Римская империя. Величие и падение Вечного города

Римская армия продвигалась вперед, хотя медленно и с большим трудом. Для этого пришлось сперва пересечь Альпы, которые располагались в виде полукруга на северной границе Италии. Там Август в 24 г. до н. э. основал город, который назвал «Augusta Praetoria» (Претор Август). Этот город сохранился до наших дней и теперь называется Аоста.

Территории к северу и к востоку от Альп также были захвачены. Иллирик стал римским владением, а к востоку от него была основана провинция Мезия (теперь это Южная Югославия и Северная Болгария). К северу от Италии и Иллирика земли вокруг Дуная были поделены на три провинции: Рецию, Норик и Паннонию (с запада на восток). Теперь это приблизительно соответствует территориям Баварии, Австрии и Западной Венгрии.

К 9 г. до н. э. все земли вдоль течения Дуная, от его истоков и до устья, принадлежали Риму. В некоторых местах было неспокойно, но эти малосущественные восстания нетрудно было подавить. Единственной территорией в этом регионе, которой позволили сохранить некоторую самостоятельность, была Фракия (Южная Болгария). Поскольку она не располагалась непосредственно на берегу Дуная, а вожди местных племен не собирались сопротивляться Риму, страна ещё пятьдесят лет оставалась независимой. Римляне стремились привести к покорности воинственные племена, но хорошо понимали, что более мирные сами согласятся сделаться подданными Империи, если увидят, к чему приводит непокорность. В дальнейшем эта практика всегда оправдывала себя.

Для Августа было бы лучше, если бы он остановился на достигнутом и не старался захватить больше, чем смог бы удержать с имеющимися силами. Возможно, он и собирался это сделать, но развязать войну всегда легче, чем заключить мир. Остановиться на достигнутом императору помешали вполне объективные причины.

Германцы не хотели установления римского господства в Галлии, поскольку понимали, что в таком случае вскоре лишатся всех своих земель. Они не видели причин, по которым раз начавшаяся завоевательная война должна прекратиться, и опасались, что, покончив с соседями, легионеры примутся за них самих. Под давлением близкой угрозы лишиться своей независимости различные германские племена начали делать попытки к объединению, для того чтобы общими усилиями противостоять римлянам. Кроме того, они старались убедить коренное население Галлии начать освободительную войну и выгнать захватчиков со своих земель.

В обоих случаях удалось добиться определенного успеха, но лишь отчасти. Очень трудно оказалось объединить все вольнолюбивые германские племена, и некоторые отказались от сотрудничества и предпочли остаться в стороне. В основном поэтому, когда восстание в Галлии все-таки разразилось, оно окончилось провалом, ведь для того, чтобы противостоять организованной военной силе Империи, требовалась крупная армия, которую не могли собрать вожди мелких племен. Концентрация сил оказалась невозможной из-за личных амбиций, а без помощи извне галльское восстание просто задохнулось.

Римским полководцам казалось совершенно ясным, что вторжение в Германию стало неизбежно. Это было единственным способом установить спокойствие в Галлии и могло помочь предотвратить создание мощного союза германских племен в том случае, если найдется достаточно мощный лидер, который мог бы силой заставить своевольные племена объединиться, наконец, в единую силу.

Этим вопросом занялись два приемных сына Августа.

У императора никогда не было своих сыновей. В 36 г. до н. э., незадолго до прихода к власти, он влюбился в молодую женщину по имени Ливия и женился на ней. Несмотря на свой возраст (ей было всего девятнадцать лет), это была сильная и способная женщина, которая была вполне достойна стать женой императора. Когда Август (или, вернее, Октавиан, как его тогда ещё называли) встретил Ливию, она уже была замужем, но в Риме того времени это не являлось серьезным препятствием. Август заставил мужа Ливии дать ей развод. До этого у него уже было две жены, и он развелся с обеими, что было очень легко сделать. Среди высших классов римского общества в этом не было ничего необычного. В римском законодательстве было записано вполне достаточно причин, по которым супруги могут расстаться, и процедура была максимально простой.

Когда Ливия встретила Августа, у нее уже был четырехлетний сын, и она была беременна вторым. Император усыновил обоих. Они выросли и стали очень способными полководцами, так что приемный отец полагался на молодых людей так же, как если бы они были его родными сыновьями.

Старшего сына Ливии звали Тиберий (Тиберий Клавдий Нерон Цезарь). Когда ему было двадцать, он уже сражался против кантабров в Северной Испании. Двумя годами позже, то есть в 20 г. до н. э., именно он повёл римские легионы в Армению и смог заставить парфян вернуть римские знамена. Затем император послал его на помощь младшему брату Друзу (Клавдий Нерон Друз), который сражался на севере Италии. В результате была прочно установлена граница по реке Днепр.

В 13 г. до н. э. Тиберия и Друза послали в Галлию, чтобы охранять берега Рейна, но на территории, расположенной вдоль Днепра, начались восстания, и Тиберия отозвали сражаться там. Друз один остался защищать границу и вполне в этом преуспел. Когда германские племена беспричинно вторглись в Галлию в 12 г. до н. э., Друз отогнал их назад. В следующие три года он то наступал, то отступал, но никогда не терпел поражений, хотя однажды попал в засаду и погиб бы, если бы германцы, которые были слишком уверены в победе, не начали грабежи. В результате их боевой порядок был расстроен и Друз сумел победить.

К 9 г. до н. э. (744 г. AUC), молодой полководец дошел до Эльбы, которая находилась в 250 милях от Рейна.

Возможно, что если бы в дальнейшем Друз стал императором Рима, то Германия была бы полностью захвачена, и тогда история пошла бы по другому пути. Возможно даже, что владения Империи могли бы распространиться до Вислы и Днестра, которые текут от Балтийского моря к Чёрному. Эта граница гораздо короче, чем та, которая проходит по Рейну и Дунаю, и ее гораздо проще было бы защищать. Германцев, которые живут в пределах имперской территории, можно было бы цивилизовать и привить им основы римской культуры, но… зачем тешить воображение, если в действительности этого так и не случилось? Говорить тут больше не о чем.

Когда Друз возвращался с берегов Эльбы к Рейну, его лошадь споткнулась на скаку и сбросила седока. Ранения оказались смертельными. Потеря полководца, которому в то время было всего тридцать один год, нанесла большой ущерб Риму.

Август немедленно передал полномочия Друза Тиберию, и положение ещё можно было спасти. Полководец следил, чтобы смерть брата не слишком вдохновила германцев. Он продолжал время от времени перебрасывать свою армию от Рейна до Эльбы. К сожалению, в то время у Тиберия случилась личная трагедия, сильно повлиявшая на его характер.

У Августа была дочь от первого брака, Юлия. Поскольку других детей у императора не было, её сыновья должны были унаследовать трон. Эта женщина родила пятерых детей, из них трех мальчиков, однако в 12 г. до н. э. её муж умер и оставил двадцатисемилетнюю женщину вдовой. Ливия, её мачеха, немедленно поняла, что из этого события можно извлечь выгоду. Её собственный сын, Тиберий, мог жениться на Юлии, и это увеличило бы его шансы стать императором. Если бы ко времени смерти Августа родные сыновья молодой женщины ещё не достигли совершеннолетия, то Тиберий унаследовал бы императорский титул, поскольку был бы не только пасынком Августа, но и его зятем.

Ливия быстро уговорила Августа устроить этот брак (она имела большое влияние на мужа). Единственным препятствием оставался сам Тиберий. Он к этому времени уже был женат и нежно любил свою супругу. Однако отец принудил его развестись и жениться на Юлии, женщине темпераментной и аморальной, к которой серьезный и строгий в нравственном отношении Тиберий не мог хорошо относиться. Эта свадьба разбила сердце Тиберия и оставила в его душе незаживающую рану.

После очередной германской кампании полководец почувствовал, что больше не может терпеть это положение вещей. Он попросил разрешения удалиться на греческий остров Родос, чтобы избавиться от ненавистного общества жены.

Август был очень сердит на своего нового зятя, так как считал, что тот пренебрегает своими обязанностями и оскорбительно ведет себя по отношению к Юлии. Когда Тиберий решил вернуться из своей добровольной ссылки, император запретил ему приезжать в Рим и только значительно позже, под давлением обстоятельств, неохотно согласился на это. Таким образом, Тиберий практически не участвовал в государственной жизни до 5 г. н. э., когда его услуги понадобились, чтобы подавить восстание, вспыхнувшее в Паннонии. Полководец отлично справился с этим заданием, и к 9 г. н. э. в провинции воцарился мир.

За те пятнадцать лет, которые Тиберий провел вдали от Германии, положение в этом регионе ухудшилось настолько, что это имело ужасные последствия как для Рима, так и для всего мира. Таким образом, эта насильственная женитьба дорого обошлась всем.

В 7 г. н. э. Август решил, что территория между Эльбой и Рейном, находящаяся в руках римлян, уже прочно вошла в Империю. Он решил создать там новую провинцию и отправил в Германию полководца Публия Квинтилия Вара. В 13 г. до н. э. он был консулом, а позднее стал наместником Сирии, причем правил гораздо лучше, чем можно было ожидать от ставленника Августа.

Вар начал внедрять римскую культуру в Германии с большим усердием, но без малейших признаков такта. Он не собирался щадить гордость вождей, тем более он, как и все римляне, считал их варварами и полагал, что оказывает им милость, приобщая к высокой культуре Империи. Его непродуманные действия немедленно заставили местные племена задуматься о восстании, лидером которого стал двадцатипятилетний Арминий (латинское произношение германского Hermann). В юности этот человек служил в римской армии, выучил латынь и даже получил гражданство. Однако это не означало, что он был готов покориться такому заносчивому римлянину, каким был Вар.

Арминий начал кампанию с прямого обмана. Он завоевал доверие Вара и в 9 г. н. э. уговорил его покинуть безопасные укрепления у Рейна и расположиться лагерем в глубине германской территории, где тому якобы было удобнее заниматься порученным делом. Затем Арминий поднял небольшое восстание, чтобы заманить полководца ещё глубже в германские леса, причем сам он и его доверенные лица входили в личную охрану Вара. Как только римская армия оказалась в Тевтобургском лесу, который находится примерно в восьмидесяти милях от Рейна, лидер повстанцев начал действовать. По его сигналу римскую армию неожиданно окружили со всех сторон, и ничего до последнего момента не подозревавшие солдаты во главе со своим полководцем вынуждены были вступить в неравный бой, закончившийся для римлян плачевно. Полководец и его войско храбро сражались, но их положение оказалось безнадежным. Через три дня все три римских легиона были полностью уничтожены. Неравенство сил оказалось настолько очевидным, что даже прекрасно обученные, опытные римские легионеры не смогли ничего поделать с многочисленными противниками, воодушевленными сознанием, что они борются за свою свободу.

Новости потрясли Рим, как удар молнии. Более двух столетий войска Империи не знали такого поражения, и Август просто не знал, что делать. Без резкого повышения налогов невозможно было снова собрать три легиона, и таким образом римская армия уменьшилась с двадцати восьми до двадцати пяти подразделений и надолго была ослаблена. Историки рассказывают, что якобы после получения этого известия император бил себя по голове и восклицал у стен своего дворца: «Вар, Вар, верни мне мои легионы!»

Тиберий немедленно отправился на театр военных действий и возглавил экспедицию через Рейн, которая должна была напомнить германцам о римской мощи и предотвратить их попытки закрепить свою победу и вторгнуться в Галлию. Странно, но этот поход не имел никакой конкретной цели, кроме чистой демонстрации превосходства в воинской силе. Полководец не предпринял никаких карательных мер и ни тогда, ни позже не сделал ни единой попытки завоевать Германию. Римляне просто оставили северных варваров в покое, границы, которые достигли было Эльбы, вернулись обратно к Рейну (хотя береговая линия к востоку от Рейна, которая теперь принадлежит Германии и Нидерландам, осталась римской) и там и осталась. Казалось, что инцидент исчерпал сам себя и был забыт.

Битва в Тевтобургском лесу стала одним из самых кровопролитных сражений в мировой истории. Германцы вернули себе независимость, и теперь до них доносились лишь отголоски римского влияния. Через четыре столетия германские племена, которые так и остались свободными, повергли Рим и превратили его в руины.

Век Августа

Правление Августа, мирное в Риме и благополучное для провинций, было отмечено расцветом культуры. Век Августа вместе с предыдущим периодом, когда великий оратор Цицерон находился на гребне славы, образует то, что принято называть золотым веком римской культуры.

Сам император очень интересовался литературой, поэтому поощрял и поддерживал писателей. Еще дальше в этом отношении пошел его ближайший друг, Гай Цильний Меценат, с которым они были знакомы ещё со школьных времен. В последние годы гражданской войны Меценат устраивал свои дела дома, предоставив императору заканчивать финальные сражения. После того как наступил мир, именно он уговорил Августа не пытаться восстановить республику, убедив его, что из-за этого в стране снова воцарится хаос. Это был исключительно влиятельный человек, и свои силы он тратил на благо государства, причем внес значительный вклад в развитие римской культуры, благодаря той поддержке, которую он оказывал талантливым людям.

Около 16 г. до н. э. Меценат, который скопил несметные богатства, отошел от политической жизни и начал тратить деньги на то, что всегда было его любимым занятием: на устройство жизни римских артистов, писателей и ученых. Он настолько преуспел в этом, что с тех пор меценатами называют богатых людей, покровительствующих искусству.

Наиболее известным писателем, который пользовался щедротами Мецената, был Публий Вергилий Марон, которого все теперь знают как Вергилия, автора «Эклог» и «Энеиды».

Писатель родился в 70 г. до н. э. близ Мантуи. После битвы при Филиппах, в которой Август одержал окончательную победу над убийцами Юлия Цезаря, он наградил всех своих солдат наделами земли в Италии (во время гражданской войны это было обычным делом). В 42 г. до н. э. отца Вергилия согнали с его участка, чтобы освободить место для одного из этих солдат.

К тому времени Вергилий уже приобрел некоторую известность в качестве поэта и был знаком с полководцем Гаем Азинием Поллионом, имевшим большое влияние в этой части Италии. Он позаботился о том, чтобы земля была возвращена отцу Вергилия, и познакомил его с Меценатом.

Вергилий уже успел написать несколько коротких отрывков, которые он назвал «Эклоги». В частности, в четвертой эклоге он говорил о близком рождении ребенка, который принесет миру царство добра. Никто точно не знает, кого он имел в виду на самом деле. Вполне возможно, писатель просто желал тонко польстить одному из своих благодетелей, жена которого в то время была беременна, однако позднее христиане утверждали, что Вергилий предсказал (возможно, сам того не понимая) рождение Иисуса. В «Божественной комедии», написанной Данте тринадцатью столетиями позже, Вергилий служил автору проводником по всем кругам ада.

По просьбе Мецената Вергилий написал «Георгики», поэму, восхваляющую сельское хозяйство и жизнь крестьянина. Ее название происходит от греческого слова, обозначающего сельского жителя. Вероятно, она предназначалась для того, чтобы помочь Августу достичь одной из его основных целей: заставить как можно больше народа заниматься сельским хозяйством и по возможности сократить поставки продовольствия из отдаленных провинций, ставившие жителей метрополии в зависимость от превратностей судьбы.

Август старался вернуть римских граждан к воображаемым красотам простой жизни, изображая их славных предков честными, достойными, храбрыми, работящими и исполненными чувства долга землепашцами, верными мужьями, заботливыми отцами и искренними патриотами. К сожалению, император не смог достичь своей цели, потому что во многих отношениях Рим того времени представлял собой образец развитого общества. Империя купалась в роскоши, а люди из высших классов общества не знали, чем себя занять, наслаждаясь праздностью. Что до беднейших классов, то для них было достаточно бесплатной еды, игр и торжественных церемоний. Моралисты не одобряли такого образа жизни и сравнивали римлян с другими народами и даже с их собственными предками, но даже самые суровые слова ничего не меняли. Несмотря на то что вергилиевские «Георгики» считались шедевром латинской литературы, их читали только патриции, у которых не было ни малейшего желания вернуться к земле и отказаться от привычных удовольствий. В размышлении о подобных вещах был приятный налет романтизма, но вряд ли кто-либо всерьез хотел бы уподобиться своим предкам в их трудах и тяготах, забросив пиры и увеселения ради прелестей простой сельской жизни.

Последующие годы Вергилий посвятил величественному эпосу в двенадцати книгах, «Энеиде». Полагают, что она была написана по заказу самого императора. В отношении сюжета этот труд был всего лишь слабой имитацией Гомера. Ее героем (надо сказать, довольно апатичным) стал троянский воин Эней, а сама эпопея рассказывает о его спасении из горящей Трои и долгом, полном приключений путешествии, после которого он наконец оказывается в Италии, где впоследствии его потомки положат начало Риму. Кроме того, там говорится, что у Энея был сын по имени Юл, от которого пошел род Юлиев (к нему принадлежали и Цезарь и Август).

Поэт работал над своим эпосом в течение многих лет, но он был ещё не совсем закончен, когда в 19 г. до н. э. его создатель скончался, завещав сжечь рукопись, которую считал ещё весьма далекой от совершенства. Однако Август не допустил этого, и «Энеида», которую немного усовершенствовали другие поэты, была наконец опубликована, после чего Вергилий прославился как один из величайших римских поэтов.

Следующим по значимости из писателей того времени был Квинт Флакк Гораций, сын вольноотпущенника, родившийся в 65 г. до н. э. и учившийся сначала в Риме, а затем в Афинах. Горацию самой судьбой было предназначено посвятить себя литературе, потому что солдата из него не вышло. Когда поэт был в Афинах, произошло убийство Юлия Цезаря, и Гораций присоединился к армии, собранной виновниками произошедшего. Он позорно бежал во время битвы при Филиппах и, хотя спасся, навсегда потерял вкус к военной карьере. Горацию удалось сохранить свою жизнь, несмотря на то что он оказался на стороне проигравших, но имущество его семьи было конфисковано. Поэт отправился в Рим и там познакомился с Вергилием, который, в свою очередь, представил его Меценату. Последний подарил начинающему дарованию землю и таким образом обеспечил ему финансовую независимость. Вскоре произведения Горация привлекли внимание императора и снискали ему известность в римском обществе.

В наше время короткие поэмы, оды и сатиры, созданные талантливым римским поэтом, но неудачливым воином, по-прежнему пользуются популярностью. Умер Гораций вскоре после смерти своего покровителя Мецената, в 8 г. до н. э.

Последним среди великих поэтов века Августа был Публий Овидий Назон. Он родился в семидесяти милях к востоку от Рима в 43 г. до н. э. Этот человек обладал независимым состоянием и наслаждался жизнью. Его поэмы были достаточно популярны, чтобы привлечь внимание богатых покровителей и обеспечить поэта доходом, позволившим ему окружить себя роскошью.

В своих поэмах Овидий настолько откровенно говорил о любви, что несколько шокировал целомудренного императора и тех из его приближенных, кто хотел изменить образ жизни римлян. Наиболее известная книга Овидия носит название «Метаморфозы». Это пересказ греческих мифов на латыни. Результат получился довольно-таки непристойным, но, судя по всему, автор был этим очень доволен.

В зрелом возрасте поэт оказался вовлеченным в скандал, связанный с распутным поведением дочери Августа, Юлии. Расстроенный император изгнал ее из Рима и, несмотря на все просьбы, так и не позволил вернуться назад. В 8 г. н. э. Овидий, которого император и без того недолюбливал, получил приказ уехать из страны. Последние годы жизни поэт провел в варварском городе в устье Дуная, где написал множество печальных поэм, которыми надеялся умилостивить императора и добиться позволения вернуться в Рим, но все напрасно. В 17 г. н. э. он умер в ссылке.

Величайшим прозаиком того времени был Тит Ливий, уроженец Падуи. Несмотря на то что писатель был республиканцем, Август хорошо относился к нему, поскольку Ливий никогда не вмешивался в политику и полностью посвятил свою жизнь литературе. По заказу императора он написал 142 тома, посвященные истории Рима от его основания и до смерти Друза. В 17 г. н. э. писатель умер.

Несмотря на то что до наших дней сохранилось всего 35 книг из этой эпопеи, Ливий был и остаётся самым популярным из римских историков. Сохранились только краткие пересказы остальных томов, но это не одно и то же. Единственный недостаток Ливия как историка состоит в том, что он пытается привлечь внимание аудитории пересказом легенд и мифов, не всегда заботясь о правдивости своего повествования, рисуя несколько более пеструю картину, чем хотелось бы видеть в труде добросовестного повествователя. Тем не менее, это не умаляет значимости его труда.

Большая часть истории Вечного города дошла до нас в литературных памятниках того времени. Во многих случаях они сохранились только частично, как это было с трудами Ливия. Только благодаря случайности мы можем получить детальную информацию о некоторых периодах римской истории. Другие известны лишь очень поверхностно.

Иудеи

Самым выдающимся событием за все время правления Августа, а возможно, и за всю историю цивилизованного мира была не завоевательная война или поражение в борьбе с германцами, не реформы, не создание произведений искусства и шедевров литературы. Это было рождение личности в некоей части Империи, которое в то время прошло совершенно незамеченным.

К югу от Сирии лежало Израильско-Иудейское государство. В течение двух сотен лет, со времен Авраама, в этой стране исповедовали строгий монотеизм. С 1000-го по 600 г. до н. э. евреи жили в независимом государстве, очень сильном во времена воинственного царя Давида, но постепенно ослабевшем и потерявшем свое влияние ещё до того, как в 586 г. до н. э. государство было уничтожено вавилонянами. Чуть меньше ста лет спустя их завоевали персы, и евреи получили разрешение восстановить древний Храм в своей прежней столице Иерусалиме.

После установления персидского господства евреи продолжали жить, не имея ни собственного царя, ни какой-либо политической или военной власти, но сохранив в неприкосновенности свою религию и воспоминания о былой независимости. Со временем Персию захватил Александр Македонский, а затем его власть унаследовали преемники, потомки военачальника Селевка. В 168 г. до н. э. император из династии Селевкидов, Антиох IV, запретил исповедание иудейской веры и сделал попытку превратить всех иудеев до последнего человека в ярых сторонников греческой цивилизации и культуры. В противном случае Антиох IV грозил уничтожить весь народ.

Евреи восстали против этой несправедливости и под предводительством Иуды Маккавея и его братьев отвоевали свою свободу. Около столетия ими правили потомки Маккавея, а Иудея шла своим путем, несмотря на то что её царь не принадлежал к «колену Давидову».

В 63 г. до н. э., когда потомки Маккавея вели ожесточенную войну друг с другом за право наследования, римляне двинулись на Восток, и наиболее слабые претенденты на престол Иудеи обратились к ним за помощью. Однако римляне решили, что безопаснее всего будет просто-напросто захватить все государство и посадить на трон человека, который будет полностью предан интересам Рима. Таким образом, правителем государства оказался ставленник Рима — человек по имени Антипатр.

Его преданность в основном объяснялась тем, что новый правитель был родом из Идумеи, страны, лежавшей к югу от Иудеи. В свое время ее покорил Маккавей и жители были насильно обращены в иудаизм, но это не уничтожило традиционную неприязнь, которая уже тысячу лет существовала между двумя соседними государствами. Иудеи считали Антипатра чужим, вне зависимости от того, в какой мере он был приверженцем их веры и ни за что не признали бы его законным царем, каким бы справедливым и милостивым ни было его правление, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как полагаться на помощь Рима и верно служить ему, что он и делал с неизменным успехом.

В 37 г. до н. э. на престол Иудеи взошел Ирод, второй сын Антипатра. Однако ему нелегко было удержаться на престоле, потому что в стране до сих пор было неспокойно, несмотря на все попытки умилостивить коренное население. Царь не только всячески поддерживал иудейскую веру, но и содействовал украшению Храма в Иерусалиме, пока он не стал куда величественнее первого, выстроенного Соломоном и разрушенного во время войны. Однако это не мешало ему быть человеком жестоким и подозрительным, жениться не менее десяти раз за время своей жизни и без зазрения совести казнить жён и даже детей, как только возникало малейшее подозрение, что они что-то замышляют против своего повелителя (говорят, что, когда Август услышал об одной из этих казней, он сказал: «Я предпочел бы быть свиньей Ирода, только бы не быть его сыном»).

Иудеи ненавидели царя Ирода. В течение сотен лет ими правили чужаки: вавилоняне, персы, греки и римляне — и все они были тиранами. Поэтому со временем они начали мечтать о том, что однажды вернется наследник Давида, который станет царем Иудеи, даст своему народу независимость и позволит занять достойное место в мире.

Поскольку у иудеев принято было возводить царей на престол, производя помазание священным маслом, отсюда и произошло слово «помазанник». На иврите слово «помазанник» звучит как «машиах» (мессия). Таким образом, все иудеи ожидали прихода мессии. Они никогда не забывали о том, как Иуда Маккавей избавил их от власти Селевкидов, хотя это казалось совершенно невозможным, и верили, что другой человек, не менее могущественный, сможет помочь своему народу свергнуть римлян.

Те из иудеев, которые хорошо понимали, насколько Римская империя сильнее, чем была во времена Антиоха IV империя Селевкидов, не верили, что эту проблему можно решить исключительно силовыми методами. Поэтому они начали мечтать о сверхъестественном мессии, который мог бы не просто освободить Иудею, а положить начало царству справедливости и добра. Весь мир объединился бы под знаменем веры в единого, истинного Бога. Благодаря тому, что коренному населению удалось сохранить в неприкосновенности свою религию, несмотря на многие сотни лет, проведенные под властью чужеземных правителей, эти мечты легко проникали в сердца людей и находили отклик у всех, кто чтил веру отцов и был достаточно умен, чтобы не верить в успех восстания против римской военной машины. В эти годы в Иудее то и дело появлялись люди, которые объявляли себя мессиями, и у каждого из них находились последователи. Иногда под предводительством таких личностей начинались восстания, однако все они были подавлены. Ирод и римляне начали внимательно следить за появлением новых мессий, небезосновательно считая их виновниками всевозможных государственных проблем и основными зачинщиками смуты среди подвластного им населения. Подстрекательство к мятежу всегда считалось государственным преступлением, а связать религиозные верования с политическими целями было нетрудно в ситуации, когда с точки зрения людей очередной пророк должен был принести освобождение отнюдь не в мистическом значении этого слова. Римляне знали, против кого должен был повести избранных новоявленный мессия, и были полны решимости подавить эти попытки в самом начале.

Согласно Новому Завету, с рождением мальчика по имени Иисус исполнились многочисленные пророчества, касающиеся мессии. Он появился на свет во времена правления царя Ирода, в небольшом городке Вифлееме. Согласно свидетельству апостола Матфея, царь, услышав о рождении этого ребенка, приказал убить всех детей до двух лет, которые родились в Вифлееме, по младенца Иисуса родители успели увезти в Египет и спасти.

Это событие не упоминается нигде, кроме Нового Завета, поэтому предпочтительнее всего рассматривать его как ещё одну легенду, возникшую на фоне обстоятельств, сопровождавших рождение мессии.

Примерно через пятьсот лет после смерти Ирода сирийский монах по имени Дионисий Малый провел тщательное исследование Библии и исторических документов римской эпохи и определил, что Иисус родился в 753 г. по римскому летосчислению. Эта версия в Европе стала общепринятой, так что упомянутый год стали считать первым в христианской эпохе, а основание Рима таким образом по новому летосчислению пришлось на 753 г. до н. э.

Тем не менее Дионисий, по всей видимости, был не прав. Совершенно точно установлено, что Ирод умер в 749 г. по римскому календарю, то есть в 4 г. до н. э. Если его так обеспокоило рождение Христа, следовательно, оно имело место никак не позднее 4 г., а может быть, и несколькими годами раньше. (Вывод, что Иисус родился за четыре года до начала христианской эпохи, звучит довольно странно, но версия Дионисия так прочно прижилась в огромном множестве исторических книг и документов, что отменить ее совершенно невозможно, да и не нужно.)

После смерти Ирода осталось трое сыновей, сумевших выжить, несмотря на почти маниакальную подозрительность отца. Каждый из них получил в наследство часть государства. Ирод Архелай стал править Иудеей и Самарией, областью к северу от Иудеи. Ироду Антипе досталась Галилея, находившаяся ещё дальше к северу, и Перея, область к востоку от реки Иордан. Наконец, Ирод Филипп получил в наследство Итурию, страну к северо-востоку от Галилеи.

Двое старших детей царя некоторое время правили своими областями, но Архелаю не удалось удержать трон. Он правил самым центром иудейских владений, включая древнюю столицу государства, Иерусалим, и местное население постоянно осыпало метрополию жалобами на дурное управление. Наконец, в 6 г. н. э. царь был низложен Августом и изгнан в Галлию. После этого довольно долгое время Галилеей и Самарией правили назначенные лично императором прокураторы.

Хотя Иисус родился в небольшом городке Вифлееме, который располагался к югу от Иерусалима и, согласно преданиям, должен был являться местом рождения мессии (поскольку тысячу лет назад именно там родился царь Давид), но его родители постоянно жили в Галилее, в городе Назарете. Поэтому мальчик вырос именно там, во владениях Антипы. Достигнув зрелого возраста, он собрал группу преданных учеников. Его учение становилось все более популярным, а сама личность Иисуса, по свидетельству его последователей, обладала исключительной притягательностью.

Некоторые из учеников вскоре начали считать Иисуса Мессией (это слово в настоящее время пишется с большой буквы и всегда прилагается к имени Иисуса, поскольку со времени его рождения тысячи миллионов людей верили в его божественное происхождение и высокое предназначение). По-гречески слово «помазанник» звучит как «Христос».

Вероятно, как римские, так и иудейские власти внимательно следили за Иисусом, потому что его мессианство грозило всяческими проблемами, вплоть до восстания. Религиозные деятели иудейского вероисповедания тоже предпочитали проявлять осторожность в такого рода вещах, поскольку знали, насколько легко восстание способно вызвать ответную реакцию со стороны римлян, которая окончательно уничтожит нацию. (Это действительно случилось полстолетия спустя, поэтому их страхи нельзя назвать напрасными.)

В то время, когда популярность Иисуса достигла апогея, Он отправился в Иерусалим на праздник Пасхи. При этом Он въехал в город верхом на осле, тем самым без слов признав себя мессией, поскольку, согласно пророчеству, изложенному в Ветхом Завете, мессия должен был появиться в городе именно таким образом.

Толпа, собравшаяся приветствовать Его, отлично поняла значение этого символа. Для властей этого было достаточно. Как только появилась возможность арестовать Иисуса, не поднимая шума (так, чтобы не вызвать резкой реакции учеников или восстания иудейских националистов, которое могло бы грозить серьёзными последствиями), его немедленно взяли под стражу. Один из учеников, по имени Иуда Искариот, раскрыл властям место, где остановился Мессия. Благодаря этому слово «Иуда» для многих стало синонимом предательства.

По мнению иудейских лидеров, Иисус был повинен в богохульстве и ложном объявлении себя мессией. Для римлян Его преступление было чисто политического свойства. Мессия был тем человеком, которого иудеи считали своим царем по праву. Таким образом, Иисус объявлял себя царем Иудеи и, следовательно, восставал против власти императора Рима, который считал себя единственным, кто может возводить на трон правителей.

Приблизительно в 29 г. н. э. Иисус предстал перед судом. Его обвинителем был шестой, со времени смещения Архелая, прокуратор Иудеи Понтий Пилат, назначенный на этот пост тремя годами раньше. По свидетельству Библии, он не хотел осуждать Иисуса и сделал это только подчиняясь давлению со стороны иудейских религиозных деятелей, которые понимали, что освобождение новоявленного мессии будет равносильно началу восстания и, в ответ на это, неизбежным репрессиям, которым подвергнут жителей римские власти.

Если Пилату необходимо было осудить Иисуса, то он должен был предъявить Ему обвинение в преступлении против власти Рима. Такие вещи, безусловно, находились в юрисдикции римского наместника и не подлежали суду иудейских властей, так что немедленно по предъявлении этого обвинения Иисус немедленно оказался во власти прокуратора. Его обвинили в измене метрополии и назначили обычное в этом случае наказание: распятие, одну из самых распространённых казней на Востоке и в Риме, которая, однако, никогда не применялась в Иудее и Греции. Одним из примеров массовых казней такого рода был случай с восстанием Спартака в Италии, которое было подавлено в 71 г. до н. э. В тот раз не менее шестисот пленных повстанцев было распято на крестах, которые протянулись на целые мили вдоль Аппиевой дороги, одной из главных магистралей Италии.

Таким образом, Иисус был распят, как ещё один восставший, заслуживший это в общем-то вполне банальное с точки зрения римских властей наказание. Казалось, что на этом все кончится. Ни один римлянин в то время не мог бы себе даже вообразить, началом каких великих событий послужит эта заурядная казнь.

Глава 2

Династия Августинов

Вопрос наследования

Августу было уже за семьдесят, когда он начал задумываться о смерти. Настало время выбрать себе преемника, человека, который стал бы следующим принцепсом в Риме. Если бы он был царем, то после его смерти престол автоматически перешел бы к ближайшему родственнику усопшего правителя, но здесь все было куда сложнее. Август был первым принцепсом, и не было никакого традиционного способа выбора того, кто займет этот пост после его смерти. Создание какой-то традиции, которая позволила бы обеспечить порядок наследования вновь созданного титула, а кроме того, дала бы возможность занять этот пост людям, способным сохранить и приумножить наследие императора, стало насущной необходимостью.

Августу было совершенно ясно, что если он не успеет назвать своего преемника, то многие полководцы решат воспользоваться открывшейся возможностью захватить престол Империи, используя поддержку своих солдат, и тогда неизбежно начнется новая гражданская война. Поэтому необходимо было не только немедленно выбрать следующего принцепса, но и заставить народ и сенат с радостью принять выбранную кандидатуру. Вполне естественно, что ему хотелось назначить на этот высокий пост кого-либо из своих родственников. Самой очевидной кандидатурой для передачи должности мог бы быть сын, но у Августа не было родных сыновей. Его единственным ребёнком была дочь, Юлия, которая расстроила отца своим легкомысленным и порочным нравом и в конце концов вызвала в нем отвращение. Ее поведение было жестокой насмешкой над попытками Августа улучшить нравы граждан Империи, поэтому он в гневе отправил дочь в бессрочную ссылку.

Первым мужем Юлии был Марк Випсаний Агриппа, близкий друг и советчик Августа ещё со школьных времён. Пока будущий принцепс, который мало что понимал в военном деле, сражался за власть над Империей, именно Агриппа воевал и выигрывал битвы для своего бывшего соученика и дал ему возможность заниматься политикой, не заботясь об усмирении мятежных. После наступления мира он наблюдал за перестройкой Рима и создал самый прекрасный храм в городе, Пантеон (посвящённый всем богам), и, кроме того, протянул несколько акведуков, обеспечивших водоснабжение столицы. У Агриппы и Юлии было пятеро детей, из них три сына. Таким образом, у Августа ещё до смерти его искреннего и преданного друга, последовавшей в 12 г. до н. э., появилось пятеро внуков. Двое старших сыновей этой четы, Гай Цезарь и Луций Цезарь, были очень многообещающими молодыми людьми. Безусловно, один из них оказался бы достойным кандидатом на титул принцепса после смерти Августа, но во 2 г. н. э. Луций заболел и умер в Массилии (Марсель). Его брат, будучи ещё юношей, отправился в небольшую военную экспедицию в Малую Азию, где был ранен в бою и в 4 г. н. э. скончался по пути домой. Младший сын Агриппы и Юлии, который родился уже после смерти своего отца, оказался сумасшедшим и поэтому постоянно находился под опекой.

У Августа осталось две внучки, но одна из них, которую тоже звали Юлией, была во всем похожа на мать. Она отличалась точно такой же беспечностью и любовью к удовольствиям, и поэтому вскоре после совершеннолетия непреклонный дед отправил в ссылку и ее. Он не собирался терпеть в своих внуках то, что ненавидел в их матери, и к тому же распутство Юлии-младшей воспринял как очередное оскорбление своим попыткам сделать жизнь римских граждан более достойной в нравственном отношении. Сам он всегда являл собой пример высочайшей морали, поэтому видеть, как родственники разрушают все то, что с таким трудом создавалось руками императора, было выше его сил.

Юлия прожила в изгнании двадцать лет, но ей так и не позволили вернуться в Рим. Август решил забыть о ее существовании и свято исполнил свое намерение, начисто выбросив из головы беспутную внучку. Таким образом, оставалась только вторая дочь Юлии-старшей, по имени Агриппа, о которой мы ещё будем говорить позже.

После всех трагедий, преследовавших его в личной жизни, Август был снова вынужден вернуться к кандидатуре своего приемного сына Тиберия. Хотя он не был кровным родственником, но принцепс официально усыновил его, а в Риме того времени это имело очень большое значение. Вдобавок он был родным сыном любимой жены Августа и членом аристократического рода Клавдиев по матери. По отцу Тиберий принадлежал к не менее аристократической семье Юлиев. По этой причине соответствующую династию императоров Рима, которая началась с Августа, нередко называют линией Юлиев — Клавдиев.

К тому времени, как принцепс задумался о преемнике, его пасынок был взрослым мужчиной около пятидесяти лет, заслуженным и прославленным полководцем. Кроме того, это был честный, добросовестный человек и строгий поборник морали. Без сомнения, из Тиберия должен был выйти отличный правитель. К сожалению, его характер оставлял желать лучшего: суровый и замкнутый (особенно с тех пор, как под давлением приемного отца вынужден был развестись с любимой женой), Тиберий не вызывал ни в ком особой любви. В этом нет ничего удивительного: тяжкий удар в молодости повлиял на его характер, необходимость жить с нелюбимой женщиной и затем долгая ссылка сделали его мрачным и замкнутым, лишили стремления к обществу и в конечном счете просто озлобили. Несмотря на все это, он был единственным возможным преемником Августа и его достоинства, хотя и не включавшие в себя личное обаяние, были неоспоримы.

Позднее многие историки утверждали, что он сам организовал свое избрание на пост принцепса, с помощью своей матери Ливии прибегнув к самым подлым трюкам. Эти люди рассказывают, что он отравил внуков Августа и способствовал смерти своего отчима. В действительности же все это очень сомнительно. Писатели, которые представляют все в таком свете, спустя два поколения являлись членами сенаторской партии и сожалели о так называемых добрых старых временах, которые представлялись им куда лучше, чем были на самом деле. Они ненавидели императоров, положивших конец существованию Республики, и любили рассказывать о них самые неправдоподобные истории. В наше время, естественно, трудно судить таким образом об уважаемых и маститых историках, таких, как, например, Тацит, но для них те времена были куда ближе, и люди представали не в виде отвлеченных фигур, а в виде вполне реальных личностей, приложивших руку к событиям, которые не вызывали восторга у сенаторов. Они потеряли все свое влияние под давлением все возрастающего могущества единовластных правителей Империи и вряд ли были в состоянии быть объективными по отношению к людям, которые оттеснили их от кормила власти. Как бы то ни было, но во времена Республики сенат пользовался огромным авторитетом, который сошёл на нет благодаря созданию принципата, и трудно винить людей за то, что кое-кто был этим весьма недоволен.

Наконец, в 14 г. н. э. (767 г. AUC) Август умер. Ему было семьдесят семь лет, и из них сорок три года он правил Римской империей. Почти что последние слова, которые он произнёс, обращаясь к тем, кто собрался у смертного ложа, были: «Как вы думаете, я хорошо сыграл пьесу своей жизни? Если да, рукоплещите мне!»

Безусловно, его жизнь заслуживала этих аплодисментов. Империя прочно стояла на ногах, а пять миллионов городских жителей и почти сотня миллионов поселян, составлявших ее население, жили в мире. Столетия жестокой борьбы, из которых состояла древняя история Рима, закончились расцветом, который принесло «мировое правление», и все это благодаря огромным усилиям Августа.

Оставалось только сохранять это спокойствие столько, сколько удастся.

Тиберий

После смерти Августа, его жена Ливия (которая пережила мужа на пятнадцать лет и умерла в 29 г. н. э., в исключительном для того времени возрасте восьмидесяти семи лет) немедленно отправила гонцов к Тиберию. В этот момент он во главе армии направлялся в Иллирик, намереваясь начать военные действия, но сразу же после получения письма от матери сложил с себя командование и вернулся в Рим, чтобы стать императором.

Как и Август в свое время, он предложил сенаторам уничтожить власть императора и восстановить Республику, но сделал это ничуть не более искренне. Это был всего лишь способ принудить сенат официально передать ему власть, таким образом усилив свои позиции и получив дополнительную поддержку. Сенаторы отлично понимали все это, но они также знали, какая анархия воцарится в государстве, если, что очень маловероятно, выяснится, что Тиберий говорит серьезно. Они ещё помнили гражданские войны, сотрясавшие империю во время вступления на престол Августа, и не хотели пережить это ещё раз. При жизни принцепса солдаты получали свое жалованье из его рук, и это гарантировало их абсолютную лояльность к верховному правителю, но после его смерти полководцы смогли бы легко вскружить головы своим легионерам и при их поддержке начать кровавую борьбу за власть, если бы титул немедленно не унаследовал законный, всеми признанный преемник покойного Августа.