Армагеддон завтра (учебник для желающих выжить)

Гидротермальные и ветровые станции – скорее экзотика, чем существенный фактор в мировой энергетике. То, что может иметь смысл для посёлков, расположенных у гейзеров, или для небольших территорий с постоянными ветрами, имеет ничтожное значение для энергоёмких производств и прочих нужд остальных государств.

Этанол – скорее побочный продукт сельского хозяйства, чем самостоятельный источник энергии. При синтезе этанола затраты на его производство на 50 % превышают энергетические возможности конечного продукта, – такая технология экономически бессмысленна.

Ожидаемые мир сложности многими осознаются. Озадачены же ими, прежде всего, в США. Проблемы американской энергетики были одним из самых острых вопросов президентской кампании первого срока Дж. Буша-юниора. Той зимой американцы на собственном кошельке почувствовали, что творится. Подорожали не только бензин и электричество, но и аренда квартир и почти все товары в магазинах. Настоящий полномасштабный кризис энергоснабжения разразился в Калифорнии: здесь цены на электроэнергию подскочили в 10—20 раз, огромные убытки потерпели энергоёмкие отрасли промышленности штата. Началась перегрузка сетей и как следствие – веерные отключения. Губернаторы северо-западных штатов высказали подозрения о недобросовестных манипуляциях на рынке, и потребовали от федеральных властей расследования.

Калифорния с её могучей экономикой оказалась не в состоянии обеспечить себя электричеством самостоятельно!

А в чём дело-то? Калифорнийские компании покупают электроэнергию в штатах северо-запада (Вайоминг, Колорадо, Юта, Орегон и Вашингтон), производящих дешёвую энергию на своих гидроэлектростанциях. Из-за необычайно засушливого лета, за которым последовали столь же сухие осень и зима, реки северо-запада обмелели и не смогли восполнить дефицит… вот вам и гидроэнергетика.

С нефтью ещё хуже. Дж. Буш-мл указал, что США при администрации Билла Клинтона попали в чрезмерную зависимость от ОПЕК; и вообще за последние тридцать лет отечественные нефтедобытчики не освоили ни одного нового месторождения, а они в стране есть – на территориях, объявленных заповедными. Надо увеличивать объёмы собственной добычи! Основной вывод в том, что в США наблюдается фундаментальный дисбаланс между предложением и спросом, а задача – добиться энергетической самостоятельности – не решается.

Была создана специальная рабочая группа. Она сформулировала 104 рекомендации, идущие в трёх направлениях: энергосбережение, поиск альтернативных и восполнимых источников энергии и увеличение отечественной добычи. И оказалось, что деваться некуда: придётся, как и прежде, использовать уголь, нефть и природный газ. А чтобы обеспечить этими ресурсами действующие и новые электростанции на этих источниках (построив их 1300 до 2020 года), администрация намерена смягчить экологические требования к угольным станциям, ассигновать дополнительные средства на разработку чистых энергетических технологий, ввести налоговые льготы для разработчиков новых месторождений и покупателей энергосберегающих автомобилей-гибридов. Заодно решили поощрить сооружение новых АЭС.

Наиболее резкую критику вызвало намерение Буша начать разведку и бурение на территории национального заповедника на Аляске. Экосистема Заполярья отличается чрезвычайной хрупкостью. Заверениям нефтедобытчиков в том, что у них есть экологически безопасные технологии, никто не верит. Опросы показывают, что американцы хотят сохранить в неприкосновенности заповедные земли Аляски в той же мере, в какой хотят дешёвого бензина…

В 2000 году произошёл предсказанный в 1996-м скачок мировых цен на нефть. На Московской встрече Большой Восьмерки в конце марта 1998 года лидеры ведущих стран мира изучали доклад, в котором обосновывалась неизбежность полномасштабного кризиса в промежутке между 2010-м и 2020-м годами…

Этот срок ничтожен. Невозможно успеть отказаться от старого, расточительного жизненного уклада, и перейти к новому. На Земле осталось мало нефти, даже с учётом неразведанных запасов. Никакие инвестиции и заклинания не помогут добыть больше того, что имеется в недрах. И что потом? Умершие без энергии города. Неработающие заводы. Пустые улицы и дороги, с брошенными по обочинам автомашинами с сухими бензобаками…

О других «ископаемых», полезных и не очень

Давно прошли времена, когда полезными ископаемыми были корешки, которые, выкопав, можно было немедленно съесть. Начиная с эпохи бронзы, полезными стали руды меди, олова, свинца. Затем этот список пополнился: начали добывать железную руду, серебро, золото. Переработанная порода, а также отходы особых беспокойств не вызывали, пока производство оставалось кустарным.

Теперь в земле этих руд уже не так, чтобы много. Скорее мало. В приведённой ниже таблице перечислены некоторые стратегически важные для технической цивилизации ресурсы. В последней колонке даны самые оптимистичные сроки их исчерпания, с учётом возможного обнаружения новых месторождений.

