Помоги проекту - поделись книгой:
Первая попытка создания региональной валюты была сделана в Европе в 1992 году. Тогда европейский валютный союз был разрушен спекулятивной атакой Джорджа Сороса, похоронившего в сентябре 1992 года первую единую валюту объединенной Европы – ЭКЮ. Эффективность удара вызвала подозрения, что, помимо личных спекулятивных интересов, Сорос выступил в роли орудия американского государства, желавшего погубить ЭКЮ, как конкурента доллару.
Этот урок пошёл впрок. Европейцы потратили шесть лет на расширение и углубление интеграции, и в 1999 году перешли-таки на единую валюту – евро, создав реальные предпосылки для вытеснения доллара из мирового оборота. В этом случае США отказались от услуг финансовых спекулянтов типа Сороса (чем, возможно, и было вызвано его разочарование в современном капитализме) и сосредоточились на прямом воздействии на Европу.
Вспомним войну в Югославии. Такое впечатление, что Европа своими руками создала источник нестабильности для себя. Но не забудем, что непосредственно военные действия начинали и вели не сами страны Европы, а их военное объединение с США – НАТО.[53]
Дело в том, что для внутренней политической жизни объединённой Европы одним из ключевых и наиболее остро стоящих вопросов было определение органа, который будет главным вождём и координатором европейской интеграции. Вариантов всего два: ЕС и НАТО.
В первом случае интеграция была бы в основном экономической и объективно ориентированной на конкуренцию с США.
Во втором случае интеграция шла бы в рамках не только Европы, но США и Канады, носила бы преимущественно не экономический, а военно-политический характер, и ориентировалась на интересы доминирующей в НАТО Америки.
Нападение на Югославию сулило надежду склонить Европу на сторону «натоцентризма». Но эта задумка не была реализована в полной мере, и вскоре Америка, в поисках новых внеэкономических путей интеграции, призвала Европу к союзу в войне с «мировым терроризмом». Европа скрипела, но соглашалась. Однако к началу второй войны с Ираком ведущие её страны (Франция и Германия) уже возражали против своего участия в американских авантюрах.
Но евро не стал заменой доллару на мировом рынке.
Помимо попыток подчинить рынок евро своим интересам, США пытались расширить мировой спрос на доллары, содействуя дестабилизации экономик, в частности, России и ряда стран Латинской Америки накануне введения евро (ведь национальная экономика «впитывает» дополнительные объёмы мировой резервной валюты именно из-за роста неблагополучия). С такой же точки зрения следует рассматривать и беспрецедентные дебаты в Аргентине в 1999 году о возможности отказа от национальной валюты и перехода на внутреннее обращение доллара США. Кстати, последствия были очень интересны: за следующие два года (к октябрю 2001-го) кредитный рейтинг Аргентины рухнул; она заняла самое последнее место в долгосрочном кредитном рейтинге развивающихся стран.
Но опасность доллару исходит не только от евро. Япония пытается создать «зону иены» в Юго-Восточной Азии. Правда, мировые финансовые воротилы ввергли эту страну в почти десятилетние экономические трудности, сорвав идею на раннем этапе её созревания. Тем не менее, как одна из потенциальных возможностей она по-прежнему существует.
Ещё один претендент на роль азиатской региональной валюты – китайский юань. Китайцы учли опыт США по превращению доллара в мировую резервную валюту, осознали связанные с этим преимущества, и всерьёз намерены сделать юань региональной резервной валютой Юго-Восточной Азии. В решении задачи они могут опираться на многочисленные в странах Азии китайские диаспоры.
Доллар слаб. Он напоминает здоровущего боксёра, забывшего правила бокса – его ещё боятся, но это до поры. Не надо забывать, что сегодня доллар не обеспечен национальным богатством США. Оценки его обеспеченности опускаются до 2-3 %. Правда, максимальные оценки (которые ставят сами американцы) достигают 45 %. Но как бы то ни было, столь низкий уровень обеспеченности рано или поздно будет осознан миром, и приведёт к катастрофическому обесценению доллара и ввергнет человечество в глобальный экономический крах.
Теперь поговорим и о социальных реалиях Америки. По таким характеристикам, как неравномерность доходов, уровень бедности, количество заключённых, состояние окружающей среды, США лидируют среди развитых стран. Клинтоновский бум и пять лет Буша-юниора ни в чём не изменили этого; тенденция к худшему. Международные сопоставления тоже показывают США в невыгодном свете: для столь богатой страны количество бедных очень велико.
