ночам очень крепко. У вас есть еще вопросы, или мы более предметно обсудим вашу поездку в Мардин?

Третий кандидат

В аэропорту Бейрута Маджида встречали отец и младший брат. Они посадили его в машину и повезли домой, где уже собрались многочисленные родственники, тетушки, дяди, двоюродные братья и сестры. Особенно радовалась приезду сына его мать, ведь он не был дома уже больше года. Маджид не успевал отвечать на приветствия все приехавшегоновых родственников, каждый из которых хотел увидеть прибывшего из далекой Англии молодого Маджида, который учился и стажировался в таком престижном месте, как Кембридж.

Этот нескончаемый поток родственников мог продолжаться несколько дней, но вечером отец посадил сына в машину и они поехали на юг, покинув Бейрут, когда солнце уже опустилось за горизонт. Ехали они долго; их дважды останавливали, чтобы проверить. В первый раз это были солдаты правительственной армии, во второй раз – вооруженные люди из движения «Хезболла». Вся трагичность ситуации в Ливане заключалось в том, что здесь фактически существовали две параллельные вооруженные структуры – армия, находившаяся под контролем арабов-суннитов и частично арабов-христиан, и движение «Хезболла», в которое входили арабы-шииты. Нужно отметить, что наиболее принципиальными противниками Израиля были «Хезболла» на севере и «Хамас» на юге, тогда как остальные радикальные движения пытались выйти на какие-то общие договоренности с еврейским государством.

Разумеется, что при любом военном столкновении в Ливане сразу появлялись вооруженные группы, которые поддерживали противоборствующие стороны. Были и сторонники самого Израиля. Таким образом, раздираемый подобными противоречиями Ливан, казалось, был обречен на вечную гражданскую войну и только усилиями многих западных государств иногда получал временную передышку.

Когда их автомобиль остановили в третий раз, им предложили выйти из машины и дальше идти пешком. Отец согласно кивнул головой, и они, оставив автомобиль у блок-поста, направились по тропинке к дому, в котором их ждали. Только в отличие от обычных домов, здесь их ждали в глубоком подвале, куда не смогла бы пробиться израильская ракета, ведь Абу Усеиб был в числе тех, кого спецслужбы соседнего государства усиленно разыскивали, чтобы немедленно ликвидировать при малейшей возможности. Хотя справедливости ради, наверное, стоит сказать, что у Израиля и его военных структур всегда была возможность уничтожить многих руководителей всех враждующих с ними организаций. Но провести подобную акцию означало восстановить против себя западный и восточный миры, когда правозащитники и либералы на Западе, националисты и фанатики на Востоке в едином порыве начали бы осуждать подобные «варварские акты». Именно поэтому израильские спецслужбы так тщательно и выверенно наносили свои удары, чтобы соотнести число жертв с мировой реакцией на эти события.

Руководители «Хамас» уничтожались Израилем безо всякой жалости, но только точечными ударами, чтобы не вызывать ненужного раздражения у своих американских партнеров. С руководителями «Хезболла» сложнее: меры безопасности у них были гораздо более серьезные. Но при желании Израиль мог легко уничтожить руководство и этой организации. Огромная сеть платных агентов, среди которых было много арабов-мусульман, как шиитов, так и суннитов, работали на израильские спецслужбы. Не говоря уж о том, что каждый еврей, независимо от своего гражданства, считал своим долгом помочь государству своих единоверцев.

Отец спустился в подвал вместе с Маджидом, где их приветствовал Абу Усеиб. Маджид разочарованно вздохнул. В его представлении этот отважный воин был гигантского роста, а оказалось, что он намного ниже самого Маджида. Он постоянно вскакивал с места, ходил по комнате, возбужденно вращал руками, словом, был таким неврастеническим вулканическим типом, которые часто встречаются среди вождей. Лицо у него было чисто выбрито, от кожи пахло дорогим французским парфюмом. Абу Усеиб обнял отца Маджида, с которым был лично знаком. Маджида он приветствовал крепким рукопожатием. Отец, поговорив с Абу Усеибом, деликатно вышел из комнаты, чтобы не мешать разговору вождя с его сыном. Он был горд и счастлив, что сам Абу Усеиб решил встретиться с его отпрыском.

Свой новый мобильный телефон Маджид по требованию охранников оставил в другой комнате. Но часы, которые подарил ему Бахыш-хан, были на его руке. И вместе с ними он вошел к самому Абу Усеибу.

– Про тебя говорят, что ты очень хороший ученый, – сразу сказал Абу Усеиб, едва отец вышел за дверь. – Ты можешь сесть, мне нужно с тобой переговорить.

Маджид дождался, пока сядет хозяин, и только затем сел сам.

– Я учился в Кембридже у профессора Тейлора, – подтвердил юноша, – а теперь стажируюсь в его лаборатории и учусь на магистра.

– Очень хорошо. – Абу Усеиб вскочил со своего места. Маджид хотел подняться, но тот махнул рукой, чтобы гость не вставал. – Значит, ты действительно хороший химик, – сделал вывод Абу Усеиб. – Это очень хорошо, что ты учился в таком известном месте. У нас не хватает ученых. Воинов у нас много, шахидом хочет стать каждый, а вот ученых не хватает. Нам нужны мозги, а не глупые головы наших воинов. Нужны химики, физики, математики. Только тогда мы сможем победить неверных и «Детей Книги».

