Помоги проекту - поделись книгой:
Отсюда возникают вопросы.
Можно ли предсказать заранее появление новой информации, постичь будущее? И если можно, то, с какого момента? Чтобы понять сложность задачи, повертите ту же рулетку; она представляет собою как раз элементарную модель информационной системы, склонной качаться между устойчивостью и неустойчивостью. Запоминание – это её попадание в устойчивое состояние. Итак, если мы знаем, какова система; каковы темпы потери ею энергии; знаем область пространства, где она совершает своё движение, и точное её положение в какой-то момент времени, то можем оценить, куда в итоге идёт система. В случае с рулеткой – на какое число попадёт вброшенный шарик.
Иначе говоря, для успешного прогнозирования нужно как минимум понимать мир, в котором мы живём, и чем больше удастся собрать информации о нём, тем будет выше точность. Но если, рассуждая о собственной истории и собственном будущем, люди не учитывают законов эволюции, не понимают движущих сил оной, а ограничиваются рассуждениями типа: «вот если бы Ленина задушили в колыбели, то мы бы сейчас жили, как белые люди», – то никакой прогноз невозможен.
Освоившись с устройством системы (мира, общества), надо ещё научиться определять
Так же с обществом. Всего и надо подробно изучить деятельность финансовой и торговой структур (краткий перечень их достижений приведён чуть выше), состояние основных валют, психологические особенности ведущих политиков, скорость вымывания ресурсов… И так далее, и тому подобное, и всё такое прочее. И сделать прогноз.
Однако вы уже видели на примерах: А) загибающейся природы, и Б) заканчивающихся ресурсов, что с прогнозами было всё в порядке. Произошло именно то, о чём предупреждали специалисты: кризис. Но общество, получив информацию,
Представьте себе, что на краю крыши, на самой бровке, балансирует на одной ноге прекрасная девушка. Вы не можете даже сказать, упадёт она с крыши, или нет. Если взвизгивает и нелепо машет руками, больше шансов, что упадёт. Если молчит и улыбается, то она или акробатка, и падать не будет; или пьяная, и – будет. Нет данных для прогноза: состояние неустойчивое, – кризис!
И вот она падает. Разобьётся, или нет? Опять мало данных. Вы звоните вниз, чтобы там ловили её сеткой. Люди, как дураки, выбегают её ловить, а никто не падает! Может, кто-то курил у окна, заметил её и успел схватить. Может, она сама за балкон зацепилась. Может, бэтман мимо пролетал и уволок её. В момент кризиса окончательный ответ зависит от очень большого количества случайностей, но чем ближе развязка, тем их меньше. И чем лучше мы знаем процесс, тем скорее наступит миг, когда нам станет ясен итог.
Общественные кризисы, с целью переведения эволюции на другой путь, иногда делают вручную, – так сказать, «тащат девушку к краю крыши». Примеры – организация войн и установление экономической блокады разных стран; развал СССР; «оранжевая революция» на Украине. Кризис – это состояние неустойчивости системы, и хотя мы стараемся контролировать его ход, очень часто всякие случайности поворачивают этот процесс в ненужном направлении. Чтобы избежать этого, нужны колоссальные затраты энергии и понимание происходящих процессов, их объективного хода.
В 2004 году, объявив результаты президентских выборов на Украине негодными, некие кукловоды запустили кризис. И тут же «оседлали» его, выпустив на сцену лидеров, Ющенко и Тимошенко. Толпа бузила, а небольшое количество «правильных людей» направляло её, вкидывая лозунги. И этот кризис позволил изменить ситуацию в направлении, нужном его организаторам.
В Киргизии несколькими месяцами позже тоже поднялась буча: оппозиция не признавала легитимным вновь избранный парламент, поскольку туда попали исключительно сторонники президента Акаева. Возможно, в прогнозах тех, кто «вручную» разворачивал этот кризис, было проведение в парламент совсем других людей, и не более того. Президент Акаев не применил силу, потому что потерял бы все свои сбережения на Западе. Но в этом случае процесс пошёл по своему собственному пути. Нелегитимный, по мнению оппозиции, парламент утвердил власть вождей оппозиции, и они с этим решением «неправильного» парламента согласились!.. А уйти пришлось абсолютно легитимному Акаеву; пришёл ли ему на смену тот, кто этот сценарий раскручивал? Достигли или нет те, кто развернул этот кризис, желаемого ими результата?.. Загадка. Не исключено, что разворачивали его, перенимая удачный опыт «бархатных» революций, не «глобализаторы», а другие силы, противостоящие им в мусульманском регионе. Эта мысль подтверждается и событиями, произошедшими вскоре после этого в Узбекистане.
Но закончим с этим. Наша тема – не просто кризис, а эколого-социальный кризис, состояние неустойчивости, ведущее прямиком к планетарной катастрофе – внезапному уничтожению всех существующих структур. Предсказать, когда это случится, и как – не в силах человека. Всё, что можно, это (основываясь на прошлом опыте) рассмотреть некоторые сценарии и показать вероятностные способы выживания, что мы и постараемся сделать немного дальше.