Последним аргументом апологетов американского пути служит обращение к их легендарной социальной мобильности, типа того, что чистильщик обуви, того и гляди, проснётся миллионером. Однако в действительности люди, как правило, проводят свою жизнь в рамках той социальной группы, в которой они родились. Нет существенных различий в моделях мобильности между США и Европой.
Америка ощутимо разделяется. Одни уходят в виртуальную жизнь, в ту реальность, где тебя никто не узнает, где ты можешь вести себя так, как тебе приятнее – в реальность, которую сам себе можешь придумать. Сегодня для американца компьютер – это уже образ жизни, а не просто средство получения информации или инструмент для покупок. Это средство общения, работы, путешествий, совершаемых, не выходя из дома. Но уход в виртуальный мир приводит не только к отделению человека от государства и общества, он приводит к отделению человека от своей страны.
Так ведёт себя «продвинутая» часть американского общества. А что в это время делают те, кто в результате перехода страны в постиндустриальный мир стал маргиналом и не нашёл себе места во вновь возникших сферах экономической активности? Ни в какую виртуальную реальность они уходить не собираются. Они заполняют улицы американских городов. Социальные дотации позволяют не работать и иметь хлеб, а дополнительный приработок от криминальных дел и торговли наркотиками даёт деньги и на масло…
Всё это, разумеется, печально, и добавит красок в катастрофу, когда она разразится.
Последняя тема, которую стоило бы упомянуть в главе о нестабильной Америке – это этническое противостояние.
Государствообразующий элемент США – общая территория, захваченная по праву сильного. Граждане страны (за малым исключением) – эмигранты в разных поколениях. И, не опираясь на национальные традиции, предельно материальная культура Америки с самого начала её истории была вся нацелена на создание некоего «нового человека». Каждый гражданин должен был стать, прежде всего, стопроцентным американцем. И эта система, называемая «плавильным котлом» (melting pot), работала неплохо, пока «переплавка» касалась выходцев из стран Европы германской группы языков. Немцы, англичане и голландцы «переплавлялись» вполне успешно. Первые сбои начались с появлением массовой итальянской иммиграции. В крупных городах Америки появились «итальянские деревни», а как следствие – итальянская организованная преступность, мафия. Но совсем стало плохо, когда в США хлынули китайские иммигранты и представители других стран Юго-Восточной Азии.
После этого США перестали быть «плавильным котлом» наций. В стране возникли районы, города и посёлки (причём весьма плотно населённые), где владеть английским совершенно необязательно. А теперь есть уже места, где достаточно владеть только русским.
Сегодня многие граждане и не собираются становиться «истинными» американцами: а зачем, они и так пользуются всеми благами. Посреди гражданского общества «стопроцентных янки» сформировались огромные анклавы традиционных обществ. Что касается национальных «мафий», то они зачастую являются таковыми лишь в глазах янки. Просто на территории Америки какая-то национальная община собирает деньги со своих национальных коммерсантов в каких-то своих интересах. Коммерсанты, заплатив этот национальный налог, конечно, обжуливают налоговую службу США. Вот вам и вся мафия.
Среди потомков первопоселенцев разделение по нациям тоже идёт полным ходом. Если в 1950-е годы белые составляли 90 % численности населения, а большинство остальных – это были негры, потомки попавших сюда двести лет назад рабов, то уже в начале 1990-х годов белых осталось только 75,6 %, и можно ожидать, что через два – три десятилетия их будет меньше половины населения. «Не белая» же часть теперь отнюдь не только негры. Юг Флориды активно заселяют кубинцы, Калифорнию и Техас – мексиканцы. Белые покидают эти штаты, а также и Нью-Йорк, переселяясь во внутренние регионы страны. Негры бегут на свой традиционный юг.
Этнические группы интенсивно проникают в органы государственного управления. Они формируют свои, отдельные политические структуры, не растворяющиеся в существующей политической системе. Они просто используют её для достижения собственных долгосрочных целей! Негритянское движение поднимает зелёное знамя ислама и во вполне интеллигентной форме требует создать отдельное негритянское государство на территории США. И это – следствие разных интересов «простой» Америки, разделённой на десятки традиционных обществ и социальных групп, и «Америки», которая стала некоей наднациональной всемирной корпорацией.
И здесь нестабильность!
Подведём итоги.
