Шелковый фонарь

Томадзо. Готовитесь к встрече?

Соседка. Да… вот купили кое-что и скорей домой.

Парикмахерша. Зажигать огоньки…

Соседка. Встречать дорогих покойников…

Парикмахерша. Вы домой, Томадзо-сан?

Томадзо. Домой. Иду из монастыря… навещал могилу старого господина.

Парикмахерша. Хороший господин был.

Соседка. Умер во цвете лет… Жалко ужасно.

Парикмахерша. А как Синдзабуро-сама?

Томадзо. Все еще не совсем здоров… Слабость у него. И вообще… настроение плохое. Все грустит и печалится!

Парикмахерш а. Такой хороший молодой господин – и болен! С чего бы это?

Томадзо. Ума не приложим! Доктор Ямамото уж как старается, а все вылечить не может.

Соседка. Не иначе карма какая-нибудь…[25]

Томадзо. Это уж неизвестно. Я и отцу-настоятелю говорил… чтоб он помолился. (Спохватившись.) Однако пойду… Поздно.

Соседка (удерживая его). Кстати, Томадзо-сан… Вы бы тоже зажгли у себя «огонек встречи»!

Томадзо. Учитель Юсай-сан будет против. А молодой господин не захочет ему противоречить.

Соседка. А вы все-таки скажите Синдзабуро-сама. Ведь он сирота. И отец и мать – оба на том свете. Как же не зажечь «огонек встречи»?

Томадзо. Я понимаю. Попробую. Как-то уныло, когда в этот вечер не ждешь дорогих умерших. Без «огонька встречи» грустно. Прощайте, пора. (Уходит.)

Соседка и Парикмахерша. Прощайте! (Глядят емувслед, потом смотрят на дом Синдзабуро и уходят, оживленно беседуя.)

Понемногу в домах зажигаются огоньки. Народ начинает расходиться. Со стороны дома Синдзабуро показывается доктор Ямамото. Навстречу ему компания гуляк с гейшами. Среди них одна с лицом О-Цую в сопровождении служанки с лицом О-Емэ. Компания идет, весело смеясь.

Первый гуляка (поет во все горло).

В целом городеЛишь один ей незнаком —Свой законный муж!

Общий смех.

Второй гуляка. Брось! Что орешь на улице? Мало, что ль, набрался?

Первый гуляка. Не мешай!

В целом городеЛишь один ей незнаком —Свой законный муж!

Гейша.[26] Перестаньте шуметь, Исихара-сан! Здесь люди, неудобно.

Первый гуляка. Скромница какая нашлась. Хочу шуметь и буду. Раз весело. (К гейше с лицом О-Цую.) Правда ведь, моя красавица?

Гейша с лицом О-Цую (задорно). Нам какое дело до прочих? Веселимся – значит, что хотим, то и делаем.

Первый гуляка. Молодец! (Хочет обнять ее, но она со смехом ускользает.)

Окружающие качают головами – одни с негодованием, другие со смехом.

Торговцы (наперебой). Господин, господин! Купите!

Гейша с лицом О-Цую. Подарите что-нибудь, Исихара-сан.

Первый гуляка. Фонарь хотите?

Гейша с лицом О-Цую. Нет, нет! Не надо.

Торговец редкостями. Берите! Красивые нэцкэ[27]… из слоновой кости. Взгляните, какая резьба!

Гейша с лицом О-Цую (нагибаясь к ларьку). Чего только тут нет! А это что?

Торговец редкостями. Это от жертвенной курильницы! Посмотрите, какой узор!

Гейша с лицом О-Цую. Но ведь она без крышки… Половинка…

Торговец редкостями. Что поделаешь! Зато работа какая! Старинная. Возьмите!

Гейша с лицом О-Цую. Вещица красивая. (Первому гуляке.) Исихара-сан, подарите ее мне!

Первый гуляка. Зачем тебе всякий хлам?

Торговец редкостями. Какой же это хлам, господин? Посмотрите, что за работа!

Гейша с лицом О-Цую. Мне нравится. (Первому гуляке.) Не хотите, не надо.

Первый гуляка. Бери, бери! (Вынимает кошелек.) Сколько тебе за эту дрянь? (Расплачивается.)

Доктор приближается к ним и хлопает первого гуляку по плечу.

Доктор. Что вы тут покупаете, Исихара-сан?

Первый гуляка. А, Ямамото-сан! И вы здесь?

Доктор. Добрый вечер. Все веселитесь?

Первый гуляка (со смехом). А что ж еще делать? Жизнь на то и дана. Особенно когда вот такая прелесть есть! (Показывает на гейш.)

Доктор (улыбаясь). Уж слишком много вы веселитесь. Без отдыха и сроку. Хоть бы передышку сделали. Впрочем, это дело не мое. Извините, мне пора домой. И так засиделся у Синдзабуро.

Второй гуляка. Вы от Синдзабуро?

Доктор. Да.

Второй гуляка. Ну и как он?

Доктор. Все по-прежнему.

Второй гуляка. Что у него за болезнь, доктор?

Доктор. Тут, видите ли, дело теперь не столько в теле, сколько в духе.

Второй гуляка. А что такое?

Доктор. Уж очень он печален.

Первый гуляка. Эх, Ямамото-сан! Не знаете вы лекарства от плохого настроения.

Доктор (улыбаясь). Может быть, вы врач лучше меня… Научите.

Первый гуляка. Вот вам лекарство. (Выталкивает вперед гейшу с лицом О-Цую.) Что, хороша?

Гейша с лицом О-Цую. Ямамото-сан, не слушайте его! Он говорит сам не знает что.

Первый гуляка. «Сам не знает что»! Она уж вылечит всякого…

Доктор. Я и не знал, что вы такая волшебница.

Гейша с лицом О-Цую (кокетливо). Потому что не желаете нас знать… Милости просим, загляните как-нибудь! Постараемся вам угодить.

Первый гуляка. Напрасно упрашиваешь… Доктор – железо и камень. А вот для его пациента ты была бы превосходнейшим порошком от плохого настроения… или микстурой от меланхолии. Ха-ха-ха.

Гейша с лицом О-Цую. Господин Синдзабуро, говорят, такой серьезный и строгий. К нему и подступиться, вероятно, нельзя.

Первый гуляка. Ну, ты сумеешь.

Доктор. Синдзабуро не соблазнишь вашим весельем.

Гейша с лицом О-Цую. Жалко, что нельзя хоть разок повидать господина Синдзабуро.

Первый гуляка. А что? Попробовала бы свои чары?

Гейша с лицом О-Цую. Это уж мое дело. Я бы знала, как его развеселить!

Доктор. Боюсь, что напрасно. Право, он как будто какой-то отшельник.

Гейша с лицом О-Цую. Ой, как интересно! И красивый?

Доктор (смеясь). Очень.

Гейша с лицом О-Цую. Ямамото-сан! Приведите его к нам – хоть раз!

Доктор. Он не пойдет.

Гейша с лицом О-Цую. Ах!

Первый гуляка. Не унывай! Не он к тебе – так ты к нему! (Хохочет.) Выбери вечерок потеплее, и когда Ямамото-сан покинет своего пациента, ты и нагрянь в гости!

Все смеются.

Гейша с лицом О-Цую. Что ж? Думаете, у нас не хватит смелости?

Первый гуляка. Зачем тут смелость? Там никого нет, кроме Синдзабуро да его слуги Томадзо. Не прибьют же они вас… В худшем случае с носом останетесь.

Гейша с лицом О-Ёмэ. А вот и пойдем! (Гейше с лицом О-Цую.) Не правда ли? (Первому гуляке.) Вы, кажется, забыли, что оставаться с носом – это по вашей части.

Сцена все более и более пустеет, большинство торговцев уже свернули свои лотки и разошлись. Число огоньков в домах увеличивается.

Доктор. Однако вы меня заговорили. Пора. Прощайте. (Уходит.)

Все кланяются доктору.

Первый гуляка. А о моем лекарстве все-таки подумайте! Жаль ведь беднягу.

Гейша с лицом О-Цую. Это уж предоставьте нам… Мы возьмем на себя Синдзабуро-сама.

Первый гуляка. Ты что, уже готова идти к нему?

Гейша с лицом О-Цую. А почему бы и нет? (Оборачивается к дому Синдзабуро и внимательно на него смотрит.)

Сцена совершенно пустеет.

Картина вторая

Комната Синдзабуро. В глубине – галерея, за ней – сад; за садом налево – бамбуковая изгородь, в ней – калитка. В комнате справа – закрытые перегородки, слева – токонома, рядом – изящный лакированный столик. Перед ним на подушках сидят Синдзабуро и Юсай. Поздняя ночь. Горит светильник.

Юсай (одушевленно). Да, сын мой! Это величайшая истина. Это раскрытие всей сущности мира. Это объяснение самой природы вселенского Дао. И это мог сделать только Совершенный. Мудрый точно следует его указаниям.

Синдзабуро. Но, учитель, ведь если бы не было великого Чжоу-цзы, то из одних этих слов мы не могли бы так точно уяснить себе природу мирового процесса.

Юсай. Нет, неверно! Чжоу-цзы велик, нет спора. Он все раскрыл, все разъяснил, связал все воедино. Это – так. Но это – уже частности… Для живого единого постижения достаточно немногое. Разве Совершенный не сказал: «Единым пронизано все!» Нужно знать – единое! И это единое – в Великом Пределе.[28]

Синдзабуро. Однако ведь Чжоу-цзы считает нужным объяснить и этот Великий Предел!

Юсай. Объяснить? Словами? Разве ты не знаешь, что достаточно одного Плана,[29] одного взгляда на него, чтоб понять Великий Предел. (Указывая на висящий на стене над столиком План Великого Предела.) Чжоу-цзы только по необходимости присоединил к нему слова, ибо не все умеют видеть. Большинству нужны слова. О, Синдзабуро! Эти иероглифы необходимо вырезать на величайшей горе… Они покрывают собой всю вселенную, всю жизнь, всю смерть… весь круговорот бытия. (Декламирует нараспев.)

Беспредельное – и в то же время Великий Предел.Великий Предел в Движенье – и рождается Ян.Движенье в апогее своем – и вот Покой.В Покое Великого Предела – рождается Инь.Покой в апогее своем – и снова Движенье.Вот Движенье – вот снова Покой.Взаимно они корни свои образуют.