Армагеддон завтра (учебник для желающих выжить)

«1. Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является её многонациональный народ.

2. Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.

3. Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы.

4. Никто не может присваивать власть в Российской Федерации. Захват власти или присвоение властных полномочий преследуется по федеральному закону.

Статья 4:

1. Суверенитет Российской Федерации распространяется на всю её территорию.

2. Конституция Российской Федерации и федеральные законы имеют верховенство на всей территории Российской Федерации».

Очень хорошо. Просто душа радуется, какая у нас независимая и суверенная страна, в которой народ – источник власти.

И вдруг доходим мы до статьи 15 той же Конституции, и в пункте 4 видим: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Что интересно, если закон РФ становится действующим только после опубликования, то для «составной части» нашей правовой системы, – международных договоров, Конституция даже публикации не требует.

Вопросы есть? Вопросов нет. Поехали дальше.

То, что на территории России нет нормального государства, а элита работает в интересах вражеской структуры, вносит определённые сложности в понимание перспектив. Народ не в состоянии понять, что всё, сказанное и сделанное властью и поддерживающими её СМИ, касается только её, власти, собственных проблем. Только интересов власти и богатой элиты. Они имеют паспорта граждан России, говорят по-русски, живут иногда тоже здесь. Но они уже не часть народа России, а часть международной элиты, граждане ТНК.

Сначала они объяснили народу, что благом для страны будет приватизация, и растащили всё, что даёт хоть какой-то доход. Потом доказали, что брать с них деньги, чтобы с кем-то (с народом, с кем же ещё) делиться через прогрессивный налог, или чтобы вкладывать средства в амортизацию оборудования – просто грабёж. Что будет благом для страны (для них), если они, новые владельцы вчерашней народной собственности, смогут эксплуатировать эту дармовую собственность до полного её истощения, не тратя ни копейки на ремонт. А потом завели речь о приватизации ЖКХ и переводе всей системы жизнеобеспечения на платную основу: надо взять «все резервы», которые есть в стране (у народа), и вложить в выходящее из строя (их) оборудование, дабы избежать «техногенной катастрофы».

Народ верит, что государство заботится о нём, когда налаживает рассыпающиеся энергооборудование, нефте– и газопроводы, добывающую технику и т. д. Ведь умные говорливые телеведущие каждый день рассказывают, как то здесь, то там отключают электричество, как замерзает народ, а правительство посылает на помощь МЧС и сурово спрашивает с виновных.

Элите ясно, что народ будет тратиться на поддержание этих мощностей (энергетика, нефть, газ, ЖКХ и т. д.), и заплатит по любым тарифам, куда ему деваться-то. А народу ещё невдомёк, что когда он полностью вытряхнет свои карманы, и оборудование будет восстановлено, оно опять будет кому-то отдано, и опять будет использоваться не для блага людей, а для выколачивания из людей денег.

Настанет день, когда снова будет предложено вложить деньги (если они ещё останутся у народа, или если ещё останется народ) в восстановление оборудования. И снова бедные, слушая призывы позаботиться о стране, будут думать, что говорят об их стране и об их интересах. Каждый будет мнить, что это его хотят сделать богатым, а то, что какой-то дядя Вася им не стал, то это лично сам дядя Вася виноват. (Беда только в том, что «дяди Васи» – весь народ и есть.)

А элита, работающая на свой карман, стонет в кулуарах: когда же он кончится, этот народ, и не надо будет тратиться на пенсии, жильё, и прочие мелкие делишки этих никому не нужных надоед… И можно будет вывезти все деньги, и забыть об этой стране, клятой России…

Вот судьба российского предпринимателя. Приводим заметку из газеты «Аргументы и факты»[57] практически без изменений:

«Самая удачная предпринимательская тропка выпала Андрею Вавилову, бывшему 1-му замминистра финансов. Как он признался в одном из интервью, за 5 лет он заработал больше 300 млн. долл.

В 1998 году, взяв кредит в банке, Вавилов приобрёл пакет акций компании „Северная нефть“, а потом установил полный контроль над компанией. В 2000 году Минприроды объявило конкурс на разработку богатого месторождения „Вал Гамбурцева“. Заявки подали все нефтяные гранды, предлагавшие за право на разработку месторождения до 100 млн. долл. Однако лакомый кусок достался „Северной нефти“, заплатившей 7 млн. долл.

Новый глава Минприроды потребовал от „Северной нефти“ вернуть лицензию. Одновременно в отношении руководства „Северной нефти“ было возбуждено уголовное дело. Но после избрания Вавилова в Совет Федерации дело было прекращено. Месторождение так и осталось за бывшим замминистра. В 2003 году Вавилов продал компанию „Роснефти“ за круглую сумму – 600 млн. долл».

Как видим, никакой народ г-ну Вавилову не нужен. Достаточно было иметь надёжных друзей в инстанциях, которые распределяют месторождения нефти. И порядок: ЗАРАБОТАЛ триста миллионов долларов за пять лет. Видать, вкалывал от души, раз уж заработок превышал миллион в неделю. Наверное, сильно вспотел товарищ…

Из основ термодинамики известно, что всю полученную системой тепловую энергию нельзя превратить в механическую работу; часть тепла застревает внутри системы. То же получается и с полученными элитой доходами: вывести за границу пока удаётся только часть. Остальное застревает в России: это то, что население принимает за основной доход нашей страны, который добрые власти пытаются для него спасти. Большинство действительно всерьёз уверено, что государство печётся об их доходах, правда, считают они за «доход» те крохи, которые идут в оплату за труд и на некоторые дополнительные выплаты. Возможно, такая ошибка происходит оттого, что сумма реального дохода России, ежегодно остающегося за границей, не поддаётся осмыслению умом.

Представители «двух Россий» не понимают друг друга, а из этого следует, что для выхода из нынешней ситуации нет общего решения, которое удовлетворило бы и народ, и элиту. Чем-то придётся жертвовать. Поскольку наша элита – часть мировой элиты, она – сильнее отдельно взятого народа, и пожертвует народом.

И так в каждой стране мира. В каждой.

«Тысячелетний рейх» ТНК

Здесь предрассудок мысль хоронит,Богач пинает бедняка,Ликует гнёт, свобода стонет,Терзает ворон голубка.Ростовщики – враги Христовы —Скупить отечество готовыИ в роскоши проводят дни.Своекорыстные злодеи —По сути те же иудеи,Хоть не обрезаны они![58]Иоганн Христиан Гюнтер (1695—1723).

«Корпоративное человечество»

Не прошло и семи лет с тех пор, как Бернар Лиетар, рассматривая возможность наступления «тысячелетия ТНК», писал в книге «Будущее денег»: «Этот сценарий показывает, как власть, используя право создавать деньги, в течение следующих десятилетий могла бы перейти к поддержке наиболее крупных транснациональных корпораций». И вот, власть уже повсеместно перешла к такой поддержке.

Капиталистические государства и так-то всегда были склонны поддерживать бизнес, а не общество, из тех соображений, что бизнес сам заинтересован в благоденствии общества, и баланс интересов сам собою образуется. Но лет тридцать-сорок назад – одновременно с отказом США от золотого паритета доллара, – в развитых странах перешли к прямой поддержке бизнеса за счёт общества. «Невидимая рука рынка» потянулась, так сказать, в общественный карман. Граждане США платят налоги сполна, а американские корпорации из этих средств получают субсидии (например, на «создание рабочих мест»), а также и льготы. В 1994 году налоговые льготы, предоставленные американским ТНК, составили 167 млрд. долларов; в том же году на социальные нужды правительство потратило всего 50 млрд. долларов.

В начале 1950-х (1950—1954) во всех видах налогов (местных, налогов штатов и федеральных) на каждый доллар, выплаченный простыми гражданами, корпорации, как правило, платили 76 центов. В 1980—1992 годах, когда корпорации явно повысили своё финансовое могущество, налоги с их доходов упали до 21 цента на один доллар индивидуальных налогоплательщиков. В Канаде даже в 1996 году, рекордном для корпоративных прибылей, налоги на доходы корпораций составили не больше 14,5 цента на каждый доллар индивидуальных налогов[59]. Тенденция усиления структуры ТНК, её сращивания с властью, определяющей налоговую политику, очевидна.

Не менее очевидна «смычка» власти и капитала в ходе приватизации, охватившей весь мир. С некоторых, достаточно недавних пор тенденция перехода активов в частные руки стала мировым поветрием. В одном только 1997 году объём приватизационных сделок достиг почти 157 миллиардов долларов, что в пять раз больше, чем в 1990 году. Эта глобальная тенденция повальной приватизации показывает растущую потерю влияния правительств на экономику своих стран.

Через приватизацию достаточно быстро всё приносящее доход общественное достояние мира перешло в собственность корпораций. Сегодня двести крупнейших мегафирм охватывают весь комплекс человеческой деятельности, а их щитом выступает НАТО. Их общий годовой оборот (7,1 трлн. долларов) больше, чем объединённый ВВП 182-х стран (то есть всех стран, кроме самых крупных). ТНК так или иначе контролируют треть всей мировой экономики, но их собственная потребность в кадрах составляет всего лишь 0,3 % населения Земли; остальные – если они не потребители их продукции – «лишние».

Любая общественная структура ведёт борьбу за ресурс, и если может, подавляет иные структуры, внося хаос в их деятельность. Сегодня мы и в России видим, как подавляется крупным бизнесом бизнес мелкий и средний. Как власть, подкупленная «большими деньгами» работает против общества. Как расцветает система платной медицины в ущерб интересам большинства членов общества; как образование, готовящее кадры для корпораций, рушит систему всеобщего бесплатного среднего и специального образования.

Чему научат детей в средней школе, финансируемой компанией, занимающейся кредитными карточками? Тому, что отдавать 20—30 % дохода на обслуживание кредитной карточки – это хорошая финансовая практика. Для компании она, конечно, хорошая. А для будущего детей? Страны? Человечества?..

«Вот будущее: университеты обречены превратиться в предприятия по подготовке кадров, сотрудничая с корпорациями по учебным планам и прочим вопросам; иначе им не выжить» – к такому мнению пришёл канцлер университета штата Небраска Дэл Вебер после того, как компания First Data Resources построила в его университетском городке техническую школу, «подогнанную» для её нужд.

По пути «корпоратизации» идут и все другие институты общества. Питер Монтэгю (Фонд экологических исследований из Аннаполиса, штат Мэриленд) пишет: «Корпорации в значительной степени определяют все основы современной жизни, как церковь в Средние века… Маленькие корпоративные элиты определяют, что большинству из нас читать; что нам смотреть в театрах и по телевизору; какие предметы могут стать достоянием общественности в качестве тем для публичного обсуждения и дебатов; какие идеи наши дети впитают в школе; как будут выращены, обработаны и проданы наша пища и волокно для нашей одежды; как будут изготовлены потребительские товары, с использованием каких технологий и из какого сырья; будем ли мы иметь доступ к эффективному здравоохранению; как будет организована работа, и сколько за неё будут платить; какие формы энергии будут нам доступны; насколько наши воздух, вода, почва и пища будут загрязнены токсичными отходами; кому хватит денег на избирательную кампанию, а кому не хватит».

Это будущее уже наступило! Практика деятельности ТНК оказывает деструктивное влияние на всё. Чтобы понять, куда ведёт этот сценарий, достаточно мысленно довести до логического конца все направления, по которым они связаны с обществом. Культура?.. Искусство?.. Нравственность?.. Защита живой природы?..

Современные корпорации всё более и более обособляются от человечества и локальных сообществ; они обособляются, как юридическое лицо, даже от людей, которые в них работают. Каждый, независимо от своего положения в корпорации, превратился в расходный материал. Топ-менеджеры обязаны делать то, чего хочет финансовый рынок, или же они будут без сожалений уволены и заменены кем-то, кто будет это делать. Привычка размышлять над перспективой дальнейшего существования отрасли, вместо того чтобы думать о получении прибыли в следующем квартале, жестоко наказывается. Согласно Лиетару, денежная система – это то, что вызывает структурный конфликт, который испытывали столь многие топ-менеджеры, – конфликт между интересами акционеров, собственной личной этикой и озабоченностью будущим внуков.

Чем выше доход корпорации и чем более отделены они от людей и местности, где работают, тем сильнее разнятся интересы корпораций и человечества. Дэвид Кортен, доктор философии из Стенфордской школы бизнеса, сказал об этом очень образно: «Ну, это всё равно как если бы к нам вторглись инопланетяне с целью колонизации планеты и превращения нас в рабов, с последующим уничтожением человечества, насколько это возможно».

Читатель уже знает, что со старинных времён за влияние на власть в какой-либо местности боролись, попеременно побеждая, три основные общественные структуры: военная сила, идеология, и экономика вкупе с финансами. В истории последних веков они были более или менее сбалансированы между собой. Информационная революция радикально передала власть финансам, и сегодня очевидно, что деньги готовы вообще заменить собой власть; они управляют всеми сословиями, нанимая силу и назначая идеологию. Выбита почва из-под самой концепции национального государства.

Пять крупнейших ТНК наложили руку на более чем половину мирового рынка самолетостроения и космических технологий, электрооборудования, производства деталей для электроники и создание компьютерного программного обеспечения. Другие пять контролируют производство алкогольных и безалкогольных напитков и табачных изделий. Ещё две доминируют на рынке общественного питания. Что помешает любой из них, или другим, приватизировать выполнение государственных функций? И не в одной стране, а всемирно?

Примеры уже есть: в некоторых странах частные корпорации наладили качественную связь, ликвидировав государственные телефонные службы. Это, а также появление эффективных частных компаний по оказанию почтовых услуг типа Fedex или UPS, показывает, что нет ничего невозможного в переходе в руки корпораций и других функций государства. Ладно, почта; где-то такое возможно и полезно, где-то нет; скажем, в России без поддержки государства почта не выживет. Но как вам понравится, если некая международная компания возьмёт на себя охрану общественной безопасности, следствие, сыск и содержание арестованных, другая – организацию дорожного движения, а третья выкупит армейский контракт?..

Мы уже видели, как под лозунгом: «Частный бизнес обеспечит качество и окупаемость», наполовину были отданы в частные руки электроэнергетика и железнодорожный транспорт России. Так почему же государству не отказаться от охраны границ и таможенного досмотра, отдав их какой-нибудь международной ТНК?..

Мы видели, как министерству культуры осталось только распределение зарплаты музейных работников, а сам министр подрабатывал на ТВ шоуменом, – в то время как музеи, театры и библиотеки выживали стараниями немногочисленных меценатов и рекламодателей. Так, спрашивается, удержится ли государство от соблазна, если некая компания пообещает сделать культуру народа высокоприбыльной отраслью?.. А другая захочет управлять социальным обеспечением?.. А ещё одна – образованием?..

Правда, тогда от культуры, социального обеспечения и образования окажутся отрезанными те, кто не сможет платить, или те, кто не нужен корпорациям, но главная задача: высокая прибыльность и соблюдение интереса корпораций, – будет решена!.. А ведь отсюда один шаг к отмене политической власти государства. Получится единый глобализованный мир, в котором нанятые частными корпорациями менеджеры будут решать, что хорошо, а что плохо для народов.

«По многим причинам быть гражданином Goldman Sachs или Chrysler-Daimler-Benz гораздо выгоднее, чем британским или немецким/американским гражданином. Определённые категории служащих процветают не хуже, чем раньше – члены королевской семьи. Корпорации платят большое жалованье тем, у кого есть нужные навыки. Проблема в том, что никто не убедит глобальных гигантов взять на себя социальную ответственность. В прошлом столетии большой бизнес пробовал менять правила, – теперь нет никаких правил, кроме тех, которые создают сами корпорации». Так описывает будущее Бернар Лиетар в своём сценарии «Тысячелетие корпораций». А ведь он исходит из факта: получив финансовое могущество, корпорации, вместо того чтобы стать полезными обществу, приспособиться к нуждам людей, расширить свою социальную роль, стали переделывать человечество под себя.

Но известно: мир экономики и финансов отнюдь не представляет собой единого целого. Пройдя сходный путь развития, разные корпорации как были, так и остались антагонистами друг другу. Ресурсная база Земли всё меньше, а аппетиты корпораций всё больше. Вполне возможно, что после «отмены» государств они начнут войны между собой. Этот вопрос мы рассмотрим в следующем сценарии, а здесь и в следующей главе поговорим о деньгах.

Уже появились корпоративные валюты. Например, такая единица, как «полётные мили» (frequent flier miles), используется для покупки билетов некоторых авиалиний; American Express обобщил концепцию, создав свои «мировые деньги путешественника», принимаемые в качестве платёжного средства во всем мире. Подобные деньги путешествующая элита «зарабатывает» во время перелётов; их сумма зависит от количества приземлений в аэропортах и общей продолжительности полёта. Дальше такая «валюта» может быть использована для оплаты такси, гостиницы, междугородных переговоров и т. д. Тратят их так: один из боссов уровня исполнительного директора корпорации везёт своё семейство на экзотический курорт и оплачивает этот отдых «полётными милями», накопленными в течение своих деловых перелётов.

Выпуск кем-то (той же American Express, Microsoft или каким-нибудь новым киберюридическим лицом, или консорциумом корпораций) полноценной корпоративной денежной единицы, обеспеченной их товарами и услугами, – только вопрос времени.

Дешёвая и вездесущая вычислительная техника позволит крупным корпорациям через коалиции и переговоры о взаимной конвертируемости создать несколько основных твёрдых корпоративных облигаций. Их первейшим отличием от нынешних денег будет обеспеченность реальными товарами и услугами, а потому дополнить, или вовсе заменить нестабильные валюты разных стран, за которыми тянутся только долги, они смогут. И что интересно, в 1990-х Алан Гринспен, глава ФРС США, заявлял, что ожидает возникновения «новых рынков частных валют в XXI столетии». Он говорил, что «предвидит в ближайшем будущем предложения от компаний, выпускающих электронные платёжные средства типа сберегательных карт или „цифровых наличных денег“, основать специализированные корпорации по выпуску всего этого с устойчивым балансом и открытым рейтингом кредитоспособности». Вопрос, что называется, назрел…

Телевидение уже сейчас открыто занято предварительной подготовкой граждан именно к такому будущему. Большой бизнес, в конце концов, ещё и контролирует большую часть информации, которую потребляют люди, – напрямую, через владение средствами массовой информации, или косвенно, через рекламу.

А единственной целью этого «нового мира», этого «корпоративного человечества» будет уничтожение последних ресурсов ради потребления, и воевать homo sapiens под знамёнами разных ТНК, и убивать друг друга будут за то, чтобы корпорация-победитель, оттеснив конкурентов, смогла получить последнюю прибыль за последний на планете глоток чистой воды.

Изменчивые деньги

Бернар Лиетар в книге «Будущее денег» отмечает новые общественные тенденции, по сути возрождающие так называемую «экономику подарков». Если услуги друг другу (подарки) становятся распространёнными, требуется нечто для фиксации актов дарения: появляются беспроцентные средства обмена, в качестве которых может выступать что угодно. Изюминка в том, что это – деньги общества, а не экономики. Они одинаково доступны всем, и наиболее важно, что доступны матерям с детьми и старикам. Вдруг оказывается, что дети и старики обществу нужны! Что доброта, спокойствие, взаимное уважение, стабильность отношений – важнее получения прибыли.

Такие деньги – их ещё можно назвать деньгами взаимного кредита (а мы сами называем их бонами, чтобы не путать с процентными деньгами экономики), были в ходу во время Великой депрессии 1929 – начала 1930-х годов. Сегодня сотни общин по всему миру при торговле или взаимной помощи применяют боны, а то и обходятся без всякой фиксации актов дарения. В Аргентине после тамошнего дефолта два десятка инициативных граждан создали нечто вроде системы взаимного бартера, в которую вошло более ста тысяч человек, и выключились из рыночной экономики. Тем и выжили.

Такая «общинная экономика» работает, так как обложение взаимопомощи налогом не предусмотрено никакими законами, а объём можно оценивать. Однако, кроме Новой Зеландии и в какой-то степени Японии, государства нигде не поддерживают эти дополнительные беспроцентные валюты; опыт их введения не пропагандируется, и центробанки им противодействуют. Ясно, почему: собирать налоги с натурального хозяйства и бартера – дело безнадёжное, а только для сбора налогов и нужны государствам, «замкнутым на деньги», граждане – иначе говоря, подданные. Правильно поётся в известной песне В. Бутусова: «Нас помнят, пока мы не платим за свет».

Но если элиту всех стран мало трогает, как и чем живёт население, и живо ли оно ещё вообще, то благоденствием корпораций она очень озабочена. Уж тут-то элита согласится на всё, что способствует снижению издержек и ускорению оборота, потому что так получается увеличение доходов ТНК, с которых элита и живёт. Соглашается она и на безвалютные формы продаж между разными ТНК.

Многие полагают, что бартер – это примитивная форма торговли, малозаметная в развитой экономике. Послевоенную практику этого явления (бартерные сделки США с Советским Союзом или странами третьего мира) объясняли недостатком твёрдой валюты у этих стран. Если бы, дескать, она у них была, то – никакого бартера. Ошибка! В странах с твёрдой валютой «бартеризация» идёт вовсю. В США сотни бартерных бирж, и вообще до четверти объёма мировой торговли ведётся при помощи бартера, то есть без использования национальной или какой-либо другой валюты. Компания Pepsi-Cola, например, получает прибыль в России в виде водки, которую она потом продаёт в США и Европе за наличные деньги. А французы построили на Ближнем Востоке атомные электростанции в счёт платежей за нефть.

В индустрию бартера входят два крупных торговых союза: Ассоциация международной взаимной торговли (International Reciprocal Trade Association, IRTA) и Корпоративный совет по бартеру (Corporate Barter Council, CBC). Выпускается специальный журнал Barter News; в 1997 году он оценивал общий мировой бартер в 650 млрд. долларов с ежегодным увеличением на 15 %; то есть бартер растёт в разы быстрее, чем валютные сделки.

В связи с этими процессами получило новое значение понятие «товарных денег». Раньше, во время длительных войн и гражданских беспорядков, так называли продукт, имевший непосредственную утилитарную пользу даже при отсутствии законности. Соль и сигареты в войну; «бутылёк» – в современной российской деревне. А ТНК имеют свой собственный товар, который при бартерном обмене выглядит, как деньги. Для компании Pepsi-Cola это, между прочим, тот же «бутылёк». Так что может помешать любой корпорации создать на базе этих «товарных денег» свою валюту? Она, в отличие от доллара, будет иметь за собой хоть какое-то материальное наполнение!

В последнее время помимо «безвалютного» бартера появились во множестве новые формы корпоративных платёжных средств, вроде различных вариантов уже упомянутых «полётных миль». В США довольно часто корпорации обменивают номера в отелях, или места для рекламы на радио или телевидении на другие товары и услуги. Рывок в этом направлении произошёл в связи с развитием сети Интернет. Были предложены сотни проектов по компьютеризации традиционных национальных валют и новых форм частных валют. Самый большой (в недавнем прошлом) продавец в сети – Cendant[60] – выпускал собственные «сетевые наличные деньги», netMarket Cash; первые кредитные двухвалютные карты для платежей смесью долларов и частной валюты прошли испытание в Миннеаполисе в 1997 году…

Вот о чём сообщала газета Washington Post в конце ХХ века:

«Одним из самых интригующих финансовых феноменов этого десятилетия станет неизменное увеличение важности „частных денег“, выпускаемых компаниями с тем, чтобы запереть своих клиентов в своей „экономической системе“. Когда-то такая разновидность частных денег – скрип-карт – ассоциировалась с железной дорогой, вооружёнными силами и Великой депрессией. Сегодня эти теневые валюты расцениваются как „валюты элиты“.»

Если рубль может стать конвертируемым, почему не может стать конвертируемой любая корпоративная валюта?

Неустойчивость экономической ситуации, появление на текущем этапе эволюции целого спектра новых платёжных средств ясно показывает: мир находится в переходном периоде. Сегодня равно вероятны как большие неприятности (для всех), так и большие успехи (на «местах»). Предсказать, что, когда и как произойдёт, затруднительно, но очевидно, что некоторые из появляющихся денежных технологий могут сделать общество более жёстоким, чем любой из нас в состоянии себе представить…

Всякий раз, когда валюта возникает в сообществе, она неявно определяет, кто держит власть в этом сообществе. Так, когда у власти были священники, именно храмы выпускали деньги. Когда управляли короли, они имели суверенное право выпускать валюту. В индустриальном веке образцом власти были национальные государства, и национальные процентные валюты автоматически доминировали. Три побочных эффекта, порождённых процентом: конкуренция, потребность в бесконечном росте и концентрация богатства, – провели нас через Промышленную революцию. Теперь индустриальная эпоха уходит в прошлое; начался век информатизации. Власть утекает из рук национальных государств, и вот уже новые властители мира выводят на арену свои валюты. Будут они процентными или нет, только электронными или также материальными, неизвестно. Но можно сказать точно: система, созданная ТНК, будет им же и служить.

И ещё вот что можно сказать о проценте.

Радикальная особенность современного, информационного продукта в том, что при его производстве происходит совершенствование ресурса, а не истощение; увеличение потребления информационноёмкой продукции способствует, а не препятствует накоплению капитала, и, самое главное, информационный продукт может быть реализован многократно, принося владельцу прибыль, оставаясь при этом его собственностью. Так на продукт переносятся черты процентности, свойственные ранее только деньгам. Любые попытки стран-потребителей информпродукта «догнать» развитые страны, мобилизуя традиционные факторы производства, обречены на провал. Это новое неравенство порождает не экспансия западного мира, как думает большинство аналитиков, а внутреннее свойство самого продукта!

Информационные технологии меняют структуру финансового устройства мира. Вчера банки использовали своё монопольное положение держателей информации о финансовом рынке. А теперь, когда компьютеры неожиданно открыли прямой доступ к котировкам на финансовом рынке всем, земля ушла у банков из-под ног. Многие корпорации использовали ситуацию для выпуска собственных векселей[61], игнорируя коммерческие банки, и те не справились с этой переменой: начиная с 1980 года, более трети американских банков слились или исчезли, а оставшиеся значительно сократили штат служащих.

Старинные «банкирские дома» канули в Лету. За контроль над новыми формами денег сразу началась ожесточённая борьба. С одной стороны, выжившие банки уподобились компьютеризированным телекоммуникационным компаниям. С другой, компании, занятые телекоммуникациями, компьютерным аппаратным и программным обеспечением, ведущие обработку кредитных карточек и торговлю через сеть Интернет и даже кабельное телевидение, обнаружили, что сами могут предоставлять многие из традиционных банковских услуг.

Новая информационная экономика способствовала созданию беспрецедентной концентрации могущества в руках очень небольшой кучки миллиардеров, «информационных» баронов, жалким подобием которых можно считать тех, кто наживал богатство в индустриальную эпоху и ещё раньше, в эпоху «дикого капитализма» и первоначального накопления. Контроль над новыми электронными системами денег, в конечном счёте, будет подкреплён властью создавать деньги. А имея собственные деньги и полную информацию о финансовом рынке, корпорации станут попросту всевластными над людьми и природой.

Новые корпоративные денежные системы неизбежно усилят проблему безработицы, обострят проблемы матерей с детьми и стариков, разрушат культуру народов и окончательно загубят природу.

Электронные формы денег – старых ли валют разных стран или корпоративных платёжных средств – идеально подходят для того, чтобы следить, кто и что покупает. Покупатель стал товаром! Самую большую ценность для маркетологов приобретают массивные базы данных о потребителях. Соблазн объединить информацию, которую несут штрихкод изделия и личный идентификационный код покупателя, практически непреодолим.

И это всё уже есть! При реализации сценария всевластия ТНК тенденция дальнейшего вторжения в частную жизнь просто усилится.

Превращение личности в ничто

Если 20 % населения сконцентрировали в своих руках 86 % всего богатства мира, а почти половина живущих едва сводит концы с концами, имея от одного до двух долларов на день – то, как же не следить за этим опасным большинством? А ещё важнее следить за прислугой: теми, кто по сравнению с большинством имеет очень много, но всё же меньше, чем хозяева. Вот такие-то опаснее всего…

Согласно исследованию, проведённому в 1997 году Американской ассоциацией менеджмента, две трети крупнейших американских корпораций постоянно следят за своими служащими с помощью электронных средств. И никакой юридической защиты нет: четвёртая поправка к Конституции США, защищающая от «несанкционированных обысков и конфискаций», применяется только против слежки со стороны правительства; корпорации не связаны никакими запретами.

Пользуясь столами, ящиками, картотечными шкафами, находящимися на территории предприятия, служащие не имеют ни малейшего права на какую-либо секретность. Любая электронная почта, переданная через общую компьютерную сеть, может быть прочитана хозяином без объяснения причин. Так же начальство может прослушивать любые телефонные переговоры без уведомления работников. Работодатели всё чаще расходуют средства, выделенные «на здравоохранение», чтобы проводить генетические тесты; работники не имеют права даже на генетическую секретность. Также они никак не защищены от выборочных тестов на употребление наркотиков.

Технические достижения современности позволяют отслеживать жизнь «свободных людей» столь детально, как это было невозможным ни в одной стране мира в прошлом; служащие корпораций фактически лишены права на частную жизнь. А известно: когда в одних руках концентрируется бесконечный поток личных данных, непременно возникают возможности для злоупотреблений. Впрочем, при отсутствии соответствующих законов это даже и не злоупотребления, а так, осторожность… Просто Большой Брат бдит, и делает свои какие-то таинственные выводы, наблюдая за демократичными, либерально настроенными, не упускающими случая обругать «советский тоталитаризм» служащими корпораций.

Казалось бы, за последние десятилетия повсюду, как грибы, повырастали правозащитные организации. Так какие проблемы – юридически закрепить за каждым индивидуумом право на личные данные (медицинские, финансовые, информацию о сделках). Утвердить, что они принадлежат на законных основаниях только индивидууму, и только с его разрешения могут использоваться другими лицами. Но вопреки ожиданиям, право человека на секретность личных данных отсутствует повсеместно: правозащитникам не до этих «мелочей», они заняты выявлением нарушителей в странах, которые ограничивают у себя деятельность ТНК!

Что?.. Мы забыли сказать, что практически все правозащитники получают финансирование от фондов, базирующихся там же, где и крупнейшие ТНК? Ну, извините…

Главное «гнездо» защитников прав свободного человека, это даже не Европейский Союз, а США – основная страна ТНК. Та самая страна, которая ради защиты прав человека и предотвращения войн развязывает войны. Которая с 2005 года решила пускать к себе иностранцев, только если они имеют специальные идентификационные устройства, содержащие микрочипы с идентификационным кодом.

Американская компания Applied Digital (Палм-Бич, штат Флорида) ещё весной 2002 года получила возможность продавать идентификационные микрочипы (ID-чипы), вживляемые человеку и содержащие его идентификационный код. А код этот связан с базой данных, в которой находится информация любого рода, в том числе и медицинская, и финансовая; заодно чип может заменить наличные деньги или кредитную карточку. В этом случае забывают о «правах свободного человека», а говорят о праве государства вылавливать «подозрительные личности» в системах контроля доступа, обеспечивая тем самым «безопасность важных объектов». Короче, чтобы людишки из подлого сословия не шлялись где ни попадя, мозоля глаза хозяевам мира.

Чтобы определить человека по радужке глаза, теперь уже не надо заставлять его всовывать глаз в окуляр, как в голливудских фильмах; достаточно, чтобы он оказался на расстоянии 80 см лицом к считывателю. Дел на 3 секунды, а ошибки меньше миллионной доли. Систем дактилоскопирования вообще сколько угодно.

Парадоксально, но эти нововведения преподносятся публике как панацея от всех угроз: терроризма, неизлечимых болезней, преступности, нищеты и других язв современного мира. Хотя даже не надо особо сильно напрягать мозговую мышцу, чтобы понять: электронный шпионаж за каждым человеком (а возможно ли в принципе, чтобы за каждым?) не устраняет причин явлений. Он просто позволяет не допускать в «общество избранных» террористов, неизлечимо больных, подозрительных и нищих. А вопрос: почему человек стал террористом или нищим? – выводится за скобки.

Уже многие производители, крупнейшие оптовые и розничные торговцы начали вшивать в свой товар электронные метки. Одежда и бельё, шины и бритвенные станки – всё, что угодно может нести эти метки. Использовать их призывают своих поставщиков американская торговая компания Wal-Mart и Министерство обороны США.

Применение меток означает, что можно будет непрерывно отслеживать наличие товаров по видам, фасонам, цвету, размерам – вместо теперешней системы, когда все данные обновляются в какой-то определённый момент времени. Процесс учёта товаров станет более быстрым, достоверным и эффективным, чем система учёта с помощью штрих-кодов, поскольку отпадёт потребность в распаковывании и ручной проверке каждой единицы товара. Ну, а если покупатель пришёл со вживлённым персональным ID-чипом, «компетентные органы» сразу узнают, кто, что, где и почём покупает. Очень удобно.

