Агент из Кандагара

– Добрый день, уважаемый Идрис аль-Исфахани. Я рад видеть вас в наших краях.

– Здравствуй, Ибрагим, – протянул ему руку Идрис, – я тоже рад видеть тебя.

Они крепко пожали друг другу руки, обнялись, традиционно касаясь друг друга и затем расположились на ковре. Никто из посторонних никогда бы не поверил, что в этом невзрачном доме установлены мощные скэллеры и скремблеры, которые исключают возможность любого подслушивания и глушат все источники связи, даже мобильные телефоны в радиусе пятидесяти метров.

– Мы рады, что вы нашли время приехать к нам, – продолжал Ибрагим.

– У меня было много работы, – признался Идрис, – но я хотел встретиться с тобой, чтобы переговорить по очень важному делу.

Ибрагим был руководителем службы безопасности спрятавшихся в пещерах вождей, тогда как имя Идриса никогда и нигде не упоминалось. На самом деле Идрис-аль-Исфахани имел много имен и много кличек. Он работал одновременно на американскую и пакистанскую разведки, в каждой из которых считался вполне надежным агентом. Но подлинная сущность этого человека была не известна почти никому.

Идрис уже давно был самым важным советником по всем вопросам безопасности. Именно с его помощью разоблачались почти все агенты, так или иначе засылаемые для внедрения в организации «Талибана» и «Аль-Каиды». Закончивший с отличием Гарвард и Кембридж, этот сорокадвухлетний интеллектуал и умница был самым опасным и проницательным аналитиком, который когда-либо появлялся у его единоверцев. Он был не обычным наемником, а убежденным в своей правоте профессионалом, который вполне сознательно выбрал именно эту сторону и сражался за нее изо всех сил.

– Что-то случилось? – спросил Ибрагим.

– Да. По некоторым данным, которые мне удалось получить, в ближайшее время к вам снова попытаются внедрить своих людей либо американцы, либо англичане.

– Мы об этом помним, – усмехнулся Ибрагим, – доступа к нашему штабу не имеет никто из посторонних. Ни один человек. Только проверенные люди. Каждого из которых мы знаем не один год. Никто из посторонних не может даже пройти за первый круг охраны. Я уже не говорю о том, чтобы оказаться рядом с вождями. Никто и никогда, уважаемый Идрис, это исключено.

– Предатель может оказаться и среди самых близких людей, – холодно напомнил Идрис, – никогда не забывай об этом. Никому не доверяй. Даже самому себе. Сейчас разработаны такие препараты, что ты можешь все рассказать и забыть о том, что именно говорил. А потом будешь удивляться, откуда наши враги получили информацию. Поэтому лучше не знать ничего лишнего. Только тогда ты сможешь гарантировать, что враги ничего не узнают и от тебя.

– Мы разработали нашу систему безопасности с учетом ваших рекомендаций, – кивнул Ибрагим, – но внесли в нее некоторые изменения, которых вы не знаете. Как вы нам и предлагали.

– Правильно. Мне тоже нельзя доверять до конца. Рано или поздно меня обязательно вычислят, и тогда они могут узнать от меня все о системе охраны. Именно поэтому я предлагал тебе сделать изменения, о которых я не буду знать. Так будет надежнее.

– Я заменил Ханифу два года назад, и пока у нас не было никаких ошибок, – напомнил Ибрагим.

Ханифа занимал должность руководителя службы безопасности до Ибрагима и погиб два года назад.

– Ханифа поверил своему племяннику, которого купили англичане, – напомнил Идрис, – и погиб в результате взрыва ракеты, которую навели по сигналу его мобильного телефона. Хорошо, что он был один, а если бы он оказался рядом с теми, до кого хотят добраться наши американские «друзья»? Ведь они предлагают за их головы очень большие деньги. И среди наших людей могут оказаться те, кто поддастся на этот соблазн. Никогда не забывай об этом.

