Почти кругосветное путешествие

– Так мы же не Горынычи… – попробовал сопротивляться Гвоздиков.

На что Уморушка нашла веский контраргумент:

– А чем мы его хуже?

Против такого довода Иван Иванович не стал возражать и только робко попросил подопечных:

– Вот, что, друзья мои… Так и быть, мы отведаем этот эликсир… Но с уговором: я буду первым!

– А я второй! – сказала Маришка быстро.

– Нет, я второй! – обиделась Уморушка. – Ты первой шапку мерила!

– Хорошо-хорошо, только не спорьте! – остановил ее Гвоздиков. Он отвинтил пробку – она была с резьбой – понюхал содержимое бутылки. – Пахнет травами… Кажется, ромашкой…

– Дайте мне понюхать! – Уморушка склонилась над бутылью, поморщила носиком и доложила: – Правильно, пахнет ромашкой! А еще резедой, чебрецом, клевером, черемухой, липой, табаком и анютиными глазками. А чем еще – больше не разберу!

– Такой состав внушает надежду на хороший исход нашего опыта… – прошептал Гвоздиков и сделал один глоток.

– Ну как? – спросили его Маришка и Уморушка одновременно.

– Пока результат не ясен… не вижу изменений…

– Вы что: опять в кота превратиться рассчитывали? – удивилась Маришка.

– Да нет… хватит… – улыбнулся Гвоздиков.

А Уморушка поспешила разъяснить недогадливой подружке:

– Вот если бы Иван Иванович из копытечка выпил, тогда бы он превратился в кого-нибудь. А он из бутылочки отхлебнул, из бутылочки не опасно.

Старый учитель хотел было возразить ей и заодно объяснить, что «из бутылочки отхлебывать» тоже бывает вредно, как вдруг замер и насторожился.

– Тихо девочки… – прошептал он, глядя по сторонам и явно кого-то выслеживая. – Тихо, пожалуйста… Я, кажется, слышу посторонний голос…

Маришка и Уморушка дружно завертели головами, но никого не увидели.

– Кто-то ворчит на нас, – прошептал снова Гвоздиков, продолжая выискивать невидимого ворчуна. – Ворчит и ужасно злится!

– Ворчит? – переспросила Маришка. – Но здесь никого кроме нас нет!

– Разве что птицы да букашки, – добавила Уморушка. – Но они, по-моему, не ворчат.

Она прислушалась к лесному гомону и уверенно повторила: – Ворчащих не слыхать. Все рады и довольны солнечным деньком.

– Но я же слышу! – рассердился Гвоздиков. И он стал повторять вслед за ворчуном: – Ходят тут всякие… Траву топчут, тропинки засыпают… Сами бездельничают и другим работать спокойно не дают!.. А сделать с ними ничего нельзя: великаны!

– Это мы – великаны?! – удивилась Уморушка. – А они тогда кто – ворчуны эти?

– А вот кто! – улыбнулся Иван Иванович, догадавшись наконец, нагнуться пониже к земле. Муравей-трудяга на нас ворчит!

– Вы по-муравьиному понимаете?! – поразилась Маришка. – С каких это пор, Иван Иванович?!

– С недавних, – радостно отозвался Гвоздиков, – видимо, с тех пор, как отведал чудо-зелье. Теперь-то мне понятно, почему оно «вавилонским» называется! – И он весело засмеялся.

– Подумаешь, по-муравьиному понимает! – обиделась внезапно Уморушка. – Я, может быть, тоже по-муравьиному понимаю! Не расслышала, вот и не поняла кто ворчит…

Гвоздиков поспешил успокоить самолюбивую лесовичку:

– Теперь мы с вами не только язык зверей, птиц и насекомых понимать будем, но, наверное, и все языки народов мира! И теперь мы с вами полиглоты, вот так-то, друзья мои! – и он протянул драгоценный сосуд сначала Уморушке, а потом Маришке.

Сделав по одному глотку, подружки вместе с Иваном Ивановичем стали прислушиваться к лесным голосам. Маришке так понравилось это занятие, что она даже не выдержала и вступила в спор с громкоголосой и певучей иволгой. Зато Уморушке вскоре наскучило слушать чужую болтовню и она принялась изучать другие вещи из таинственного сундука: – «Сапоги… Должно быть, скороходы… – и она, окликнув Гвоздикова, поинтересовалась: – Иван Иванович! Сапоги-то скороходные али нет?»

– Наверное, скороходные! – отозвался Гвоздиков, прислушиваясь к перебранке двух белок, сидящих на высокой сосне. – Смотри не надень!

– Пока не надену… – прошептала Уморушка, откладывая чудо-сапоги в сторону. – А там видно будет…

Она взяла в руки скатерть, повертела ее перед глазами и тоже отодвинула в сторону. Потом развернула ковер и полюбовалась на его узоры.

– Во красота! На таком и полетать – диво!

