Друзья Эдди Койла

В банке, когда Сэм Партридж объяснил сотрудникам сложившуюся ситуацию, миссис Гринен тихо разрыдалась.

- И скажите им о тревоге! — шепнул налетчик.

- Через несколько минут, — сказал Сэм, — сработает реле времени, и замок хранилища откроется. Эти люди возьмут оттуда то, за чем они сюда пришли. Потом я уеду с ними. Мы поедем ко мне домой. Там остался еще один человек — с моими домашними. Мы заберем его и уедем. Этот человек пообещал мне, что ни я, ни моя семья не пострадаем, если никто не станет им мешать. Меня отпустят, как только они удостоверятся, что им удалось уйти. У меня нет другого выбора — приходится верить им на слово. Поэтому я вас всех прошу: не включайте сигнал тревоги.

- Скажите им: пусть сядут на пол, — продолжал налетчик.

- Пожалуйста, все сядьте на пол.

Миссис Гринен и остальные неловко устроились на полу.

- Пошли к сейфу, — сказал налетчик.

Стоя у двери большого банковского хранилища, Сэм Партридж сконцентрировал свое внимание на двух предметах. На крошечном циферблате в стальной двери над замком: часы показывали восемь сорок пять. Две стрелки слились в одну. Минутная стрелка словно замерла. В восемнадцати дюймах левее циферблата, в двух футах ниже уровня глаз, Сэм видел руку налетчика в черной перчатке. Рука крепко сжимала большой черный револьвер. Сэм видел, что вдоль ствола идет продольная насечка, а рукоятка расширяется у основания, скрывая верхнюю часть ладони. Еще он рассмотрел золотые крупинки, впаянные в черную сталь барабана. Курок револьвера был оттянут назад. Минутная стрелка, казалось, не двигалась.

- Когда открывается замок? — спросил налетчик.

- В восемь сорок восемь, — ответил Сэм равнодушно.

В июле они с детьми ездили в Нью-Хэмпшир и сняли в Кентервиле коттедж на берегу озера. Однажды утром он взял напрокат лодку, простую алюминиевую лодку с мотором, и, пока жена спала, отправился с детьми порыбачить. Около одиннадцати они вернулись, потому что сыну захотелось в туалет. Они причалили к берегу, и дети побежали по тропинке в высокую траву, а потом по траве к дому. Сэм вытащил из лодки леску с болтающимися на ней четырьмя маленькими щучками и бросил рыбу на тропинку. Потом полез в лодку за удочками, коробкой с наживкой, термосом и ребячьими свитерами. Схватив все это в охапку, он выпрямился и поглядел на тропинку, на то место, куда бросил рыбу.

На береговой гальке, недалеко от брошенных рыб, лежала, свернувшись кольцами, толстая гремучая змея. Голова ее возвышалась над землей, наверное, на целый фут. Хвост с погремушками лежал возле толстых колец змеиного тела. Она только что выползла из воды. Ее гладкое мускулистое тело было мокрым и поблескивало на солнце. На коже отчетливо были видны коричнево-черные узоры. Черные глаза змеи блестели, а тонкий черный язычок то и дело вылезал из почти плотно сжатого рта. Кожа под нижней челюстью была светлая. Солнце приятно грело змею и Сэма, которого прошиб холодный пот. И он, и змея оставались неподвижными, только черный тонкий змеиный язык, как черное пламя, то появлялся, то исчезал. Прошла, кажется, целая вечность. Сэм почувствовал страшную слабость. Поза, в которой он замер с детскими вещами и снастями, была страшно неудобной, и мускулы уже начали ныть. А имея, похоже, пригрелась на солнышке. Она не издавала ни звука. Сэм стал лихорадочно вспоминать — и не мог вспомнить, начинают ли гремучие змею греметь своими погремушками перед тем, как броситься в атаку на противника. Снова и снова он уверял себя, что это не имеет никакого значения, что эта змея без труда сумеет осуществить свой инстинктивный ритуал достаточно быстро, чтобы потом метнуть свое гибкое тело на него, а он не успеет увернуться. И снова и снова он пытался себя успокоить. «Эй, послушай, мысленно обратился он тогда к змее, вот рыба, можешь ее взять. Ты слышишь? Можешь сожрать эту чертову рыбу!».