В настоящее время полезным стало практически всё, что входит в таблицу Менделеева, а также разнообразнейшие соединения химических элементов, применяемые сами по себе и для создания новых материалов и веществ. И опять мы видим сумасшедший переизбыток потребления в Америке: на каждого американца ежегодно приходится более 20 тонн новых материалов. А производство одной тонны материала связано с затратами энергии, а также с перемещением или использованием многих тонн воды, земли или воздуха. Всё это изымается у природы и практически немедленно превращается в бесполезные отходы, которые, в свою очередь, становятся вредными: они не только отнимают место у сельскохозяйственных угодий, но и отравляют почву, грунтовые и поверхностные воды, а также воздух.

В Штатах каждый год закапывают 3,5 млн. тонн промышленных отходов в дополнение к 160 млн. тонн бытового мусора. В других странах закапывают поменьше, но тоже внушительно, да и стран много. Судя по таким результатам, промышленность занята созданием отходов, а товары являются побочным продуктом. Вспомним тему «Товар и антитовар», которую мы рассмотрели немного раньше.

А ведь известно, что тяжёлые металлы никогда не распадутся, а любой контейнер, заполненные ими, когда-нибудь обязательно разрушится, однако безумие производства отходов продолжается. Элементарные яды или урановые руды, другие источники смерти для всего живого, которые были в естественном состоянии рассеяны и не представляли опасности, усилиями homo sapiens сосредоточены теперь на небольших площадях и превратились в реальную угрозу жизни.

Ежегодно американская промышленность выбрасывает в воздух (через электроэнергетику и с дымом мусоросжигающих заводов) 48 тонн ртути. Это уже с применением технологий очистки; раньше в воздух шло 160 тонн! Между тем, все соединения ртути ядовиты и повреждают органические ткани, сворачивая протеины и дезактивируя энзимы; следствие чего – врождённые дефекты, заболевания мозга, слепота. В воде ртуть активно превращается в растворимые соединения метила, которые усваиваются водорослями и планктоном, а те в свою очередь поедаются мелкой рыбой, которую съедает крупная рыба, попадающая на стол человеку, снабжая его биологически концентрированным ртутным ядом. Если рыба умирает в воде, продукты её распада снова и снова поступают в обычный биологический цикл.

Недавние исследования биологов показали, что ртуть обнаруживается в водоёмах, удалённых от мест сброса на тысячи километров. Ртутное отравление стало всеобщей проблемой: ртутное предупреждение получили рыбаки сорока штатов Америки, тысяч озер в Канаде, вся Скандинавия и многие страны Европы и Азии. От элементарного яда невозможно избавиться!

Ещё одна форма организованного безумия проявляется в том, что федеральные инструкции США позволяют заводам избегать больших расходов на захоронение промышленных отходов через простое переименование их в «добавки к почве». В итоге такие «добавки», содержащие промышленные попутные продукты вроде свинца, кадмия, мышьяка и ртути, а также соединения диоксида и даже радиоактивные компоненты, широко распространяются в сельскохозяйственных районах на протяжении последних двадцати лет. Например, завод по переработке урана в Оклахоме ежегодно «обогащает» 9 000 акров пастбищ десятью миллионами галлонов слабо радиоактивных отходов, лицензированных как жидкое удобрение. Такое же «удобрение» выливается на пастбища на Бермудах, где пасётся крупный рогатый скот. В семьях, живущих вблизи пастбища, отмечено множество случаев раковых заболеваний и врождённых пороков. Ещё пример: министерство энергетики США под нажимом общественности «обнаружило», что в одной из местностей количество радиоактивных элементов, попавших в почву в процессе производства ядерного оружия, в десять раз превышает то, о котором сообщали раньше…

А суть-то в чём? А суть в том, что в рамках действующей экономической парадигмы тот, кто сильнее, стремится захапать максимальные количества ресурсов, максимально дёшево их переработать и максимально сэкономить на утилизации отходов. И все эти действия – ради одной цели: максимально большой денежной прибыли.

Неужели найдётся среди владельцев и менеджеров транснациональных корпораций хоть один наивный человек, считающий, что по исчерпании ресурсов деньги будут хоть что-то стоить? Или что останется неизменной структура цен на движимое и недвижимое имущество? Вряд ли. Всё они понимают. Но остановиться – невозможно. Народившиеся в ХХ веке новые общественные структуры, ТНК, за последние тридцать лет сильно окрепли, и будут выживать, невзирая ни на какие моральные ограничения, ибо не знают они моральных ограничений! Всё понимающие люди, работающие в них, будут принимать решения, и проводить их в жизнь вопреки здравому смыслу, чтобы получить свою долю денег – воистину, за то, что повесишься.

Пусть читатель не удивляется: эти «ископаемые» персонажи тоже имеют отношение к теме «Что у нас осталось на чёрный день». К наступающему «чёрному дню» у нас остались такие вот менеджеры, лидеры мировой экономики.

А может, вы испытываете к этим людям пиетет? Считаете, что они, как и полагается, так сказать, «крепким хозяйственникам», направляют финансовые потоки в соответствии с некими научными экономическими теориями? Что ж, давайте посмотрим, как они работают.