И она окликнула на этот раз любимую свою подружку:

– Мариш! Хватит с сусликами пересвистываться! Иди ко мне, покажу че-то!

Нехотя Маришка подошла к ней.

– Что тебе, Уморушка? Не видишь, я делом занята.

– «Делом»! – передразнила ее Уморушка. – В лесовички готовишься, да? Ты посмотри лучше, какой мы ковер раздобыли! Наверняка самолет!

– Настоящий?! – ахнула Маришка и глаза ее заблестели еще сильнее.

– Конечно, настоящий. Станет Горыныч не настоящий ковер-самолет охранять! – Уморушка наклонилась поближе к Маришкиному уху и заговорщицки зашептала: – Давай чуть-чуть покатаемся? Пока Иван Иванович в клевере со шмелями пережужживается, мы с тобой несколько верст отмахаем!

– Куда отмахаем? – удивилась Маришка.

– Все равно куда, лишь бы на ковре-самолете!

Маришка немного подумала и согласилась. На чем – на чем, а на ковре-самолете она еще не летала! Девочки быстро уселись на середину ковра и замирающими от волнения голосами сказали дружно:

– Вперед, ковер! Вперед, миленький!

И тут же ковер налился невидимой силой, края его, обшитые золотистой бахромой, приподнялись вверх, секунда – и он, взмыв над поляной, бесшумно поплыл над нею, набирая медленно высоту.

– Маришка, Уморушка, куда вы?! – крикнул Иван Иванович, когда черной тенью ковер-самолет промелькнул над его головой, распугивая стрекоз и шмелей. – Немедленно вернитесь!

Но юные летуньи были уже далеко и слабого голоса своего наставника, конечно, не слышали. Что оставалось делать бедному Гвоздикову? Он быстро подбежал к злополучному сундуку, торопливо переобулся в сапоги-скороходы, сунул за пазуху на всякий случай волшебную скатерку и со всех ног кинулся в погоню за ковром-самолетом и его беспечными пассажирками.

Глава десятая

Хорошо летать в ступе Бабы Яги, лучше, чем в самолете, честное слово!

Но когда сидишь в ней не один, а втроем, все удовольствие от полета почти пропадает, и уже минут через пять начинаешь злиться на тесноту и ужасное неудобство.

Другое дело, полет на Змее Горыныче! Вот где простор и раздолье, вот где хватает места для дюжины, а то и более, пассажиров! Трое отважных седоков могут оседлать гибкие шеи Горыныча, еще шесть человек могут с удобством расположиться меж парой прекраснейших крыльев, еще с десяток найдут себе место вдоль гибкого зеленовато-серого хребта.

Но, если сказать откровенно, то и в полетах на Змее Горыныче есть свои недостатки. Гладкая, без единой морщинки кожа мешает седокам крепко держаться руками, любовь Горыныча к воздушным пируэтам страшит пассажиров возможностью свалиться с него и совершить полет уже в одиночестве…

И только на ковре-самолете вы можете летать без хлопот и ненужной нервотрепки. Мягкая ворсистая ткань притягивает ваше тело к себе, легкий ветерок, проникающий сквозь приподнятую бахрому, приятно обвевает разгоряченное лицо, бесшумный лет ковра невольно дает ощущение, что вы летите, как птица. А главное – он не мечется самовольно туда-сюда, не взмывает вверх без вашего на то приказания, не падает камнем вниз и не устремляется вдруг ни с того ни с сего делать фигуры высшего пилотажа.

Маришка и Уморушка так увлеклись полетом, что даже не заметили, как отмахали добрых сто верст. И только тогда, когда внизу вдруг промелькнула избушка на курьих ножках, Уморушка спохватилась и закричала: – «Стоп, стоп, ковер! Лети к нянюшке!»

Ковер-самолет плавно развернулся и пошел на снижение. Приземлившись метрах в сорока от покосившегося на левую лапу домика, подруги скатали транспортное средство в рулон и положили его под куст.

– Пусть пока полежит, не будем с такой тяжестью по гостям таскаться, – сказала Маришка и, взяв Уморушку за руку, весело зашагала с ней к избушке.

Но подойдя к намеченной цели поближе, девочки испуганно замерли: избушка была не нянюшкина, избушка была чужая!

– Еще одна Баба Яга объявилась… – прошептала Уморушка, разглядывая незнакомое жилище. – Вот это находка, так находка!

– Это не она объявилась, это мы объявились! – поправила ее Маришка. – Зачем мы сюда прилетели? Надо к Ивану Ивановичу скорей возвращаться!

Но Уморушка вдруг заупрямилась:

– Вот еще, вернуться всегда успеем! Может, нянюшкина родня здесь живет?! Не бойся, она своих не тронет!

Бойкая лесовичка храбро топнула ножкой:

– Избушка-избушка, стань к лесу задом, к нам передом!

Избушка дрогнула, закачалась и нехотя повернулась к юным путешественницам резным крылечком.

– Воды попросим напиться, перемолвимся с хозяйкой парой слов – и назад! – пообещала Уморушка и первой шагнула по шатким ступеням в избу. Маришке не оставалось ничего другого, как покорно последовать за ней.

Пройдя через темные сенцы, девочки уткнулись в тяжелую дубовую дверь, обитую не то медвежьей, не то козлиной шкурой. Нашарив с трудом в густейших шерстяных зарослях ручку, Уморушка потянула ее со всей силы на себя, и дверь открылась.

– Можно? – с некоторым опозданием спросила незванная лесовичка и переступила порог.

– Кто там? – вопросом на вопрос ответил чей-то недовольный голос.

– Мы, – сообщила Уморушка.

В передней горнице заскрипела кровать, кто-то босой зашлепал по полу.

– Разбудили человека… Явились незванными… – прошептала Маришка, чувствуя какую-то неясную тревогу.

В прихожую вышла худющая девица в цветастом сарафане, сладко зевнула и уставилась на пришельцев.

– Кто такие? По делу блукаете али от дела лыняете?

– Мы не лыняем, – поспешила ответить Маришка, – мы блукаем!

– К вам заглянули воды напиться да про нянюшку мою расспросить, – добавила Уморушка.

– Про какую нянюшку? – удивилась девица и поскрябала пальцем веснушчатый крючковатый нос.

– Да вы ее, наверное, не знаете… Старенькая, Ягой Ягиничной кличут…

– Мою мамку тоже так кличут, только она отродясь никого не нянчила. Разве, меня одну… – Девица подозрительно поглядела на девочек и, хмуря густые брови, спросила: – А вы не тати ночные? Давеча к лекарихе нашей бабке Болотихе двое таких зашли, воды попросили испить, а потом хозяйка бочонка с пиявками не досчиталась.

– Нет, мы не тати, – успокоила ее Маришка, – мы водички попьем и дальше полетим…

Тут она прикусила язык, но было уже поздно.

– Полетим? Это на чем же вы полетите, птички мои залетные? – прицепилась любопытная девица.

– Пойдем быстро, почти как на крыльях! – не очень ловко поправилась Маришка.

Хозяйка избы недоверчиво посмотрела на девочек, но расспрашивать больше не стала. Снова сладко зевнув, она взяла берестяную кружку и жестом пригласила непрошенных гостей в сени. Уже в сенях, в кромешной темноте, девица сказала, словно бы извиняясь:

– Темнотища тут у нас… А мамка свечек зажигать не велит… Помолчала и добавила уже по-деловому:

– Вода в ведрах, а ведра в чуланчике.

Брякнул крючок на двери чулана, и повеселевший голос хозяйки дома радушно пригласил:

– Прошу, голубоньки… Ведра в левом углу…

Маришка и Уморушка, взяв у любезной девицы кружку, вошли в чулан и ощупью стали искать левый угол и ведра. Не успев добраться до заветной цели, они вдруг услышали за спиной скрип затворяемой двери и стук наброшенного крючка.

– Эй!.. В чем дело?! – крикнула Маришка испуганно. – Откройте немедленно дверь!

В сенях посопели, потом лениво ответили:

– И не подумаю. Еще чего! Мамка всю неделю по лесу рыскает, пропитание ищет, а вы сами к нам притопали. Вот мамка придет, разберется: есть вас или не есть! А мое дело маленькое, я спать пошла!

Глухо скрипнула тяжелая дубовая дверь, и в сенях стало тихо-тихо. Уморушка попробовала просунуть в щель палец и скинуть крючок, но попытка оказалась неудачной. Тогда Уморушка нащупала у стенки чулана деревянную лавку и села на нее, усадив рядом с собой Маришку. Подруги сидели молча, горестно опустив головы и думая о скорой встрече с голодной Бабой Ягой, избушку которой они так опрометчиво приняли за домик добрейшей нянюшки.

Глава одиннадцатая

Заперев незванных гостей в темном чулане, Ягуся – так звали носатую девицу в цветастом сарафане – вернулась в горницу и легла на любимый топчан. Взяла в руки книгу о похождениях славного рыцаря Арчибальда, но через минуту оставила чтение. Что-то неясное и смутное нарушило вдруг ее покой и мешало теперь с удовольствием предаваться мечтаниям.

– И че это со мной? – подумала с тревогой Ягуся, приподнимаясь с подушек. – Съела что-нибудь не то али сделала че не так?

Но вспомнив, что с вечера маковой росинки в рот не брала, она чуть-чуть успокоилась.

– Наверное, из-за девчонок этих переживаю… Жалко, видать… – Ягуся подошла к окну, раздернула ситцевые занавески, распахнула ставни. Сладкий липовый дух потек волной в избу, дурманя голову. – Отпустить, что ли? Еще глупых девчонок не ела… Неделю без мясного жили – еще потерпим…