Роман Арбитман: биография второго президента России

«Мне кажется, — делился наболевшим знаменитый драматург Эдвард Карлович Радзинский, — страна могла бы сделать праздником 8 ноября и отмечать День русского гения. Не зря же в тот день родились Михаил Ломоносов, Вера Комиссаржевская, Олег Борисов, Олег Меньшиков… да мало ли еще кто родился! Ваш покорный слуга родился, если кому интересно (кстати, у меня в этом году юбилей, но от президента телеграммы, конечно, не дождешься). Наши гении — предмет неизбывной славы России и ее стратегический ресурс. Иссякнет нефть, исчерпается уголь, истратится газ, закончится лес, обесценится золото, вымрет вся пушнина… и какая статья экспорта тогда останется? Именно. Мы. Словом, берегите нас!»

«Я раньше думал, что моя теща, которая ежедневно пьет кровь и у меня, и у моей жены, — просто старая вредитель-ница, а на днях случайно прочел одну интересную книжку, и до меня дошло: да она вампир! — сигнализировал некто Mr. Kononenko. — В России непременно нужен отдельный День борьбы с вампирами. Хоть раз в году мы, мужики, обязаны вспоминать про то, что надо быть начеку. 8 ноября очень подходит. Это как раз день рождения и у моей тещи, и у автора той правильной книжки, Брема Стокера. Думаете, простое совпадение? А вот я что-то сильно сомневаюсь…»

Специальный штат экспертов внимательно рассмотрел все обращения коллективов и отдельных граждан, а затем членам жюри, состоящего из ученых и деятелей культуры, предстояло принять решение.

«Я считаю, мы сделали наилучший выбор, — подвел итоги 5 марта 2004 года председатель жюри, народный артист России Александр Калягин. — Из возможных дат мы выбрали самую мирную. 8 ноября 1961 года в эфир вышла первая игра КВН, то есть Клуба Веселых и Находчивых. Сегодня в нашей стране нет, наверное, ни одного человека, кто бы не знал, что такое КВН. Пусть же праздник 8 ноября, наш новый красный день календаря — День Веселых и Находчивых — консолидирует российское общество».

Среди всех предложенных вариантов сохранения ноябрьского выходного этот был действительно наименее конфликтным. Решение жюри одобрили как простые любители шуток (то есть веселые), так и непростые люди бизнеса (находчивые), а также те, кто помнил и любил старый КВН. Были, конечно, и противники. «Ясен перец, жюри пристрастно! — сердился молодой писатель З. Шергунов на страницах «Литгазеты» (март 2004 года). — Артисты и ученые мужи элементарно прогнулись перед правительством. Новый праздник уж наверняка пролоббировал сам министр Масляков! Практически он получил личный междусобойчик за неслабые бюджетные деньги».

Впрочем, рядовые коммунопатриоты протестовали не слишком бурно, скорее, бухтели для порядка: они опасались худшего исхода. «Нам всем еще повезло, — сурово стращал единоверцев главный редактор «Дня литературы» В. Бонда-ренко. — Эта русофобская шайка-лейка могла бы найти в анналах дату и похлеще дня рождения КВН. Например, 7 ноября — день рождения палача русского народа Лейбы Троцкого, он же Бронштейн. Лишь боязнь народного гнева не позволила реализовать этот неслыханный по своей дерзости план…»

Ближе ко дню выборов рейтинг Арбитмана перевалил за 65 %, и надежды хотя бы на второй тур (если они и были у кого-то) рассеялись. По правде говоря, серьезных конкурентов в 2004 году Роман Ильич и так не имел. Михаил Ходорковский, став министром, отказался вести борьбу за кресло главы государства. Прочие же потенциальные соперники действующего президента, заранее предвидя поражение, выставили вместо себя второй состав.

Владимир Жириновский выдвинул от ЛДПР свою 89-летнюю няню Арину Сергеевну. «За те чудо-сказки, которые она мне рассказывала в детстве, я отплачу ей добром, — сообщил он слегка удивленным журналистам. — Меня Россия и так знает. Хочу, чтоб голубка дряхлая моя получила свои 15 минут славы. Она, блин, заслужила».

Геннадий Зюганов доверил представлять КПРФ двадцатидвухлетнему племяннику — тоже Зюганову, но Григорию. «Юноше, обдумывающему житье, надо пройти школу политических битв, — объяснил генсек свой выбор в телеинтервью. — Пусть он сразится за успех нашего безнадежного дела, набьет шишек, испытает горечь поражения, возвысится духовно. Вы, невежды, слыхали такое русское слово — «катарсис»? Вот его-то я племяшу и обеспечу. Заодно не будут в обиде и мои избиратели: раз они уже привыкли искать в бюллетенях Г. Зюганова, то вот он, ставьте галочку. А остальным невредно вспомнить, что Гришами бывают не только господа Явлинские…»

Единственной «темной лошадкой» в списке кандидатов почти месяц оставался никому не известный Иван Павлович Рыбкин. То, что на всех предвыборных плакатах он был снят в камуфляжной маске, дало прессе толчок к двум версиям. Первая — кандидат обезображен проказой. Вторая — под маской скрывается сам Борис Березовский.

Благодаря СМИ обе версии обрели многочисленных фанатов, и когда их спор грозил вылиться в драку, президент Арбитман был вынужден вмешаться и лично гасить страсти. Он собрал в своем кабинете репортеров «кремлевского пула», позвонил в Англию по одному лишь ему известному номеру и включил громкую связь — так, чтобы все вокруг слышали ответы. После чего задал лондонскому отшельнику два прямых вопроса: а) не приболел ли он случайно? б) не выдвигается ли он, кстати, в президенты под фамилией Рыбкин?

«На первый вопрос олигарх сердито фыркнул: «Не дождетесь!», — рассказывал на другой день читателям «Комсомольской правды» Александр Гамов. — Второй из вопросов, как мне показалось, обидел Березовского еще больше. «Рыбкин? Какой Рыбкин? — раскричался он. — Вздор, чушь! Чтобы я шел на выборы под таким дурацким погонялом? Ну как вам всем не стыдно за этот бред? Да если бы я хотел избраться в президенты, я бы шел к народу с открытым забралом. Или, по крайней мере, нашел бы себе имечко по-харизматичней… — Тут Березовский на несколько секунд задумался. — Ну, Том Круз, например. Или хотя бы Ленин…»

Через несколько дней интрига разрешилась сама собой. В Центризбирком обратился гражданин, назвавшийся Иваном Павловичем Рыбкиным. По его словам, три недели назад он приехал из Вологды в Минеральные Воды на лечение, но вместо лечения почти сразу же был ограблен до нитки, бит по голове и попал в кому. А выйдя из комы, с удивлением обнаружил, что баллотируется в президенты России! «Моим честным именем и незапятнанным паспортом с вологодской регистрацией воспользовался бандит, — негодовал настоящий Рыбкин. — Куда только у нас смотрит милиция?»