Сегодня экономическая ситуация в США критическая. Под долларом лежит колоссальный инфляционный потенциал, что выражается в сумасшедшем росте дефицита внешнеторгового баланса. Когда он растёт на проценты в год, это уже не очень хорошо. Когда на проценты в месяц – это ужасно. А он только в июне 2004 года вырос на 19 %; это что-то невообразимое. Здесь проглядывается очевидное последствие структурного экономического кризиса, который обусловлен несоответствием межотраслевого баланса и дефицитом «новой экономики», и американский доллар, без сомнений, ожидает резкое падение.
Так называемая постиндустриальная экономика «одаривает» Штаты опасными парадоксами. По монетарным догмам, падение национальной валюты неминуемо влечёт за собой улучшение внешнеторгового баланса. Причины вполне понятны: становится выгодно покупать товары собственного производства, экспортировать их; и становится невыгодным покупать товары за рубежом. Примерно так было в России в конце 1998 года. В США всё наоборот: падение доллара не повлияло на отрицательное сальдо внешнеторгового баланса, он даже продолжал расти. Такого не может быть! Но есть, а причина в том, что США стремительно деиндустриализировались. Здесь просто нет товаров собственного производства, которые бы «закрывали» уменьшающийся импорт. Он, соответственно, и не уменьшается.
США, даже не как государственную систему, а как страну, можно считать самой внутренне разобщённой страной мира. Здесь вообще нет никаких общих традиций. Это, а также индивидуализм, доведённый до крайности – вот что такое нестабильный социум США.
И на этом фоне нарастает социальное расслоение, недовольство, неуверенность не только в США, но и во всём мире…
Весь мир и будущие времена
«Мельничное колесо» мировой экономики продолжает крутиться, перемалывая ресурсы, и остаётся на одном месте. А человечество скатывается назад. Вот некоторые мнения и цифры.
15 % населения Земли живёт в богатых, 78 % – в бедных странах и 7 % – в странах с переходной экономикой. Так называемый «золотой миллиард» за последние двадцать лет увеличил долю присваиваемых ими богатств с 70 до 85 %, тогда как доля потребления беднейших 20 % населения беднейших стран снизилась с 2,3 до 1,4 %.
Если в середине ХХ века разница в номинальных годовых доходах граждан постиндустриального мира и остального населения планеты составляла 7–9 раз, то в наши дни разрыв достигает 50—75 раз.
«Несмотря на повторяющиеся обещания в 1990-х годах сократить число бедных во всём мире, оно увеличилось с тех пор почти на сто миллионов. В тот же период мировые доходы ежегодно росли в среднем на 2,5 %». (
«В 1997 году ВВП на душу населения упал в 21 стране, на долю которых приходилось 10 % суммарного ВВП и 7 % населения развивающегося мира. В 1998 году – уже в 33 странах, производящих 42 % ВВП развивающегося мира и объединяющих более четверти его населения». (
Средняя продолжительность жизни в развитых странах – 78 лет, в бедных – 64 года, в самых бедных – 52 года.
Миллионы людей, в том числе дети, голодают, при общем увеличении производства продовольствия на планете.
«Заявления о том, что генная инженерия необходима, чтобы накормить голодных, основываются на двух допущениях: первое – что в итоге голодающие получат больше пищи, второе – что генная инженерия является единственным способом получать более высокие урожаи. Однако, по моему мнению, рост производства пищи вряд ли поможет тому, кто не может позволить себе покупать или выращивать её, особенно при помощи дорогих запатентованных модифицированных семян». (
12,5 % населения Земли не имеют доступа к системе здравоохранения; 22 % (в том числе более половины – взрослые) неграмотно, из них две трети – женщины. 20 % населения не имеет снабжения чистой питьевой водой. Причиной 80 % всех заболеваний в развивающихся странах служат отсутствие безопасной воды и плохие санитарно-гигиенические условия. Каждый год по этой причине умирает более 5 млн. человек – в десять раз больше среднего количества людей, ежегодно погибающего в войнах. Более половины таких жертв – дети. Более 8 % населения Земли вряд ли доживёт до сорока лет.
«Два миллиарда человек не имеют возможности пользоваться электричеством, а 80 % жителей планеты не имеют доступа к телекоммуникационным услугам». (
Даже в богатых странах мира происходят акции социального протеста. Государства называют себя «социальными», а свою экономику «социально-ориентированной», но люди не согласны с их античеловеческой политикой. Политики считают «хорошим тоном» заявлять, что они делают то, чего ждут от них граждане, а делать то, что требуют неизвестные зарубежные «хозяева». Всё равно выполнять свои обещания государства не могут: частный сектор не предоставляет достаточного для занятия всех желающих количества рабочих мест; в государственном секторе экономики для создания рабочих мест денег тоже нет, и для содержания безработных нет. Денег – нет. Понятно? Непонятно? Ведь в предыдущей главе мы показали, что США решают все проблемы допечаткой денег. То есть, денег всё больше, государство в громадных объёмах вкачивает их в экономику, и их… нет.
Давайте посмотрим, куда же они деваются.
Американский доллар, как мы все с вами знаем – мировая резервная валюта. То есть его принимают к платежам во всём мире. Штатам достаточно включить печатный станок, и проблемы «нет денег» вроде бы как ни бывало: американская экономика получает дешёвые товары из-за границы фактически в кредит, не поставляя в обмен товары на аналогичную сумму. Зачем, если деньги – есть? Но своим гражданам предлагает товары в кредит, потому что у граждан деньги в недостаточном количестве. Первая странность. Но дальше эти «странности» сопровождают весь путь доллара по миру!
Раз торговые партнёры США вместо товаров получают доллары (а внутри их границ ходит совершенно другая валюта), то они вынуждены инвестировать их обратно в США. Что они и делают, приобретая американские правительственные облигации. В итоге такого торгово-финансового симбиоза в США накапливается торговый дефицит и увеличивается дефицит госбюджета; правительство обслуживает свои затраты за счёт всё тех же иностранных сбережений. А мир в целом имеет «неустойчивость в квадрате», угрозу дестабилизации всей финансовой системе. Но мало этого: Штаты, вроде бы имея незаслуженный эмиссионный доход, снижают основу своей жизнедеятельности, поскольку через такую систему внешней торговли экспортирует не только доллары и правительственные облигации, но и рабочие места!
Суммарная задолженность Америки колоссальна. Своя рабочая сила дорогая. Даже самые низкие за полвека процентные ставки на кредиты не сподвигли предпринимателей к расширению производства и созданию рабочих мест; тот спрос, что имеется, они покрывают за счёт роста производительности и интенсивности труда. Поэтому сейчас основная масса товаров для США производится в Китае, причём 65 % экспорта Китая в США – это продукция
В период с 1989 по 2003 год, в связи с ввозом товаров из Китая, Америка потеряла 1,659 млн. рабочих мест. А благодаря вывозу американских товаров в Китай в США было создано всего лишь 199 тысяч рабочих мест.
Речь, конечно, не только о Китае. Много рабочих мест уходит в Индию. Грубо говоря, всё, что с английским языком связано – в Индию, а всё, что без языка – в Китай.
Логика вывода производства из страны железная: если в Таиланде научились шить рубашки, то пусть они за один доллар шьют рубашки, нечего нам своих рабочих за 20 долларов нанимать на эту работу. Если в Гонконге научились часы собирать поддельные – прекрасно, пусть собирают наши настоящие, а мы своих рабочих направим на какую-то другую работу. Но это раньше своим рабочим давали другую работу. Теперь нет замены, рабочие места уезжают из Америки, не замещаясь никакими другими – американцы не создают новых секторов, куда можно было бы поставить американских работников.
Да и само представление о конкурентоспособности американского рабочего класса меняется.
Школьное образование в Америке ужасное, школа не обучает даже элементарной грамотности, но в силу сложившегося уровня жизни американцы требуют большой зарплаты. У фирмачей возникает вопрос: а почему этим тупым и необразованным американцам нужно платить в двадцать раз больше, чем китайцам?!
То, что всё же делается в США и других странах «золотого миллиарда» и экспортируется вовне, представляет собой монопольные продукты, созданные на базе научно-технических достижений и подкреплённые манипуляциями представлений об их полезности. Сколько стоит ампула лекарства или химического вещества, произведённая в США? Сколько стоит компьютерная программа, произведённая там же? Цена включает очень высокую зарплату работников и очень высокие цены на землю и электричество в США. Она включает прибыль, облагаемую высоким налогом. Эти продукты покупают у Америки потому, что их негде больше купить – монополия. Как только монополия теряется, цена падает, иногда в разы…
У Америки есть важное преимущество – её наука, которой в мире просто нет равных. Но она опять же будет существовать лишь до тех пор, пока условия для неё лучше, чем в других местах, и сюда едут учёные со всего мира. Рухнет её экономика, пропадёт и наука.
…Итак, производство переместилось в Китай, а потребление осталось в Америке. Китайские компании – неважно, в чьей они собственности, – продав товары в США, получают за них доллары и привозят их в Китай. Центральный банк Китая выменивает у компаний эту долларовую массу (кроме той части, что остаётся на рынке Китая) за юани, и отправляет доллары обратно, скупая правительственные облигации США. То же самое делают Япония, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка, Африка и Центральный банк России.
Проще говоря, китайцы долго и напряжённо работают, что-то производят, поставляют свой овеществлённый труд в США, получают за это некую бумагу, называемую «доллар», которую они опять везут в США, получая взамен другую американскую бумагу, называемую «облигация». А ещё Китай продаёт свои товары в Европу и Японию, и тоже в большинстве случаев за доллары, и тоже тащит доллары в США, покупая облигации. Если рухнет экономика США, Японии и Европы, – или если рухнет доллар, – то непонятно, как будет функционировать китайская экономика. Хотя теоретически и в Китае имеется неудовлетворённый спрос, но здесь проблема в другом: китайцы не смогут это покупать. Денег-то у местного населения нет; они потому и имеют работу, что согласны работать задёшево!
И в чьих же интересах крутится это «мельничное колесо»? Американцев? Индийцев? Китайцев?.. Вы, кстати, замечали, что наше российское правительство, «заныкав» бешеные деньги в американские долговые обязательства (золотовалютный и так называемый «стабилизационный фонд»), не вкладывает их в нашу экономику, зато всё время тщится создать здесь «благоприятный инвестиционный рейтинг». Но в России зарплаты выше, чем в Юго-Восточной Азии, и понятно, почему: у нас холодно, и цена рабочей силы объективно должна быть большей, чем в тех местах, где – что зима, что лето, пальма одним цветом. Чтобы иностранные компании перевели своё производство к нам, нужно вогнать российское население в окончательную нищету. Вот тогда-то мы с вами и поработаем на… На кого?
На себя? Не похоже. На простых американцев? Тоже вряд ли; у них у самих положение аховое. Конечно, США
При этом все международные институты: Международный Валютный Фонд, Международный Банк, Всемирная Торговая Организация и другие – на практике оказались соавторами, разработчиками и проводниками политики крупного капитала.
Да, а куда же в этой круговерти деваются деньги?
Это мы поймём, посмотрев, что происходит с распределением прибыли по секторам экономики США. За 1999—2003 годы в полтора раза выросла доля прибыли частного финансового сектора, и почти в полтора раза сократилась доля прибыли, приносимая нефинансовым сектором, что и не удивительно, поскольку из экономики «выдавили» (в Китай) промышленность. В эти годы, несмотря на общее снижение прибыли в экономике, Федеральная резервная система США не допустила ни одного крупного банкротства в финансовом секторе. А каков он, «финансовый сектор», мы уже говорили: 98 % денег крутится на спекулятивном рынке валютных обменов, меньше 2 % – на рынке финансовых документов, связанных с экономикой; реальному сектору остаётся полпроцента.
Капитал сам выискивает, как бы сделать так, чтобы на зарплату тратить поменьше. Чтобы нужные для людей вещи производить максимально дёшево. Чтобы по возможности совсем не тратиться на очистку воды, образование, здравоохранение, благоустройство жилья, на заботу о природе, материнстве и детстве, раздетых и голодных. То есть там, где живут, учатся, работают люди, денег нет. А в секторе, где небольшая (по сравнению с человечеством исчезающе ничтожная) группка людей на спекуляциях
Деньги, по классическому определению, это средство осуществления меновых операций, всеобщий эквивалент в экономических отношениях. А экономика, в буквальном переводе с греческого – искусство ведения домашнего хозяйства. В Энциклопедическом словаре есть статья «Человек»: «общественное существо, обладающее сознанием, разумом, субъект общественно-исторической деятельности». Статьи «Человечество» в словаре нет, и о его целях и задачах остаётся только догадываться, а для человека указано: «сущность человека, его происхождение и назначение, место человека в мире были и остаются центральными проблемами философии, религии, науки и искусства».
Глобализация позволяет дать другие определения.
Деньги – философия, религия, наука и искусство человечества. Или, проще: деньги – ум, честь и совесть нашей эпохи. Человечество – гумус для производства денег и поставщик исполнителей, нужных ТНК. Человек – винтик машины по производству денег и потребитель товаров, объект психологических манипуляций. Экономика – искусство использовать деньги для уничтожения ресурсов и ликвидации возможности существования человечества.