– Его племянник сейчас горит в аду, – жестко сказал Ибрагим, – мы нашли его и покарали, но Ханифу мы уже вернуть не могли…

– Одна ошибка: всего лишь поверил своему племяннику, – снова напомнил Идрис, – и в результате оказался убитым. В нашем деле нельзя доверять никому. Ни своему другу, ни своему знакомому, ни даже своему сыну. Никому, Ибрагим. Только тогда ты сможешь продержаться дольше Ханифы.

– Если получится, – с некоторым сомнением сказал Ибрагим.

– И учти, что любые перемещения на земле фиксируются из космоса. Может, и сейчас твою машину заметили и сфотографировали, а через секунду в наш дом попадет ракета. К этому тоже нужно быть готовым. У них очень большие возможности, Ибрагим.

– Мы трижды меняли машины, – сообщил Ибрагим, – в последний раз там были несколько одинаковых, которые поехали в разные стороны.

– Даже если будет сто машин, то и тогда технически не сложно следить за ними, – добродушно заметил Идрис.

– Мои люди надели хиджабы, – сообщил Ибрагим, – под покрывалами они похожи на женщин.

– Примитивная уловка, – поморщился Идрис, – но пока может сработать. И учти, что в этих местах не так много машин, как нам хотелось бы. Поэтому каждая машина будет фиксироваться из космоса. В следующий раз лучше приехать на лошадях или ослах. И не нужно надевать хиджабы. Это старая уловка, они все равно будут бомбить, если заподозрят неладное. Их не остановят ни дети, ни женщины.

– Мы это знаем, – мрачно согласился Ибрагим, – последний раз они убили более ста наших стариков, женщин и детей. Разбомбили место, где должен был находиться я.

– Вот видишь. Значит, они по-прежнему следят за всеми нашими передвижениями и при любом сомнении начинают бомбить. Им кажется, что лучше убить сто невиновных, чем упустить одного своего врага. Сто жизней мусульман для них не так важны, как жизнь одного европейца или американца. Теперь давай о самом главном. Нужно проверить всех, кто прибудет в Кандагар в ближайшие дни. Всех, даже если среди них будет твой брат или отец, прибывший из другого района.

– Мы не сделаем никаких исключений. Но доступ в наши пещеры будут иметь только те, кому я сам разрешу пройти первые два рубежа защиты. Третий пояс только для избранных.

– Вот-вот, никаких исключений. Проверять всех до единого. Даже если этот человек работает с тобой всю свою жизнь. Каждого могут купить или запугать. Хочу напомнить тебе об убийстве премьера Израиля Ицхака Рабина. Ни один мусульманский террорист никогда бы не сумел и близко подойти к израильскому премьеру. Ты знаешь, какая у них служба безопасности, мы ведь строим нашу систему по их подобию. Но несмотря на такие меры безопасности, Рабина все равно убили. И его убил свой, местный экстремист, о котором израильская служба безопасности даже не могла подумать. Еврей убил еврея. Если такое произошло там, то подобное может произойти и у нас. Ты лучше составь списки всех, кто так или иначе может вызывать подозрение. Любого, кто за последние несколько лет выезжал из своего района или города. Я пока ничего не могу знать, но, по некоторым сведениям, готовится новая операция против нас, и я не могу узнать никаких подробностей.

– Вы сами говорили, что деньги – универсальное средство, – улыбнулся Ибрагим.

– Если можно купить информацию, то я ее куплю, – цинично заметил Идрис. – И передай, чтобы перевели на мой счет еще четыре миллиона долларов. Деньги нужно перевести сначала в Гонконг. Пусть там кто-нибудь их снимет со счета и перевезет в Мельбурн, где положит на счет, а затем переведет их мне. Не забывай, что все счета они тоже проверяют. Наши враги стали умнее, намного умнее, Ибрагим, и нам нужно это учитывать.

– Мы подготовим перевод денег. Но как нам быть с нашими людьми в Лондоне?

– Не выходить с ними на связь. Пусть пройдет несколько месяцев. Если за ними следят, то будет лучше, чтобы никто с ними не встречался. Не забывай, Ибрагим, что нашим врагам мы можем противопоставить только силу нашего ума и хитрость.

– И милость Аллаха, – добавил Ибрагим.