Они откорректировали правила предоставления кредитов бедным странам. Теперь МВФ и Международный банк «помогают» им только при твёрдом обещании, что государство-заёмщик не будет кредитовать свой общественный сектор. Граждане сами должны финансировать социальные программы, через пенсионные фонды, страховые компании и прочих так называемых «институционных инвесторов». Получается, что «инвесторы» живут как раз за счёт кредита, который дали им сами граждане. Ведь это ихбанковские депозиты, страховые взносы, вложения, отчисления в пенсионные и другие фонды, разного рода подписки и абонементы, и т. д.

И сделано это, потому что накануне всемирного краха цель менеджеров ТНК и финансистов МВФ и МБ – отсечь посторонних от дефицитных невозобновляемых ресурсов, чтобы они не мешали им, как более «достойным», превращать эти ресурсы в отходы. А «посторонние» – это народы, живущие на своих исконных землях с ресурсами.

Итак, пенсионные и прочие фонды накапливают взносы, взятые с зарплаты и других поступлений от граждан, потом занимают своё место в категории небанковских кредитных учреждений, в чьи задачи входит получение прибыли на крупные денежные капиталы. Как они это делают?

Во-первых, они вкладываются в спекулятивные инвестиции, кредитуя корпорации, чьи акции котируются на главных биржах мира, чтобы получить доход. Считается, что примерно треть акций на Уолл-Стрит и в лондонском Сити находятся в руках пенсионных фондов.

Во-вторых, на эти деньги они нанимают тех же граждан на работу и заставляют работать столько, сколько необходимо, чтобы они им эти деньги отработали и принесли чистый доход из расчёта,как минимум, 15 % в год. Граждане обязаны биться друг с другом за право быть купленными за свои же собственные деньги! Вложились в фонды многие, работу и зарплату получат немногие. А с зарплаты взимаются местные и центральные налоги. Так раздувается конкуренция между всеми людьми, всеми существующими социальными группами и всеми территориальными образованиями: городами и регионами, а с учётом глобалистских процессов – и государствами. Ведь если кто в Европе, Азии или Америке хочет сохранить свои социальные достижения, то денежки пустят туда, где подешевле, а подешевле – там, где ниже социальные гарантии. Понятно теперь, зачем проводилась в России «монетизация льгот»?

Авиакомпания «Бритиш Эйруэйз» (она на 40 % принадлежит американскому «институционному инвестору») за пять лет сократила свой британский персонал примерно наполовину. И теперь набирает пилотов из стран Восточной Европы, экономя на зарплате, а всё бухгалтерское обслуживание компании передано индийскому субподрядчику при одновременном увольнении ещё пяти тысяч работников.

Самое поразительное в том, что, рекламируя свободный рынок, глобализаторы не освобождают рынок труда. Один из их неписаных законов гласит: в глобализованном мире свободно передвигаются товары, но не люди. И понятно, почему. Ведь задача – использовать ресурсы, в том числе трудовые, с максимальной прибылью. А если платить украинскому пилоту столько же, сколько английскому, то где же тут прибыль? Лучше выгнать английского лётчика за ворота, и нанять неприхотливого «хохла». Он и маленьким деньгам будет рад.

В-третьих, покупается всё то, что хоть в какой то степени приносит или может принести доход. Это называется «приватизацией». Особенно притягательны для приватизаторов предприятия, предоставляющие уже обворованным гражданам услуги первой необходимости в таких областях, как электро-, газо– и водоснабжение, транспорт, телекоммуникации, здравоохранение. Риска никакого, а предварительные капиталовложения, сделанные государством за предыдущие десятилетия, позволят эксплуатировать уже существующую инфраструктуру очень долго, получая гарантированный доход и имея возможность подавлять возмущение граждан, если оно возникнет.

Эту систему обосновал в 1989 году экономист Джон Уильямсон в статье «Что понимает Вашингтон под политикой реформ». Он изложил список из десяти политических рекомендаций для стран, желавших реформировать свои экономики; в дальнейшем эти рекомендации получили название Вашингтонского либерального консенсуса. Среди предложений – сокращение бюджетных ассигнований, требование «мягких» для капитала налогов, сокращение или отмена субсидий на общественные расходы, поддержка обменного курса валюты так, чтобы он стимулировал экспорт… Ещё там было про приватизацию и неучастие государства в экономике. Впрочем, зачем подробно расписывать. В России всё это реализовано, каждый сам знает.

Политические лидеры всех стран (в том числе России) воспряли духом и, ожидая скорого подъёма экономики и уровня жизни своих граждан, приняли указание вашингтонских стратегов к исполнению.

С тех пор прошло больше пятнадцати лет. Много чего было. Колоссальные финансовые обвалы (в Юго-Восточной Азии, в Мексике, России и других регионах) были. Обнищания народов подавляющего большинства стран были. Вооружённые восстания (в Мексике и Боливии) были. «Бархатные» революции были. Не было только экономического бума и улучшения жизни граждан.

Оказалось, экономический рост (если он даже есть) мало что даёт людям, если в больницах нет лекарств, а квартплата и цена бензина растёт, и что бум на рынке ценных бумаг может быть очень опасен. Валютный курс, удешевляющий национальные продукты на мировых рынках, недостаточен для поддержания своей экономики. Слабое государство разъедается коррупцией, а налоги не могут быть собраны. Устранение ограничений на иностранные капиталовложения не делает страну конкурентоспособной в соперничестве за привлечение долгосрочных инвестиций. Короче, провал был по всем пунктам: выиграли только ТНК и международные финансовые воротилы.

Казалось бы, у всех: и организаторов всей аферы, и политических лидеров должны были возникнуть вопросы. Является ли финансовая открытость хорошей идеей? Хороша ли идея либерализации торговли? Правильно ли, что страны фиксируют обменные курсы своих валют? Ведёт ли к стабильности уход государства из экономики или, напротив, порождает нестабильность?.. Но ни у кого из власть имущих не возникли такие вопросы, а если возникли, они их не озвучили. Местные президентишки в обращениях к своим карманным парламентам обещали дальнейший рост ВВП, а их хозяева покупали дополнительные сейфы для хранения резаной зелёной бумаги. Лидеры всех причастных стран явно образовали специализированную структуру, кормящуюся от щедрот делателей денег. Всё это, конечно, большой секрет, но однажды завеса секретности оказалась приподнятой.

Потому-то мы и пишем о происходящем столь уверенно.

Служил когда-то в Международном Банке экономист Джо Стиглиц. Его из МБ уволили, и уже после того, как уволили, он получил Нобелевскую премию по экономике. Такая гримаса судьбы. Этого Стиглица сумел разговорить журналист Грэг Паласт, а Стиглиц, как оказалось, имел документы «для внутреннего пользования» из МБ и МВФ. А из них следовало, что эти международные организации обычно требуют от правительств подписания секретных договоров, в которых правительства соглашаются продать свою важнейшую госсобственность и предпринять катастрофические для населения их стран меры. И если потом они нарушают свои обещания, то эти страны намертво отрезают от заграничных кредитов.

По сути, правитель обязуется выставить свою страну на продажу,чтобы привлечь инвесторов, а дополнительно гарантирует нанести ущерб правам трудящихся и окружающей среде. Соглашается на приватизациюсоциального сектора. Обязуется вести денежную политику, в большей степени выгодную богатым, чем бедным, так как первые располагают активами, в то время как вторые обременены долгами.Обещаетсоздать валютные резервы, для чего будет заморожено потребление. Берётся проводить налоговые реформы, преимущественно направленные в пользу богатых и «расширение налогооблагаемой базы», то есть за счёт наиболее бедных слоев населения.

Грэг Паласт приводит конкретный пример: Аргентину. На наш вкус, лучше бы он рассмотрел пример России, ну, да ладно.

Секретный план для Аргентины подписал тогдашний глава МБ Джим Вулфенсон. В конце 1980-х страна начала выполнять инструкции МБ и МВФ и продавать своё госимущество. В частности, продали систему водоснабжения. То есть, народ платит налоги, на эти деньги создаётся госимущество, и правительство передаёт его в частные руки по указанию международных финансистов. При этом на швейцарские счета поступили миллиарды долларов для аргентинских правителей, ведь при капитализме всё должно быть оплачено, и МВФ и МБ платят политиканам за то, чтобы те за бесценок приватизировали водопроводы, железные дороги, нефтяные компании.

Водопровод Буэнос-Айреса был продан филиалу компании «Энрон», и нефтепровод между Аргентиной и Чили был продан той же компании «Энрон», и нефтепроводы в Эквадоре тоже. Грэг Паласт обнаружил, что по такому сценарию удалось разрушить целые государства. Джо Стиглиц рассказал ему, как он приезжал в страны, где готовилась приватизация, и все в МБ знали, что политиканы огребут на этом сотни миллионов, и предпочитали помалкивать. Всем было ясно, что это никакая не приватизация, политиканы просто крадут собственность у народа и отдают МВФ и МБ с их «подельниками». Так, Ситибанк – крупнейший банк США, – захватил половину аргентинских банков, а «Энрон» уже присвоил здешний водопровод. И в Аргентине случился кошмарный кризис, не успокоившийся до сих пор, а в Буэнос-Айресе теперь проблемы с питьевой водой.

Джо Стиглиц рассказал, что он начал задавать вопросы: «Что происходит в Индонезии? Вы понимаете, куда мы ни приходим, в чьи дела ни вмешиваемся, мы разрушаем их экономику». И ему ответили, что за подобное любопытство увольняют. А по поводу восстаний народов Стиглицу даже показалось, что они вроде планировали эти восстания. Они знали, что вероятны бунты. И говорят: хорошо, это бунт в пользу МВФ – все спасаются бегством и МВФ получает ещё больше возможностей диктовать свои условия. То есть, эти международные организации доводят страну до разрухи, до бунта, и тут является компания «Энрон» и со своими партнёрами растаскивает остатки.

После публикации статей, разоблачавших механизм их деятельности, было много споров и взаимных обвинений, но, в конце концов, в МБ признали, что документы подлинные.[46]

Грэг Паласт на основе этих документов выявил четыре этапа захвата страны и уничтожения источников существования народа.