Фактически покрытие внешнеторгового дефицита США за счёт импорта капитала определяет всю модель современной мировой экономики и, соответственно, будущее всех людей Земли. Мировая экономика устойчива настолько, насколько устойчива экономика США. Со своей стороны, Америка крайне зависима от всего мира. В американские ценные бумаги вложены ум, труд и надежды всех нас, за исключением, может, первобытных племён, бродящих всё ещё в каких-нибудь уцелевших лесах, и не знающих денег. Да, в экономику США, в их чудовищную, зыбкую долларовую пирамиду вложены весьма значительные средства зарубежных инвесторов: их совокупный объём минимально оценивают в 4-5 трлн. долларов. Из них 2 трлн. приходятся на Азию, в том числе японский банк имеет долларовые резервы объёмом 900 млрд., китайский банк – объёмом 500 млрд. долларов.
Эти средства вкладывались, помимо государственных бумаг, в создание новых технологий и разработку новых технологических принципов. А примитивные относительно этих видов деятельности отрасли, в конечном счёте, неуклонно выводились за пределы США. Осознать объективность этого процесса и его потенциальную опасность для самой Америки оптимисты глобализации не могут. Они объясняют миру, что новому информационному обществу не нужно изготавливать товары; их проще покупать у других. Современному горожанину незачем умение делать зажигалки и выращивать картошку, – говорят они. Проще купить эти «простые вещи» где-нибудь «там», где живут «простые люди», а мы пока сконцентрируемся на более «продвинутых», более сложных и эффективных видах деятельности!
Правильно, – ответим мы, – если картошку регулярно подвозят. А вдруг из-за каких-то причин поставки прервутся?..
Внезапное прекращение притока товаров и капиталов поставит под вопрос само существование США, вплоть до внутренней резни, а поскольку едва ли не в каждой американской семье есть огнестрельное оружие, то попросту массовой бойни. Американское государство прекрасно это сознаёт и старается обеспечивать приток инвестиций. Война в Ираке, Югославии, Афганистане и опять в Ираке – это и есть механизмы создания благоприятных условий для притока капиталов.
Ключевой принцип такой политики – «стратегия управляемых кризисов», изматывание возможных конкурентов США со сглаживанием за их счёт системных рисков для себя и мировой экономики. Мы уже приводили обоснование этого эволюционного закона: наведение порядка в одной структуре неизбежно вносит беспорядок в другую структуру. Вот и здесь мы видим стратегию экспорта нестабильности, экспорта проблем ради поддержания импорта капитала в США. У инвесторов формируется стойкий стереотип: какие бы трудности ни испытывали США, в других местах будет ещё хуже.
Говоря иначе, цель органов государственного управления США – не обеспечение процветания американской экономики, а всего лишь сохранение в ней лучших, чем в остальном мире, условий для деятельности ТНК. То есть они не улучшают ситуацию у себя; они просто создают у других ситуацию худшую, чем у себя. Образно говоря, чтобы вылезти из болота, встают на головы соседей. Соседи, конечно, тонут, зато американское правительство
С такой точки зрения интересы России и США противоположны: наш успех ставит под вопрос их существование, а наше поражение и гибель позволят им обеспечить себе какое-то время спокойной жизни. Поэтому поражение и гибель нам гарантированы; специальные люди в нашем правительстве, явные «ставленники глобализма» (они, кстати, очень заметны своей независимостью и от премьера, и от президента) сделают всё, как надо глобализму. И так – во всех странах. Россия отличается от «всех стран» только большими запасами углеводородного сырья, владением ядерным оружием и наличием излишне грамотного населения, но над этими недостатками те, кому положено, активно работают.
Напомним ещё раз: своей политикой Америка удерживает шаткое равновесие, и мировые лидеры это знают. С её крахом утонут все разом. Ну, а если утопят нас, а потом ещё кого-то, а потом ещё – то остальные пока немного побултыхаются. Поэтому, если Россия начнёт какое-либо своё «возрождение» или (подобно Белоруссии) просто попытается жить своим умом, все правительства мира возбудятся и нам станет совсем плохо.
Что будет дальше?
13 мая 2004 года в Институте Европы РАН выступал британский социолог и политолог Уилл Хаттон. Главный пафос его выступления заключался в том, что Америка как единственный правитель мира не устраивает Великобританию. По его мнению, глобализация – хорошая вещь; последние десять лет она, несомненно, шла на пользу британской экономике; без глобализации не было бы роста уровня доходов на душу населения в Азии, Китае и Японии. Но затем он отметил, что глобализация по-американски – неприемлема; она, может быть, и хороша для США, но не для Европейского союза, да и не для России.