Он говорил о евреях, которых иногда называли «Детьми Книги», то есть последователями Торы. Несколько лет назад премьер-министр Малайзии выступил с сенсационным докладом на международной встрече, обратившись к мусульманскому миру. Каким образом мы, имея такие средства, деньги, ресурсы и почти миллиард наших последователей во всем мире, уступаем крошечному народу, называемому «Детьми Книги», спрашивал премьер Малайзии. Почему мы, мусульмане, так явно и сильно уступаем евреям, вопрошал он с трибуны конференции. Его выступление осудили почти все лидеры западных стран, посчитав некорректным и неверным по существу, но на самом деле он говорил не столько об успехах Израиля, сколько об отставании всего мусульманского мира. Однако в современном обществе, где толерантность была возведена в абсолют, подобные выступления вызывали мгновенную негативную реакцию.

– Нам очень нужны такие специалисты, – повторил Абу Усеиб, вернувшись на свое место. – Отец сказал тебе зачем ты нам так срочно понадобился?

– Нет, – ответил Маджид, – он только сказал, что я должен встретиться с вами.

– Твой отец всегда был самым надежным нашим другом/ – Абу Усеиб снова вскочил со своего места, опять сделав знак рукой молодому гостю, чтобы тот не поднимался со стула.

«А ведь он красит волосы, чтобы выглядеть моложе», – подумал Маджид.

– Ты должен отправиться к нашим друзьям в Афганистан, – сообщил Абу Усеиб, оглядываясь по сторонам, словно его могли здесь подслушать. – Я получил сообщения от наших друзей, им срочно нужен такой хороший специалист, как ты. Прежнего специалиста англичане выследили и уничтожили. Поэтому им срочно понадобился хороший химик. Завтра утром ты полетишь в Пакистан, а оттуда наши друзья проведут тебя в Афганистан. Или не проведут, это будут решать на месте.

– Мне нужно будет там надолго задержаться? – испугался Маджид.

– Нет. Конечно нет. На сколько времени у тебя есть разрешение?

– На одну неделю. Профессор Тейлор разрешил мне отсуствовать только одну неделю.

– Не нужно его обманывать. Значит, ты должен вернуться домой через неделю. Я предупрежу наших друзей, чтобы тебя не задерживали. Но тебе нужно самому разобраться в тех проблемах, которые у них возникли.

– Проблемы, связанные с моими работами?

– Видимо, да. Тебе все расскажут на месте. – Абу Усеиб в очередной раз вернулся к своему столу, уселся на стул и посмотрел на гостя. – Скажу тебе откровенно, Маджид. Я почти не принимаю людей здесь, в своем доме. Ты знаешь, что меня ищут, и многие в нашей стране были бы рады, если бы я никогда отсюда не вышел. Я уж не говорю про Израиль или Америку. Американцы наверняка дали бы за мою голову еще больше. Поэтому я просто вынужден никому не доверять и часто менять место своего пребывания. Вот и сегодня я не останусь здесь, и когда вы уедете, я тоже покину это место. Но не потому, что не доверяю тебе или твоему отцу. Вас могли выследить, и вы невольно навели бы врагов на мой дом. Ты меня понимаешь?

– Да, – кивнул Маджид.

– Но ты один из очень немногих людей, кому я могу доверять. Я уже много лет знаю твоего отца. Помню, как он радовался, когда ты родился. Я хорошо знал и дружил с твоим дядей, которого убили наши предатели. У тебя великая семья, Маджид, которой ты можешь гордиться.

– Спасибо! Я горжусь ими.

– Именно поэтому я доверяю тебе. Наш враг силен. Он ищет много путей, чтобы обнаружить наших вождей. Ты отправляешься туда и, возможно, увидишь кого-то из тех, кто так ненавистен всему западному миру, кто возглавляет нашу священную войну против неверных. Будь осторожен. Я в тебя очень верю! – Он снова поднялся с места и, подбежав к подявшемуся Маджиду, два раза обнял его, затем сделал знак рукой, чтобы гость уходил. – Детали тебе сообщат в аэропорту.

Маджид выходил от него разочарованным. Этот небольшой суетливый тип не был похож на того героя, каким он представлял себе легендарного Абу Усеиба. Но как часто реальная жизнь оказывается куда прозаичнее красивой легенды.

На следующее утро он улетел в Исламабад. В аэропорту его провожали отец, младший брат и неизвестный мужчина, который рассказал, что в Исламабаде его будут ждать люди, знающие Маджида в лицо. Его фотографию уже передали в Пакистан, используя курьера. К электронной связи в таких случаях не прибегали, понимая, что все международные линии Интернета под наблюдением Агентства национальной безопасности США.

В Исламабаде было жарко. Маджид дождался своего чемодана и вышел из терминала. Похоже, никто его не встречал. Он помнил, что должен отправиться в «Шератон», поэтому подошел к остановке такси. Через некоторое время подъехало сразу несколько автомобилей, но распорядитель, дежуривший у стоянки, показал ему на четвертую машину. Маджид сел в салон автомобиля и назвал отель, куда попросил его отвезти. В Пакистане, как и в Индии, многие хорошо знали английский язык. Водитель кивнул, выруливая со стоянки. Примерно через пять минут он неожидано сказал: