Гнэльф

– Чин-чин! – Гнэльф прильнул губами к краю бокала, и его нос нырнул в апельсиновый сок. Микки закашлялся и выронил бокал из рук. – Черт!! Я не собирался принимать ледяной душ! Я хотел горячую ванну!

Ирочка бросилась ему на помощь.

– Сейчас, Микки, сейчас… Снимай одежду, я ее почищу… Ванна уже готова, раздевайся.

– Здесь? При тебе?! Я не ребенок!

Гнэльф спрыгнул с кресла, поскользнулся на пролитом соке и грохнулся навзничь, окончательно перемазавшись в желто-оранжевой жидкости. Когда он поднялся, апельсиновый сок медленно начал скапывать с его шевелюры на нос.

– Ты не ушибся?

– Нет… Когда человек захлебывается, ему не до ушибов… Закрой, пожалуйста, за мной дверь…

И Микки медленно побрел в ванную комнату, ловя языком стекающие с носа капли апельсинового сока.

Пока хозяйка наводила порядок в гостиной, гнэльф готовился к омовению. Сняв с себя осточертевший костюм, вдобавок мокрый и грязный, стянув, прилипшую к телу майку, и сбросив цветастые детские трусики, он взобрался на небольшой стул и уже с него нырнул в ванну. Радостно пофыркивая и сплевывая попавшую в рот воду, Микки сделал несколько заплывов взад и вперед по просторной эмалированной емкости. Потом полежал на спине, разглядывая потолок и высокие борта ванны.

И вдруг испуг перекосил его лицо; Микки даже ушел под воду, так перепугался он собственной догадки. Вынырнув, гнэльф стал пытаться достать руками краев ванны. Так и есть: до них не дотянуться! Ирина налила воды ровно столько, сколько хватит для того, чтобы утонуть, но не хватит, чтобы выбраться из этой ловушки!..

Микки нырял, отталкивался ногами от дна и пулей выныривал наверх: тщетно, края были слишком далеки и руки до них никак не доставали.

Он «играл в дельфина» довольно долго, пока его вдруг не осенило: нужно вытащить затычку в ванне! Микки нырнул и вцепился в металлическую пробку двумя руками. Но пробка сидела крепко, и сил гнэльфа явно не хватало, чтобы выдернуть ее из капкана. Оставалось одно из двух: или героически утонуть, или звать Ирочку на помощь. Микки выбрал второе.

Дикие вопли из ванной комнаты настигли Ирочку на кухне. Она бросила ведерко, тряпку и кинулась на помощь. Когда она вбежала в ванную комнату, то гнэльф уже лежал на дне и пускал последние пузыри. Ирочка схватила его под мышки и вытащила наружу. Несколько секунд Микки безмолвно смотрел на свою спасительницу выпученными глазами, потом вдруг выпустил изо рта мощную струю воды обратно в ванну и жадно вдохнул всей грудью.

– Ах, ты мой миленький! – нежно сказала Ирочка и в избытке чувств прижала голову гнэльфа к своей груди.

– Ч-черт!.. – прошипел Микки, свирепо вращая зрачками и тщетно пытаясь освободить нос из ущелья между пышными ее грудями.

Придерживая гнэльфа одной рукой за голую попку, другой рукой Ирочка сдернула с вешалки пушистое полотенце и закутала в него беднягу.

– Я сам! – прорычал гнэльф и сделал попытку вырваться из заботливых рук Ирины. – Спусти меня на пол!

Ирочка выполнила его просьбу, и Микки тут же запутался в огромном полотенце. С трудом вырвавшись на свободу, он намотал на себя полотенце и стал похож на толстый бочонок. Семеня голыми ножками по полу, гнэльф вбежал в гостиную и буквально вкатился в кресло.

– Сейчас я почищу и просушу твой костюм! – пообещала Ирочка.

Но гнэльф сердито закричал:

– Нет! Я его больше не надену! Купите мне обычную одежду, а не этот клоунский наряд!

– Хорошо-хорошо, я сейчас же поеду в магазин, только успокойся!

Ирочка тяжело вздохнула и, взяв сумку, отправилась за покупками.

В этот момент в соседней комнате раздался странный шум, и в гостиную влетел огромный попугай. Лениво помахивая крыльями, он пересек пустое пространство и опустился на спинку кресла, в котором полусидел – полулежал закутанный в полотенце гнэльф.

– Черт… Интересно, что взбредет ему в его дурацкую голову?..

Попугай дернул хвостом, и на полотенце под самый нос Микки шлепнулась кучка помета.

– Дур-рак! – завопил оскорбленный гнэльф. – На умное дело мозгов не хватает!

– Сам дуррак, плохой любовник! – ответил невозмутимо попугай и перелетел на книжный шкаф.

– Откуда ты знаешь! – огрызнулся Микки и, не желая сидеть и нюхать птичий помет, начал потихоньку разматывать полотенце.