Политолог напомнил слушателям, что проект либерализации начала, середины и конца 1990-х годов обернулся в России крайней нуждой и обнищанием. В результате на долю менее чем двадцати олигархов приходится почти 30 % российского ВВП – по данным журнала «Forbes», это даже больше, чем в Америке, где такому же количеству богатых людей принадлежит всего 5 % американского ВВП. И сделал вывод, что либерализация по принципам, которые навязывает Вашингтон, просто-напросто провалилась в российских условиях.
Такие заявления – не что иное, как подготовка к переменам. Это сигнал России, что возможны иные варианты, и, де, не захочет ли она поучаствовать в глобализации по английским лекалам? На самом деле, России эти варианты – что в лоб, что по лбу. Для нас при любом сценарии вариант один: расстаться со свои сырьём, и исчезнуть с карты мира. Но если Великобритания решит схватиться с США (или Германия в союзе с Францией – с США и Великобританией), то нас обязательно втянут, и Россия потеряет всех своих молодых мужчин, что, конечно, нашей агонии не продлит. По уму, нам бы лучше постоять в сторонке, да только на ум наших правителей надежды никакой.
Ещё вариант – быстрое выдвижение на первые места в мире Китая. К сожалению, для нас этот вариант ещё опаснее. В последние годы спрос Китая на сырьё и энергоносители растёт экспоненциально. В 2003 году отношение темпов роста спроса на электроэнергию к темпам роста ВВП достиг 1,7 раза, хотя среднемировой уровень этого показателя – меньше единицы. Китай, находясь на раннем этапе индустриализации, уже «съедает» 25 % общемирового объёма потребления чёрных металлов и стали, 30 % общемирового потребления угля и 20 % – потребления цемента. Это, наряду с другими факторами, привело к увеличению мировых цен на многие виды сырья до рекордно высоких за многие годы уровней, а ведь ожидается, что эти показатели возрастут. Самый большой вопрос: сможет ли общемировое предложение сырья обеспечить удовлетворение столь быстро растущего спроса со стороны такой крупной экономики, или же ограниченность мировых ресурсов будет сдерживать экономический рост Китая.
Скажем прямо, выход Китая на мировой «склад» ресурсов ускорит опустошение этого «склада» и наступление коллапса.
Что интересно, в силу своей специфики (избыток рабочей силы с низкой стоимостью, высокие показатели нормы накопления по домашним хозяйствам) Китай не так сильно зависим от внешнего финансирования, как большинство других развивающихся стран. Он может захватить первенство, не участвуя в конкурентной битве за мировой капитал. Правда, глобальное первенство кого бы то ни было – явление неестественное и временное, до исчерпания ресурсов. Глобализация по любому образцу: американскому, европейскому или китайскому, идущая через решение проблем своей комфортности за счёт остального человечества, кончится вместе с человечеством. Это модель «заметания мусора под чужую кровать».
Однажды пространство замкнётся, и человечество поймёт, что осталось наедине со своим мусором.
Сценарии: план работ, или прогноз?
Когда люди берутся прогнозировать своё будущее, оно обычно представляется им таким же, как прошлое, но с исправленными очевидными ошибками, допущенными в реальном прошлом. Поэтому то, что начинает происходить на самом деле, становится для «провидцев» полной неожиданностью. Вот и сегодня большинство видит будущее, которое ждёт нас лет через десять, как прямое продолжение случившегося за предыдущие лет двадцать. Там продолжат борьбу за власть те же политические партии, что и сегодня. Школьники будут зубрить те же учебники, что и их родители. Те же злаки будут выращены, собраны, проданы, приготовлены и съедены практически тем же способом, что и раньше. Цены, как им и положено, подрастут, но компьютеры продолжат дешеветь и мельчать, становясь всё более быстрыми. Мы по-прежнему будем оплачивать покупки рублями, накапливая «в чулках» доллары и еврики…
Но это будущее нам уже точно не грозит.
Объекты социальных систем всегда эволюционируют в условиях
А какие варианты будущего вероятны? Наш друг Бернар Лиетар[55], изучая возможные изменения денежных систем мира, предлагает четыре сценария:
1) «Тысячелетие глобальных корпораций»: мир, где частные корпоративные акции или облигации, выпущенные транснациональными корпорациями (ТНК), придут на смену знакомым валютам разных стран, основанным на банковских долговых обязательствах.
2) «Замкнутые сообщества»: мир, где глобальная денежно-кредитная катастрофа породила местные валюты, выпускаемые локальными сообществами.
3) «Ад на Земле»: мир, где, после того как официальная денежная система рухнула, никакой новый социальный или денежно-кредитный порядок появиться не сможет.
4) «Устойчивое изобилие»: мир, где различные виды денежных инноваций сформируют систему успешных профилактических мер против денежно-кредитного краха и создадут целостную экономику, где старая и новая (дополнительная, беспроцентная) денежные системы будут эффективно балансировать и дополнять друг друга.
Мы преклоняемся перед Лиетаром. Мы его любим. Изучив финансы от и до, он написал потрясающие книги и сделал потрясающие выводы. В целом он прав: да, впереди нас ждут именно эти варианты (разве что четвёртый номер выглядит слишком оптимистичным). Но, даже понимая неоднозначность социальных процессов, он допустил ту же ошибку, что и обычные футурологи. А они сначала выбирают «предпочтительное» будущее, а затем предлагают оптимальную траекторию для его достижения, забывая, что далеко не любое будущее нам доступно.
Конечно, Лиетар хочет, чтобы люди прислушались к его мнению, и чтобы был построен мир устойчивого изобилия, и показывает, как это сделать, попутно пугая тремя «плохими альтернативами», две из которых начинаются финансовой катастрофой. И мы, в принципе, согласны:
Реализация первого варианта – «тысячелетие ТНК», – уже идёт полным ходом. Сам Лиетар описал его победное шествие в книге «Будущее денег: Новый путь создания богатства, работы и более мудрого мира»[56]. Этой теме посвящена следующая часть книги, а пока скажем кратко, что закончится «тысячелетие» довольно быстро финансовой и экономической катастрофой, после чего сообщества на местах закуклятся на фоне уже начавшейся войны всех против всех. И лишь затем выжившие… впрочем, об этом мы уже говорили.
Скорость и направление процессов определить невозможно; они зависят от того, какая катастрофа произойдёт раньше – финансово-экономическая или глобальная климатическая.
«
Ошибка понятна: учёный рассчитывает на разум людей. Если исходить из стандартных представлений о роде человеческом, то только и жди, что homo sapiens, услышав умные речи, хлопнет себя по лбу и начнёт строить «светлое будущее», беречь природу, заботиться о ближнем и дальнем. Добровольно сократит свои потребности. Пойдёт на субботник убирать мусор. Заберёт с улицы бомжа и помоет его в своей ванне. Посадит дерево и построит дом для престарелых…
К сожалению, на разум надежды нет. Не предусмотрено эволюцией, чтобы выживала отдельная особь; выживает только популяция целиком, а поведение популяции и особей в ней определяется условиями среды. А среда у нас такая: процентный рост денег и разделение человечества на общественные структуры, сильнейшая из которых – финансовая, подмяла под свой интерес всё и вся.
Помните, о чём шла речь в главе «Товар и антитовар»? Ещё в 1865 году У.С. Джевонс дал понятие о невозобновляемом ресурсе и указал на принципиальную невозможность неограниченной экспансии человека. В 1885 году Р. Клаузиус дал ясные и чёткие утверждения о конечности ресурсов. Это было сто двадцать, сто сорок лет назад! Об этом же писал Мальтус. На протяжении ХХ века тоже не раз звучали предупреждения. А что же «разум»? Разум спал… Так будет и теперь, пока из сна разума не родятся чудовища.
Или вот, в начале книги мы писали, что человек – раб структур. Да, человек раб структур. Учёный строит планы о том, как всё человечество под водительством его идей построит светлое будущее, и при этом сам вынужден поступать в соответствии с правилами, принятыми в его сообществе. А властная элита, которая действительно может возглавить общественное движение – раб структуры финансовых транснациональных корпораций, и будет делать только то, что выгодно ТНК, и по их правилам. Человечество уже делится не по национальным или государственным признакам, а по своей причастности к когорте, владеющей ресурсами. Разговоры о «золотом миллиарде» перешли в практическую плоскость: везде и всюду политическая власть выстраивается под знамёна ТНК, и отвергает тех, кто против. Помните Югославию? Ирак? Венесуэлу, Аргентину, Афганистан? Угрозы Ирану, Северной Корее, Кубе и Белоруссии – помните?
Суверенитета государств больше нет.
Возьмём для примера страну Россию.
Статья 3 её Конституции гласит:
Поделиться книгой: