Последние из грез, и те теперь разбились!Чему судьба, тому, конечно, быть...Они так долго, бережно хранились,И им, бедняжкам, так хотелось жить...Но карточный игрок – когда его затравят, —По воле собственной сжигая корабли,Спокойней прежнего, почти веселый, ставитСвои последние, заветные рубли!«Из твоего глубокого паденья...»
Из твоего глубокого паденьяПорой, живым могуществом мечты,Ты вдруг уносишься в то царство вдохновенья,Где дома был в былые дни и ты!Горит тогда, горит неопалимоТвоя мечта – как в полночи звезда!..Как ты красив под краскою стыда!Но светлый миг проходит мимо, мимо...Кукла
Куклу бросил ребенок. Кукла быстро свалилась,Стукнулась глухо о землю и навзничь упала...Бедная кукла! Ты так неподвижно лежалаСкорбной фигуркой своей, так покорно сломилась,Руки раскинула, ясные очи закрыла...На человека ты, кукла, вполне походила!«Где бы ни упало подле ручейка...»
Где бы ни упало подле ручейкаСемя незабудки, синего цветка, —Всюду, чуть с весною загудит гроза,Взглянут незабудок синие глаза!В каждом чувстве сердца, в помысле моемТы живешь незримым, тайным бытием...И лежит повсюду на делах моихСвет твоих советов, просьб и ласк твоих!«Рано, рано! Глаза свои снова закрой...»
Рано, рано! Глаза свои снова закройИ вернись к неоконченным снам!Ночь, пришлец-великан, разлеглась над землей;В поле темень и мрак по лесам.Но когда – ждать недолго – час утра придет,Обозначит и холм, и межу,Засверкают леса, – великан пропадет, —Я тебя разбужу, разбужу...«Отдохните, глаза, закрываясь в ночи...»
Отдохните, глаза, закрываясь в ночи,Вслед за тем, что вы днем увидали!Отчего-то вы, бедные, так горячи,Отчего так глубоко устали?Иль нельзя успокоить вас, очи, ничем,Охладить даже полночи тьмою! —Спишь глубоко, а видишь во сне между тем:Те же люди идут пред тобою...«Он охранял твой сон, когда ребенком малым...»
Он охранял твой сон, когда ребенком малым,Бывало, перед ним ты сладко засыпал,И солнца теплый луч своим сияньем алымНа щечках бархатных заманчиво играл.Он сторожит твой сон теперь, когда, разбитый,Больной, уставший жить, тревожно дремлешь ты,И тот же луч зари на впалые ланитыБросает, как тогда, роскошные цветы...Черноземная полоса
А. А. Коринфскому
«Полдневный час. Жара гнетет дыханье...»
Полдневный час. Жара гнетет дыханье;Глядишь прищурясь, – блеск глаза слезит,И над землею воздух в колебанье,Мигает быстро, будто бы кипит.И тени нет. Повсюду искры, блестки;Трава слегла, до корня прожжена.В ушах шумит, как будто слышны всплески,Как будто где-то подле бьет волна...Ужасный час! Везде оцепененье:Жмет лист к ветвям нагретая верба,Укрылся зверь, затем что жжет движенье,По щелям спят, приткнувшись, ястреба.А в поле труд... Обычной чередоюИдет косьба: хлеба не будут ждать!Но это время названо страдою, —Другого слова нет его назвать...Кто испытал огонь такого неба,Тот без труда раз навсегда поймет,Зачем игру и шутку с крошкой хлебаЗа тяжкий грех считает наш народ!«Сколько мельниц по вершинам...»
Сколько мельниц по вершинамУбегающих холмов?Скрип, что музыка вдоль крыльев,Пенье – грохот жерновов.Вековые учрежденья,Первобытнейший снаряд!Всех родов нововведеньяИх нимало не страшат;Заповеданы издревле,Те же все, как свет, как звук.Им – что шпаги Дон-КихотовВсе усилия наук...«Помню пасеку. Стояла...»
Помню пасеку. Стояла,Скромно спрятавшись в вербе;Полюбивший пчел сызмала,Жил тут пасечник в избе.За плетнем играли дети;Днем дымок был, лай в ночи...Хаты нет; исчезли клети;Видны: яма, кирпичи!И по ним жестка, спесива,Высясь жгучею листвой,Людям вслед взросла крапива,Покаянием и мздой!«В отливах нежно-бирюзовых...»
В отливах нежно-бирюзовых,Всем краскам неба дав приют,В дуплистой раме кущ вербовыхЛежит наш тихий, тихий пруд.Заря дымится, пламенея!Вон, обронен вчерашним днем,Плывет гусиный пух, алея,Семьей корабликов по нем.Уж не русалок ли бедовыхНарод, как месяц тут блистал,Себе из перышек пуховыхНаткать задумал покрывал ?Но петухи в свой срок пропели,Проворно спряталась луна,Пропали те, что ткать хотели,Осталась плавать ткань одна!И, эту правду подтверждая,В огнях зари летит с полейГусей гогочущая стая,Блистая рядом длинных шей.«Утихают, обмирают...»
Утихают, обмираютСердца язвины, истома,Здесь, где мало так мечтают,Где над мраком чернозема,В блеске солнца золотогоНад волнами яровогоМысли ясны и спокойны,Не сердца, но лица знойны;Где царит одна природа:В ней вся ласка, вся невзгода!Где порядком затверженнымВ полдня час, порою жаркой,По дорожкам золоченымБлеском падалицы яркойИ потоптанной соломыВозят копны, точно домы!Вот по селам, за плетнями,Встали скирды! ОстриямиШапок смотрят вниз нa хаты.Так красивы, так богаты,Уж куда, куда как вышеСамой рослой в хатах крыши!Ночь! Виднеются во мглеСкирды, что село в селе!«Чернеет полночь. Пять пожаров...»
Чернеет полночь. Пять пожаров!Столбами зарева стоят!Кругом зажиточные селаСо всеми скирдами горят!Иль это дьявол сам пролетомЗемли коснулся пятерней,И жгучий след прикосновеньяПылает в темени ночной!И далеко пойдут по краю,И будут в свете дня видныВ печальных лицах погорельцевБлагословенья сатаны...«Есть, есть гармония живая...»
Есть, есть гармония живаяВ нытье полуночного лаяСторожевых в селе собак;Никем не холены, не мыты,Избиты, изредка лишь сыты,Все в клочьях от обычных драк,Они за что-то, кто их знает,Наш сон усердно сторожат:Пес хочет есть, избит, измят,А все не спит и громко лает!«По крутым по бокам вороного...»
По крутым по бокам вороногоМесяц блещет, вовсю озарил!Конь! Поведай мне доброе слово!В сказках конь с седоком говорил!Ох, и лес-то велик и спокоен!Ох, и ночь-то глубоко синя!Да и я безмятежно настроен....Конь, голубчик! Побалуй меня!Ты скажи, что за девицей едем;Что она, прикрываясь фатой,Ждет... глаза проглядит... Нет! Мы бредим!И никто-то не ждет нас с тобой!Конь не молвит мне доброго cлoвa!Это сказка, чтоб конь говорил!Но зачем же бока вороногоМесяц блеском таким озарил?«Заросилось. Месяц ходит...»
Заросилось. Месяц ходит.Над левадою покой;Вдоль по грядкам колобродятСфинксы с мертвой головой.Вышла Груня на леваду...Под вербою парень ждал...Ионийскую цикадуИм кузнечик заменял.Балалайку парень кинул,За плетень перемахнулИ в подсолнечниках сгинул,В конопельке потонул...Заросилось. Месяц ходит.Над левадою покой...Вдоль по грядкам колобродятСфинксы с мертвой головой.«Устал в полях, засну солидно...»
Устал в полях, засну солидно,Попав в деревню на харчи.В окно открытое мне видноИ сад наш, и кусок парчиЧудесной ночи... Воздух светел...Как тишь тиха! Засну, любяВесь божий мир... Но крикнул петел!Иль я отрекся от себя?«По завалинкам у хат...»
По завалинкам у хатЛюди в сумерках сидят;Подле кони и волыЧуть виднеются из мглы.Сны ночные тоже тут,Собираются, снуютВ огородах, вдоль кустов,На крылах сычей и сов.Вот зеленый свет луныТихо канул с вышины...Что, как если с тем лучомСыч вдруг станет молодцом,Глянет девушкой сова,Скажет милые слова,Да и хата, наконец,Обратится во дворец?«Гром по лесу. Гуляет топор...»
Гром по лесу. Гуляет топор!Дебри леса под пыткой допрошены,Мощной дрожью объята листва,Великаны, что травы, покошены...Только сбросят с коней одного,Вздох его, будто вихрь, вырываетсяИ прогалину чистит себе,И, раздвинув листву, удаляется,Удаляется в степь, говоря:«Не шуметь бы мне мощью зеленою,Не гореть бы в огнях зоревыхСветлой думою, солнцем зажженною...»«Выложен гроб лоскутками...»
Выложен гроб лоскуткамиТряпочек, пестрых платков;В церкви он на пол поставлен, —В крае обычай таков.В гробе ютится старушка,Голову чуть наклоня,Лик восковой освещаютПоздние проблески дня.Колокол тихо ударил...Гроб провожает село...Пенье... Знать, кокон дубовыйНа зиму сносят в дупло.Всякий идущий за гробомМолча лелеет мечту —Сказано: встанет старушкаВся и в огнях и в свету!«Нет ограды! Не видать часовни...»
Нет ограды! Не видать часовни!Рядом гряд могилки подняты...Спят тут люди, все под богом ровни,С плеч сложив тяжелые кресты.Разоделись грядушки цветами,Будто поле, что под пар пошло;Вдоль борозд, намеченных гробами,Много тени к ночи залегло...В этот год вы, грядки, помельчали;Помню я: вас больше было тут.Волны смерти тихой зыбью стали,Год еще – и вовсе пропадут.Дождь пройдет – вершинки обмывает;Вспашут землю, станут боронить,Солнце выжжет, ветер заровняет...Поле было – полю тут и быть!Мурманские отголоски
С.С. Трубачеву
«Будто в люльке нас качает...»
Будто в люльке нас качает.Ветер свеж. Ни дать, ни взять,Море песню сочиняет —Слов не может подобрать.Не помочь ли? Жалко стало!Сколько чудных голосов!Дискантов немножко мало,Но зато не счесть басов.Но какое содержанье,Смысл какой словам придать?Море – странное созданье,Может слов и не признать.Диких волн седые ордыТонкой мысли не поймут,Хватят вдруг во все аккордыИ над смыслом верх возьмут.«Цветом стальным отливают холодные...»
Цветом стальным отливают холодные,Грузные волны полярных зыбей,Солнца полуночи тени лиловыеВидны на палубе подле снастей;С этим наплывом теней фиолетовыхТолько лишь пушки своей желтизнойСпорят как будто; склонились, насупились,Стынут, облитые крупной росой.Красная искра порою взвиваетсяВ черном дыму; оживая на миг,Ярко блестит! Перед нею туманитсяВечного солнца полуночный лик...«Перед бурей в непогоду...»
Перед бурей в непогодуРазыгралися киты.Сколько их! Кругом мелькают,Будто темные щитыНеких витязей подводных.Бой незрим, но слышен гром.Над пучиною кипящейХодят волны ходенем,Проступают остриями...Нет сомненья: под водой,Под великими волнами,Занялся могучий бой!Волны – витязей шеломы,Бури рев – их голоса!Блещут очи... Кто на вахте?Убирайте паруса,Чтоб не спутаться снастямиМежду дланей и мечей;Увлекут они в пучинуНас, непрошеных людей.Закрывай плотнее люки!Так! Совсем без парусовС ними мы еще поспорим!Ходу дай! Прибавь паров...Налетает шквал за шквалом,Через борт идет волна;Грохот, посвист и шипенье,В стройных мачтах дрожь слышна.Не уловишь взглядом в тучахОчертаний буревых...Как зато повеселелиСтаи грустных птиц морских!Кто сказал, что в буре страхи?Под размахами ееВялы, робки и пугливыТолько слабость да нытье...«След бури не исчез. То здесь, то там мелькают...»
След бури не исчез. То здесь, то там мелькаютОстатки черные разбившихся судовИ, проносимые стремниной, ударяютИ в наше судно, вдоль его боков.Сухой, тяжелый звук! В нем слышатся отзывы —Следы последние погибнувших людей..Все щепки разнесут приливы и отливы,Опустят в недра стонущих зыбей.Вдоль неподвижных скал стремниною несутсяГряды подводных трав, оторванных от дна,Как змеи длинные, их нити волокутся,И светом их пучина зелена.А там у берегов виднеются так ясноОстатки корабля; расщепленное дноДо самого киля сияет ярко-красно...У черных скал – кровавое пятно!«Здесь, в заливе, будто в сказке...»
Здесь, в заливе, будто в сказке!Вид закрыт во все концы;По дуге сложились скалыВ чудодейные дворцы;В острых очерках утесов,Где так густ и влажен мох,Выраженья лиц каких-то,Вдруг застывшие врасплох.У воды торчат, белея,Как и скалы велики,Груды ребр китов погибших,Черепа и позвонки.К ним подплывшая акулаОт светящегося днаСмотрит круглыми глазами,Неподвижна и темна,Вся в летучих отраженьяхВысоко снующих птиц —Как живое привиденьеВ этой сказке, полной лиц!«Доплывешь когда сюда...»
Доплывешь когда сюда,Повстречаешь города,Что ни в сказках не сказать,Ни пером не описать!Город – взять хоть на ладонь!Ни один на свете коньНе нашел к нему пути;Тут и улиц не найти.Меж домов растет трава;Фонари – одни слова!Берег моря словно жив —Он растет, когда отлив;Подавая голос свойГромче всех, морской прибойСвеял с этих городовВсякий след пяти веков!Но уж сказка здесь вполнеНаступает по весне,Чуть из них мужской народВ море на лето уйдет.Бабье царство здесь тогда!Бабы правят города,И чтоб бабам тем помочь,Светит солнце день и ночь!С незапамятных временСарафан их сохранен,Златотканый, парчевой;Кички с бисерной тесьмой;Старый склад и старый вкусВ нитях жемчуга и бус,Новгородский, вечевой,От прабабок он им свой.И таков у баб зарок:Ждать мужчин своих на срок, .Почту по морю возить,Стряпать, ткать и голосить;Если в море гул и стон —Ставить свечи у иконИ заклятьем вещих словУкрощать полет ветров.«Снега заносы по скалам...»
Снега заносы по скаламВсюду висят бахромой;Солнце июльское блещет, —Встретились лето с зимой.Ветер от запада. ТалыйСнег под ногами хрустит;Рядом со снегом, что пурпур,Кустик гвоздики горит.Тою же яркостью красокВ Альпах, на крайних высях,Кучки гвоздики алеютВ вечных, великих снегах.В Альпах, чем ближе к долинам,Краски цветов все бледней,Словно тускнеют, почуявСкучную близость людей.Здесь – до болот ниспадаетГрань вековечных снегов;Тихая жизнь не свеваетЯркости божьих цветов;Дружно пылают гвоздики,Рдеют с бессчетных вершинМохом окутанных кочек,Вспоенных влагой трясин.«Какие здесь всему великие размеры...»
Какие здесь всему великие размеры!Вот хоть бы лов классической трески!На крепкой бечеве, верст в пять иль больше меры,Что ни аршин, навешаны крючки;Насквозь проколота, на каждом рыбка бьется...Пять верст страданий! Это ль не длина?Порою бероева китом, белугой рвется —Тогда страдать артель ловцов должна.В морозный вихрь и снег – а это ль не напасти? —Не день, не два, с терпеньем без границАртель в морской волне распутывает снасти,Сбивая лед с промерзлых рукавиц.И завтра то же, вновь... В дому помору хуже:Тут, как и в море, вечно сир и нищ,Живет он впроголодь, а спит во тьме и стужеНа гнойных нарах мрачных становищ.«Здесь, говорят, у них порой...»
Здесь, говорят, у них поройСмерть человеку облик свойВ особом виде проявляет.Когда в отлив вода сбегаетИ, между камнями, поморИдет открытыми песками,Путь сокращая, – кругозорЕго обманчив; под ногамиПесок не тверд; помор спешит, —Прилив не ждет! Вдруг набежитОтвсюду! Вот уже мелькаютСтруи, бегущие назад;То здесь, то там опережают,Под камни льются, шелестят!А вон, вдали, седая гриваПолзущего в песках приливаГудит, неистово реветИ водометами встает...Скорей, скорей! Но нет дороги!Пески сдаются, вязнут ноги,Пески уходят под ногой...Все выше волн гудящих строй!Их гряды мечутся высоко,Чтоб опрокинуться потом...Все море лезет на подъем!Спасенья нет... Блуждает око...Все глубже хлябь, растет прилив!Одолеваемый песками,Помор цепляется руками,И он не мертв еще, он жив —А тяжкий гул морского хора,Чтоб крик его покрыть полней,В великой мощности напораСтучит мильонами камней...«Взобрался я сюда по скалам...»
Взобрался я сюда по скалам;С каким трудом на кручу взлез!Внизу бурун терзает море,Кругом, по кочкам, мелкий лес...Пигмеи-сосенки! Лет двестиЛюбой из них, а вышинойЕдва-едва кустов повыше;Что ни сучок – больной, кривой.Лет двести жизни трудной, скучной,И рост такой... Везде вокругНе шум от ветра – трепетанье,Как будто робкий плач, испуг.Но счастье есть и в них: не знают,Не ведают, что поюжнейВзрастают сосны в три обхватаИ с пышной хвоею ветвейИ что вдали, под солнцем юга,В морскую синь с вершин ЯйлыСквозь сетки роз и виноградаГлядят других сестер стволы...«Из тяжких недр земли насильственно изъяты...»
Из тяжких недр земли насильственно изъяты,Над вечно бурною холодною волной,Мурмана дальнего гранитные палатыТысячеверстною воздвиглися стеной,И пробуравлены ледяными ветрами,И вглубь расщеплены безмолвной жизнью льдов,Они ютят в себе скромнейших из сыновТвоих, о родина, богатая сынами.Здесь жизнь придавлена, обижена, бедна!Здесь русский человек пред правдой лицезреньяТого, что божиим веленьем сведенаГраница родины с границею творенья,И глубь морских пучин так страшно холодна, —Перед живым лицом всевидящего богаСлагает прочь с души, за долгие года,Всю тяготу вражды, всю немощность трудаИ говорит: сюда пришла моя дорога!Скажи же, господи, отсюда мне куда?«Хоть бы молниям светиться...»
Хоть бы молниям светиться!Тьма над морем, тьма!Вихорь, будто зрячий, мчится —Он сошел с ума...Он выводит над волнами,Из бессчетных струн,Гаммы с резкими скачками...А поет бурун.Что за свадьба? Что за пляска?Если б увидать!Тьма как плотная повязка, —Где ее сорвать...Сердцем чуются движеньяТемных сил ночных,Изможденные виденья,Плач и хохот их...«Когда на краткий срок здесь ясен горизонт...»
Когда на краткий срок здесь ясен горизонтИ солнце сыплет блеск по отмелям и лудам,Ни Адриатики волна, ни ГеллеспонтТаким темнеющим не блещут изумрудом;У них не так густа бывает синь черты,Делящей горизонт на небо и на море...Здесь вечность, в веяньи суровой красоты,Легла для отдыха и дышит на просторе!Из природы
На реке весной
Последним льдом своим спираяСудов высокие бока,В тепле весны шипя и тая,Готова тронуться река.На юг сияющий и знойный,К стране счастливой, но чужой,Ты добежишь, поток спокойный,Своей работницей-волной.С журчаньем нежным и печальнымДругим звездам, в вечерний час,Иным землям и людям дальним,Река, поведай и о нас!Скажи, как к нам весна приходит,Что долго ждем, что скучны дни,Что смерть с весной здесь дружбу водитИ люди гаснут, как огни...Рассвет в деревне
Огонь, огонь! На небесах огонь!Роса дымится, в воздух отлетая;По грудь в реке стоит косматый конь,На ранний ветер уши навостряя.По длинному селу, сквозь дымку темноты,Идет обоз с богатой кладью жита;А за селом погост и низкие кресты,И церковь древняя, чешуйками покрыта...Вот ставней хлопнули: в окне старик седойГлядит и крестится на первый луч рассвета;А вот и девушка извилистой тропойИдет к реке, огнем зари пригрета.Готово солнце встать в мерцающей пыли,Крепчает пенье птиц под бесконечным сводом,И тянет от полей гвоздикою и медомИ теплой свежестью распаханной земли...«Старый плющ здесь ползет...»
Старый плющ здесь ползетВдоль мохнатых корней;Ель, замшившись, растет —Вся в дремоте ветвей...Опуститься б в тени,Поглядеть на закат,Как ночные огниВ небесах заблестят,И, с темнеющим днем,Всем своим бытием,Как и день, отойтиНа иные пути...В листопад
Ночь светла, хоть звезд не видно,Небо скрыто облаками,Роща темная бушуетИ бичуется ветвями.По дороге ветер вьется,Листья скачут вдоль дороги,Как бессчетные пигмеиК великану, мне, под ноги.Нет, неправда! То не листья,Это – маленькие люди:Бьются всякими страстямиИх раздавленные груди...Нет, не люди, не пигмеи!Это – бывшие страданья,Облетевшие мученьяИ поблекшие желанья...Всех их вместе ветер гонитИ безжалостно терзает!Вся дорога змеем темнымПод роями их мелькает...Нет конца змее великой...Вьется, бьется, копошится,В даль и темень уползает,Но никак не может скрыться...Мало свету
Мало свету в нашу зиму!Воздух темен и не чист;Не подняться даже дыму —Так он грузен и слоист,Он мешается с туманом;В нем снуют со всех сторон,Караван за караваном,Стаи галок и ворон...Мгла по лесу, по болоту...Да, задача не легка —Пересиливать дремотуЧуть заметного денька!Снега
Месяц в небе высоком стоит,Степь, покрытая снегом, блестит,И уж сколько сияет по нейГолубых и зеленых огней!..Неподвижная ночь холодна,И глубоко нема тишина,И ломается в воздухе' светПроплывающих звезд и планет...Вот из белых, глубоких снегов,На какой-то таинственный зов,Словно белые люди встают,И встают, и идут, и растут!Светят лики неясные их,И проходят одни сквозь других,И по степи мерцает вокругМного, много светящихся рук...Тучи и тени
Тучки набежали, тени раскидали,Смотрят с неба синего, смотрят свысока,Как легли их тени и куда упали:На холмы, на пажити, в волны озерка.Молвят тучам тени: «Золотые гряды,Вам ли счастья, радости, краски не даны,Вам ли нет раздолья, вам ли нет отрадыВ переливах радужных светлой вышины?»Отвечают тучи: «Темные созданья,Бедные завистницы долей вам чужих!Ближе вы к юдоли плача и страданья,Но зато вы в близости радостей людских...»Осенний мотив
Мой старый клен с могучею листвою,Еще ты густ, и зелен, и тенист,А между тем чуть видной желтизноюУже слегка озолочен твой лист.Еще и птиц напевы голосисты,Ты ими полн, как плеском бег реки;Еще висят вдоль плеч твоих монисты —Твоих семян созревших мотыльки.В них бывший цвет – твои воспоминанья,Остатки чувств, испытанных тобой;Но ты сказал им только: «До свиданья!»Ты будешь жить и будущей весной.Глубокий сон зимы обледенелойДодремлешь ты и, покидая сны,Весь обновлен, листвой своей всецелоОтдашься ласкам будущей весны.Для нас – не то. Хотя живут стремленья,И в сердце песнь, и грез душа полна,Но, старый друг, нет людям обновленья,И жизнь идет, как нить с веретена.Утро
Вот роса невидимо упала,И восток готовится пылать;Зелень вся как будто бы привсталаПоглядеть, как будет ночь бежать.В этот час повсюду пробужденье...Облака, как странники в плащах,На восток сошлись на поклоненьеИ горят в пурпуровых лучах.Солнце выйдет, странников увидит,Станет их и греть и золотить;Всех согреет, малых не обидитИ пошлет дождем наш мир кропить!Дождь пойдет без толку, без разбора,Застучит по камням, по водам,Кое-что падет на долю бора,Мало что достанется полям!Жальник
А. П. Милюкову
Ну-ка! Валите и бук, и березу,Деревце малое, ствол вековой,Осокорь, дубы, и сосну, и лозу,Ясень, и клен – все под корень долой!Поле чтоб было! А поле мы вспашем;Годик, другой – и забросим потом...Голую землю, усталую – нашимДетям оставим и прочь отойдем!А уж чтоб где приберечь по дороженькеДерево, чтобы дало оно тень,Чтобы под ним утомленные ноженькиВытянул путник в удушливый день, —Этой в народе черты не отыщется,Ветру привольно и весело рыщется!Сколько в далекую даль ни гляди,Все пустота – ничего впереди!Но остаются по лесе печальники...Любит наш темный народ сохранятьРощицы малые! Имя им – жальники!Меткое имя – умеют назвать!В местности голой совсем потонувши,Издали видный каким-то пятном,Жальник едва прозябает, погнувшиВетви под тяжким, глухим бытием!..Мощные вихри насквозь пробирают,Солнце отвсюду бесщадно палит;Влаги для роста куда нехватает...Жалок ты, жальник... нерадостный вид...Бедный ты, бедный! Совсем беззащитен...Но бережет тебя черный народ;Хворых березонек, чахлых ракитинОн не изводит вконец, не дерет...И, беспощадно снося великановС их глубоко разветвленных корней, —В избах в поддонках разбитых стаканов,В битых горшочках, на радость детей,Всюду охотно разводит герани,Гонит корявый лимон из зерна!..Скромные всходы благих начинанийЧахнут в пыли, в паутине окна...Утро над Невою
Вспыхнуло утро в туманах блуждающих,Трепетно, робко сказалось едва...Точно как сеткою блесток играющихМало-помалу покрылась Нева!Кой-где блеснут! В полутень облаченные,Высятся зданья над сонной водой,Словно на лики свои оброненныеМолча глядятся, любуясь собой.Света все больше... За тенью лиловоюСолнце чеканит струей огневойМачты судов над водой бирюзовою,Выше их, ярче их – шпиль крепостной;Давняя мачта! Огней прибавляется!Блеск так велик, что где чайка крыломТронет волну – блеск волны разрывается,Гребень струи проступает пятном.Вон, пробираясь как будто с усильямиВ этом великом свету, кое-гдеЯлики веслами машут, как крыльями,Светлые капли роняя к воде...Что-то как будто восточное, южноеВидится всюду! Какой-то налет,Пыль перламутра, сиянье жемчужное —Вдоль широко разгоревшихся вод...Вот... Вот и говор пошел, и несмелоеВсюду движенье; заметен народ...Гибнет картина, как чудное целое,Сгинет совсем, по частям пропадет...Ну, и тогда, если где над пучиноюЧайка заденет плывучую зыбь,Там не. пятно промелькнет над картиною —Блестками, искрами скажется зыбь!Наши птицы
Наши обычные птицы прелестные,Галка, ворона и вор-воробей!Счастливым странам не столько известные,Сколько известны отчизне моей...Ваши окраски все серые, черные,Да и обличьем вы очень просты:Клювы как клювы, прямые, проворные,И без фигурчатых перьев хвосты.В непогодь, вьюги, буруны, метелицыВсе вы, голубчики, тут, подле нас,Жизни пернатой невесть что – безделицы,Вы утешаете сердце подчас.И для картины вы очень существенныВ долгую зиму в полях и лесах!Все ваши сборища шумны, торжественныИ происходят у всех на глазах.Это не то что сова пучеокаяИли отшельница-птица челна —Только где темень, где чаща глубокая,Там ей приятно, там дома она!С вами иначе. То вдруг вы слетаетесьСтаей большой на дорогу; по ней —Ходите, клюете и не пугаетесьДаже нисколько людей и коней.То вы весь вид на картину меняете,В лес на опушку с дороги слетев,Белую в черную вдруг обращаете,Сотнями в снежные ветви насев.То, как лоскутина флера, таскаетесьСтаей крикливою вдоль по полям,Тут подбираетесь, там раздвигаетесьЧерным пятном по бесцветным снегам.Жизнь хоть и скромная, жизнь хоть и малая,Хоть не большая, а все благодать,Жизнь в испытаньях великих бывалая,Годная многое вновь испытать...Прощание лета
Осень землю золотом одела,Холодея, лето уходилоИ земле, сквозь слезы улыбаясь,На прощанье тихо говорило:«Я уйду, – ты скоро позабудешьЭти ленты и цветные платья,Эти астры, эти изумрудыИ мои горячие объятья.Я уйду – роскошная южанка —И к тебе, на выстывшее ложе,Низойдет любовница другая,И свежей, и лучше, и моложе.У нее алмазы в ожерелье,Платье бело и синеет льдами,Щеки бледны, очи светло-сини,Волоса осыпаны снегами...О мой друг! Оставь ее спокойноЖать тебя холодною рукою:Я вернусь, согрею наше ложе,Утомлю и утомлюсь с тобою!»Мефистофель