– Аллах бывает на стороне сильных, – заметил Идрис. – Если ты не можешь быть сильным и умным, то Аллах легко отворачивается от тебя. Все финансовые переводы в мире находятся под контролем англичан и израильтян. Все наши перемещения контролируются из космоса американцами. Все наши разговоры по любым источникам связи прослушиваются Агентством национальной безопасности США. Ты понимаешь, с каким мощным врагом мы имеем дело?

– Пока им ничего не удалось сделать, – снова улыбнулся Ибрагим, – несмотря на всю их мощь и технические достижения…

– Не нужно быть таким самоуверенным, – резко прервал Идрис, – у нас ничего не получилось в Лондоне, когда три года назад мы готовили нашу акцию. Значит, должно получиться в другом месте. Самое главное – не допустить ошибки здесь. И это зависит от тебя, Ибрагим. Вспомни, кто из новых людей появился здесь за последние дни?

– Никто. Из новых никто. Из Белуджистана прибыл Асиф Шахвани. Но наши люди давно его знают.

– Откуда?

– Ему можно верить. Он давно связан с нашими людьми. Помните взрыв в Лахоре? Это его работа. Здесь нет никаких сомнений. Мы все проверяли много раз.

– Функционеры правящей партии? Тогда погибло несколько важных чиновников.

– Да. Вы еще тогда говорили, что все прошло очень неплохо, хотя погибло много случайных людей.

– Я помню. Но это ничего не значит. Даже если Асиф Шахвани действительно взорвал свою бомбу. Он мог совершить террористический акт под контролем спецслужб, чтобы мы ему поверили. Чтобы внедрить его к нам, они могут пойти даже на такой невероятный шаг, как контролируемый террористический акт против нас. С кем должен встречаться прибывший Шахвани?

– Мы хотели установить более тесные контакты с белуджами. Они провели очень успешную акцию против иранского Корпуса стражей исламской революции. Вы тоже говорили, что нам нужно установить с ними более тесные связи.

– Где сейчас этот Шахвани?

– Он находится на юге, в Ходжа-али-Суфле. Его связной – Самандар Рахмани, двоюродный брат самого Мумтаза Рахмани.

– Мумтаз известный человек, – задумчиво произнес Идрис, – но слишком удачливый. Нужно будет все еще раз проверить. Может, стоит вызвать сюда самого Мумтаза? Нужно подумать, как нам использовать эту ситуацию. Если Рахмани приедет, то у нас будут более тесные контакты с их людьми, а если не приедет, значит, чего-то опасается и нам нужно подумать об этом удачливом «счастливчике».

– Я все сделаю так, как вы говорите.

– Кто-нибудь еще?

– Больше никого. Все остальные – мои люди, которых я знаю уже много лет.

– Все равно проверяй и не доверяй, – напомнил Идрис. – А сейчас уходи. Мы уже разговаривали больше двадцати минут. Когда поедешь назад, не меняй машину, это тоже вызывает ненужные подозрения. Бросишь машину у отрогов гор и дальше поедете на лошадях. Но перед этим отошли всех своих телохранителей и водителя. Ни одного человека с собой не оставляй. Только не надевай на себя хиджаб. Женщина в горах на лошади и одна – это сразу вызывает подозрение. Поэтому будь осторожен. И еще совет. Свою бороду спрячь под белой повязкой, чтобы тебя не могли заснять из космоса.

Он не мог посоветовать Ибрагиму просто сбрить бороду. Это было бы оскорбительно для правоверного мусульманина, и Ибрагим ни за что не согласился бы на такой шаг. К тому же это сразу вызвало бы ненужные подозрения со стороны его соратников. Поэтому Идрис предложил надеть повязку, чтобы своей колоритной бородой Ибрагим не привлекал к себе внимания.

– Я вас понял, – первым поднялся Ибрагим, – все сделаю, как вы сказали. Когда мы снова встретимся?

– Через две недели в Лахоре, – поднялся следом за ним Идрис, – Вот тебе номер телефона. Позвонишь мне из Кандагара. Учти, что у нас будет только одна минута. Не больше. Никаких ненужных вопросов. Только семья и дети. Все остальное я тебе сам сообщу. Если понадобится срочная встреча, пошли одного человека на рынок в Карачи, как обычно. Чтобы он ничего не знал и ни о чем не догадывался.