Первым делом – требуют открыть рынок капитала. То есть, продать местные банки иностранным. Затем – установить рыночные цены. Представьте, что частная компания, типа «Энрон», владеет вашей водой… Был случай, в Англии пытались провести закон, что если у вас есть восьмисотлетний колодец, в некоторых случаях – двухтысячелетний, построенный ещё древними римлянами, то это – не ваше имущество и они поставят на него счётчик. Нельзя пить свою собственную воду. Ну, Англия может отбодаться от таких предложений, а обычно дело кончается тем, что цены взлетают до небес.

Что интересно, некоторые из этих кошмарных идей попали обратно в США, так как у этих аферистов кончились другие жертвы. «Энрон» – о чём широко оповещала пресса – начудил в Калифорнии с водой и электричеством. И на этом всесильный «Энрон» погорел, – им занялись судебные органы США, а его денежки оказались в какой-то подставной компании. Короче, украденное спрятали.

Джо Стиглиц, старший экономист МБ, сам руководил этой системой. Он пришёл к выводу, что такая политика сравнима с опиумными войнами XIX века[47]. Он сказал: это не свободная торговля, это принудительная торговля. Это война.

Вернёмся к приватизации. Мы писали выше, что она приносит миллиарды политикам, которые отдают свою страну в частные руки. Так вот, Грэг Паласт записал беседу с аргентинским сенатором, участвовавшим в переговорах с «Энрон». Ему сказали: отдайте газопровод Аргентины «Энрону», причём «Энрон» заплатит одну пятую мировой цены. Сенатор возмутился: как вообще можно такое предлагать? И ему сказали: ну, если мы заплатим только пятую часть, ещё кое-что останется лично для Вас, на счёте в Швейцарии.

Так это делается.

Затем предлагают открыть границы для торговли, сделав полностью свободный рынок. После этого говорят: сокращайте бюджет. Надо же, 20 % аргентинцев – безработные, а им предлагают ополовинить пособия по безработице, снизить пенсии, урезать траты на образование, и прочие ужасные вещи. И всё это – в разгар экономического спада! Страна разрушена.

А вот, президент США Дж. Буш-юниор после теракта 11 сентября заявил, что нужно потратить 50-100 миллиардов для спасения американской экономики. Не сокращать бюджет, а увеличить, чтобы спасти экономику. Но другим странам велят: режьте, режьте, режьте. Для чего? Согласно документам, которыми располагали Стиглиц и Грэг Паласт – чтобы платить проценты иностранным банкам, от 21 до 75 % за кредиты. Это ростовщичество. Им пришлось даже заставить Аргентину отменить законы против ростовщичества, потому что любой из этих банков был бы ростовщиком по аргентинским законам, что могло помешать глобализаторам.

Итак, документы показывают, что МБ и МВФ нарочно разорили экономику Аргентины, а после этого предлагают той же Аргентине взаймы, но под грабительские проценты. Когда производство на нуле, когда границы открыты, когда страна влезла в долговую петлю, а валютные резервы «сохраняются» в американских банках, они заставляют аргентинцев платить огромные суммы за товары, вроде лекарств. Люди окончательно впали в нищету, платить им нечем, и кончается всё развалом культуры, торговлей наркотиками, проституцией, вымиранием народа, согласием властей на всё.

Да, они подчиняют себе правительства. В любом случае это чистый государственный переворот. И они устанавливают своё собственное правление – корпорации командуют президентами.

Например, в Венесуэле есть легитимный президент Уго Чавес и правительство, а МВФ заявляет, что поддержит переходное правительство, если президента сместят. Они не говорят, что будут вмешиваться в политику – нет, они же цивилизованные люди! – они только поддержат переходное правительство. На самом деле они готовы оплатить путч, если военные свергнут Уго Чавеса, потому что он не согласен с МВФ. Он велел эмиссарам транснациональных корпораций собирать вещички – и на выход. То есть, они явились к нему и сказали: делай то и делай это, и он ответил: я этого не сделаю, а наоборот удвою налоги на нефтяные компании, потому что в Венесуэле много нефти, и я получу достаточно денег на социальные нужды, и мы будем богаты. Мы, а не вы. Как только он это сделал, против него начали раздувать недовольство в армии.

Можно предположить, что таким же образом МБ и МВФ – за которыми стоят транснациональные корпорации, разрушающие страны и давящие народы ради владения землёй, ресурсами, людьми – переменили уже немало президентов на планете. И ещё немало переменят.

Но об этом вам не расскажут ни финансисты, ни президенты.

Часть II. Фазовый переход[48]

К истории вопроса, и немного о прогнозах

Вернёмся к законам эволюции и выживанию общественных структур. Уже понятно, что обычно отношения между разными структурами антагонистические, но если для выживания выгодно сотрудничество, они будут сотрудничать. То есть, или станут выстраивать иерархию («кто в доме хозяин») и в ряде случаев бороться между собой, или разделят сферу влияния по признаку специализации.

Так было даже в первобытном племени, когда вся «структура» персонифицировалась в одном лице. Вот отец, вождь племени (власть), вот его брат, вот старший сын и младший сын. Предположим, старший сын – очень умный, умнее отца (жрец), а младший не такой умный, зато сильный и храбрый (воин). В целом всегда признаётся главенство отца (власть), но в делах духовного или дипломатического свойства на первую роль выходит старший сын (жрец), а начнись война – все будут слушаться младшего (воин). А если отец объединяет светскую и духовную власть, на умного сына могут быть возложены функции «премьер-министра», ответственного за хозяйство…

Со смертью отца власть обычно переходила не к одному из сыновей, а к старшему в роду, то есть к его брату.

Интересно, что древние индоевропейские представления о богах предусматривали три функции магии: власти, силы и процветания (хозяйство), и соответствующие боги строили между собою властную пирамиду. Такая система из трёх богов отражала структуру общества. В разные периоды истории у разных народов на первый план выходили разные классы, и происходили изменения в иерархии богов. Известны такие варианты иерархий: процветание, власть, сила; или власть, процветание, сила… Есть списки с более широким составом богов, но главное, религия показывает «на небе» место каждой отдельной структуры, какой она была в тот период на земле.

С установлением единобожия сильно вырвалась вперёд жреческая структура; кое-где её обходила структура международной торговли. Ещё до эпохи Великих географических открытий началась интеграция в Европе, и началась она со взаимодействия родственных структур разных стран: торговцы сговаривались об общих правилах торговли (Ганзейский союз и т. д.), светские власти заключали военные союзы, учёные делились результатами своих исследований.

Экономическое объединение Европы шло вокруг то Венеции, то Генуи; затем «центр мира» перетёк в Голландию. Развитие корабельной техники и средств навигации сделали возможным достижение любой прибрежной точки планеты; конкуренция между торговыми структурами разных стран вылилась в морские войны между этими странами. Так была установлена монополия нескольких европейских государств на посредничество в экономических контактах с отдалёнными территориями, а в дальнейшем к колониализму.

Монополия на средства сообщения и обладание информацией о потребностях рынка позволяла морским державам торговать неэквивалентно, то есть обменивать один на один товары различной стоимости. За дешёвый европейский ширпотреб у прибрежных жителей Африки и Азии можно было приобрести вещи, цена которых в Европе зашкаливала за все пределы. При этом довольны были обе стороны. Европейцы радовались, что получили хорошую прибыль, а прибрежные жители – что у них появился товар, который можно с большой выгодой поменять у тех соседей, которые не имели выхода к морю. Такой жульнический обмен (Фернан Бродель назвал его «противорынком») лёг в основу богатства национальных экономик Европы.

Конечно же, обмен мог быть более справедливым, если бы аборигены были информированы о ценах на предметы их торговли в Европе, и имелась бы более широкая конкуренция между европейскими купцами. Помните, в фильме «Начальник Чукотки» герой (его играл М. Кононов), узнав механизм образования цен в тех местах, куда увозили чукотскую пушнину, заставил купцов, используя конкуренцию между ними, платить относительно справедливую цену. Но в старину морские державы не допускали этого, создавая собственные торговые форпосты – фактории, и, захватывая или уничтожая чужие корабли, пытались контролировать морские пути сообщения.

Сегодня адепты глобализма говорят, что это был справедливый обмен. Дескать, из-за разного уровня жизни в Европе и там, за океаном, получалась разная цена труда, отчего и возникла разница цен обмениваемых товаров: европейские – дорогие, местные – дешёвые. Но ведь так не только закреплялось, но и раздувалось неравенство!.. Даже этика приобретает разную окраску в изложении представителей разных структур.

Во всяком случае, мы видим, что несопоставимость уровня жизни в географически разделённых регионах мира есть следствие перевода на общемировой уровень интересов конкретных общественных структур, в данном случае международной торговли и финансов. Ведь невозможно говорить о какой-то прирождённой хитрости европейцев, или о жестокосердии христианских миссионеров, или о тайных планах королей, лелеявших непонятную мечту держать туземцев в дикости и нищете. Нет, дело только в желании торговцев получить больше прибыли и обойти конкурентов.

К концу XVIII века политика меркантилизма, при которой государства, установив высокие пошлины на ввоз чужого, поощряли вывоз собственных товаров, сменилась политикой фритрейдерства, режимом свободной международной торговли, не ограниченной какими-либо тарифными барьерами. В XIX веке эта новая политика продвигалась стараниями прежде всего Великобритании, чья фабричная экономика оказалась способной удовлетворить спрос на промышленные товары огромного числа потребителей, значительно превышавшего численность собственного населения. При этом зарубежные покупатели искренне желали получать британские товары, более дешёвые и качественные, чем товары их собственного производства.

Возникла специализация экономик разных стран: ведущие экономические державы из «мировых перевозчиков» превращались в «мировые мастерские», ибо теперь для собирания сверхприбыли применялась монополия не на мореплавание, а на технологии промышленного производства вещей; научно-техническая структура шла на взлёт. А вот Испания стала поставщиком вина, Россия – хлеба и пеньки… и мало того, что в итоге в них, как и в некоторых прочих странах, подавлялось высокотехнологичное производство, так вдобавок производители «простых» товаров из этих стран конкурировали между собой, понижая свои цены и отставая от лидеров.

Во второй половине XIX века Великобритания утратила монополию на массовое фабричное производство товаров; в конкуренты ей вышли экономики сразу нескольких стран. Пришлось, ради сохранения неравновесности в отношениях с ними, возвращаться к проверенным политическим ограничениям во внешней торговле.

К началу XX века произошли принципиальные изменения. Завершился колониальный раздел мира. Основное отличие такого способа интеграции экономик заключалось в том, что ведущие державы ввели прямое политическое господство над «интегрируемыми» территориями. В каждой метрополии сразу несколько общественных структур «кормились» от чужого стола: политическая (управление подвластными территориями), военная (подавление бунтов), промышленная (производство товаров по ценам ниже, чем в других странах и в количествах существенно бóльших, чем необходимо для собственного потребления), торговая, транспортная… А ведь в этих структурах было занято практически всё население стран-метрополий, что, конечно, не могло не деформировать их культуру и нравственность.

Затем до конца 1950-х годов неэквивалентный обмен (в особенности с колониями) обеспечивался преимущественно насильственными и насильственно-экономическими методами, в том числе прямым ограблением захваченных территорий (например, разработкой месторождений полезных ископаемых без выплаты соответствующей ренты местному населению).

После Второй мировой войны появилось два мировых центра: США и СССР; противостояние между ними приобретало глобальный характер; все страны должны были стать открытыми или скрытыми сторонниками одной из двух этих держав. Тогда же произошло крушение колониальной системы, поскольку управлять зависимыми территориями прежними методами становилось очень затратным, – росло самосознание туземного населения, получавшего к тому же моральную и военную поддержку от СССР. Колониальные державы сочли гораздо более выгодным установить экономическую зависимость бывших колоний через подкуп местных элит, отказавшись от прямого владычества над ними.

Во второй половине XX века обнаружились явные признаки невозможности дальнейшего роста потребления (и в меньшей степени – производства) традиционных материальных товаров. Такие отрасли экономики, как, например, автомобильная, пребывали в режиме стагнации, поскольку производство машин теперь зависело от периодичности смены потребителями своих авто. В то же время страны третьего мира начали проявлять способность к объединению и организации противодействия европейско-американскому диктату. Одновременно нарастали ресурсные ограничения и проблемы с отходами.

Вот тут и появился новый товар – информационные технологии. Надо отметить, что развитие и распространение по миру информационных технологий некоторые из-за непонимания называют информационным обществом. К сожалению, общество – то же самое, с привычной пирамидой власти, с прежними общественными структурами, только теперь лидирующие структуры используют новые технологии. А для чего же они их используют? А для того же самого, для чего раньше использовали свою монополию на дальние плавания, или на промышленные технологии. Как и прежде, «развитые страны» заставляют других поставлять им реальные материальные блага, но только взамен продают им «информацию». Несмотря на всю трескотню адептов постиндустриального общества про его «самодостаточность», оно не может существовать без стран с нормальной экономикой, так как именно за их счёт с помощью неэквивалентного обмена оно и живёт.

Именно в 1980-х годах, как только проявились возможности продвижения информационных технологий в продажу по всему миру, Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер стали проповедовать идеологию свободной рыночной экономики. А чтобы никто не понял, в чём тут обман, учёные, финансируемые ТНК, стали развивать концепции о возможности прогресса в странах с низкими стандартами потребления; в 1998 году за работы в этой области получил Нобелевскую премию по экономике Амартия Сен. Здесь можно углядеть аналогию: как на самых ранних этапах экономической интеграции, когда аборигенов убеждали, что, обменяв золотой слиток на ржавый нож, они совершат удачную торговую сделку (а они искренне радовались), так и теперь им доказывали, что став потребителями информационных продуктов, они платят деньги за действительно жизненно важные для них предметы, и сами вот-вот начнут «процветать».

Подводя итог, можно утверждать, что во всех случаях экономической интеграции: первичный обмен и посредничество, колониализм, неоколониализм, современная так называемая «глобализация» – чётко виден ряд общих черт. А именно:

1) Участники процессов интеграции делятся на ведущих («интеграторов») и ведомых («интегрируемых»); в роли первых всегда выступали страны европейского культурного круга; процессы интеграции, таким образом, всегда носят однонаправленный характер.

2) В основе интеграции лежит некоторое техническое монопольное преимущество, характерное для данного этапа интеграции.

3) Движущей силой интеграции выступает неэквивалентный обмен. Соотношение добровольности и принудительности такого обмена в отношении «интегрируемых» различно, принуждение может принимать разные формы – от военного до идеологического.

4) Обязательным условием интеграции становится отсталость развития какой-либо технической сферы в «интегрируемых» странах. Если эта отсталость носит устойчивый характер, то «интеграторы» вводят свободу торговли; если она может быть преодолена – препятствуют свободной торговле с помощью внешнеторговой политики. Рынок труда свободным не становится ни в каком случае.

5) Процессы интеграции идут под действием частных корпораций, поддерживаемых государством. Особенность: сегодня возникли транснациональные корпорации, уже не столь зависимые от поддержки государства; скорее, государства зависят от них.

