Гнэльф

– Вы не станете делать глупости?

– Нет. Тягаться с вашим профессором я не собираюсь.

– У вас будут проблемы…

Ирочка не договорила, но гнэльф ее прекрасно понял.

– Я постараюсь с ними справиться. Мне нужно привыкать к моему новому положению.

– Тогда спокойной ночи, Михаил Васильевич!

– Чао, крошка! – по привычке ответил гнэльф.

Глава восьмая

Утром профессор Гейзеровский столкнулся в коридоре клиники с одним из своих пациентов – Павлом Мартыновичем Бабошкиным, которого все звали Пал Мартынычем. Старичок с парализованными ногами выкатил на коляске из палаты и перегородил дорогу профессору.

– Доброе утро, док! Как вы думаете: кто победит в сегодняшнем матче?

– А вы как считаете, Пал Мартыныч?

– Конечно, наши, док! Готов спорить на бутылку «Столичной»!

– Вам нельзя спиртное, поэтому я спорить не буду.

Пал Мартыныч улыбнулся и самодовольно откинул голову назад.

– А когда я снова встану на свои ходули? – спросил он врача.

Гейзеровский развел руками:

– Ваши ходули не нуждаются в ремонте… Все дело в этой штуке, – он постучал согнутым указательным пальцем по своей голове. – Вам нужно потрясение, точнее, эмоциональная встряска… Я что-нибудь сделаю для вас, вот увидите!

И Аркадий Борисович, весело подмигнув старику, поспешил в лабораторию к гнэльфу.

– Привет, Микки, как провел ночь? – бодрым и спокойным голосом спросил профессор, входя в свою святая святых.

– Отлично! – также бодро и спокойно отозвался гнэльф с дивана. – Я видел кошмары!

– Да? Хорошего в этом мало.

– А вот и ошибаетесь, профессор! Видеть кошмары во сне приятнее, чем наяву.

– Я проведу с вами несколько сеансов гипноза, и вы станете спокойнее воспринимать свою внешность.

– Вы сделали меня уродом… А теперь хотите превратить в шизика? Я не дамся!

– Ну-ну, успокойтесь… Вот вам ручка и бумага. Напишите, что вам нужно. Я достану вам все, лишь бы скрасить ваше одиночество. – Профессор положил перед гнэльфом блокнот и авторучку.

– Спасибо, но я не собираюсь долго оставаться в одиночестве. Меня ждут дела и голодная собака.

– О собаке уже позаботились. А ваши дела… Вы – Михаил Катенев, а не Глеб Кудашев!

– По-вашему, я должен сидеть взаперти на дурацком диване?! Я здоров и не задержусь у вас ни на секунду!

– Мне очень бы не хотелось прибегать к снотворному… – Гейзеровский вспомнил о револьвере в ящике письменного стола, и его мгновенно прошиб ледяной пот. Он бросился к столу и облегченно вздохнул: ящик был заперт на ключ! – Вам придется несколько дней побыть здесь, Михаил Васильевич. Я дал вам жизнь, где же ваша благодарность?

– Он еще спрашивает! – возмутился гнэльф. – Сделал из меня бородатого урода…

Он оборвал свою речь на полуслове и сменил тему:

– Я хочу побриться. Принесите бритву и крем для бритья.

– Станет хуже…

– Ага! – злорадно рассмеялся гнэльф. – Вы сами признали, что я похож на урода!

– Хорошо, пожалуйста… Только побрею вас я сам. У меня нет маленькой бритвы, а большой вы зарежетесь.

Гнэльф обиженно надул щеки и сердито сверкнул глазами.

– Хорошо, – буркнул он. – Но учтите: вы у меня чаевых не получите!

Профессор что-то хмыкнул себе под нос и пошел в ванную комнату искать бритвенные принадлежности.

Глава девятая

Минут через пятнадцать Аркадий Борисович изящным жестом маэстро-брадобрея оторвал полотенце от лица Микки и ловко пододвинул ему зеркало.

– Господи! – ахнул гнэльф и коснулся руками гладких розовых щек. – Верните ее обратно!

– Вернуть? Что вернуть? – не понял профессор.

– Бороду…

– Придется подождать. Когда она вырастет, я вас, наверное, выпущу.

Открылась входная дверь, и в лабораторию вошла Ирочка Лапина.

– Доброе утро, – поздоровалась она. И громко воскликнула, увидев гнэльфа: – О, мой Бог!..

– Реакция одинаковая, результат ясен, – мужественно подвел итог Микки.

– Он был, как старичок, а стал, как младенец! – произнесла Ирочка, не скрывая своих мыслей по поводу увиденного.

– Я хотел предложить вам руку и сердце, а теперь мне придется просить вас об усыновлении… – грустно сказал гнэльф, обращаясь к молодой женщине.

– Пока вы здесь выясняете отношения, я сделаю обход больных. Меня очень беспокоит состояние Глеба Кудашева, – проговорил Аркадий Борисович и направился к выходу. У порога он остановился на секунду и дал ассистентке указания: – Из кабинета и лаборатории ни на шаг! Впрочем, он и сам теперь никуда не покажет носа!

И Гейзеровский, ехидно ухмыльнувшись, исчез за дверью.

– «Меня тревожит состояние Глеба Кудашева!.. Никуда ни на шаг!..» – передразнил профессора рассерженный гнэльф. – Меня тоже тревожит состояние моего тела – оно мне не чужое…

– Вы заблуждаетесь, Михаил, оно чужое. Если тот Глеб Кудашев выкарабкается, он и будет настоящим Глебом Кудашевым. Информацию с мозга мы списываем, но не уничтожаем.