Мы потому дали нашей книге такое причудливое название, что спасаться придётся поодиночке или маленькими группами, и хотелось бы, чтобы люди были к этому готовы. Это очень трудно – сразу после краха некоего всепланетного процесса, который называют глобализацией, оказаться в одиночестве, буквально
Чего ждать от глобализации
Одноклеточный слон невозможен
Считается, что понятие «глобализация» в научный оборот ввёл Р. Робертсон, впервые использовав термин globality в названии одной из своих статей 1983 года. В 1985-м он дал толкование понятию globalization, как процессу всевозрастающего воздействия на социальную действительность отдельных стран различных факторов международного значения: экономических и политических связей, культурного и информационного обмена и т. п. В 1992 году он же изложил основы своей концепции в книге «Глобализация. Социальная теория и глобальная культура».
С той поры количество книг и статей на эту тему нарастало стремительно, и сегодня уже все согласны с тем, что глобализация показала себя наиболее значимым социальным процессом конца ХХ века. Разница только в оценке: в минус она человечеству, или в плюс. Если человек оценивает процесс в минус, то перед вами антиглобалист. Эти противники глобализации делятся на два лагеря: одни признают её объективность и считают пусть трагической, но неизбежностью; другие зовут на баррикады. Среди сторонников – тоже два течения: одни безоговорочно поддерживают тот глобализм, что получился – «американский», однополюсный; другие хотят, чтобы Европа (а то и Япония) стали дополнительными центрами глобального мира.
Короче, мнений много. У антиглобалистов одно из самых популярных – что новомодным словечком «глобализация» империалисты просто маскируют гегемонию США. Антиглобалист Рамсей Кларк прямо пишет: «
Стараясь разобраться в этом вопросе, мы перелопатили горы литературы[50], и просто теряемся, видя, сколь многие считают США организатором глобализации. Якобы Америка от глобализации выигрывает больше всех, используя её как инструмент своего господства, навязывая свои ценности и правила миру просто по праву сильного… Это они, противные янки, ведут имперскую политику!.. Однако, верно ли это? Не забывают ли такие исследователи о принципах самоорганизации и законах эволюции общественных структур в условиях ограниченных ресурсов?..
Один наш знакомый, старый, толстый и в обычных условиях малоподвижный человек, отплясывая однажды на чьей-то свадьбе, пояснил: «Это не я пляшу, это водочка во мне пляшет». Рамсей Кларк усмотрел за глобализацией американский вариант старой практики колониализма. Но в природе нет «единых» Соединённых Штатов! Есть люди, вовлечённые в массу общественных структур: в бытовые и производственные, молодёжные и учебные, военные, развлекательные, властные и церковные. Да ещё с разбивкой по штатам, отраслям, конфессиям и профессиям. Эти структуры желают выжить в нестабильном мире, но у всех разные, зачастую до перемены знака, интересы. Кто «пляшет» глобализацию в Соединённых Штатах Америки?
Старый добрый колониализм втягивал в свою орбиту всё общество метрополии. Великобритания вся целиком жила и развивалась за счёт половины мира, принадлежавшей ей. В США ситуация сегодня совершенно другая. Америка живёт в долг. Заводы закрываются, безработица или неполная занятость, снижение доходов стали реальностью для тех, кто ещё вчера не поверил бы, что с ним такое случится. Правящим кругами США приходится тратить немалые средства и на социальные выплаты, и на то, чтобы привязать к себе те страны, в которых производятся реальные продукты, необходимые для существования самих американцев.
Да, с политической точки зрения это и есть укрепление фактического господства США, развитие глобализации. Но согласитесь: в Штатах нет Госплана. Идущие негативные процессы – деиндустриализация, перекосы в импорте/экспорте, а также и нехватка своей продукции возникли не по воле правительства или желанию президента.
Опасности для американцев возникают по воле самой могущественной ныне структуры капитала, транснациональных финансово-промышленных корпораций. Это – корпорации, зарегистрированные в какой-то одной стране, но имеющие свои подразделения во многих странах мира. Их отличие от национальных фирм в том, что национальные получают свои доходы от продажи – пусть даже на внешних рынках – товаров, произведённых в своей стране. Они, как правило, не имеют зарубежных филиалов и капиталовложений. ТНК же используют труд работников многих стран, для них характерна интернационализация самого процесса производства прибавочной стоимости, а вывоз капитала для выгодного вложения где угодно становится для них основной задачей.
По сути своей ТНК – просто машины по превращению природных ресурсов, посредством денег, в отходы, для увеличения количества денег. А поскольку руководство ТНК избирается акционерами компании, то, соответственно, они, эти корпорации, не подотчётны никаким властям. То есть они по самому своему устройству не несут ни социальной, ни экологической ответственности ни перед кем. Но именно им позарез надо привязать к себе весь мир, оседлать ресурсы.
Это перед ними правительство США выступает в качестве должника. Это та инстанция, интересы которой превыше национальных интересов даже США.
Точно никто не скажет, но есть сообщения, что в управлении считанного количества самых богатых ТНК находится 85 % мирового объема ВВП. Американские корпорации доминируют в рейтинге ста ведущих ТНК: из ста крупнейших в мире двадцать семь базируются в США. Объём их совокупных зарубежных активов более чем в два раза превышает аналогичный показатель ближайших конкурентов – японских ТНК, и более чем в 2,5 раза – показатель немецких компаний. Великобритания, которая делит с Германией второе место в Европе по числу ТНК, представленных в списке ста ведущих, превосходит Францию, хотя по количеству больше всего европейских ТНК базируется во Франции.
На долю американских двадцати семи крупнейших ТНК приходится 31,6 % совокупных продаж[51] ста ведущих ТНК мира, а их доля в мировом валовом продукте составляет около 3,5 %, и это значит, что
Мы показали уже в главе про корпорации, занятые генной инженерией, что идёт постоянная ротация кадров между государством и бизнесом, при котором один и тот же человек может, условно говоря, несколько раз подряд с поста министра уходить на пост вице-премьера крупной корпорации и наоборот. Эта система обеспечивает единство интересов и полное взаимопонимание между коммерческим сектором и госуправлением. Так удивительно ли, что ТНК определяют основы политики государств, вплоть до кадрового состава действующего политического истеблишмента?
«
В 2002 году Конференция ООН по торговле и развитию (UNCTAD) опубликовала результаты исследования, в котором сравнивались национальные экономики и ТНК, как интернациональные экономики. Был составлен список ведущих экономик из ста пунктов; в него попали 71 страна и 29 транснациональных корпораций. Оказалось, что ТНК растут быстрее, чем национальные экономики. Самая крупная – Exxon Mobil, по мощи немного уступает экономике Чили и превосходит Пакистан; экономику Украины она превосходит вдвое, а Казахстана вчетверо. Следующий гигант – General Motors, отстаёт от Пакистана, но опережает Перу, Алжир, Новую Зеландию, Объединённые Арабские Эмираты, Бангладеш, Венгрию. Автомобильные гиганты Ford Motors и Daimler-Chrysler стоят в списке между Венгрией и Нигерией; General Electric и Toyota Motor – между Нигерией и Кувейтом; Royal Dutch/Shell уступает Румынии и опережает Марокко. Siemens пока проигрывает Украине, но обгоняет Вьетнам.
Конфликт между двумя основным субъектами глобализации – ТНК и национальными правительствами, налицо. И назревает он давно. Желая сохранить устойчивость, в конце 1990-х Комитет по правам человека ООН начал разработку проекта Конвенции «Нормы ответственности транснациональных корпораций». В 2003 году Комитет одобрил этот документ, и нарвался на резкое неприятие со стороны ТНК. Ещё бы! Ведь им предлагалось отказаться от практики взяточничества и загрязнения окружающей среды. Им рекомендовали заботиться о «безопасности и здоровых условиях трудовой деятельности» своих работников, платить им «вознаграждение, обеспечивающее адекватный уровень жизни рабочим и их семьям». Предлагалось запретить ТНК «получать выгоду от преступлений против человечности, геноцида, пыток, принудительного труда» и других нарушений «международного гуманитарного права».
ООНовские чиновники до того «обнаглели», что собирались даже сформировать надзорные органы для контроля за ТНК.
Эти предложения сразу были осмеяны, как противоречащие логике развития современного бизнеса.
Транснациональные корпорации, в общем-то, никогда не скрывали, что, приходя в страны третьего мира, обязательно «задабривают» местных чиновников, и что в Африке они в своих целях активно используют межэтнические конфликты. Что же касается «достойной» заработной платы и «условий труда», то эти пункты конвенции с точки зрения ТНК вообще абсурдны, поскольку компании затем и идут в бедные страны, чтобы снизить издержки.
Против этого проекта выступили Международная торговая палата (ICC), базирующаяся в Париже, и Международная организация служащих (IOE). В их совместном заявлении говорилось, что подход комиссии ООН «не соответствует различным нуждам и обстоятельствам, с которыми сталкиваются компании, и ограничивает поток инноваций». Кроме того, подход комиссии ООН якобы противоречит «политике и практике работы компаний, основанных на истории, культуре, философии, законах и правилах, действующих в странах, в которых они работают».[52]
Вот интересная история. Она многим раскроет глаза!
В 2002 году окружной суд Нью-Йорка признал законным возбуждение дела против двух подразделений группы Royal Dutch/Shell – Royal Dutch Petroleum Co. и Shell Trading and Transport Co. Дело против них было возбуждено по иску международных правозащитных организаций, обвинивших Shell в нарушении гражданских прав в Нигерии. Суть в следующем.
Первые мирные протесты местных сообществ Нигерии против разрушительной деятельности Shell начались ещё в начале 1970-х годов. Эти протесты были пресечены грубым насилием. Бессрочные тюремные заключения, пытки и другие нарушения прав человека стали обыденностью для тех, кто противостоял этой ТНК. Shell платила нигерийским военным за их службу по защите её интересов, и даже снабжала их боеприпасами и автоматами Беретта, которые те использовали против протестующих, убивая и калеча людей.
