Шелковый фонарь

(Приподнимается, оглядывается по сторонам.) Темнеет. Постой! (Освобождается от его объятий.) Подожди. (Делает шаг в сторону.) Иди за мной! (Берет его за рукав.)

Синдзабуро следует за ней. Темнеет.

Я зажгу фонарь. (Подходит к фонарю и зажигает его.)

Шелковый фонарь загорается мягким, но ярким огнем.

Синдзабуро (проникновенно). Свет.

О-Цую. Свет…

Оба приникают друг к другу.

(Слегка отстраняется от Синдзабуро, срывает ветку красного клена и подает ему.)

Для тебя, о милый,Рукой моей сломленная веткаИ весною дажеТакой алою стала,Как осенью бывает!

Синдзабуро (беря ветку).

Чудо иль сон? Не знаю,Вижу: пламя любвиАлым горит.И разве не оно эту веткуАлою сделало весной?

Пауза.

О-Цую. Синдзабуро-сама… Ты уйдешь. Но ведь мы снова встретимся. Я хочу тебе дать на память одну вещь. Как залог нашего будущего свидания.

Синдзабуро. Как залог нашего будущего свидания, О-Цую-сама!

О-Цую (открывает ларчик и вынимает оттуда буддийскую курильницу; снимает крышку и подает ему). Вот самая дорогая мне вещь! Ею всегда пользовалась моя мать. Это ее любимая курильница для жертвенных благовоний. Видишь, я даю тебе крышку. У себя оставляю нижнюю часть. И как две половинки этой курильницы, мы будем вечно стремиться друг к другу…

Синдзабуро (беря крышку). Сердце мое благодарит тебя… Но уста не в состоянии передать счастье, которое меня охватило. О-Цую-сама, я все время, не зная тебя, стремился к тебе.

О-Цую. Будешь стремиться и в грядущем, не так ли, мой милый!

Слышен шум внутри дома. Потом дикие возгласы, глухие удары, стоны. В дверях показывается Хэйдзаэмон с всклокоченными волосами, в разодранной одежде, с блуждающим взором; в руках у него окровавленный меч. Синдзабуро и О-Цую цепенеют от ужаса.

Хэйдзаэмон. Так! Так вам и надо! Злодеи! Прелюбодеи! Я поклялся найти и нашел! Настиг и прикончил. Убил как собак! Эту мерзавку, эту подлую. И его – змееныша. А! (Вдруг замечает Синдзабуро и О-Цую.) Как? Вы еще живы? Разве не вас я проткнул мечом? Не вас поверг там на землю? Вы еще живы? А, попались!

Бросается на них. Синдзабуро обнимает О-Цую, стараясь защитить ее. Хэйдзаэмон заносит меч. Мгновенно темнеет. Тишина.

Сцена поворачивается.

Картина третья

Обстановка, на которой закончилась первая картина: река, лодка; Ю сай с удочкой, слуга Томадзо, Синдзабуро стонет во сне. Солнце давно зашло. Заброшенный дом на противоположном берегу весь залит лунным светом. На корме лодки – зажженный фонарь.

Юсай. Синдзабуро! Синдзабуро! Очнись!

Синдзабуро (просыпаясь). А… я, кажется, заснул?

Юсай. Да, ты несколько минут дремал. Я разбудил тебя, потому что ты уж очень стал метаться.

Синдзабуро. Я видел ужасный сон… (Вздыхает; вдруг замечает освещенный луной дом и, пораженный, начинает рассматривать его.)

Юсай. После болезни это бывает… Снится всякая всячина.

Томадзо. Синдзабуро-сама, ну что? Вам теперь лучше?

Синдзабуро (с трудом отрывая взгляд от дома). Да, теперь хорошо.

Томадзо. Ну, слава богу! А то, когда вам стало дурно, я подумал: неужто болезнь опять вернулась? Что ж, поехали, что ли, обратно?

Синдзабуро (вдруг замечает на дне лодки крышку курильницы, хватает ее и подносит к фонарю). Это что? Откуда?

Юсай. Где? А… Это когда ты заснул, смотрю: удочка за что-то зацепилась. Я рванул – оказалось, не рыба, а вот эта штучка.

Томадзо. Юсай-сама говорит, что вещь ценная. Только – одна крышка. На что она?

Синдзабуро (внезапно). Скажите, учитель, здесь не было доктора Ямамото?

Юсай (удивленно). Доктора Ямамото? Что ты? Никого здесь не было, кроме нас.

Томадзо. Это лекарь-то? Откуда же ему тут взяться?

Синдзабуро. Значит, нет. (Опять погружается в задумчивость.)

Юсай. А почему ты о нем спрашиваешь?

Синдзабуро. Ничего… так…

Томадзо. Ну, прилив начался! Вот теперь покатим! (Гребет.)

Занавес

Действие второе

Картина первая

Канун праздника Бон.[19] Улица. В глубине – буддийский храм. Вокруг – предпраздничный базар. Повсюду – ларьки с принадлежностями культа мертвых.[20] Люди переходят от одного ларька к другому. Издали доносится музыка сямисэнов.[21] Иногда – взрывы веселья. На холме виднеется дом Синдзабуро, закрытый со всех сторон и темный.

Старушка (торгуясь у ларька). Так я тебе и дала! Назвал цену – сразу выкладывай тебе денежки? Нет, не на дуру напал!

Первый торговец. Что ты, бабка! У нас товар самый дешевый! И смотри какой добротный.

Старушка. Добротный! Нечего сказать. Домой донести не успею, как развалится.

Первый торговец. Это уж ты не тревожься. Фонарь – что железный. Послужит на славу.

Первый прохожий. Не беспокойся, бабка! Не только донесешь, но и по тебе этот фонарь еще будет зажигаться, как на тот свет отправишься! Ха!

Общий хохот.

Старушка. А ты чего встреваешь? Тебе что тут нужно? Проваливай куда знаешь!

Первый прохожий. Я-то еще погожу, а вот ты-то, видать, скоро провалишься в тартарары.

Общий хохот.

Старушка. Тебя еще переживу… (Уходит.)

Первый торговец. Бабушка, бабушка! А что же фонарь? Ведь уже сторговались… Бабушка!

Второй прохожий. Ей теперь не до покупки! Забрало! Пропал твой барыш!

Первый торговец (сокрушенно). Видно, даром разорялся! (Кричит.) А вот товар! Все, что нужно для праздника Бон! Подходи! Покупай! Дешевле нет нигде! Подходи!

Второй торговец (кричит). Самые лучшие подарки к празднику! Пояса, воротнички! Расшитые, с узорами! С узорами самыми модными! Хэй, хэй!

Первый торговец снедью (проезжая с тележкой, откуда идет пар). Хэй, хэй! Суси! Суси![22] Из лучшего риса… С морской травой, с рыбой, с чем душа пожелает! Суси!

Второй торговец снедью (въезжает с другой стороны). Закуски! Крабы! Крабы! С подливкой! Хэй, хэй!

Первый торговец снедью (второму). Проваливай отсюда! Видишь, я еду.

Второй торговец снедью. А я разве не еду? Первый торговец снедью. Я первый приехал.

Второй торговец снедью. Это еще неизвестно, кто первый приехал.

Останавливаются несколько прохожих.

Первый прохожий. Эй вы, пожрать что-нибудь есть?

Оба торговца снедью (наперебой). Хэй, хэй! Пожалуйте!

Самое лучшее! Самое вкусное!

Прохожие окружают их и закусывают.

Торговец чаем. Самый лучший чай! О-тя! О-тя!

Торговец сластями. Сласти! Сласти!

Торговец сакэ. Сладкое сакэ! Сладкое сакэ![23]

Проходит группа монахов.

Голоса в толпе.

– Ну, им теперь лафа.

– Еще бы – их праздник.

– Мертвыми и живут.

– Все кладбища по монастырям устроили!

– Завтра и повалит к ним народ.

– Доход!

– Еще какой!

– Житье неплохое.

– Еще бы! Знай себе бубни «Наму Амида буцу»[24] да обирай честной народ.

Парикмахерша (выбирая товар у ларьков). Мне бы фонарь, хороший. Где тут хорошие фонари?

Соседка. А, О-Маса-сан! Здравствуйте!

Парикмахерша. О-Канэ-сан! Что это вы совсем не заходите? Неужели причесываетесь в другой парикмахерской?

Соседка. Нет, что вы! Так как-то, все недосуг! Ну, как живете?

Парикмахерша. Да все так же! Перебиваюсь кое-как.

Соседка. Покупаете к празднику?

Парикмахерша. А как же! Ведь сегодня канун.

Соседка. Да. Великий вечер! Подумать только – встречать покойников будем.

Парикмахерша. Всех родных и близких. Зажжем огоньки и будем ждать.

Соседка. Все на земле будут… Все навестят свои родные места…

Парикмахерша. И близких своих… Наму Амида буцу.

Соседка. А завтра на кладбище?

Входит Томадзо.

Смотрите-ка! Никак, Томадзо-сан!

Парикмахерша. Томадзо-сан! Томадзо-сан!

Томадзо (замечает их). А! О-Маса-сан! И вы, О-Канэ-сан! Добрый вечер!

Соседка и Парикмахерша (вместе). Добрый вечер! (Кланяются.)