Освободившись полностью, он слез с кресла и отправился на поиски какой-нибудь одежонки. В гостиной он не нашел ничего подходящего и перебрался в спальню. Там, с трудом открыв ящик одежного шкафа, он обнаружил стопку женских трусиков. Взяв верхние, он посмотрел их на свет и убедился, что они прозрачные.

– Вряд ли я спрячу тебя, мой дружок, от посторонних глаз, – прошептал Микки игриво. – Да и размерчик не мой, резинку придется затягивать на шее.

И он бросил трусики на кровать. Гнэльф хотел проверить остальное белье, но вдруг услышал звук отпирающейся входной двери. Он выглянул из спальни и с изумлением увидел незнакомого молодого мужчину.

– Ирусик! – позвал незнакомец. – Ты уже дома?

Микки испуганно толкнул дверь и заметался по спальне, желая спрятаться.

Мужчина успел заметить, как дверь прикрылась, и вошел в спальню.

– Ирчик, ты дома?

Ему не ответили.

Он посмотрел на кровать и увидел под покрывалом чье-то тельце. Оно шевелилось. Мужчина резко сдернул покрывало и обомлел: в постели Ирины лежал крошечный голый парень и прижимал испуганно к груди женские прозрачные трусики. Трусики Ирочки!

– Ты кто?! – спросил незнакомец и бросил покрывало на пол.

Руки гнэльфа, не выпуская трусиков, сползли от груди ниже по туловищу и прикрыли срам.

– Да ты извращенец! – осенило мужчину, и он, схватив голого лилипута за ногу, понес его в гостиную.

– Эй!.. Я не хотел ничего плохого!.. Мы с Ириной друзья, и я…

Незнакомец не дал ему договорить:

– Ирусик – извращенка?! Впрочем… Где твои трусы?!

– Она унесла их в ванную комнату…

– Она – там?

– Нет, она пошла за другими… Эти мне не нравятся…

– Боже мой! – зарыдал мужчина, продолжая держать голого гнэльфа за ногу. – Она пошла за мужскими трусами! Эти ей, видишь ли, не нравятся!..

– Ни ей – мне, – внес поправку Микки.

– Господи, какой удар… Хорошо, что я все узнал до свадьбы… – Мужчина подошел к окну и свободной рукой открыл раму.

– Что вы хотите сделать?! – испугался гнэльф ни на шутку.

– Банальную вещь: выбросить любовника своей невесты в окно… – в меланхолическом трансе ответил мужчина.

– Плохой любовник, дуррак! – поделился мнением о Микки попугай.

Мужчина небрежно швырнул гнэльфа в распахнутое окно и пошел в ванную комнату. Сгреб там одежду негодяя лилипута и, вернувшись в гостиную, отправил ее в окно вслед за хозяином.

Глава одиннадцатая

Гнэльф висел, уцепившись руками за ветвь дерева, и раскачивался на ней вверх – вниз, вверх – вниз… Тело его было почти полностью скрыто густой листвой, и поэтому прохожие не обращали внимания на странного гимнаста в костюме Адама. Впрочем, на счастье Микки в этом месте прохожих почти и не было.

Когда раскачивание ветви прекратилось, гнэльф стал пробираться к стволу. Грубая кора позволяла бедняге цепляться за свои наросты, и спуск на землю живым был гарантирован. Правда, по дороге Микки ждал еще один неприятный сюрприз: навстречу ему поднималась большая черная кошка с изумрудными, плотоядно горящими, глазами. Поравнявшись с гнэльфом, кошка обнюхала его и брезгливо фыркнула: возможно, ей не понравился запах шампуня, которым он промыл свою шевелюру.

– Давай разойдемся, как в море корабли… – прошептал гнэльф и, на всякий случай, закрыл глаза. Кошка приняла его предложение и полезла вверх. Когда ее хвост мягко хлестнул Микки по лицу, он открыл глаза и увидел над собой зад черной «пантеры».

– За каких-то две минуты мне дважды повезло, – проговорил гнэльф и продолжил спуск. – По этому поводу неплохо бы и выпить…

Фиговых листков под рукой не оказалось, и Микки пришлось прикрыться маленькой веточкой тополя. Побегав взад – вперед в тени спасительного дерева, он заметил неподалеку небольшую кучку какого-то тряпья.

– Господи, да это же мой концертный смокинг!

Микки был искренне рад находке. Он торопливо подобрал одежду и обувь и кинулся в укромное местечко одеваться.

В этот момент к дому подъехала легковая машина, и из нее вышла Ирочка Лапина с полной сумкой покупок. Она быстро влетела в подъезд и помчалась, как вихрь, на третий этаж.

Когда Микки вышел из «гардеробной», он увидел автомобиль своей «мамочки» и понял, что проворонил Ирину. Идти и объясняться с ней и ее кретином-женихом желания не было. Микки сунул руки в карманы, подтянул штаны и медленно побрел по тротуару прочь. В мятом и грязном костюме эльфа он здорово походил на маленького бродяжку. А, может быть, он им и стал с этого момента?..

Глава двенадцатая

Когда профессор Гейзеровский вернулся в лабораторию, он не застал там ни своей ассистентки, ни «новорожденного» гнэльфа.