Между тем, результатами деятельности компании стали разливы нефти, газовые факелы, исчезновение лесов. Полностью деградировала природа дельты Нигера. Искалечена жизнь сотен тысяч людей в регионе; и никто из них не увидел ни цента компенсации из тех доходов, которые получила компания за всё это время! В середине 1990-х Shell опять наняла нигерийскую полицию и войска для подавления протестующих, чтобы обеспечить бесперебойную работу своих подразделений в Нигерии. Тут-то за них и взялись правозащитники. Мы, к сожалению, не смогли найти материалов, чтобы рассказать вам, чем кончилось то дело для ТНК Shell. Скорее всего, ничем, или штрафом.
Раньше, при наличии социалистического лагеря, поддерживался баланс геополитической системы «трёх миров» (развитых капиталистических, социалистических и развивающихся стран). Объединяющей идеей было устранение социально-экономической отсталости и нищеты во всём мире как главной задачи мирового сообщества. Эта задача была поставлена во главу угла деятельности ООН и её подразделений. Отсюда, кстати, выросла идея Кодекса поведения ТНК и надзора над ТНК, над чем позже – в силу отсутствия противовеса, то есть соцлагеря, все весело посмеялись.
В те забытые теперь годы дело шло к созданию иной модели глобализации. Такой, которая бы находилась под контролем и регулирующим воздействием мирового сообщества, чтобы максимально учитывались интересы всех стран, чтобы уменьшалась отсталость и нищета, неравенство и эксплуатация… Но это было бы победой коммунистической идеологии! Разве сторонники экономического либерализма могли это допустить? И вот, с подачи президента США Рейгана, СССР ославили как «Империю зла»… И стали рушить.
Даже в России теперь не осталось идеологов-профессионалов, что уж говорить о других странах. Два десятилетия россказней про «ужасы тоталитаризма» выбили из понимания «простых людей», что идеология коммунизма – это была идеология защиты интересов трудящихся, то есть – большинства. Под эту идеологию были подвёрстаны законы, судебная практика, пресса, и вообще всё. Никто – ни чванные советские бюрократы, ни воры с партбилетами, ни члены Политбюро не могли переступить через это. Главное – интересы человека труда. И на международной арене так же.
А идеология либерализма заключается в защите интересов не большинства, а абстрактного «человека». Но интересы человека завязаны на конкретные ресурсы. Ресурсов хватило нескольким «человекам», а не большинству? Ну, что тут поделаешь. Мы же каждому дали право жить богато и счастливо. А вы – не богаты? Несчастны? Это ваши проблемы… Вот и получилось, что с такой идеологией Запад гарантирует права своих граждан ровно настолько, насколько хватает ресурсов; это идеология защиты прав меньшинств.
То же самое происходит по всей планете. И в России этот принцип теперь действует. При нашем убогом ресурсе большинство лишилось возможности пользоваться практически всеми правами. Безопасность: богатые и те, кто при власти, имеют личную охрану, остальные – как получится. Правосудие: нет денег – будешь сидеть, виноват ты или нет. Над прочими правами идет усиленная работа: например, добиваются, чтобы медицина и образование стали платными. Это сразу отрежет большую часть граждан от этих благ (прав).
Причём нам ведь были известны человеческие ценности из другого ряда. Они есть у человека всегда, где бы и в какую историческую эпоху он ни жил. Это, например, право выбора – между добром и злом, служением своему карману или обществу и т. д. Нам внушали, что такие нематериальные ценности только крепчают в борьбе за власть и деньги. Хорошо, двинулись по этому пути, и вдруг оказалось, что жизнь ухудшается! Стало понятным, что материальные ценности вторичны по отношению к высшим человеческим ценностям. Честь, совесть, правда, верность, долг, – не пустые звуки!
Но как соотносятся идеология и мораль с выживаемостью наций? А через эволюционный закон: выживает популяция, а не индивидуум.
Все биологические организмы стремятся к собственному благополучию. Среди живой природы есть рыбы, есть млекопитающие, а есть земноводные. У каждого своя среда обитания, в которой он себя лучше чувствует: рыбы – в воде, млекопитающие – на суше, а земноводные на границе земли и суши. И у каждого вида свои интересы в рамках среды, в том числе интересы между собой и друг к другу. Некоторые из представителей этих видов, например, едят других представителей. Система таких интересов сопоставима с идеологией у людей. И точно так же, как у людей, если интересы одной из особей вступают в противоречие с интересами сообщества, то эта особь приносится в жертву сообществу, а иначе сообщества просто не выживут. В критические моменты человеческой истории все государства идут на ущемление интересов отдельных граждан. Например, всеобщая мобилизация во время крупных войн. Хочешь ты, не хочешь, а будь добр умереть за отечество, а убежишь – расстреляют как дезертира.