– К нам еще должен прибыть один человек из Ливана, – вспомнил Ибрагим, – но это очень уважаемый человек. И мы сами его выбрали и вызвали. Он стажируется в Кембридже, учится там лучше всех, и мы решили вызвать его для консультации в нашу лабораторию. Его семью знают на всем Ближнем Востоке. Это молодой племянник убитого Ибрагима аль-Кифти, из семьи аль-Фаради. Мы знаем эту семью уже больше сорока лет, когда мы даже не подозревали о таких предосторожностях. Думаю, что это более чем достаточный срок, чтобы им доверять.

– Сорок лет – это солидно, – согласился Идрис, – но парня могли купить. Он давно уже в Великобритании?

– Давно. Но он там учится. И он не знает, зачем мы его вызвали.

– А американцы могли заранее все просчитать. Или англичане. Понятно, что нам нужны самые умелые химики, каких только мы можем найти. И можно просчитать, что рано или поздно мы выйдем на такого талантливого химика из известной мусульманской семьи. Как раз его известность – это минус, а не плюс. Ведь наши враги могут рассуждать так же, как и мы. А стереотипы всегда опасны.

– Мы можем отказаться от него, но он был самым лучшим из всех, кого мы решили выбрать.

– Пока не отказывайтесь. Но все равно нужно соблюдать элементарные меры предосторожности. Надеюсь, что больше никого?

– Еще два человека из Турции. Но они прибудут только через неделю. С ними хотел встретиться наш… – он не стал называть имени, только показал два пальца, что означало второй человек в иерархической структуре движения.

– Зачем?

– Не знаю. Мне не сообщали, зачем нужна эта встреча.

– Кто прибудет?

– Тоже не знаю. Вы же сами говорили, что лучше не знать лишних подробностей.

– Это не тот случай. Ты отвечаешь за службу безопасности. Значит, уже четыре человека. А ты говорил, что ни одного.

– Извините меня, уважаемый Идрис, но мне кажется, что иначе мы не сможем работать. Один из них – сын и племянник самого известного в мусульманском мире рода, которому вот уже сорок лет доверяют все наши единомышленники. И его вызывают сюда, чтобы он нам помог. Другой провел ряд успешных террористических актов и заслуживает полного доверия. Иначе кому мы можем вообще доверять, если не таким людям? Еще двое прибудут для связи с нашими друзьями. Я не могу полностью ограничить все наши контакты, это просто невозможно.

– Один из четверых будет обязательно предателем или осведомителем, – упрямо сказал Идрис, – и твоя задача – вычислить этого человека. Как, впрочем, и моя. Через два дня пришлешь сюда людей, как обычно. Можешь прислать своих телохранителей, если решил от них избавиться.

– Хорошо.

Они обнялись на прощание, и Ибрагим вышел из комнаты. В автомобиль, где его ждали трое телохранителей, он уселся молча, окинув всех недовольным взглядом. Машина медленно тронулась. Ибрагим подумал, что все трое телохранителей уже слишком долго служат с ним и пора их менять.

Оставшийся в доме Идрис прошел в другую комнату, он надел накладную бороду, парик, переоделся в другую одежду, превращаясь в обычного крестьянина. Затем снова вернулся в комнату, позвав хозяина дома.

– Я ухожу, Шаддад, – сообщил Идрис, – спасибо за гостеприимство.

Хозяин вошел в комнату и согласно кивнул. Вслед за ним в комнату вбежал младший сын хозяина дома. Ему было не больше пяти лет. Мальчик добродушно улыбнулся гостю. Тот весело подмигнул ему. И направился к выходу.