Еще через сутки перестала быть тайной и личность самозванца.

«Да, это я, — гордо заявил на сайте Kaukaz.com Шамиль Басаев (орфография и пунктуация для удобства приведены к стандартным). — Уж я бы на теледебатах в прямом эфире порассказал России всю правду о ней! Это была бы настоящая бомба.

Эх, если бы Иван треснулся башкою посильней и очнулся бы попозже… А ты, Ванька, жене своей вкручивай, а не Центризбиркому, что тебя кто-то там бил и ронял. За тебя-то ответственность я брать не стану, и не мечтай. Тебе доктор что прописал? Минеральные воды. Их тебе и нужно было пить. А ты что пил, собака неверная?..»

Выборы 14 марта, как и ожидались, завершились с предсказуемым результатом. «Активность избирателей была не очень высока: на участки пришли около 65 % граждан страны, имеющих право голоса, — указывает Р. Медведев. — Отчасти это объяснялось отсутствием острой политической борьбы и очевидностью результатов. Будь явка выше, Роман Ильич получил бы не 71,3 % голосов, а еще больше».

Социологи отмечали, что в 2004 году выборы в России перестали, наконец, быть уделом пенсионеров, электорат помолодел. У избирателей от 16 до 18, впервые пришедших к урнам, Арбитман заслужил самую, быть может, важную для их возраста похвалу: «Наш президент — прикольный». Граждане от 18 до 25 отдавали голоса Роману Ильичу, надеясь, что во время второго срока он займется, наконец, проблемами армии. Тридцатилетние ждали от Арбитмана снижения инфляции и ипотечных льгот. Избирателей после сорока интересовала скорость прогресса в области медицины. Старшее поколение, по многолетней привычке, все еще волновалось: чем же ответит Россия расширяющемуся на восток блоку НАТО?..

«У администрации президента готова была конкретная программа по стратегическим направлениям, — пишет М. Такер. — Но уже осенью 2004 года пришлось срочно вносить коррективы: грянул Беслан».

Глава V

Бесланский миттельшпиль

«Что сделал президент? — спрашивал доктор наук Н. Пятницын в газете «Советская Россия» и сам же себе отвечал: — Вместо того, чтобы каяться и молиться на руинах, он цинично воспользовался событиями в Беслане. Пока наши граждане не отошли от шока, Арбитман продавил через Госдуму реформы, подрывающие весь наш привычный уклад жизни. И все ради чего? Ясно же, ради власти!»

Эта цитата по времени относится к началу октября 2004 года, когда трагедия Беслана стала событием пусть еще недалекого — всего месячной давности, — но уже прошлого. За минувший месяц российское правительство сумело извлечь из катастрофы в североосетинском городе максимальное количество уроков и предприняло ряд мер, которые трудно назвать ординарными.

«Как ни чудовищно звучит по отношению к Беслану фраза «не было бы счастья, да несчастье помогло», из пословицы слов не выкинешь, — замечает Р. Медведев. — Ведь и в самом деле помогло. Быть может, преобразования, начатые после 1 сентября, не прошли бы так гладко при иных обстоятельствах. Все-таки Роман Ильич вторгался в ту заповедную для России область, где политик мог за считанные дни растерять доверие, накопленное годами. Даже Ельцин в годы своего правления, памятуя о сокрушительном провале Горбачева, обходил проблему стороной, не желая рисковать. Но Арбитману отступать уже было некуда: позади был Беслан».

М. Такер тоже напоминает о давней неудачной попытке последнего советского генсека М. Горбачева быстро решить проблему силовыми методами. Автор пишет о том, что «не будь трагического сентября, Роман Ильич склонился бы к поэтапной реформе, рассчитанной как минимум на три года, но бесланская катастрофа смешала все карты». По мнению французского политолога Анри Крюшо, автора книги «Россия после Беслана» (2005), «на руинах пришлось действовать жестко, но не грубо. То, что противники президента Арбитма-на на всех углах именовали смесью цинизма с авантюризмом, в действительности было бодрящим коктейлем из прагматизма генерала Де Голля и романтизма кавалера д'Артаньяна…»

Вплоть до известных событий название «Беслан» ни у кого не было на слуху. Основанный в 1847 году, город на правом берегу реки Терек, в двух десятках километров от Владикавказа, не привлекал к себе особого внимания прессы, хотя со здешней продукцией ежедневно сталкивалось огромное число граждан по всей стране: город считался неофициальной водочной столицей России.

«Наши наиболее популярные сорта сорокаградусной — «Полушка», «Гривенник», «Задира», «Вырвиглаз» — можно приобрести от Калининграда до Находки, — с гордостью рассказывал в интервью газете «Ведомости» (август 2004 года) основатель и президент холдинга «Светлячок» Темболат Дзагоев. — Потребитель голосует рублем за нашу продукцию, наиболее доступную по цене».

Журналисты подсчитали: если бы весь алкоголь, производимый этим ОАО, не вывозился бы за пределы Беслана, а там же и потреблялся, то на каждого из 35 тысяч жителей, включая младенцев, пришлось бы 4 тысячи литров в год, то есть 8 тысяч поллитровок.

Впрочем, вся приведенная выше статистика была действительна только до сентября 2004 года, а после пошел уже иной счет…

«Это выглядело ужасно, — писал корреспондент «Le Figaro» Франсуа Мерлен, побывавший на месте бесланс-кой трагедии после того, как тела погибших были увезены, а крупные обломки убраны. — Неправдоподобно. Как в фантастическом фильме про третью мировую войну или другую планету. Такое впечатление, что на месте центральной части города возник вдруг мертвый кусок Луны: ни одного целого здания, ни одной живой ветки — только огромный зев кратера, образовавшегося при взрыве, грязный мусор по периметру, а вокруг красное крошево, бывшее когда-то кирпичом».