6) За каждым качественным технологическим изменением, как правило, идут крупные войны. Изобретение прекрасного корабля, драккара, викингами, привело к их экспансия в Европу, длившуюся около ста лет ещё в IX—X веках! Затем были крестовые походы XII—XIII веков, войны эпохи Великих географических открытий XV—XVI веков, Тридцатилетняя война XVII века, семилетняя война XVIII века, наполеоновские войны XIX века, мировые войны ХХ века. Особенность: современный этап протекает (пока) в относительно мягкой форме, но напряженность растёт, локальные войны уже идут, и это можно считать надёжным сигналом о близости мировой войны.

7) Как правило, навязывается идея о культурном превосходстве страны-«интегратора»; в колонизуемых странах это привело к замене местных языков на язык метрополии (французский, английский, испанский, португальский). Особенность: в наше время обязательной предпосылкой успешного сбыта информационных продуктов стала американизация культуры «интегрируемых» стран, а свойства самого продукта позволяют оказывать прямое влияние не на вождей, а непосредственно на граждан.

Кстати, о свойствах информационных продуктов. Их реализация облегчается тем, что благодаря своей информационной природе они сами себя рекламируют, и сами стимулируют потребителя к соответствующим приобретениям. Купил человек компьютерную программу, или даже получил её бесплатно. А потом ему предлагают продолжение, но только в индивидуальном виде. И за это надо платить, за эти «персональные» штуки. Вообще говоря, это афера, нарушение всех рыночных норм. Заманили, а теперь предлагают платить конкретно. А если с кем поделишься этой программой, тебя долларом накажут.

Самое смешное, США от этого прогорают! Там ситуация крайне нестабильна (этому будет посвящена одна из следующих глав); могут произойти самые немыслимые пертурбации. Но многие продолжают верить, что человечество вступает в эпоху добра и справедливости, радуются, приветствуя некий новый мир. Наверное, со столь же радостными надеждами встречали Английскую революцию и казнь короля Карла I, и так же радовались Французской революции с её идеями свободы, равенства и братства, а потом – казни Жоржа Дантона… Радовались отречению императора Николая II от престола, и канонизации его же… Приветствовали победу Ельцина, и его уход…

Мы изучаем социальные структуры. Мы показали их взаимодействие: оказывается, конкретные исторические события с историческими персонажами есть лишь отблеск борьбы структур. За появлением героев и негодяев стоит нечто, остающееся непонятым большинству. Близкая аналогия – появление изображений героев на телеэкране. Что стоит за ними? Многие ответят: слаженная работа съёмочных коллективов, режиссёров и актёров. А вот и нет. Пробегание электромагнитных волн в атмосфере и электричества в проводах; возбуждение электронных контуров телеприёмника, вот что за ними стоит.

Ещё точнее аналогия с компьютерной игрой. «Люди» на экране ходят, бегают, стреляют, даже летают на вертолётах и достигают каких-то стратегических целей. Кажется, это вы ими управляете, ведь это вы нажимаете на кнопки. На деле же управляет их действиями программа, заложенная в ваш компьютер.

Сейчас компьютеры заполонили весь мир. Говорят, создаётся «информационное общество», и все с надеждой ждут появления за ближайшим поворотом очередного «светлого будущего». Но ведь даже играя в элементарную компьютерную игрушку, в которой всей-то информации – считанные биты, вы чаще всего не знаете, что ждёт «за поворотом»! А тут – планета, человечество – исторический процесс, сопровождаемый генерирование бесчисленных объёмов информации.

Все войны, революции и прочие моменты возникновения «нового общества» принесли больше разочарований, чем счастья. Но многие опять безоглядно верят, что уж теперь-то придёт оно, долгожданное. А когда надежды не сбудутся, опять начнут искать пути к «светлому будущему». Почему так происходит?

Потому что люди не понимают, как «работает» наша динамическая система, человечество вкупе с природой, эта наша громадная информационная машина.

В обществоведении обычно считается, что путь эволюции (создание новой информации) связан с сознательной деятельностью человека. А искусствоведы утверждают, что новое творение (та же информация) возникает в результате акта свободной воли. По нашему мнению, новая информация – это запомненный выбор, то есть она заведомо случайная. Как согласовать эти взгляды?

В большинстве случаев, если мы рассмотрим нечто, созданное человеком, то отметим, что это якобы новое творение – просто изощрённая переделка чего-то, что уже ранее встречалось. Так же и «новинки» эволюции общества – колониализм, демократия, свобода – просто повторение пройденного с иным наполнением. Придумать что-то принципиально новое чрезвычайно трудно, хотя и такое бывало.

А если новая информация возникает – через случайный ли выбор, или в акте свободной воли, – в любом случае результаты непредсказуемы. Разница в том, что если наш выбор определяется актом свободной воли, то мы руководствуемся какими-то рациональными соображениями, используем полезные сведения, извлечённые из предыдущего опыта. А когда имеем дело с процессом случайного выбора, например выпадением числа на рулетке, то на такое событие никак не могут повлиять предыдущие выпадения чисел.

Да, рулетка – хороший пример. Если мы заранее знаем, какое число выпадет, новой информации нет, ведь мы и так уже знаем, что там выпадет. Она появляется, когда мы не знаем. Точно так же, как в случае со «светлым будущим».