Он знал, что хозяин не видел его лица без парика и бороды и не знал, кто именно был в его доме. Иначе он не оставил бы в живых даже этого законопослушного и исполнительного связника, услугами которого он иногда пользовался. Во дворе стояла пегая лошадь. Идрис вышел из дома, легко вскочил в седло и медленно выехал на улицу. Со стороны можно было подумать, что это обычный крестьянин, спешащий по своим делам. Идрис нащупал лежавшие в его рюкзаке гранаты и автомат. Он знал, что совсем недалеко от границы его будет ждать автомобиль с сотрудниками пакистанской разведки. В Исламабаде были уверены, что Идрис аль-Исфахани работает на их разведку и приносит особо ценные сведения.

На этот раз он укажет дом Шаддада в Тарве, в котором действительно встречался с Ибрагимом, что затем проверят и по снимкам со спутника, обнаружив подъехавшую туда машину. Конечно, дом Шаддада уничтожат уже через несколько дней, когда туда приедут люди Ибрагима, и это опять будет зафиксировано космическими средствами связи. В результате никто в Тарве не будет знать о визите Идриса, все следы будут уничтожены, а перспективный агент занесет это уничтожение «врага» в свой актив. О том, что в доме Шаддада вместе с ним находились две его жены и пятеро детей, не интересовало ни самого Идриса аль-Исфахани, ни его покровителей из пакистанской разведки, ни его хозяев из американской разведки, и, что, наверное, прискорбнее всего, ни его настоящих друзей и покровителей из мусульманского мира. В грандиозной войне цивилизаций несколько убитых детей – не столь существенный фактор для любой из сторон, что само по себе безнравственно.

Первый кандидат

В небольшой город Ходжа-али-Суфль Асиф прибыл с караваном шедшим от самой границы. Вся сложность ситуации на огромной пакистано-афганской границы заключалась как раз в том, что никто не мог должны образом контролировать эту протяженную территорию, начинавшуюся в предгорьях Гиндукуша и заканчивающуюся в пустынях юго-запада, где на протяжении сотен километров не попадалось ни одного поселения. Тругольник между Пакистаном, Афганистаном и Ираном так и назывался пустыней Харам, что в переводе означало нечестивое место.

Асиф впервые оказался в Афганистане, где ему очень не понравилось. И хотя с другой стороны границы все было очень похоже, но в Пакистане сохранялось некое подобие центральной власти, тогда как в небольших городах Афганистана, находившихся на границе, власть была чисто условным понятием. Так было всегда – и в девятнадцатом веке, когда англичане предпринимали неоднократные попытки закрепиться в этой стране, и в двадцатом, когда шахские гвардейцы не рисковали появляться в городах, находившихся на границе, которые контролировали племенные вожди. Так было и при народно-демократической власти, когда в Кабуле поочередно правили Мухаммед Тараки, Хафизулла Амин, Бабрак Кармаль и, наконец, Наджибулла. Даже при покровительстве советских войск не удавалось полностью взять под контроль эту границу и обеспечить хотя бы подобие ее охраны. А уже затем, при «Талибане», здесь даже не пытались вводить охрану, понимая всю бесполезность подобных попыток. Но с приходом американских и союзных войск, моторизированные части союзников начали появляться на границах, пытаясь навести здесь хотя бы относительный порядок, что было очень сложно, учитывая перемещения больших масс людей, многие из которых никогда не слышали о паспортах или границах.

Асиф поселился в небольшом доме, заплатив хозяину за две недели вперед. И сразу отправился на базар, который традиционно на Востоке считался одним из самых важных мест для встреч и деловых бесед. Но в первый день ему никого не удалось встретить. Во второй и третий день он регулярно появлялся на базаре, слоняясь без дела и мрачно наблюдая, как торговцы вяло и неохотно предлагают свой товар. На четвертый день один из торговцев, пожилой мужчина с выбритой головой и небольшой седой бородой, явно пуштун по национальности, любезно спросил у гостя, кого именно он ищет.

– Почему вы думаете, что я кого-то ищу? – удивился Асиф.

– Ты ничего не покупаешь, – ласково объяснил старик. – Скажи, кто тебе нужен, и, может, я тебе помогу.

Асиф заколебался. Но, в конце концов, нет ничего плохого в том, что он хочет найти двоюродного брата своего покровителя.

– Я ищу Самандара Рахмани, – сообщил он, – может, вы слышали о таком?