– Куда они могли подеваться? – сердито прошептал Аркадий Борисович. – Неужели Ира повела его на прогулку?

Он пулей вылетел в коридор и помчался к лифту.

Спускаясь в кабине вниз, Гейзеровский невольно увидел в зеркале свое отражение. И оно ему не понравилось. Профессор повернулся и увидел свою физиономию в другом зеркале. Он снова повернулся, и снова на него уставилось знакомое потное лицо, искривленное гримасой недовольства и раздражения.

– Проклятье! – вскрикнул Аркадий Борисович, распаляясь еще больше, и снова повернулся.

На этот раз на него смотрело спокойное лицо мужчины средних лет, очень похожее на его собственное, но все-таки другое, вдобавок украшенное небольшими черными усиками.

– Кажется, я схожу с ума… – сообщил профессор «знакомому незнакомцу» и потрогал указательным пальцем правой руки гладко выбритое место у себя под носом.

– Вам плохо, коллега? – сочувственно спросил Аркадия Борисовича врач, собирающийся войти в кабину лифта и столкнувшийся на пороге с беднягой профессором.

– Нет… Спасибо… – Гейзеровский вышел из лифта и двинулся к дверям, ведущим из холла в больничный сквер.

Он пробежался по скверу взад и вперед, но и там не обнаружил ассистентки и гнэльфа.

Когда Аркадий Борисович возвращался обратно в здание клиники, его догнал Пал Мартыныч Бабошкин. Ловко управляя своей коляской, он перегородил путь профессору и быстро задал ему несколько кратких вопросов:

– Сегодня вы начали новую жизнь, док? Раньше вы, кажется, не бегали трусцой? Как вы думаете, наши победят в пятницу? А горчицу мне можно есть? Она не повредит моим ходулям?

Гейзеровский обогнул коляску, добежал до дверей и остановился. Он сильно запыхался и теперь хотел отдышаться. Пал Мартыныч сочувственно произнес:

– Сначала всегда трудно, док! Потом будет полегче. Если хотите, я вами займусь: когда-то я был тренером.

– Спасибо, Павел Мартынович… Всего хорошего, Павел Мартынович… – Профессор открыл дверь и вошел в здание клиники.

Выйдя через парадный подъезд на улицу, Гейзеровский направился к автомобильной стоянке. Так и есть: машины Ирины Лапиной на месте не было!

Тогда профессор кинулся к своему «москвичу».

Припарковав машину неподалеку от дома Ирины Лапиной, Аркадий Борисович бегом припустился к подъезду, в котором жила непослушная ассистентка. Лифт был занят: кто-то спускался вниз. Профессор оперся рукой о стену и нервно забарабанил по ней пальцами. Вскоре дверцы лифта открылись, и разгневанный жених Ирочки выскочил из кабины, отшвырнув Гейзеровского в сторону.

– Извините, я чуть было вас не задел… – сквозь зубы процедил ослепленный ревностью молодой мужчина и вылетел из подъезда на улицу.

Аркадий Борисович поправил на себе костюм и поспешил войти в кабину лифта – дверцы уже автоматически закрывались. В этом лифте было только одно зеркало, но профессор не стал отворачиваться от своего отражения. Он только устало прикрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока не вышел на нужном ему этаже.

Ирочка встретила шефа с заплаканным лицом. Сначала она не хотела его впускать, думая, что это вернулся грубиян Сергей, но потом сменила гнев на милость и отворила дверь.

– Если ты пришел мучить меня дурацкими упреками, то можешь сразу же убираться к черту! – заявила она, вытирая слезинки на своих щеках.

Гейзеровский застыл на пороге: слова ассистентки попали в самую точку, он собирался начать разговор именно с упреков.

– Но, Ирина Михайловна… Мы должны разобраться с вами… выяснить… Я не могу уйти просто так, ни с чем… – залепетал он, стоя в дверях, как статуя.

– Ох, извините, Аркадий Борисович! Я думала, что это Сергей… Проходите и не обращайте внимания на мои слова!

Гейзеровский прошел в гостиную и сел в кресло. Большой попугай покосился на него со шкафа одним глазом и тихо изрек:

– Заявился, дрружочек! А ну, маррш в крровать!

– Не болтай глупостей, Гарри! – замахнулась на попугая рукой Ирина. – Иначе, смотри, запру в клетку!

– Ужас… Ужас… – прошептал попугай и спрятал голову под крыло.

– Ирина Михайловна, где мой гнэльф? – спросил профессор, приходя в себя.

Ирочка кинула взгляд на Аркадия Борисовича, вспомнила о гнэльфе, и ее тело содрогнулось от нового приступа рыданий.

– Он выбросил его в окно! – проговорила она, поднося торопливо платочек к дрожащим губам.

– Кто – он?! Кого – его?! – спросил Гейзеровский, приподнимаясь из кресла.

– Сергей! Гнэльфа! Этому дураку взбрело в голову, что я… что мы… – Ирочка захлебнулась в рыданиях.