– Что же мне теперь делать? – растерянно спросил гнэльф.

– Жить, назло всем напастям жить! И привыкать к новым условиям.

– Жить… – печально вздохнул гнэльф. – Вы думаете, я пошутил, когда сказал, что готов предложить вам руку и сердце? Вы мне очень понравились, Ирочка…

– Вы мне тоже, Микки!

– Так в чем же дело?! Вы не замужем, я свободен… – Гнэльф ловко спрыгнул с пирамиды книг, на которой сидел, и, подбежав к Ирине, встал на цыпочки и ухватился за край ее платья: – Не будем откладывать дела в долгий ящик! Объявим помолвку!

– Микки, вы спятили! Я… Я не собираюсь замуж…

– Вы думаете, что я вас разочарую?

Произнеся эту фразу, гнэльф состроил такую уморительную рожицу, что на месте Ирочки рассмеялся бы даже мертвый. Но Ирине Лапиной было сейчас не до смеха.

– Нет… – промямлила она. – Но…

– Вы можете устроить мне испытание! – предложил гнэльф, поняв ее смущение по-своему. – Начнем сегодня! Только… Только не здесь. Поехали ко мне! Я познакомлю вас с моей собакой, спою наш новый хит…

– Микки, вы снова забылись…

– Ах да! – хлопнул себя по затылку гнэльф. – Что же делать? Я умру в этой тюрьме! Здесь пахнет хлоркой – у меня на нее аллергия…

– Если вы пообещаете хорошо себя вести, я возьму вас к себе. Профессор меня уволит, но я рискну.

– Люблюрисковых девушек! – воскликнул гнэльф и рассмеялся. – На чем поедем?

– Пока на этом, – Ирочка подкатила тележку, на которой медицинские сестры развозили по палатам лекарства. Открыла большую круглую из никелированного металла коробку и скомандовала: – Полезайте сюда, вас не должны видеть посторонние.

Микки ловко вскарабкался по стойке на «второй этаж» тележки и забрался в коробку.

– «Гнэльф в собственном соку»! Новое кушанье! – объявил он, устраиваясь поудобнее.

– Самореклама нам не нужна, – сказала Ирочка и, закрыв крышкой коробку, покатила тележку к выходу.

Спускаться в лифте на первый этаж ей пришлось в компании с двумя монахинями, приходившими в клинику навестить больных. Монахини были очень серьезные дамы, поэтому они подавили в себе желание громко закричать в тот момент, когда крышка на металлической коробке вдруг приподнялась и вновь опустилась. Они только переглянулись между собой и перекрестились – только и всего. Они не вскрикнули даже тогда, когда из коробки явственно донеслось: – «Черт!.. Ну и теснота!..» Они просто снова перекрестились и посмотрели на Ирочку пронзительными взглядами. Бедная девушка смутилась и отвела взор от строгих женщин.

К счастью, ее мучения быстро кончились: кабина лифта остановилась, и дверцы широко распахнулись. Монахини торопливо вышли в холл и засеменили к центральному выходу, испуганно оглядываясь на странную врачиху с удивительным грузом.

Когда они покинули здание клиники, Ирочка облегченно вздохнула и, толкнув тележку, покатила ее к турникету. Сгибаясь в три погибели, она дотащила металлическую коробку с гнэльфом до своей машины, брякнула ее на асфальт и стала доставать из сумочки ключи.

Микки приоткрыл крышку и сердито прошипел:

– Полегче меня бросай, дорогая! Размагнитишь всю информацию!

Ирочка каблучком придавила крышку, открыла дверцу автомобиля и затащила коробку на сиденье.

– Тебя не привязывать ремнем безопасности? – поинтересовалась она у содержимого коробки.

– Нет… Только, пожалуйста, будь осторожнее на поворотах… – пророкотала негромко металлическая тара голосом гнэльфа.

– Хорошо, я постараюсь.

Ирина переключила скорость, и машина плавно тронулась с места.

Глава десятая

Ирочка Лапина жила на третьем этаже большого многоквартирного дома. Третий этаж – это не высоко. Ирочка часто поднималась к себе пешком по лестнице, тренируя мышцы ног и сгоняя, заодно, лишний вес. Но сегодня ей пришлось прибегнуть к услугам лифта: тащить гнэльфа в коробке на себе ей было не по силам.

Ирочка доволокла проклятый груз до квартиры, открыла дверь и с облегчением впихнула ногами гигантскую «консервную банку» в прихожую.

– Приехали, Микки, – сказала она, переводя дыхание, и вытерла платочком пот со лба.

Гнэльф приоткрыл крышку и выглянул наружу.

– У тебя милые обои! – произнес он и лукаво подмигнул уставшей девушке.

– Спасибо.

Гнэльф вылез из коробки и запрыгал на месте, разминая затекшие мышцы.

– Неплохо бы принять ванну, – намекнул он хозяйке квартиры.

– Пожалуйста, Михаил Васильевич, через минуту она будет готова.

Ирочка пошла наполнять ванну, а гнэльф крикнул ей вслед:

– Не называй меня больше Михаилом Васильевичем! Я – Глеб. Ну, хорошо: Микки!

Вскоре Ирочка вышла из ванной комнаты и спросила гостя:

– Ты хочешь что-нибудь выпить?

– От джина с тоником, пожалуй, не откажусь! – обрадовался гнэльф.

– А стаканчик апельсинового сока тебя не устроит?

– Мне хватит рюмки… – буркнул недовольно Микки.

Он вскарабкался в кресло в гостиной, а Ирочка, разлив сок по бокалам, поднесла ему один из них.

– Чин-чин! – сказала она и с удовольствием выпила прохладную освежающую жидкость.