Змея оставалась неподвижной еще какое-то время. Потом ее кольца начали выпрямляться. Сэм решил отпрыгнуть, как только она начнет подползать к нему. Он знал, что в воде гремучие плавают быстрее, чем люди, и у него под рукой не было никакого оружия. Змея точно подчинила его своей воле. Она медленно развернулась на гальке. Камушки под ее весом с хрустом откатывались в сторону. Змея устремилась вверх по склону, в противоположную от их коттеджа сторону. Вскоре она исчезла в траве. Сэм осторожно сложил все вещи на дно лодки, и тут его охватила дрожь…

Налетчик спросил:

- Ну, долго еще ждать?

Сэм перевел взгляд с блестящего черного револьвера на часы.

- Что-то стрелка совсем не двигается. Сейчас, наверное, восемь сорок семь. Вообще-то время по ним узнавать нельзя. Эти часы просто показывают, что реле работает… Когда он рассказал жене про змею, она заявила, что они немедленно уезжают, и пускай оставшиеся четыре дня, уже оплаченные, пропадают. Но он возразил ей: «Мы тут пробыли — сколько, девять дней? А змея тут прожила всю жизнь, и судя по ее размеру, живет она уже порядочно. Наверное, тут везде змеи. Она же не укусила детей. Так что нет оснований считать, что до субботы она станет агрессивнее. Мы же не можем сбежать отсюда куда-нибудь в Ирландию только потому, что существует опасность быть укушенным змеей». И они остались. Но с того дня стали внимательно осматриваться по сторонам, когда ходили по высокой траве вблизи коттеджа и по береговой гальке и когда плавали в озере. Сэм постоянно выискивал в воде плоскую головку с блестящими глазами и толстыми кольцами гибкого тела.

- Может, попробуете? — спросил налетчик. — Или если замок открыть раньше времени, сработает сигнализация?

- Нет, — сказал Сэм. — Просто замок не откроется. Но в нужное время замок щелкает. Так что нет смысла даже пытаться открыть сейф, пока не раздастся щелчок.

В этот момент внутри замка что-то хрустнуло.

- Вот! — сказал Сэм. Он стал крутить колесо замка.

Налетчик сказал:

- Когда откроете, отойдите к своему рабочему столу, чтобы я мог видеть и вас, и всех остальных одновременно.

Сэм встал около своего стола и начал рассматривать фотографии жены и детей. Эти снимки он сделал когда-то давно. На его столе стояла подставка для ручек. В ней торчали две ручки. Рядом с подставкой — радиоприемник. Жена дала ему приемник, чтобы он мог его слушать в те дни, когда задерживался в банке допоздна. На краю стола лежала сложенная вчерашняя «Уолл-стрит джорнэл». Миссис Гринен разбирала утреннюю почту и всегда приносила ему газету. Теперь ее привычный трудовой ритм нарушен. Она весь день не присядет: последние клиенты начнут названивать в банк, интересоваться процентами, депозитами и снятыми со счетов суммами, потому что чеки, отправляемые по почте, сегодня запоздают. Нет, нет, что-то обязательно появится в глистах, что-то скажут в теленовостях.

Двое других налетчиков, зашедших в банк, сдвинулись с места. У них в руках появились зеленые пластиковые мешки, которые они вытащили из-под курток и развернули. Они вошли в хранилище, ни слова не говоря. Черный револьвер не шелохнулся.

Двое вышли из хранилища. Они положили туго набитые зеленые мешки на пол. Один из них достал третий мешок и развернул его. Он снова вошел внутрь. Другой вытащил револьвер и кивнул.

Парламентер сказал Сэму:

- Когда он вернется, напомните своим сотрудникам о сигнализации. Потом скажите, что будет небольшая стрельба, но никто не пострадает. Мне придется ликвидировать вот эти телекамеры.

- Не утруждайте себя, — ответил ему Сэм. — Они установлены для того, чтобы отслеживать людей, которые обналичивают фальшивые чеки, за чем мы обычно не можем проследить. Все присутствующие здесь и так наблюдали вас в течение десяти минут. Они же вас не смогли рассмотреть. Зачем рисковать? Тут рядом есть аптека, и она уже открыта. Если вы думаете, что у нас звуконепроницаемые стены, то вы ошибаетесь. Когда начнется стрельба, сюда наверняка кто-нибудь придет.

- Смотри-ка, дельный совет, — сказал парламентер.

- Я просто не хочу сам пострадать и не хочу, чтобы пострадали другие, — объяснил Сэм. — Вы же предупредили, что не будете стрелять. Я вам верю. Эти камеры зафиксировали то же, что видел и я: группу перепуганных людей и трех мужчин с чулками на головах. В таком случае вам придется всех нас тоже убить.

- Ладно, — согласился парламентер. Третий налетчик вышел из хранилища с туго набитым мешком. — Вот что скажите им: мои друзья сейчас выйдут на улицу и сядут в машину. Потом выйдем мы с вами и поедем к вам домой. Ваши сотрудники должны открыть банк и в течение часа, по крайней мере, никому ничего не говорить о случившемся. Если они выполнят все это, может быть, вы останетесь в живых.

- Послушайте! — обратился Сэм к сотрудникам банка. — Мы сейчас уедем. Как только задняя дверь служебного выхода закроется, поднимитесь с пола и займите свои рабочие места. Откройте центральную дверь и раздвиньте шторы. Делайте вид, что ничего не случилось. Очень важно, чтобы у этих людей был по крайней мере час времени на отход. Я знаю, вам это будет нелегко. Но сделайте все, что в ваших силах, и если кто-нибудь придет в банк и попросит выдать ему крупную сумму наличными, скажите, что дверь хранилища сломалась, и мы вызвали мастера открыть замок.

Обратившись к парламентеру, он сказал:

- Пусть кто-нибудь из ваших закроет дверь хранилища.

Парламентер жестом указал на дверь. Второй налетчик пошел ее закрывать. Парламентер кивнул, и двое других налетчиков подхватили пластиковые мешки с пола и исчезли в коридоре, ведущем к служебному выходу.

- Пожалуйста, не забудьте, что я вам сказал, — обратился Сэм к сотрудникам банка. — Все теперь будет зависеть от вас — и тогда никто не пострадает. Пожалуйста, постарайтесь.

Оказавшись в машине, Сэм не увидел пластиковых мешков. Потом он заметил, что отсутствует один из грабителей. Он сел рядом с парламентером на заднее сиденье. Водитель завел мотор.

- А теперь, мистер Партридж, — сказал парламентер. — Я прошу вас снова надеть на глаза повязку и присесть здесь на полу. Мои друзья, сидящие на переднем сиденье, снимут свои маски. Когда мы приедем к вам домой, я помогу вам выйти из машины. Вы снимите повязку, чтобы не напугать ваших домашних. Мы заберем нашего друга и вернемся в машину. Вы опять наденете повязку, и, если все будет нормально, вы очень скоро окажетесь на свободе в полном здравии. Поняли?

В гостиной жена и дети, похоже, продолжали оставаться на тех же местах, где он их увидел, спустившись по лестнице утром. Жена сидела в кресле-качалке, дети обступили ее с трех сторон. Он с первого взгляда понял, что за все это время они не проронили ни слова. Четвертый грабитель поднялся с кушетки, едва они показались на пороге.

Сэм сказал:

- Я должен ненадолго уехать с этими людьми, и все будет в порядке, ладно? — Дети молчали. Он обратился к жене: — Знаешь, позвони в школу и скажи, что мы все заболели, а дети сегодня на занятия не придут.

- И ни слова больше, — сказал парламентер.

- Я же делаю все, как вы и просили, — сказал Сэм. — Если она не позвонит в школу, они сами начнут звонить.

- Замечательно. Смотрите только, чтобы она по ошибке не набрала номер полиции штата. Ну, пошли!

Выйдя на улицу, Сэм опять надел повязку на глаза. От внезапной смены дневного света на тьму у него закололо в глазах. Его повели к машине. Там его прижали к полу. Он услышал, как взревел мотор, до его слуха донесся металлический лязг трансмиссии — машина дала задний ход. Потом он почувствовал, что «форд» рванулся вперед. А чуть погодя понял, что они выехали с подъездной аллеи на улицу и свернули налево. Когда машина притормозила и свернула направо, он догадался, что они едут по шоссе номер 47. Машина проехала довольно большое расстояние без остановки. Сэм стал думать, сколько светофоров они могли проехать. Но не мог в точности сосчитать. Он уже не понимал, где они едут. В машине все молчали. Один раз он услышал, как чиркнули спичкой, потом запахло сигаретным дымом. Он подумал: «Ну вот уже скоро».

Двигатель заурчал по-другому, и машина медленно сбросила скорость. Парламентер сказал:

- Я сейчас открою дверь. Обопритесь ладонями о сидение и сядьте. Я возьму вас под руку и выведу из машины. Мы находимся у кромки пастбища. Когда вы выйдете, я укажу вам направление, и вы пойдете прямо. Вы услышите, как я сяду в машину. Стекло будет опущено. Я нацелю на вас револьвер и буду держать на мушке. Вы идите как можно дальше. Через какое-то время вы услышите, как машина отъезжает. Обещаю вам, мы будем тут довольно долго. На слух вы не сможете определить, здесь мы еще или нас уже нет. Сосчитайте до ста. Потом снимите повязку с глаз и молите Бога, чтобы мы уже были далеко.

От долгого лежания в скрюченной позе у Сэма затекли ноги. Он, пошатываясь, встал на обочине. Парламентер взял его за плечо и отвел в поле. Сэм почувствовал, что стоит в высокой мокрой траве.

- Идите, мистер Партридж, — сказал парламентер. — И спасибо за сотрудничество.

Сэм услышал, как зашуршали шины по гравию. Он шагал вперед во тьме, и неровная поверхность поля пугала его. Он боялся оступиться и упасть в канаву. Он боялся наступить на змею. Он досчитал до тридцати четырех и сбился. Он начал считать заново и дошел до пятидесяти. Ему стало трудно дышать. «Ну все, думал он, ну все. Больше не могу ждать!» Он снял повязку, думая, что сейчас ему выстрелят в спину. Он стоял один-одинешенек на огромном ровном пастбище, окаймленном дубами и кленами. Голые деревья уныло чернели в утреннем ноябрьском небе. Он на мгновение зажмурился, потом обернулся и увидел ярдах в двадцати позади себя пустое шоссе. На негнущихся ногах он побежал к шоссе.

Глава восьмая

Без пяти шесть Дейв Фоли вырвался из потока транспорта на шоссе номер 128 и припарковал свой «чарджер» на автостоянке перед гриль-баром «Ред Коуч» в Брейнтри. Он вошел в бар и сел за столик в дальнем конце зала, так, чтобы видеть вход и телевизор над стойкой бара. Он заказал водку-мартини со льдом и лимонной коркой. После того, как белый диктор энергично перечислил основные события дня, начали передавать вечернюю сводку новостей. Когда официантка поставила перед Фоли его стакан, чернокожий репортер — у него были обильные складки кожи под нижней челюстью и сильный северо-восточный акцент — сообщил первую новость:

- Сегодня утром четверо вооруженных людей в масках из нейлоновых чулок совершили налет на Первый сельскохозяйственный коммерческий банк в Хоупдейле и похитили девяносто семь тысяч долларов. Бандиты ворвались в дом одного из руководителей банка Сэмюэля Партриджа на рассвете. Взяв в качестве заложников членов семьи банкира и оставив одного сообщника в доме, грабители заставили Партриджа сопровождать их в банк. Служащие банка под дулами пистолетов были вынуждены позволить грабителям забрать из большого банковского сейфа практически всю имеющуюся наличность, за исключением нескольких монет и банкнот малого достоинства. После налета Партриджа отвезли обратно к нему домой. Там к бандитам присоединился их сообщник, которого они оставляли сторожить членов семьи банкира. Патриджа с завязанными глазами снова посадили в машину и высадили на шоссе номер 116 близ Аксбриджа, на границе с Род-Айлендом. Голубой «форд» — по-видимому, машина, которой воспользовались грабители для бегства с места преступления, — был обнаружен в двух милях от этого места. Следствие ведут спецподразделения ФБР и полиции штата. Как сообщил мне сам Партридж…

Рослый негр в голубом двубортном шелковом костюме вошел в бар и замер, обводя помещение глазами. Фоли встал и помахал ему.

- Дитцер, — воскликнул Фоли, — как проходит у тебя борьба за гражданские права?

- Мы явно проигрываем, — ответил негр. — Утром я своей сказал, чтобы к ужину не ждала, так мне теперь придется три месяца выносить мусор, а по субботам водить детей в зоосад.

- А что вообще слышно, старина? — спросил Фоли.

- Слышно, что тут иногда подают стаканчик, — сказал негр. — Можно и мне?

Фоли махнул официантке, указал на свой стакан и поднял вверх два пальца.

А пожрать тут нельзя, Фол? — спросил негр.

- Отчего же, можно и пожрать, — сказал Фоли.

Я беру бифштекс.

- «Дядя» платит? — спросил негр.

Меня бы это не удивило.

- Ага, ну вот теперь я кое-что начинаю припоминать. Так о чем мы?

- Да я вот решил заняться налетами, — сказал Фоли. — Хочу сколотить сборную команду. Мы же будем непобедимыми, Дитдер. Четверо каких-то сопляков, ничуть не круче, чем мы с тобой, сегодня утром взяли без шума девяносто семь штук из какого-то занюханного банка. А мы с тобой — достойные молодые люди, добрые отцы семейств, сидим на говенной зарплате.

- По радио сообщили — сто пять тысяч, — сказал негр.

- Ну вот видишь, Дитцер, — сказал Фоли. — За полдня работы! Теперь им только надо думать, как бы не попасть в лапы фэ-бэ-эровцам. Ты будешь вытряхивать мусорное ведро аж до Пасхи, а они будут загорать на пляже в Антигуа. А я буду бегать как бобик в снегу по уши до Дня рождения Вашингтона,[12] выслеживая домохозяек, которые платят по десятке за шесть унций липтоновского чая и за две унции дрянной травы.

- А я вот подумываю: не пойти ли в коммуну к хипарям, — сказал негр. — Я слыхал, есть одно клевое местечко под Лоуэллом. Приглашаются все желающие: ходишь без одежды и целый день трахаешь кого ни попадя, а потом всю ночь сосешь домашнее вино. Одна только заковырка: я слыхал, они там только и жрут что одну репу.

- Ты уже слишком стар для коммуны, — сказал Фоли. — Тебя не примут. Тебе бы больше подошла государственная должность с хорошим жалованьем и секретаршей, которая приходила бы к тебе в кабинет, раздевалась до трусиков и отсасывала…

- Я уже пробовал наниматься на такую работу, — сказал негр. — У меня как раз была одна должность на примете. Платят тридцать кусков в год, дают «кадиллак» и белого шофера. Но мне сказали, место уже занято. Каким-то хмырем с юридического факультета Гарварда, который отрастил себе патлы до пупа, бороденку и расхаживает в ковбойских сапогах. Мне сказали, что у меня не та квалификация, чтобы вести народ в землю обетованную и что им нужен симпатичный еврейчик, который не моется по утрам.

- А мне казалось, у евреев с гражданскими правами все в порядке, — сказал Фоли.

- И мне казалось, — сказал негр. — Теперь им подавай хорошую работу.

- Твои братья будут очень огорчены, когда узнают об этом. Может, мне позвонить в военную разведку, чтобы они зарядили свои кинокамеры и готовились к мощной демонстрации протеста?

- Может, и не стоит. Тут надо действовать по-другому: замолвить словечко какому-нибудь шибко совестливому окружному прокурору, и он с ними живо разберется.

- Может, достаточно будет задействовать члена муниципального совета? — спросил Фоли.

- Это даже лучше, — сказал негр. — А еще лучше — если это будет женщина! Они все очень сердобольные. С ними всегда можно договориться.

- Ладно, а как поживают братья?

- Ах, бедный Дитцер, так ты ничему и не научился! Неужели ты не понял еще, что если тебе нюнит белый, значит у него опять вырос зуб на пантер».

- Что, Фол, опять «пантеры»?

- Сам не знаю, — ответил Фоли. — Я не знаю, его. Я даже, по правде сказать, не знаю, есть ли вообще что-нибудь. Но меня бы не очень удивило, ее ни бы я узнал, что тут опять действовали «пантеры». Если верить газетам, они большую часть времени проводят в залах суда, где стреляют друг в дружку.

- Ну, не все они! — сказал негр. — Простые бойцы работают официантами.

- А может, кто-то из них хочет приобрести автоматы?

- Почему бы и нет. Многие же вопят: «Долой свиней!» Если бы я был с ними, я бы уж точно захотел прикупить автомат на тот случай, когда «свиньи» озвереют.

- А ты никого не знаешь, кто хочет купить? — спросил Фоли.

- Брось, Дейв! — обиделся негр. — Ты же меня знаешь: черномазый на побегушках у белого господина. Я знаю о «пантерах» не больше твоего. Не больше других братьев. Неужели у тебя кроме меня никого нет? Неужели вы, ребята, не сумели никого завербовать там у них, чтобы он вам стучал? То есть, если ты меня спрашиваешь о чем-то, ты мне говоришь: парень, помоги, очень надо. Ты хочешь узнать, о чем болтают на улицах, — я тебе могу сказать. Но я же на госслужбе! Пусть и правительство у меня не то, но все ж таки на госслужбе. Братья со мной ни о чем не толкуют. Нет, конечно, болтают о том о сем. Но серьезно — никогда. Если бы они закупали танки, они бы мне об этом ни за что не рассказали.

- Дитцер, окажи мне услугу. Я хочу, чтобы ты навострил уши. Порасспроси людей. У меня есть сведения, что братья что-то замышляют. Они прикупают «пушки» у кого-то, кто связан с «крутыми» из мафии. И это меня беспокоит.

- Господи! — удивился негр. — Ну, о конкуренции между ними я слыхал. Всегда найдется какой-нибудь идиот, который вздумает с ними тягаться. Но договор? Это для меня новость.

- И для меня новость, — сказал Фоли. — Слушай, постарайся что-нибудь узнать, а, Дитцер?

Глава девятая

Джеки Браун нашел светло-коричневый «микроавтобус» на верхнем уровне подземного гаража на Коммон — у входа в метро на углу Бикон-стрит и Чарльз-стрит. В салоне микроавтобуса было темно. Все окошки были затянуты цветастыми шторами. Незанавешенным было только боковое стекло водителя. Он постучал по стеклу.

В окошке показалось пухлое лицо, обрамленное всклокоченными светлыми волосами до плеч. На лице поблескивали глаза, в которых застыло подозрение. Джеки Браун молча смотрел на водителя. Через некоторое время водитель поднял руку и приоткрыл форточку.

- Чего тебе? — спросил он.

- А тебе? — спросил Джеки Браун. — Мне тут кое-кто сказал, что у тебя в чем-то нужда.

- Что-то я не понял, — произнес голос из микроавтобуса.

- Ну и х… с тобой! — сказал Джеки Бран. Он повернулся и пошел.

Опустилось заднее левое стекло. Другой голос, чуть повыше первого, произнес:

- Ты что-нибудь продаешь?

- Смотря что, — уклончиво ответил Джеки Браун.