– Он находится на другом конце базара, – пояснил старик, – принимает по утрам скот, метит стада овец, а после двух бывает и у нас. Ты приходишь по утрам слишком рано и уходишь еще до того, как он появляется здесь. Иди в другой конец, куда пригоняют овец, и ты найдешь Самандара.

– Спасибо, мир вам, – поблагодарил старика Асиф и поспешил пройти туда, куда ему показали.

Через несколько минут он уже был у загона и сразу узнал Самандара. Он был очень похож на своего родственника. Самандар радостно поднял руки.

– Хорошо, что ты меня нашел, – сказал он после традиционных приветствий, – мне говорили, что какой-то молодой человек приходит каждое утро на базар, но я не успевал здесь законить, как ты уже исчезал.

– Ваш досточтимый родственник сказал, что вы сами меня найдете, – вежливо напомнил Асиф.

– Верно. Но мы не думали, что ты придешь сюда в такое время, когда пригоняют стада овец. Я должен их принимать и сортировать, ведь скоро будет праздник жертвоприношения, священный для мусульман. И понадобится очень много овец, которых правоверные будут готовить к этому празднику.

– Аллах примет вашу жертву, – вежливо сказал Асиф. – Что мне нужно делать?

– Где ты остановился? – уточнил Самандар.

– В старом квартале, рядом с гончарной мастерской, – пояснил Асиф, – в доме уважаемого Джамаладдина.

– Я знаю, где это, – кивнул Самандар, – сегодня вечером мы зайдем за тобой. У тебя много вещей?

– Нет. Только одна сумка.

– Хорошо. Собери вещи и будь готов к нашему приходу. Я приду к тебе с нашим другом, который будет сопровождать тебя в Кандагар.

– Хорошо, – согласился Асиф. Он понимал, что ему не следует задавать ненужных вопросов.

Вечером Самандар появился в доме вместе с молчаливым мужчиной среднего роста. У него была редкая щетина на лице. Таких на Востоке называют «кеса», или безбородый. Безбородый был таджиком, и его звали Мехмон. Он был молчаливый человек, за весь вечер не проронил и пяти слов. На следующее утро Мехмон появился у дома, ведя с собой четырех лошадей. До Кандагара отсюда было около трехсот километров, и путь был нелегким. Поэтому Мехмон и привел сразу четыре лошади. На прощание Самандар, который тоже пришел проводить Асифа, передал ему два телефона.

– Если понадобится, ты всегда можешь позвонить Мумтазу, – пояснил он, – эти телефоны подключаются через спутник. Но старайся не часто использовать их, только в крайнем случае. И учти, что мы в тебя очень верим. Наши друзья в Кандагаре дадут тебе оружие и деньги. Будь осторожен, они могут захотеть тебя проверить. Тебе нечего опасаться, ты чист перед мусульманами. Все, что ты раньше делал, ты делал во имя нашей победы. До свидания, Асиф!

– До свидания, – взволнованно произнес Асиф Шахвани, усаживаясь на лошадь.

Как ни странно, но из Ходжа-али-Суфля на север шла довольно удобная магистраль, построенная еще в те времена, когда здесь были советские войска и советские специалисты. Но подобные дороги были под плотным контролем союзных войск. Именно поэтому многие оппозиционеры предпочитали не пользоваться ими, передвигаясь на лошадях и ослах. К тому же у оппозиционеров не было тяжелой техники, для которой нужны специальные дороги, и они предпочитали передвигаться так, как передвигались их предки тысячи лет назад.

За три дня, которые они провели в пути, Мехмон не произнес и десяти слов. Асиф уже устал от молчания своего напарника, которое действовало на него хуже любой болтовни. Наконец в пятницу, священный день отдыха для мусульман, они достигли Кандагара. Этот крупный город был не просто самым большим афганским городом, находившимся в ста километрах от границы с Пакистаном. Именно он традиционно считался одним из центров мятежных провинций, ведь отсюда тянулись горные склоны, в складках которых могли прятаться повстанцы; здесь было множество пещер, в которых могла укрыться целая армия.