В приведенной выше цитате из «Le Figaro» описаны последствия мощнейшего взрыва, потрясшего город первым сентябрьским утром.

За несколько минут в обломки превратилась вся центральная часть Беслана, где располагались два производственных корпуса ОАО «Светлячок». Количество жертв, по официальным данным, достигло 312 человек убитыми, по неофициальным — свыше 700. Взрыв пришелся на начало смены — время, когда в цехах и вокруг собралось наибольшее число работников водочного завода. Сам Т. Дзагоев, находившийся в административном корпусе, не пострадал.

Власти Северной Осетии сразу поторопились объявить происшествие терактом, который организовал Шамиль Басаев. Однако в эпицентре взрыва криминалисты не обнаружили следов тротила, пластита или хотя бы аммонита. Да и сам потенциальный виновник едва ли смог насладиться столь редкостной удачей. Он, как быстро установила следственная бригада Генпрокуратуры, отправился к Аллаху еще за пять дней до Беслана. Притом даже самые отъявленные карьеристы в МВД не осмелились приписать заслугу уничтожения Басаева себе и вертеть дырки в погонах: террориста № 1 определенно убило молнией, неведомо откуда взявшейся в горах в сухую погоду.

Едва отпала версия теракта, во Владикавказе тотчас же озвучили другую — о «взрыве бытового газа» на головном предприятии ОАО; особо подчеркивалось, что катастрофа-де «никак не связана с профильным производством», то есть с водкой. Однако журналисты телекомпании НТВ еще вечером 1 сентября запечатлели на пленке (и через день показали в эфире) потрясенное лицо свидетеля трагедии — прибывшего в Беслан представителя московского водочного концерна «Кристалл». Увидев кратер, москвич не смог сдержать возгласа: «О, господи! Из чего ж они, изверги, ее тут гнали?!»

По мнению экспертов, последствия могли быть еще страшнее: от города не осталось бы камня на камне, стоило сдетонировать барде, которую «Светлячок» ежедневно сбрасывал в Терек.

Что же касается ответа на вопрос, заданный в эфире НТВ, то коллегия Генпрокуратуры РФ приняла решение воздержаться от его огласки: рецептурой могли бы воспользоваться реальные террористы. А руководство НИИ «Росконверсвзрывцентр» специально обратилось в правоохранительные органы с просьбой освободить г-на Т. Дзагое-ва из-под стражи до суда и откомандировать его в распоряжение НИИ. («Не знаю, как это можно было пить, — заявил в интервью «Красной Звезде» директор института генерал-лейтенант Эрнест Малышев, — но эффект, который все мы наблюдали, склоняет нас к однозначному выводу: это зелье — по нашей части…»)

События в Беслане не смог предугадать никто из россиян, включая президента и его министров-провидцев из «силового блока». Их феноменальная интуиция, доселе не подводившая, в случае с ОАО «Светлячок» дала неожиданный сбой. Сразу же после ЧП в Северной Осетии глава МВД Ури Геллер и глава МЧС Леонид Коновалов подали рапорты об отставке, но Арбитман эти отставки не принял. Как стало известно вездесущему А. Гамову из «Комсомолки», Роман Ильич порвал оба рапорта в клочки и заявил министрам: «Еще чего выдумали, братцы! А кто вместо вас работать будет?»

До вечера 4 сентября президент России отказывался от публичных комментариев, проводя совещания с членами правительства и руководителями субъектов Федерации, а в субботний прайм-тайм выступил в прямом эфире. Речь его транслировали все федеральные телеканалы, кроме MTV, плюс два десятка региональных.

«Дорогие россияне! Братья и сестры!» — начал глава государства.

Все отметили мрачное выражение на его лице, обычно Роману Ильичу не свойственное (но именно фото, которое сделал тем вечером в «Останкино» репортер «Time», впоследствии угодило на обложку журнала с подписью «Роман Арбитман. Лицо новой России»; среднему американцу стало ясно, что новое лицо — такое же суровое, как и все прежние лица руководителей этой холодной северной страны).

«События в Беслане, вам всем известные, заставляют нас принять решительные меры в области оборота алкогольной продукции, — продолжил речь президент. Страна у телеэкранов вздрогнула. — Это давно уже следовало сделать. Смотрите: по самой скромной статистике, смертность от алкоголя в России никак не опускается ниже уровня 30–40 тысяч человек в год и даже возрастает. — На экране за спиной Романа Ильича замелькали разноцветные столбики диаграмм. — При этом, как считают медики, большинство алкогольных отравлений со смертельным исходом происходит при употреблении всякой дешевой дряни. После Беслана выражение «пьют все, что горит» приходится дополнить словами «и взрывается». Это уже ни в какие ворота не лезет, дорогие россияне. И мы с этим мириться не станем. В ближайшее время будет осуществлен комплекс мер, направленных на то, чтобы изменить к лучшему ситуацию с алкоголем. Теоретические наработки есть, деньги у страны тоже есть. Правительство уже обратилось в Госдуму с предложением скорректировать бюджет в расходной его части, и депутаты, я очень надеюсь, — Роман Ильич сделал акцент на слове «очень», — уже на днях пойдут нам навстречу. Что мы предлагаем сделать прямо сейчас… — Страна у телеэкранов затаила дыхание. — Чтобы никого не пугать, назовем это мораторием. Хорошо? Итак, я своим президентским указом на время приостанавливаю в России продажу всей водки, кроме перечисленной в особом списке элитных сортов. Проще говоря, остается та, в чьем качестве абсолютно уверены специалисты — в том числе независимые зарубежные с безупречной репутаций… Упоминаю об этом на тот случай, если кому-то вдруг захочется список оспорить. Водка, о которой я сказал, — дорогая, предупреждаю вас заранее. Те, кто сейчас попытается торговать из-под полы водкой дешевой или переклеивать этикетки, пусть пеняют на себя. — Президент сдвинул брови и погрозил пальцем. — Соответствующие поправки в Административный кодекс тоже будут на днях внесены. Не поможет — внесем поправки в УК. Это все было во-первых. Теперь во-вторых. На время из розничной продажи изымается вся так называемая бормотуха. В-третьих, из продажи изымается — и уже не на время, а навсегда! — спиртосодержащая гадость вроде «Трои» и ей подобные. И ее производители, и ее продавцы отлично знают, кто и для чего эти жидкости покупает. Больше не будем лицемерить, надоело… В-четвертых, гидролизные заводы отныне и навсегда занимаются только своими прямыми делами, которых у них и без того хватает: те, кто пытаются химичить и влезать на алкогольный рынок со своим леваком, больше не найдут формальных лазеек в законодательстве. А нарушат закон хоть раз — сильно пожалеют. Соответствующие поправки в кодекс со всеми вытекающими я им твердо обещаю. И, наконец…»

Роман Ильич протянул руку за границу экрана, откуда ему кто-то невидимый подал стакан. Президент поманил пальцем, и тот же невидимка из заэкранья передал ему следом и картонную упаковку, чтобы все увидели: в стакане сок — и ничего другого.

«Наконец… — Сделав глоток, президент поставил стакан и коробку на стол перед собой. — У нас — свободная страна, и президент никому не нянька. Если кому-то из тех, кто сейчас меня слушает, очень невтерпеж травиться денатуратом, клеем и тэ пэ, ну что ж, травитесь. Суицид у нас ненаказуем. А всех нормальных людей я прошу потерпеть десять дней. Всего десять. В среду, 15 сентября, я расскажу о том, что мы придумали. Уверяю, ваше терпение будет вознаграждено. Спасибо за внимание».

Судя по данным контрольных замеров, телевыступление главы государства увидели в России порядка 70 миллионов человек и еще около 10 миллионов посмотрели его повтор в ночных новостях.

Краткая речь Арбитмана вызвала бурю эмоций: алкогольная тема так или иначе касалась всех. Равнодушных не было. «Результаты социологических опросов, которые были проведены ВЦИОМ уже на следующий день, оказались весьма противоречивыми, — словно извиняясь, указывает Р. Медведев. — С одной стороны, граждане, в основном, соглашались с тем, что ситуацию с алкоголем надо кардинально менять. С другой стороны, большинство высказывались в защиту дешевой водки, упирая на народные традиции и недостаточно высокие доходы населения. Рейтинг доверия к президенту за одни сутки опустился сразу на десять пунктов».

Легальные торговцы спиртным, дорожащие лицензией, подчинились президенту, зато активизировались подпольные перекупщики и самогонщики. Уже в воскресенье 5 сентября цифры отравлений суррогатами угрожающе поползли вверх. «Этого и следовало ожидать, — передал журналистам через своих адвокатов Т. Дзагоев (его пока еще держали в КПЗ). -Лучше уж люди пили бы, как обычно, нашу «Задиру» или «Полушку», чем лак для ногтей или полироль. Взрыв в Бес-лане — досадная случайность, нарушение технологии. Обычно у нас никто не взрывается, мамой клянусь».

Между 4 и 15 сентября российские СМИ, печатные и электронные, больше тысячи раз откликнулись на президентскую речь; количество комментариев на эту тему в сети Интернет подсчетам не поддается.

«Арбитман покусился на сокровенное, — с трагическим надрывом писал в передовице газеты «Завтра» ее главный редактор А. Проханов, — на душу народную, на ее плоть и кровь. Инородцу и иноверцу никогда не заглянуть на дно магического колодца прозрачной русской ментальности. Не расшифровать национального кода, переходящего от сына к отцу, от отца к деду (видимо, в обратном порядке? — Л. Г.), из поколения в поколение русичей. Не оценить пронзительной чеканности завета былинных богатырей, новгородских дружинников, суворовских гренадеров, бравых корниловцев и отважных буденовцев: «Пили, пьем и будем пить!» Арбитман и его клика мелки. В них нет размаха, полета вольного упорства. Им, гагарам, недоступно наслажденье буйством жизни…»

«Президент Арбитман, весною этого года переизбранный на второй срок, уже осенью перестал быть человеком-загадкой и оказался тем, кем он и является в реальности: банальным глуповатым популистом, — саркастически замечал в «Новой газете» Павел Вощанов. — Ну запретили мы бормотуху. Разброс дальнейших вариантов невелик. Дальше, по логике вещей, должно последовать либо квотирование закупки этилового спирта, либо госмонополия на оборот этилового спирта. Все это уже было, было, было, господа, и ничем, кроме обогащения чиновников, не кончилось. Президент Арбитман в своем выступлении обошел проблему акцизов. Он ни слова не сказал об алкогольной мафии. Через десять дней мы получим еще один набор трескучих фраз, и на этом все закончится. Беслан отстроят, Дзагоева выпустят, суррогатная водка явочным порядком вернется в других упаковках… Ничего не изменится».

«Поздно спохватились, — говорил, выступая по «Эху Москвы», сам Михаил Горбачев, первый и последний президент СССР. — Раньше надо было думать. Вот если бы Горбачеву не помешали доделать начатое в 1986 году, сейчас бы Советский Союз был самой трезвой страной в мире. И президент Рейган, и президент Буш, между прочим, Горбачева в этом смысле поддерживали. А критиковали Горбачева кто, помните? Свои же! «Минеральным секретарем» называли, анекдоты всякие, про Раису Максимовну опять же… Верно говорят — нет пророка в своем отечестве. Вот теперь вам вообще ничего и нет: ни пророка, ни отечества, ни трезвости. И президент Буш, как я погляжу, уже не тот, что в мои времена…»

Валерия Новодворская объявляла в еженедельнике «Новое время», что хотя сама она ничего крепче кефира не пьет и алкоголиков на дух не переносит, для нее чужие убеждения дороже личных вкусов. «Речь Арбитмана — это первый симптом фашизма или последняя отрыжка социализма, — утверждала правозащитница. — Сегодня нам велят, что надо пить, а завтра будут решать за нас, что нам есть, что смотреть в кино, что читать, о чем писать… Я хочу внести посильный вклад в борьбу с этим злом. И я внесу. Сразу после эфира на «Эхе» пойду куплю у спекулянтов бутылку водки и выпью ее. Одна. Без закуски. Если со мной что-нибудь случится, моя гибель будет на вашей совести, господин президент!»

«Арбитман спекся и сдулся, как проколотый мячик, — ликовал Б. Березовский на волне Би-Би-Си. — Народ не потерпит, чтобы его, в угоду властям, лишали самого дорогого в жизни… То есть «дорогого» в значении «дешевого», я это имел в виду. Депутаты Госдумы, даже самые глупые и трусливые, не смогут отмахнуться от народных стонов, и Арбитману наступит импичмент, уже скоро. А я тем временем буду с русским народом и не дам его в обиду…» Далее лондонский олигарх сообщал, что успел вовремя закупить две сотни воздушных шаров-метеозондов и сто ящиков водки «Полушка», в каждой по 25 бутылок. И как только ветер задует в сторону России, к каждому шару будет привязано по ящику с водкой и отправлено по воле стихий. «Ни у одного прапорщика российской службы ПВО, — говорил Б. Березовский, — рука не поднимется расстрелять мой дар, а если поднимется, он точно промахнется».

По стране ходили разнообразные, подчас фантастические слухи о том, какой сюрприз ожидает Россию через десять дней и к чему следует готовиться. Оптимисты предполагали, что в стране начнет выпускаться единая дешевая водка «Президент Арбитман», и ее будет хоть залейся. Пессимисты, наоборот, доказывали, что даже слово «водка» вычеркнут из словарей, а ГИБДД начнет штрафовать за употребление спиртного не только водителей, но и пешеходов.

Владимир Жириновский, выступая в Госдуме, огорошил коллег рассказом о том, что ему-то уже доподлинно известны планы Романа Ильича: «Всем алкашам будут делать ло-ботомию, чтобы они были совсем дураки, и это правильно, я одобряю». Далее лидер ЛДПР развил свою мысль, призвав делать лоботомию заодно и всем коммунистам, и всем либералам, потому что они еще хуже алкашей. Обиды не стерпел депутат от КПРФ Василий Шандыбин, с места злобно обозвавший докладчика маньеристом без куртуазности, и думская дискуссия, как обычно, вылилась в отвратительную свару. Что, впрочем, не помешало депутатам аккуратно принять все правительственные поправки к федеральному бюджету…

Как напоминает в своей книге А. Колесников, самый невероятный слух запустил, не желая того, пожилой Аллан Чумак. Он имел неосторожность заметить в беседе с репортером «Желтой газеты», что, мол, человек с сильным и глубоким ментальным даром может, чисто теоретически, кодировать алкоголиков даже через телевизор. «Эта вполне невинная фраза обросла подробностями и, в конце концов, отлилась в дивную гипотезу: будто бы в число министров уже принят такой уникум, и он-то 15 числа закодирует от пьянства всю Россию, — пишет автор. — От того же слуха отпочковалась еще более сильная его версия: дескать, кодирование через ТВ уже вовсю идет, и 15 числа страна просто будет поставлена перед фактом. У тех, кто поверил, кто не поверил и кто усомнился, немедля возникал один и тот же соблазн — испытать достоверность слуха на себе. Последствия, особенно по утрам, были тяжкими…»

Вечером 15 сентября граждане прильнули к телевизорам — многие не без опаски (кое-кто держал под рукой чугунные сковородки, чтобы, если что, экранировать мозги от министра-экстрасенса). Телетрансляцию разрешили смотреть даже заключенным российских тюрем — там, где в общих камерах были телеящики.

В 19.00 на экране появился Роман Ильич, и он был не один. Рядом с ним оказались, впрочем, люди знакомые, к кодированию не причастные: по правую руку — премьер-министр Герман Греф, по левую — министр топлива и энергетики Михаил Ходорковский.

«Здравствуйте, дорогие россияне, — начал Арбитман. Лицо его уже не было таким мрачным, как десять дней назад. — За прошедшую декаду мне пришлось изрядно покататься по всему миру и разговаривать с разными людьми — президентами США, Мексики и Франции, премьерами Великобритании и Ирландии, Голландии и Японии… я даже заглянул на Кубу к Фиделю Кастро… мощный старик, м-да… Не скажу, что все переговоры шли гладко, но мы, в итоге, своего добились. Будет много интересного. Но сначала скажу о том, чего не будет. Итак, внимание!..»

Роман Ильич поднял палец. «Кажется, в тот момент в России уже не нашлось человека, кто бы не смотрел телевизор или хотя бы не слушал трансляцию по радио, — пишет К. Исигура. — Заводы встали. Эскалаторы в метро застыли. В своих лондонских апартаментах ценою в пять миллионов фунтов стерлингов опальный олигарх Борис Березовский нервно крутил педали велотренажера, не отрывая взгляда от плазменной панели два на три».

«Российские производители спиртного приостанавливают, по крайней мере на один год, выпуск своих крепких напитков, — объявил президент, заглянул в лежащую перед ним бумажку и уточнил: — То есть сохраняется лишь малая часть производства, связанного с экспортом водки. На внутренний рынок она поставляться не будет. Пока. За год мы хорошенько проверим технологию и решим, доверять нам отечественным производителям высокоградусных напитков или нет. Ситуация, сами видите, взрывоопасная, второго Беслана нам не пережить… Вы спросите, что делать с уже произведенной продукцией? Допивать не будем. Поскольку у нас — презумпция невиновности, заранее верю, что среди тысяч и тысяч декалитров водки от отечественных производителей немало вполне приличной и даже очень хорошей. Но разбираться опять-таки не станем, чтобы не погрязнуть в мелких сварах. Государство купит по оптовым ценам все то, что уже произведено и отгружено торговым точкам. Вся эта продукция будет частью уничтожена, частью безвозмездно передана беднейшим странам Африканского континента в качестве антисептического средства. Что же граждане получат взамен…»

Роман Ильич замолчал. Вся страна у телевизоров в нетерпении заерзала. Как вспоминали позднее сокамерники Т. Дзагоева, владелец ОАО «Светлячок» скептически пробурчал: «Ну и что же?».