В 1990-х уже было известно, что информация о том, кто и что покупает, ценнее прибыли, поскольку обеспечивает будущую прибыль. Сбылось, наконец. Скот и людей, банкноты и паспорта, пули и кредитные карточки, здания и машины снабжают радиомаячками. Со временем, когда все объекты будут соединены в единую сеть, понадобится источник питания для миниатюрных приборов контроля. Но и он уже есть! Японские компании NTT, Seiko Instruments и Seiko Epson совместно сконструировали систему с миниатюрным термогенератором, работающим от тепла человеческого тела, чтобы передавать данные на расстояние без проводов.

Даже злой сатиры Оруэлла не хватило бы, чтобы вообразить себе Большого Брата, который может контролировать жизнь любого человека поминутно. Сведения о каждой закупке, оплате сборов, телефонном звонке элементарно просто попадают в гигантские банки данных, из которых в случае необходимости их можно извлечь. Это – наиболее ценные маркетинговые активы Информационной эпохи.

Казалось бы, такая практика вызовет неприятие людей. Но активный информационный террор со стороны СМИ и киноиндустрии, похоже, запугал людей основательно. В странах Запада спрос на вживляемые ID-чипы оказался неожиданно большим. Одни насмотрелись репортажей с разборки развалин, оставшихся после терактов, и полагают, что чип поможет идентифицировать их, доведись им самим стать жертвой террора. Другие желают, чтобы при несчастном случае или криминальном нападении медики смогли быстро узнать их медицинские данные. Кто-то рассчитывает, что чипы снизят преступность…

Напуганный человек согласен на всё, даже на тотальный контроль.

Против вживления чипов протестуют антиглобалисты и верующие. С первыми всё ясно. А почему возмущены верующие? Оказывается, налицо поразительное сходство происходящего в наши дни с пророчеством Иоанна Богослова. Вот что писал он столетия назад в своём Апокалипсисе (Откровении) о «звере», предшественнике антихриста:

«И он сделает то, что всем – малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам – положено будет начертание на правую руку их или на чело их. И что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое: число его шестьсот шестьдесят шесть».[62]

Погоней за деньгами, и ничем иным инициирована секуляризация, быстрое «разбожествление» культуры. Светские власти посмели брать на себя «руководство» всем человечеством с универсальных позиций. Но насаждение в мире одной системы ценностей, попытка скроить мир под единый шаблон лишит его красоты и многообразия, породив хаос во всех сопряжённых с властью структурах. Можно предположить, что в тексте Иоанна Богослова именно такая ситуация называется приходом антихриста. Озабоченность верующих понятна; но построение «новой цивилизации» – всемирного информационного сетевого общества, где нет места Богу, где упраздняется само понятие государства, где законы управления кибернетическими системами механически переносятся на систему социальную, а каждый «чипизированый» по единым международным стандартам человек становится обезличенным «узлом сети», – продолжается.

Не следует думать, что угроза построения сетевого уклада жизни – где-то там, далеко. В России тоже формируются основы неограниченной электронной власти над человеком и обществом. Многие ли слышали, что в сентябре 2004 года правительством РФ была утверждена «Концепция использования информационных технологий в деятельности федеральных органов государственной власти до 2010 года»? Вот прямая из неё цитата:

«В результате реализации государственной политики ожидается формирование эффективной системы предоставления государственных услуг на основе использования информационных технологий (далее – „электронное правительство“). Использование информационных технологий в государственном управлении и развитие информационно-технологической инфраструктуры федеральных органов государственной власти осуществляются в соответствии с планом создания „электронного правительства“.»

Само собой, составители концепции уверяют, что их цель – «создание эффективной правовой основы для реализации прав граждан, защиты общественных и государственных интересов в сфере использования информационных технологий». Разумеется, они знают, что требуется ещё «регулирование отношений по поводу информации и информационных прав (таких, как право на доступ к информации и на ограничение такого доступа, на свободное распространение информации, на защиту от недостоверной и незапрошенной информации и т. д.) как отдельной области регулятивного воздействия». Пока что ничего они в этих отношениях не понимают. Но логика глобализма показывает, в каком направлении наши правители будут «регулировать отношения». Создание (вопреки Конституции РФ, кстати) «электронного правительства» потребует создания обезличенного «электронного населения», превращения его в жёстко управляемое пронумерованное человеческое стадо. А что для этого нужно?

Цифровые индивидуальные идентификационные номера уже присваиваются; электронные чипы придуманы и во многих странах уже «вшиваются» людям; информационные ресурсы строятся с использованием типовых элементов по единым международным стандартам с использованием однотипных программных и аппаратных средств. Доступ, объём, содержание, автоматическую обработку и цели использования конфиденциальной информации в такой системе контролирует распорядитель информационными ресурсами, которому и будет принадлежать фактически вся власть над объектами управления.

Ещё лет пять-семь, и мы получим электронное голосование за электронное правительство электронным населением без права обжалования, потому что жаловаться будет некому. И что симптоматично, в упомянутой концепции (о создании в России электронного правительства) обойдён вопрос, кто будет разрабатывать программное обеспечение для него. Очень у нас большие сомнения, что предпочтение будет отдано отечественной разработке.