Мораль в современном обществе не может держаться исключительно или по преимуществу на доброй воле индивидов, на их индивидуальных добродетелях. Она обязательно должна быть институционально оформлена и подкреплена силой, и для этого требуется соответствующая идеология.
Распад социалистического содружества, а затем СССР ликвидировали геополитическую систему «трёх миров». У ТНК и стоящих на защите их интересов государств появилась реальная возможность установить своё полное экономическое и политическое господство в мире. Идеология интересов меньшинства позволяет им делать самые беспощадные по отношению к людям и природе вещи. Мы видели на примере компании «Энрон», как она, объев страны «третьего мира», принялась разбойничать в самих США. Ну, на этот раз её остановили. В другой раз, глядишь, не остановят. И какой-нибудь нефтяной гигант сделает с самой Америкой то же, что Shell сделала с Нигерией.
Вот очень примитивный пример. Он тем более понятен, что фильм «Челюсти» все видели. Представьте, что вы наблюдаете за стаей акул во время их охоты, находясь при этом в безопасности, например в лодке. Вы не сможете не отметить их совершенства, достигнутого за миллионы лет эволюции. Вы радостно возбуждены, вы фотографируете их, чтобы, при случае, повосхищаться их великолепием в компании друзей. А теперь представьте, что вы оказались за бортом лодки. Или вдруг из неведомых пучин вынырнула акула, способная перекусить вашу лодку. Наверняка у вас появятся мысли иного порядка. Так и в этом случае:
Те же, кто заранее просчитал свои шансы на выживание и понял, что они не велики, не будут плясать от восторга от перспективы так называемой «честной» конкуренции с акулами.
А ведь ныне акулам – глобальным ТНК – предоставлены все возможности! Организация, созданная как орган мирового сообщества по преодоление отсталости и нищеты – ООН, превращается в своего рода всемирного полицейского, который должен подавлять социальные конфликты, вместо того, чтобы устранять их причины. А если откажется, можно на эту ООН плюнуть, и делать, что заблагорассудится. Есть же НАТО; зачем нам ООН? – такие, наверное, мысли бродят в головах «сидящих в лодке». Им бы подумать: если мировому капиталу под силу поставить под контроль ООН и правительство США, то, что им помешает чуть позже вообще отменить необходимость подчиняться национальному и мировому праву?
И тогда они не ограничатся раздачей «указаний» правительствам ведущих стран, что тем делать…
Для ТНК все люди и структуры, не охваченные их, ТНК, сетью – опасны. Если люди и структуры (например, национальные экономики) претендуют на природные ресурсы – они опасны вдвойне. Структуры любой социальной защиты – просто лютые враги. Пока руководителей государств, профсоюзов и всяких «зелёных» движений подкупают. Будет ли это длиться вечно? Отдельные национальные правительства (в том числе и США) и власти различных уровней рано или поздно выразят своё неудовольствие итогами «глобализации», из-за расходов, которые приходится нести на поддержание нового мирового порядка. И тогда у нас будет новый мировой беспорядок.
Никакого глобального общества в принципе существовать не может. Если бы можно было создавать большие одноклеточные организмы, то они давно бы уже были созданы. Но они не создаются, а только многоклеточные. Это неспроста! В обществе существует иерархия идей, иерархия структур, иерархия целей. И надо стараться, чтобы формирование горизонтальных и вертикальных структур, призванных решать стоящие задачи, не навязывалось директивным образом, а возникало бы естественно. При этом возможны как процессы конкуренции, так и процессы возникновения специализации; кто спорит! Но гораздо эффективнее работают различные неформальные коллективы, самопроизвольно возникающие для решения различных проблем.
А теперь с новыми знаниями вернёмся к вопросу, с которого мы начинали эту главу: куда ведёт процесс глобализации? Из биологии известно, что живая природа выбрала путь эволюции не через увеличение размера клетки, а перешла к многоклеточности. И произошло это, когда энергия, поступающая в клетку извне, стала меньше генерируемой в ней энтропии. Иначе: в одноклеточном «слоне» требуется проток такого большого количества вещества и энергии, что создаваемый в результате этого беспорядок захлестнёт систему. Дело в том, что внутренняя энергия приходит через поверхность, а энтропия растёт по мере роста объёма; энергии удаётся держать структуру, лишь если единый организм разделён на клетки.
Вот и получается, что глобализация готовит нам хаос.
А что такое хаос? Организм разваливается изнутри.
Само Западное общество самоорганизовывалось «многоклеточно». При патриархальном колониализме Англия, Франция, все остальные колонизаторы в своих колониях, даже самых диких, оставляли местную администрацию с её специфическими правами. Правительства к ней, как и к народам, всегда относились, мягко говоря, презрительно, но оставляли их, потому что понимали: гарнизонами, войсками, вообще теми силами, которые есть, всё равно не удастся реализовать там ничего, все их государственные задумки ждёт хаос.
Ещё одна причина, почему не может быть «одноклеточного слона». В природе в генах работает только пять процентов. Остальные есть
Всё то же самое в человеческом обществе.