«Интересно? — улыбнулся глава государства. — Уверен, что интересно. Здесь бы, по законам драматического жанра следовало сделать большую рекламную паузу и подержать вас в неведении… Шучу. Так вот. Как я и обещал, никто разочарован не будет. Мы в правительстве посовещались и решили, что граждане России имеют право расширить свой кругозор. Все ли вы знаете, чем пахнет настоящий голландский джин? Какого цвета подлинный ямайский ром? Какой вкус у элитного французского коньяка? Как правильно пить кальвадос? Чувствую, что не все. Теперь с массовым невежеством будет покончено. С будущей недели начинаются централизованные поставки в Россию — счет пойдет на тысячи и тысячи декалитров! — самого лучшего и качественного алкоголя, произведенного за рубежом. Отравиться этим будет сложно, хотя, я знаю, у нас на Руси есть мастера… Итак, во все торговые точки страны, в том числе сельские магазины потребкооперации, отныне будут бесперебойно поступать и коньяк «Хеннесси», и джин «Плимут», и ром «Бакарди», и сакэ «Болотный журавль», и текила «Сауза», и еще много всего, о чем я и сам, признаться, раньше почти ничего не знал… Догадываюсь, о чем вы все сейчас подумали: сколько же это нам будет стоить? Отвечаю: не обеднеете. Гражданам России все это будет стоить примерно столько же, сколько пресловутая водка «Полушка» небезызвестного ОАО. От 90 до 99 процентов расходов берет на себя федеральный бюджет. Россияне за долгие годы так много сделали для своего государства, что и государству настала пора сделать что-нибудь приятное для своих граждан. Подарить всем бесплатное жилье, например, нам не под силу, но средств разнообразить, так сказать, ваш досуг у нас хватит. Госдума уже скорректировала бюджет, а часть денег пойдет из внебюджетных фондов. Мы поджали расходы Минобороны и МВД, поумерили аппетиты чиновников всех уровней, включая и самый высший — чтобы никому не было обидно. Вот уважаемый Герман Готлибович не даст мне соврать. — Сидящий рядом премьер-министр Герман Греф кивнул с некоторым напряжением. — Крупный бизнес России с пониманием отнесся к нашей просьбе. Ну и, конечно, нам сильно подсобила родная «нефтянка»: министерство уважаемого Михаила Ефремовича, — Ходорковский тоже кивнул и даже улыбнулся (еле-еле, одними губами), — очень вовремя доложило о внезапном открытии в Сибири четырех чрезвычайно перспективных месторождений. Два из них мы сдаем в долгосрочную аренду — одно компании «Бритиш Петролеум», другое — компании «Ройал Датч Шелл», оба на крайне выгодных для нашего сегодняшнего бюджета условиях… Я предчувствую все те упреки, которые на меня посыпятся. Ах, мы разбазариваем ресурсы, залезаем в карман будущим поколениям! По-моему, это чепуха. Смею предположить, что для будущих поколений ни нефть, ни газ уже не будут такой ценностью, как сейчас. Мир стоит на пороге открытия новых, колоссальных источников дешевой энергии. Те же нейтринные генераторы, о которых сейчас, вы знаете, много пишут, лет через десять выйдут из стен физических лабораторий и закрытых космических НИИ и придут в повседневную жизнь рядовых граждан, как это уже было с компьютерами… Знаете, при коммунистах мы все были заложниками завтрашнего дня и существовали по принципу: будем мучиться, затянем пояса, стиснем зубы, сами не доживем, так пусть хотя бы внуки поживут. По-моему, это неправильно. Мне как президенту России хочется, чтобы неплохо жить начинало уже нынешнее поколение, а будущее как-нибудь без нас разберется…»

Произнеся эти слова, президент сделал паузу. Потом добавил: «Ну и последнее. Одну категорию граждан мне сейчас придется сильно разочаровать — я имею в виду тех, кто зарабатывают сбором стеклотары. Несмотря на все уговоры со стороны правительства, приемщики стеклотары оказались непоколебимы. Как ни грустно мне это произносить, но бутылки из-под импортных спиртных напитков ни в одной точке России приниматься не будут. Придется их выбрасывать. Такова реальность. Спасибо за внимание!..»

Российский бюджет и впрямь претерпел значительные изменения. Помимо средств на импортное спиртное, отдельной строкой туда было занесено выделение необходимых финансов для восстановления Беслана — и этот многострадальный город был восстановлен в кратчайшие сроки. Семьям погибших выплатили максимальную компенсацию, в городе были выстроены аэропорт, железнодорожная станция, завод по выпуску электрооборудования для автомобилей, швейная фабрика и маисовый комбинат. Заново отстраивать не стали только разрушенные взрывом здания ОАО «Светлячок». Собственно говоря, после 15 сентября 2004 года они уже никому в России — кроме разве что самого Т. Дзагое-ва — не были нужны.

Остается добавить, что до сентября 2006 года никаких заметных происшествий в России не случилось…

Содержимое двух с половиной тысяч бутылок водки «Полушка» Борис Березовский, чертыхаясь, потом еще долго выливал ночами в Темзу.

Глава VI

Война из-за розовой кофточки

«Русские большевики сами создают себе трудности, которые затем успешно преодолевают», — иронизировал британский премьер Уинстон Черчилль еще в 40-е годы XX века. За прошедшие с тех пор шесть десятилетий искусством создания трудностей на пустом месте овладели все без исключения — в том числе и сами англичане.

Существует несколько версий охлаждения российско-британских отношений в сентябре 2006 года. По одной из них, конфликт был спровоцирован российскими футбольными фанатами, обиженными проигрышем московского «Спартака» британскому клубу «Челси». По другой из версий, толчком к противостоянию Москвы и Лондона стало жесткое решение главы Роспотребнадзора Геннадия Онищенко задержать на границе свыше тысячи галлонов шотландского виски — на том основании, что вместо партии «Johnnie Walker Black Label» была отгружена партия «Johnnie Walker Red Label» (не худшего, но другого сорта). В свою очередь, неутомимый олигарх Борис Березовский в своей книге мемуаров утверждает, что именно он поссорил обе страны, нашептав Тони Блэру, будто бы президент Арбитман не раз называл его в кулуарах ушастиком (Big Ears).

На самом деле пламя конфликта двух стран разгорелось безо всяких реальных причин: случайность зацепилась за случайность, нелепые обстоятельства переплелись с совсем уж чепуховыми. Точь-в-точь как в детском стихотворении: «Не было гвоздя — подкова пропала, подкова пропала — лошадь захромала…» Роль подковы в данном случае невольно сыграл российский поп-идол Филипп Киркоров.

Утром 3 сентября 2006 года в концертном зале столичной гостинцы «Рэдиссон-Славянская» популярный певец собрал пресс-конференцию, посвященную двадцатилетнему юбилею своей эстрадной деятельности.

Первые полчаса удалось обойтись без происшествий, хотя репортеры заметили, что герой дня не слишком хорошо себя чувствует: на лице звезды то и дело отображалось страдание, а присутствовавшая рядом ассистентка певца Анна Стоцкая дважды подавала ему стакан воды с таблеткой шипучего аспирина. Тем не менее певец изо всех сил пытался быть вежливым и даже благостным. Однако на тридцать первой минуте пресс-конференции благостности пришел конец.

Слово взяла молодая журналистка азиатской внешности, в джинсах и розовой кофточке. Не очень точно выговаривая русские фразы, она сформулировала в виде вопроса простую мысль: отчего Филипп не берет пример с коллег и замыкается в кругу отечественных мелодий и ритмов? Почему он не вступает в творческое состязание с иноязычными исполнителями на их территории? Проще говоря, почему в его эстрадном творчестве сегодня так мало ремейков?

То, что произошло дальше на пресс-конференции, можно детально реконструировать по публикациям «Известий», «Комсомольской правды», «Жизни» и других печатных изданий (статьи вышли уже на следующий день), а также по фрагментам видеозаписи канала MTV.

Филипп побагровел. Даже под слоем грима было заметно, как лицо его пошло красными пятнами. Анна Стоцкая поспешно пододвинула к певцу стакан с новой порцией аспирина, но опоздала. «Да что вы все заладили — «ремейки», «ремейки»! — срывающимся голосом выкрикнул Киркоров. — Достали, ей-Богу! Ну не хочу я перепевать Таркана и прочую дешевую попсу! Зачем мне брать чужие обмылки, когда в памяти моей «Ямахи» записано восемнадцать новых оригинальных мелодий, и каждая — потенциальный хит?»

Если бы после этих слов журналистка догадалась промолчать, скандала все-таки удалось бы избежать. Но она не промолчала.

«Я все-таки не понимать, — упорствовала розовая кофточка. — Весь мировой эстрада стоять на ремейки, почему уважаемый Филипп нарушать традиция и…» Договорить она не успела. Киркоров подскочил с места, опрокинув стакан. Недорастворившаяся таблетка шипучего аспирина вылетела и прилипла к микрофону корреспондента «Радио Максимум» (три минуты до слушателей «РМ» доносилось только громкое шипение — как если бы все участники злополучной пресс-конференции с человеческого языка перешли на змеиный).

«Ну почему вы, лесбиянки, все такие тупые коровы?! — закричал Киркоров. — Женщина, я вам русским, вы понимаете, русским языком объясняю: я — не мальчик на подпевках, а звезда. В твоей долбаной Монголии вообще знают, что такое звезда?..»

Через несколько секунд выяснилась роковая ошибка Филиппа: обруганная журналистка (ее звали Ирен Янг) была родом из Гонконга. Сразу после школы мисс Янг вместе с родителями перебралась в Англию и вот уже пять лет работала в музыкальном отделе «Daily Telegraph». В Москву она приехала впервые в жизни и никакой лесбиянкой, кстати, не была: кофточку ядовито-розовой расцветки девушка купила в ближайшем бутике, прельстившись ее необычным покроем и исключительной дешевизной.

«Я нет Монголия, я есть подданная королевы Великобритания», — с достоинством сообщила Ирен. Получив британское гражданство всего два года назад, она им очень дорожила. «Да я эту вашу королеву!.. — не подумав о последствиях, выкрикнул певец и в популярных выражениях объяснил мисс Янг, что именно и сколько раз он сделает с Ее Величеством. Скандал из внутрироссийского и околокультурного превратился в международный и политический.

«Из всех столкновений России и Великобритании, случавшихся на протяжении четырех последних столетий, прецедент 2006 года следует считать наиболее дурацким, — замечает М. Такер. — И по этой самой причине — наиболее опасным. Пока государственные умники с обеих сторон сообразили, что перепалка, достойная анекдота, со скоростью урагана перерастает в настоящий глубокий конфликт двух стран, ситуацию уже трудно было контролировать».

Во второй половине того же дня, когда Киркоров дал свою пресс-конференцию, депутат британского парламента Джулиан Эмери, вступившись за королеву, высказался в том духе, что русские остаются такими же неотесанными медведями, как и во времена Ивана Грозного. В ответ депутат Госдумы Владимир Жириновский не остался в долгу и заявил, что англичане — вовсе не просвещенные мореплаватели, как он думал раньше, а «жалкая нация, еще хуже турок». После чего призвал коллег-парламентариев «прервать череду исторических несправедливостей по отношению к России и пересмотреть, наконец, итоги Крымской войны 1853–1856 годов». Депутаты встретили речь лидера ЛДПР громовыми аплодисментами, какими они обычно реагировали на слово «Крым» в любом наборе.

В Форин Оффисе после этих депутатских слов — и, тем более, после такой реакции на них — не то чтобы забеспокоились всерьез, но слегка удивились. Утром следующего дня британский министр иностранных дел сэр Альфред Коу позвонил домой своему русскому коллеге Игорю Сви-наренко и попытался неофициально выяснить позицию российского МИДа. Склонный к метафорам, министр Коу имел неосторожность уподобить безответственные парламентские речи детской игре со спичками (matches). На беду, министр Свинаренко накануне вечером увлеченно работал над новой книгой «Ящик коньяка» и переусердствовал в сборе материала. Поэтому он в течение десяти минут разговора не мог понять, чего от него добивается dear friend Альфред, о какой войне он толкует и при чем здесь какие-то матчи. Решив, в конце концов, что собеседник говорит о футболе, глава российского МИДа спросил: «А кто там победил, не помнишь? «Челси» или «Спартак»?..» Сэр Альфред счел, что над ним попросту издеваются, и в сердцах бросил трубку.

Тем временем история, начатая Киркоровым, быстро набирала обороты. Мисс Анджела Игл, выступая от имени старейшей в мире Британской ассоциации лесбиянок, призвала английских деятелей культуры к немедленному бойкоту «этих распоясавшихся русских гомофобов». Сэр Элтон Джон в знак солидарности отменил будущие гастроли в Москве. Ответным жестом с российской стороны стал отказ от приезда на гастроли в Лондон хора имени Пятницкого, краснознаменного ансамбля имени Александрова и Надежды Бабкиной.

После этого к двустороннему фарсу добавилась — по закону жанра — еще и трагедия: она разыгралась во время спектакля «Гамлет», который был привезен табаковским МХТ имени Чехова на традиционный Шекспировский фестиваль в Стрэдфорд-на-Эйвоне.

«В спектакле Юрия Бутусова на первый план вышли ушлый авантюрист Клавдий и благополучный хохмач Полоний, — писала театральный критик М. Шимадина в «Коммерсанте» о премьере спектакля в Москве (май 2006 года). — Обаятельный и уверенный в себе Михаил Поречен-ков вообще стал главным героем постановки». Однако на гастроли в Великобританию актер М. Пореченков поехать не смог (начался новый сезон «Битвы экстрасенсов» — пора было искать кандидатов на должности замминистров), поэтому на роль Полония в спешном порядке ввели молодого фигуриста Александра Литвиненко, известного исполнителя латиноамериканских танцев.

Во время первой же сцены с участием Константина Ха-бенского (Клавдий), Михаила Трухина (Гамлет) и Александра Литвиненко случилось чрезвычайное происшествие. Некто Эндрю Мэдоу, который пришел в зрительный зал прямо из буфета, — оттуда он и захватил чайную чашку, — выкрикнул: «Russians, go home!» и швырнул свое орудие на сцену, прямо в Полония. (Как выяснилось позже, мелкий театральный дилер Мэдоу вложил все средства в билеты на концерт Надежды Бабкиной, надеясь подзаработать, — и разорился вчистую, когда она отменила свои английские гастроли. Ему было все равно, каким русским сейчас мстить. МХТ попал под горячую руку.)

«Окажись на сцене Миша Пореченков, он бы легко увернулся, — с горечью вспоминал позднее К. Хабенский в интервью «Новой газете» (октябрь 2006 года). — Но мы там, если помните, выходим на сцену в шинелях. Саша, удивительно пластичный, еще не привык к шинели на размер больше. Он в ней запутался и не сумел отскочить».

Чашка угодила актеру в висок. По пьесе, Полонию предстояло погибнуть только в третьем акте, однако на сей раз он упал на подмостки уже в первом акте; смерть Литвинен-ко была мгновенной.

Слова «Полоний», «Литвиненко», «чашка» замелькали в английских и российских изданиях — сперва сетевых, потом в электронных, а затем и в бумажных. К 18.30 того же дня поисковая система Google зафиксировала стотысячный запрос на Litvinenko / Литвиненко.

В 18.50 группа неизвестных людей в балетных пачках забросала здание британского посольства в Москве чайными сервизами.

В 19.20 Борис Березовский нанял самого дорогого британского адвоката сэра Генри Резника, поручив ему защиту Эндрю Мэдоу.

В 20.30 — то есть через два часа после инцидента в театре — между главами МВД России и Великобритании состоялся оживленный обмен посланиями: Ури Геллер настоятельно просил выдать России убийцу ее гражданина. Скотланд-Ярд отвечал отказом по формальным основаниям. Израильтянин Геллер, не питавший к Лондону особо теплых чувств (родители будущего министра успели пожить в Палестине на «подмандатной территории»), пригрозил, что остановит Биг-Бен на десять секунд, и каждый день, пока преступник не попадет в руки российского МВД, главные часы королевства будут отставать на одну минуту в час. Лорд-мэр Лондона назвал это грубым шантажом, и как только стрелки Биг-Бена действительно замерли, Форин Оффис поторопился объявить о высылке трех атташе посольства РФ — «за деятельность, несовместимую с дипломатическим статусом».

«Никаких доказательств британская сторона не представила, что было особенно обидно, поскольку из трех высланных дипломатов сотрудником Службы внешней разведки был лишь один», — указывал ветеран СВР Михаил Любимов (РИА «Новости», сентябрь 2006 года).

Глава СВР Леонид Млечин пожаловался на англичан главе ФСБ. Как и многие американцы, Копперфилд недолюбливал английских снобов и с удовольствием согласился помочь проучить их. На Лубянку были вызваны старинный друг Копперфилда, президент Московского клуба иллюзионистов Аркадий Мамонтов, и съемочная бригада с РТР.

Первым делом Мамонтов выспросил у телевизионщиков, не знают ли те что-нибудь интересное про хобби английского посла в России Тони Брентона. Кто-то из операторов припомнил, что полгода назад делал сюжет о досуге дипкорпуса в Москве: там мистер Брентон занимался тяжелой атлетикой, поднимая чугунные гири. В архиве РТР должна была сохраниться двухминутная нарезка. «Хватит и тридцати секунд», — улыбнулся фокусник и объяснил, что и где им придется снимать и какой понадобится художественный реквизит.

Этим же вечером на РТР вышел внеочередной выпуск программы «Специальный корреспондент» (ее полную запись и сегодня можно найти на www.kuriez.com). Сразу после титров на экране возникал британский посол с гирями в руках. Он делал правильные вдохи и выдохи, то поднимая, то опуская свои спортивные снаряды.

«С виду обычные гири, — комментировал это за кадром вкрадчивый шепот, — но на самом деле… Смотрите, что нашли в кустах неподалеку от британского посольства». В кадре появлялся крайне озабоченный А. Мамонтов, который вытягивал из-за кустов огромную гирю — внешне точно такую же, как у Брентона, — и говорил: «Ага!». После чего принимался деловито пилить свою находку маленькой ручной ножовкой. Через несколько секунд телекамера уже заглядывала в свежий блестяще-желтый распил. «Чистое золото, — объявлял некто в белом халате, в очках и с лупой. — Девяносто шестая проба. Тысяча фунтов стерлингов за британскую унцию».

После этих слов Мамонтов скорбно улыбался и разводил руками. «Свыше десятка таких гирь были обнаружены сотрудниками компетентных органов в зеленых насаждениях близ посольства Великобритании», — объяснял он в камеру.

В кадре возникал ряд гирь, уходящих в далекую перспективу (снимали в магазине спорттоваров на Новом Арбате). «Откуда они тут взялись, нам пока неизвестно, — продолжал Мамонтов, хотя… — На экране вновь появлялся посол с гирями. Теперь он тяжело дышал. — …хотя близость диппред-ставительства известной страны наводит на кое-какие мысли. Для кого же предназначались эти подарки? Для простых россиян? Как-то не очень верится, что члены британской дипмиссии работают Санта-Клаусами, да и до Рождества далековато. Может быть, такими действиями, похожими на диверсии, кто-то намеревался подорвать золотовалютный баланс российской экономики? Или кое-кто хотел таким образом расплатиться со своими агентами? Кстати! По слухам, при обыске лондонского дома небезызвестного Эндрю Мэдоу тоже найдены гири в числе двух штук. Вы спросите: при чем тут Лондон? О-о, Лондон как всегда ни при чем!»

Той же ночью Форин Оффис отозвал посла Тони Брентона для срочных консультаций, а все зеленые насаждения в радиусе километра вокруг английского посольства оказались вытоптаны смышлеными москвичами: после выхода передачи в эфир многие бросились искать там гири, но не нашли никаких — ни золотых, ни обыкновенных…