В искусстве, политике, экономике в каждый момент есть главенствующая идея. Но обязательно
А мы утверждаем: если бы не было оппозиции этим планам, и они были бы реализованы повсеместно, мы все уже оказались бы в самом ужасающем хаосе, который только можно себе представить.
Но, к счастью, оппозиция была.
За последние полвека самые потрясающие успехи в экономике показали страны Восточной и Юго-Восточной Азии: Япония, потом Южная Корея, Тайвань и Гонконг, Сингапур; в последнее время – Китай и Малайзия. Так вот: они многое делали не так, как предписывают либералы, а Китай, темпы роста в котором на протяжении более двух десятилетий превышают 9 % в год, и вовсе всё делал наоборот.
А каковы успехи тех, кто осчастливил себя либерализацией по полной? Это были страны Южной Америки и Россия. Никто из них не получил процветания! Везде развал и кризис – короче, хаос.
В самих США идеи Вашингтонского консенсуса не реализованы; очевидно, их предлагали для «внешнего пользования». Даже более того: именно сейчас в Америке быстро сворачивается либерализм, на который буквально вчера едва не молились.
Вывод из всего сказанного простой. Глобализации, как естественного процесса, нет, и быть не может. Получающееся глобальное сообщество – всего лишь единый мировой рынок, участники которого конкурируют между собой за обладание всеми мировыми ресурсами, от нефти до знаний. Достаточно легко предсказать, что толчком к изменению такого порядка станет общая нехватка ресурсов. Ведь законы экономики, как и законы других наук, имеют строго ограниченные рамки применимости. Сегодня идеи работают, а завтра не будут.
Глобализация невозможна, но на фоне общей нестабильности некие стратеги пытаются вести
Нестабильная Америка
Сегодня экономика США выглядит самой мощной в мире; здесь большой внутренний рынок; доллар – основа мировой финансовой системы; США крупнейший собственник, – американским гражданам и корпорациям принадлежат 55 % всех выпущенных в мире акций.
А также США – крупнейший в мире должник, что порождает нестабильность. По этой причине случись в Америке кризис, он сдетонирует в мировую катастрофу. По этой причине вопрос устойчивости мировой экономики, а значит, и мирового социума, сегодня сводится к вопросу устойчивости экономики и финансовой системы США.
Начиная разговор на эту тему, сразу должны предупредить, что не собираемся показывать ВСЮ картину и во всех подробностях; американская тематика и так постоянно в сфере общего внимания, и незачем повторять общеизвестное. Но в своём изложении постараемся избежать обычных для газетчиков качественных оценок: не будем ни восхвалять США, ни унижать. Мы своё мнение уже высказали:
Итак, американская экономика. В ней есть очень сильные элементы: в информационных технологиях страна опережает весь остальной мир на десятилетие или даже больше. Оборонный сектор в Штатах очень мощный, в частности благодаря их ведущему положению в области информационных технологий. У Соединённых Штатов также очень мощные банковская и страховая системы.
И всё же… Экономика этой страны совсем не так сильна, как доказывают некоторые экономисты. Внешнеторговый дефицит очень долго остаётся высоким: в настоящее время Соединённые Штаты должны остальному миру три триллиона долларов! Это 30 % американского ВВП. Латиноамериканский долговой кризис начала 1980-х был спровоцирован, когда долги Мексики совсем незначительно превысили такую же отметку в 30 % ВВП. Скажем прямо: иметь колоссальный внешнеторговый дефицит и продолжать копить международные долги – значит, чрезвычайно рисковать и подвергать опасности не только себя, но и весь мир.
Ещё одно подтверждение слабости: когда Федеральная резервная система США (ФРС) начала игру на ослабление доллара, и он упал почти на треть (мы дальше скажем об этом подробнее), все затаили дыхание в ожидании серьёзного роста американского экспорта, поскольку вывозимые товары стали конкурентоспособнее. И что же? Никакого роста не последовало, потому что бóльшая доля американской экономики отнюдь не сильна! Маломощна и непродуктивна американская автопромышленность. Когда германский «Даймлер» купил третью по величине американскую автокомпанию «Крайслер», чтобы основать компанию «Даймлер-Крайслер» и совершить мощный рывок, – немцы с ужасом обнаружили, что технологии «Крайслера» на десять лет отстают от немецких. И этот случай не единственный.
С информационными технологиями тоже не всё ладно. Когда эти военные разработки пошли в гражданское производство, в Америке начался большой шум: вот оно, «светлое будущее», давайте развивать новую экономику – то есть производство и сбыт товара с массированным применением информационных технологий, – и всё у нас получится. Предполагался потрясающий рост производительности, увеличение объёмов товаров и доходов, полное перевооружение управленческих звеньев традиционной экономики.
Результат? Жуткая афера, обман на каждом шагу. Началась быстрая деиндустриализация; традиционная экономика просто «загнулась». Оказалось, информационные технологии очень сильно зависят от вложения денег, а отдачи от них, в виде повышения производительности, никакой нет. Ресурсы, потребляемые этой «новой экономикой» вкупе с ещё несколькими отраслями, которые очень быстро развивались, вроде оптовой и розничной торговли, превышают то, что они возвращают в экономику. В ценовом выражении недостаток равен примерно 10% ВВП США! То есть, для поддержания нынешних объёмов «новой экономики» необходимо в неё вкладывать куда как больше, чем она отдаёт обратно.
Конечно, сначала-то именно это и ожидалось: когда начинается модернизация какой-нибудь отрасли, всегда приходится тратить больше, чем получать, в надежде, что со временем ситуация изменится. Но американская «новая экономика» требует вложений непрерывно; все годы её развития входящие потоки превышали исходящие. И теперь уже ясно, что информатизация не только не дала Америке никаких преимуществ, а загнала её в структурный кризис, и совсем непонятно, как из него выбираться. Эта «новая экономика» высосала соки из всей остальной экономики. Всё больше отраслей, в которых не осталось денег не только на развитие, но даже на нормальное воспроизводство. Прекратили существование целые отрасли. Например, в США сегодня практически нет текстильной промышленности, нет производства телевизоров и ещё много чего нет.
Соответственно прыгнула безработица.
До этого считалось, что рабочие места, потерянные в результате информационной революции в материальном производстве, компенсируются ростом занятости в торговле и банковском деле, в области оказания услуг. Но газета «Уоллстрит джорнэл» писала ещё в феврале 1994 года:
А ведь этого и следовало ожидать. Обрабатывающая промышленность и сектор услуг, переживая технологическую революцию, уже давно теряют миллионы рабочих мест. В ход идут автоматы, а живые люди остаются за пределами прогресса и вряд ли когда-либо смогут попасть в новую высокотехнологичную мировую экономику. Теперь, вслед за исчезновением «синих воротничков» (производственный рабочий класс), подобная судьба постигла и «белых воротничков» (сектор финансовых и прочих услуг). В американских банках места кассиров заняли компьютерные системы. Сокращается число секретарей.
За 1990-е потеряны сотни тысяч рабочих мест в таких сферах, как страхование, бухгалтерско-аудиторский учет, средства связи, авиатранспорт, розничная торговля, гостиничное дело и т. п. С начала 2000-х в ту же сторону двинулась сфера оптовой и розничной торговли. Ожидается, что со временем большая часть оптовой торговли может вообще исчезнуть в результате информатизации и более совершенной координации между производителями и сферой сбыта. Что до розничной торговли, то, по мнению авторитетного журнала «Форбс», новые технологии
Технологический прогресс начинает сказываться даже в сфере образования и искусства. Библиотекарей заменяют электронные системы. Появление электронных синтезаторов музыки негативно повлияло на судьбу многих музыкантов: по оценке одного из руководителей Американской федерации музыкантов, занятость музыкантов-исполнителей в последние годы сильно сократилась; с помощью синтезаторов исполняется свыше 50 % музыки к телевизионным коммерческим программам. Новые электронные технологии уже создают угрозу даже занятости актёров-исполнителей! Сегодня продюсеры кино– и телефильмов могут, используя кинокадры из архивов, создавать новые фильмы с участием кинозвёзд прошлого, в том числе уже ушедших из жизни. Спрос на живых актеров может резко упасть. Ведь покойные «звёзды» обойдутся для продюсеров неизмеримо дешевле.
Однако научно-техническая революция не сводится только к увеличению безработицы. Падает реальная заработная плата и у тех, кто остаётся работать! В США свыше четверти всех работников уже трудятся по временной схеме, получая, разумеется, более низкую зарплату. Понятие «работающий бедняк» – новое слово глобализма; оно обозначает людей, которые, имея рабочее место, всё же недостаточно зарабатывают для покрытия элементарных жизненных потребностей.
Одновременно происходит значительная интенсификация труда, растёт утомляемость трудящихся всех категорий, причём их усталость не физическая, как раньше, а нервно-психическая, связанная с изменением самого характера труда. И при этом производительность не выросла! Если в статистике сравнительной производительности в Европейском Союзе и США не учитывать производительность собственно информационно-технологического сектора, то выработка за человеко-час окажется выше в ЕС, чем в США. Почему-то об этом не так уж часто упоминает международная финансовая пресса, МВФ или кто-либо другой.
Так что, к сожалению, приходится расстаться с надеждой, что американская экономика сильна и конкурентоспособна.
Но есть опасность куда более неприятная. Мы имеем в виду проблемы с надёжностью фондового рынка США.
Экономисты не любят употреблять слово «кризис» в разговорах о США. Говорят: рецессия. Не любят намёков на перегретость их фондового рынка; говорят: американский фондовый «пузырь» не столь уж и спекулятивен, и вообще его нет. Но вот, весной 2000-го этот рынок обвалился; произошло падение индекса NASDAQ (отражающего как раз состояние дел в сфере высоких технологий) на 30—40 %. Известный финансист Джордж Сорос вследствие этого потерял три четверти своих активов. Тогда он и произнёс свою знаменитую фразу: «Музыка кончилась, а они всё танцуют», имея в виду участников рынка.
К середине 2000 года проявился и другой «негатив». В июле сильно упал индекс PMI, очень показательный индекс, характеризующий будущую активность реального сектора экономики. Его падение комментировалось специалистами не просто в тревожных тонах – речь пошла о макроэкономических проблемах, о том, что импульс, заданный мировой экономике внедрением новых информационных и телекоммуникационных технологий, исчерпан, что впереди – затяжной и болезненный спад. Начиналось бегство частных капиталов из США. В ноябре 2000-го правительство впервые заявило о прямой поддержке фондового рынка. В январе 2001 года ФРС США начала резко снижать учётную ставку в расчёте на то, что удастся поддержать фондовый рынок, но из этого ничего не получалось.
Теперь курс акций принял типичный для рецессии (кризиса, скажем прямо) характер. То есть за стремительным провалом курса следует медленный, постепенный подъём, который не успевает достичь прежнего уровня, как следует новый спад. Сначала думали, что рецессия затронет в основном сектор «виртуальной», высокотехнологичной экономики; год спустя стало ясно, что это кризис действительно структурный, затрагивающий и средне-, и низкотехнологичные звенья американской экономики, в которой идёт сокращение рабочих мест.
Росли процентные ставки, отчисления в резервный фонд и доходность, а снижалась стоимость корпоративных бондов. В результате промышленность начала испытывать нехватку денег, и процесс двинулся с положительной обратной связью, то есть проблемы нарастали как снежный ком по схеме: падение кредитования – падение потребления – падение производства – неплатежи.
Так закончился успешный деловой цикл США, который начался в 1982 году при Рейгане. Этот период, за исключением небольшого спада начала 1990-х годов, имел высокие темпы роста экономики, низкую инфляцию, характеризовался низким уровнем безработицы.
Если анализировать, что принесло такой успех, то среди прочего на первый план выходит кредитная экспансия, которую осуществляла ФРС. Инструмент денежной «накачки» был применён при кризисе недвижимости конца 1980-х, и при кризисе сберегательных банков начала 1990-х, при кризисе мексиканского песо в 1995 году. Аналогичное поведение ФРС можно было наблюдать во время азиатского кризиса 1997, российского дефолта и девальвации 1998. Экономика в результате такой политики просто расцвела. А мы и всегда говорили, что для развития экономики нужно только средство обмена, а портит его исключительно
И всё было бы хорошо, но уровень корпоративных долгов быстро пошёл в гору. Потерялось представление о том, какой уровень корпоративных долгов вообще допустим, а какой нет. То же самое произошло и с персональными долгами. В 1990-е пользоваться кредитными карточками смогли категории населения, которые до этого никогда не могли бы и мечтать об этом, чем был очень мощно подкреплён потребительский спрос; в 2000 году американцы («мировые челюсти») потребили на 700 млрд. долларов больше, чем заработали.
Сегодня долги максимальны на уровнях домашних хозяйств, на уровне корпораций, и на уровне федерального правительства. А у ФРС по-прежнему нет других инструментов, кроме повышения или понижения кредитной ставки и допечатки денег. В целом эта стратегия, хотя и воспринимается рынками как естественная, кажется очень рискованной. Если стратегия не сработает, и снижение стоимости денег не приведёт к оживлению экономики, начнётся сильный рост безработицы и дальнейшее сокращение потребительских расходов. Если же, наоборот, окажется удачной, и потребительские расходы начнут расти – экономика «оживёт», но все присущие ей дисбалансы сохранятся. Ничем хорошим это кончиться не может.
Не менее остры проблемы со стабильностью доллара. Его сила и слабость кроется в том, что он выступает в роли мировой резервной валюты. Сила – потому что всякий субъект мировой экономики, страхующийся от валютного риска покупкой доллара, кредитует США. Слабость – потому что отказ этого «всякого субъекта» от доллара обрушит доллар. Мировой монополист по страхованию валютных рисков, США не могут застраховать от риска сами себя!
Америка, толкая развивающиеся страны к предельно жёсткой финансовой политике, сама проводит политику сверхмягкую. Темпы роста денежной массы здесь очень высоки, и удержать инфляцию на низком уровне удаётся только благодаря постоянному «сбрасыванию» излишков долларовой массы за пределы США. Так Америка оставляет себе все преимущества мягкой финансовой политики, а недостатки, в первую очередь инфляцию, «отдаёт» менее развитым странам. Иначе говоря, эти страны, принимая долларовую массу, импортируют себе инфляцию и экономическую нестабильность в целом.
Отсюда и угроза, постоянно висящая над США, – возможное снижение привлекательности доллара как мировой валюты. Если появится другая, более привлекательная для прочих стран валюта, то долларовая масса, обслуживающая потребности всего мира, станет избыточной по сравнению с потребностями самих США. Результат предсказуем: резкое обесценение доллара и экономический крах. Отсюда и неприязнь американских стратегов к любым проектам создания региональных валют для международных расчётов.
Поделиться книгой: