Перед тем, как он ее застрелил

Девочка поколебалась мгновение, потом обратилась к подругам:

— Ладно, послушаю, чего этой корове нужно. Встретимся у кинотеатра.

Кендра повела Несс в кафе неподалеку от «Уайтлиз» Она хотела уйти из торгового центра, где все отвлекало: сильный шум, толпы подростков. Кафе было переполнено людьми, которые устали от покупок и хотят тишины, слава богу, не подростками, ищущими развлечений. Кендра заказала у стойки кофе. Пока его готовили, Кендра без лишних слов приступила к сути.

— Я очень виновата перед тобой. Я обидела тебя, Несса. Я сильно рассердилась из-за того, что ты не выполнила обещание и бросила мальчиков одних. Кроме того, я неправильно истолковала твое поведение и поэтому… — Кендра старалась лучше объяснить происшедшее. — И поэтому дошла до точки.

Кендра оставила за кадром два обстоятельства: пережитую в клубе «Нет печали» горечь из-за осознания своего возраста и отсутствия мужского внимания, а также встречу с Диксом Декуртом, который рассказал ей, что произошло в тот вечер на самом деле. Оба эти обстоятельства говорили о самой Кендре то, что ей хотелось сохранить в тайне. Несс достаточно было знать, что тетя понимает свою ошибку, ощущает себя виноватой и хочет помириться.

— Вернись домой, Ванесса. Давай начнем все сначала.

Несс смотрела в сторону. Она вынула из сумки пачку сигарет «Бенсон энд Хеджес», которую стащила у Кендры, и закурила. Они сидели за стойкой, которая тянулась вдоль витрины кафе. По улице мимо окон шла группа парней. Увидев Несс, они замедлили шаг и стали что-то обсуждать между собой. Несс кивнула им почти по-королевски. Парни с неожиданным почтением склонили головы и двинулись дальше.

Кендра заметила эту сцену. От короткого общения Кендры с этими парнями, пусть безмолвного, у Кендры по спине пробежал холодок дурного предчувствия. Она не могла объяснить, что все это значит: кивок Несс, почтение парней, холодок по спине, но все это явно не предвещало ничего хорошего.

— Тоби и Джоэл. Подумай о них, — напомнила Кендра. — Ты нужна им. Скоро день рождения Тоби. В вашей жизни произошло столько изменений за последние три месяца. Если бы ты была дома, уделяла им внимание…

— Ясно. Надеешься сделать из меня няньку, — оборвала Несс. — Вот чего тебе надо, значит. Тоби с Джоэлом тебя достали. Хочешь спихнуть их на меня. Чего еще?

— Нет, Несс. Я хотела извиниться перед тобой, потому что была не права и жалею о своем поступке. Прости меня. Давайте будем жить как другие семьи.

— У меня нет семьи.

— Это неправда. У тебя есть братья. У тебя есть я. Есть мама.

— Ха! — Несс издала смешок. — Ну да, мама.

Она глубоко затянулась. К кофе Несс даже не притронулась. Кендра тоже.

— Так не может продолжаться дальше, — уговаривала Кендра. — Надо что-то менять. Давай попробуем.

— Как есть, так и есть. Ничего не поправишь. Каждому чего-то надо. И ты не исключение.

Несс собралась уходить. Поняв это, Кендра решила разыграть козырную карту.

— Звонили из Социальной службы. Сотрудница по имени Фабия Бендер хочет с тобой встретиться. Ну и со мной тоже. Мы должны пойти к ней, Несс, потому что…

— Чего-чего? Типа она отправит меня куда-нибудь? Ой, как страшно! — Несс надела сумку на плечо и поправила шарфик на голове. — Теперь обо мне есть кому позаботиться. Плевать я хотела на Социальную службу, на тебя и на всех. Ясно?

С этими словами Несс покинула кафе и снова направилась в сторону «Уайтлиз». Она цокала по тротуару на своих высоких каблуках, освещенная солнцем поздней весны, а Кендра сидела и размышляла, как далеко может зайти этот конфликт.

*

Настал тот день, когда Джоэл собрался купить лавовую лампу для Тоби. Сначала ему нужно было придумать, как поступить с Тоби. Кендра работала в магазине, а значит, помочь не могла. Окажись Несс дома, он попросил бы ее присмотреть за братом. Поход за лампой не должен занять много времени: дойти до Портобелло-роуд, расплатиться, вернуться обратно. Несс, даже в ее нынешнем расположении духа, наверное, согласилась бы побыть с Тоби. Но она отсутствовала, и Джоэл искал другие варианты. Можно было оставить Тоби дома одного в расчете на благополучный исход. Или отвести его в такое место, где ему будет интересно, и потому он никуда не уйдет.

Джоэл вспомнил об утином пруде в Минвайл-гарденс. От завтрака остался тост. Если он устроит для Тоби укрытие в камышах — подобие крепости, о которой тот когда-то говорил, — и снабдит его тостом, то Тоби будут обеспечены и безопасность, и занятие — кормление уток.

Джоэл взял тост, добавил к нему еще хлеба на всякий случай и подождал, пока брат надует спасательный круг. Затем Джоэл надел на брата ветровку, и они отправились в путь. Выглянуло солнце; люди спешили насладиться хорошей погодой. Джоэл слышал голоса, которые доносились со стороны Детского центра: дети играли на площадке, подростки катались на скейтбордах. Джоэл забеспокоился, не будет ли возле утиного пруда многолюдно, но, миновав кусты и выйдя на тропинку, которая вела к пруду, он с облегчением увидел, что на берегу никого нет. Зато уток плавало много. Время от времени они ныряли в поисках еды, задирая хвостики.

По берегу рос густой камыш. Тоби хотел остаться на пристани, но Джоэл объяснил ему, в чем преимущество расположения в камышах. Якобы там находятся утиные домики. Если Тоби будет сидеть тихо, утки к нему привыкнут, подойдут и начнут есть хлеб прямо из рук. Разве это не лучше, чем бросать хлеб с пристани — ведь утки могут и не заметить корм в воде?

Тоби имел весьма небольшой опыт общения с утками и не знал, что хлеб, брошенный в воду, привлекает внимание любой утки в радиусе пятидесяти ярдов. Поэтому план Джоэла выглядел для него вполне логично. Тоби с радостью расположился в наскоро сделанном укрытии, откуда можно было беспрепятственно наблюдать за утками.

— Ты должен сидеть тут, — наставлял брата Джоэл. — Понял? Скоро вернусь, только схожу кой за чем на Портобелло-роуд. А ты жди здесь. Обещаешь, Тоби?

Тоби кивнул. Он поднял спасательный круг повыше, уткнулся в него подбородком и стал пристально вглядываться в воду сквозь камыши.

— Дай мне тост, — попросил Тоби. — Наверняка эти уточки голодные.

Джоэл положил тост и хлеб рядом с братом, вылез из камышей и направился вверх по тропинке. С удовлетворением он отметил, что сверху Тоби не видно. Оставалось только надеяться, что брат не покинет укрытие. Джоэл рассчитывал обернуться минут за двадцать, не больше.

Первую часть маршрута он проделал трусцой. Джоэл думал о том, помнит ли еще младший брат, как они раньше отмечали дни рождения. Если у мамы наступало улучшение, то они собирались впятером вокруг маленького стола на кухне. Если мама чувствовала себя плохо, то их было только четверо, но папа старался загладить отсутствие мамы: он смешил их, очень громко пел поздравительную песню собственного сочинения, вручал подарок: перочинный ножик, или косметичку, или ролики, пусть подержанные, но чистые, или кроссовки, о которых виновник торжества втайне мечтал.

Так было до того, как дети Кэмпбеллы переехали на Хенчман-стрит. Глория старалась устроить праздник — когда ей напоминали, что скоро чей-нибудь день рождения, — но Джордж Гилберт неизменно являлся ложкой дегтя: он либо приходил домой пьяным, либо использовал событие как предлог напиться и перетянуть внимание с именинника на себя. Джоэл не имел представления, как они будут отмечать день рождения Тоби у тетки, но очень хотел сделать этот день особенным.

У жилого массива Уорнингтон-Грин нужно было свернуть. Тут внимание Джоэла привлекло футбольное поле. Оно было углублено и огорожено невысокой кирпичной стенкой с цепью — подразумевалось, что эти меры воспрепятствуют проникновению посторонних. Но вереница следов с левой стороны отмечала место, где можно пройти. Футбольные ворота давно были сломаны, и поле изменило свое предназначение. Джоэл увидел внизу местных художников-граффитистов. Они наносили краску на грязные кирпичные стены.

И тут появился парень-растаман, его косички были спрятаны под вязаной шапкой, которая под тяжестью прически съехала набок. Во рту он держал самокрутку с марихуаной. Парень собирался добавить последние штрихи к шедевру, состоящему из букв и фигуры мультяшного вида. Красные буквы, обведенные бело-оранжевым контуром, провозглашали: «Вопросов нет?» — и служили основанием для фигуры, которая восставала из них, как феникс из пепла: чернокожий мужчина с ножом в каждой руке и яростным оскалом на татуированном лице. Эта новая картина являлась одной из многих, украшавших поле. Тут были грудастые женщины, мужчины, курящие травку, злобные полицейские с пистолетами в руках, гитаристы, откинувшиеся на спину, чтобы их музыка достигала небес. Кроме подобных рисунков красовалось множество имен, аббревиатур, кличек и названий улиц. Трудно было представить, что кто-то может играть в футбол на таком ярком поле — он просто засмотрелся бы по сторонам.

— Чего глазеешь? Никогда не видел художника за работой?

Вопрос исходил от парня-растамана, который заметил Джоэла, стоявшего наверху. Джоэл воспринял вопрос именно как вопрос, не как угрозу, поскольку растаман выглядел безобидно — такой вывод Джоэл сделал по сонному выражению лица парня, словно благодаря травке тот пребывал в стране снов.

— Это не художество, — ответил Джоэл. — Художество в музеях.

— Неужели? Думаешь, и ты так сможешь? Хочешь, дам тебе краску? И попробуй нарисуй что-нибудь подобное.

Растаман указал баллончиком на почти законченную картину.

— А кто это? — поинтересовался Джоэл. — И что значит «Вопросов нет?»?

Растаман отложил баллончик с краской. Он подошел к самому краю поля и задрал голову.

— Издеваешься, парень? Держишь Кэла Хэнкока за дурака?

— Почему? — Джоэл нахмурился.

— Спрашиваешь, кто это такой. Будто сам не знаешь. Сколько ты живешь тут, парень?

— С января.

— С января — и не знаешь, кто это? Ну и ну.

Кэл удивленно покачал головой, вынул изо рта самокрутку и протянул Джоэлу — затянуться. Мальчик спрятал руки за спину — общепонятный знак отказа.

— Чистый, что ли? Это хорошо, парень. У тебя есть будущее. Как тебя зовут?

Джоэл представился.

— Кэмпбелл, говоришь? А сестра у тебя есть?

— Да, Несс.

— Надо же! — Кэл присвистнул, глубоко затянулся и понимающе кивнул. — Ясно.

— Ты ее знаешь, что ли?

— Я? Еще чего не хватало. Я не имею дела с бабами, у которых психоз!

— Но у моей сестры нет…

Тему «психоза» и связи этого термина с судьбой Кароль Кэмпбелл Джоэл старался обходить стороной. Поэтому он просто ударил носком кроссовка по кирпичу.

— Может, и нет, — дружелюбно согласился Кэл. — Но ведет она себя как псих.

— А ты точно не ее парень? — осведомился Джоэл.

— Точно! — усмехнулся Кэл. — Так же точно, как то, что мои яйца на месте.

Кэл подмигнул Джоэлу и вернулся к работе.

— Так кто же это такой? — настойчиво повторил Джоэл, указывая на рисунок.

— Придет время — узнаешь. — Кэл лениво помахал в ответ. Джоэл еще немного полюбовался тем, как ловко Кэл оттенил букву «В» в слове «Вопросов», и отправился дальше.

С тех пор как Тоби показал Джоэлу лавовую лампу, прошло немало времени, поэтому, когда Джоэл удостоверился, что лампа по-прежнему находится в витрине магазина на Портобелло-роуд, он обрадовался.

О появлении Джоэла оповестил автоматический звонок. Через три секунды из задней двери вышел мужчина азиатской наружности. Он бросил взгляд на Джоэла и недоверчиво прищурился.

— Где твоя мама, мальчик? — спросил он. — Что тебе здесь нужно? Ты один?

При этом хозяин магазина все время озирался. Джоэл понимал — он ищет не маму, а банду мальчишек, которые, по его мнению, могут в любой момент ворваться вслед за Джоэлом и учинить погром. Для здешних мест реакция продавца была нормальной, на одну треть обусловленной паранойей и на две трети — печальным опытом.

— Хочу купить лампу. — Джоэл старался выговаривать слова как можно правильнее.

— Ради бога, но она стоит денег.

— Что я, не знаю, что ли? У меня есть деньги.

— У тебя есть пятнадцать фунтов девяносто девять пенсов? Покажи, пожалуйста.

Джоэл подошел к прилавку. Мужчина быстро опустил руки вниз. Он не сводил взгляда с Джоэла, и, когда тот полез в карман и вынул смятую пятифунтовую банкноту и груду монет, продавец попытался пересчитать их взглядом, не прикасаясь пальцами, поскольку руки держал под прилавком — по всей видимости, так он чувствовал себя безопаснее. Джоэл даже подумал, что мужчина сжимает в руках изогнутый арабский нож, которым можно отсечь голову.

— Вот деньги. Можно взять лампу?

— Какую?

— Лавовую. Мне нужна лавовая лампа.

— Иди выбирай, — Хозяин кивнул в сторону витрины.

Когда Джоэл отошел, хозяин быстро скинул деньги с прилавка в ящик и закрыл его, словно опасаясь, что кто-то подсмотрит.

Джоэл выбрал красно-оранжевую лампу, ту самую, которая заворожила Тоби. Он вынул шнур из розетки и поставил лампу на прилавок. На лампе отложился слой пыли за то время, что она стояла на витрине. Но это ерунда; пыль — дело поправимое.

Джоэл вежливо подождал, пока хозяин упакует лампу. Тот, не шевелясь, смотрел на Джоэла и молчал.

— Не могли бы вы положить ее в какую-нибудь коробку? — сказал Джоэл.

— У этой лампы нет коробки, — не то обиженно, не то рассерженно ответил хозяин. — Если хочешь — бери. Не хочешь — уматывай. Нет у меня никаких коробок.

— Может, пакет? Или газета? Хоть как-нибудь завернуть.

— Не морочь мне голову, мальчик! — Голос хозяина сорвался на крик. — От тебя одни неприятности! От тебя и таких, как ты. Будешь брать лампу или нет? Если нет, немедленно убирайся, не то вызову полицию.

Воображение хозяина рисовало картину: сейчас сюда ворвется банда мальчишек, главарем которой является этот парень, и они сровняют его магазин с землей.

Несмотря на свой возраст, Джоэл прекрасно умел распознавать страх, когда сталкивался с ним, и прекрасно знал, до чего страх может довести человека.

— Я не хочу вам неприятностей, честное слово. Мне просто нужен пакет, чтобы донести лампу. — Джоэл увидел за спиной продавца пакеты и указал на них. — Дайте мне любой из них.

Не отрывая взгляда от Джоэла, хозяин протянул руку назад, взял пакет и швырнул его через прилавок. Словно кошка, готовая к прыжку, он наблюдал за тем, как Джоэл кладет лампу в пакет.

— Спасибо, — поблагодарил Джоэл.

Он отошел от прилавка и с облегчением покинул магазин. Он был не менее рад расстаться с хозяином-азиатом, чем хозяин — с ним.

Возвращаясь в Минвайл-гарденс, к утиному пруду, Джоэл заметил, что Кэл Хэнкок уже закончил свою картину. Его место занял другой растаман, он сидел на корточках на краю поля и раскуривал сигарету. С другой стороны топтались трое парней в толстовках, им было лет по двадцать. Один из них вынул из кармана пластиковые стаканчики.

Джоэл бросил на них беглый взгляд и поспешил прочь. Некоторые вещи лучше не видеть.

*

Джоэл возвращался к утиному пруду мимо высотки Треллик, а не через Иденем-истейт. В итоге он очутился у пруда с другой стороны, но укрытия и оттуда не было видно. Это очень порадовало мальчика. Он подумал, что воспользуется камышами и в другой раз, если понадобится.

Джоэл сбежал к пристани и свернул к укрытию, негромко окликая брата. Тот не отзывался. Джоэл приостановился и огляделся, желая убедиться, что не ошибся с местом. Почти сразу он заметил примятые камыши — значит, именно тут сидел Тоби. Но брат исчез вместе с хлебом.

— Блин, — пробормотал Джоэл.

Он стал звать брата громче, пытаясь сообразить, куда тот мог деться. Джоэл поднялся по тропинке на главную аллею. Здесь его внимание привлек шум, доносившийся со скейтодрома: грохот скейтбордов и восторженные крики.

Джоэл поторопился туда. Из-за хорошей погоды на всех трех уровнях было много народу. Кроме скейтбордистов и велосипедистов собрались и зрители из числа гуляющих по парку.

Тоби не было среди зрителей — он расположился в центре скейтодрома. Мальчик сидел, болтая ногами; его джинсы задрались так, что видна была липучка на кроссовках. Он хлопал по спасательному кругу.

Четверо мальчишек летали вверх-вниз по склону скейтодрома на своих разукрашенных досках. Их мешковатые джинсы свисали низко между ног и были закатаны до середины икры. Грязные футболки были украшены выцветшими логотипами. На головах — вязаные лыжные шапки.

Тоби раскачивался туда-сюда, наблюдая, как мальчишки мастерски выделывают в воздухе свои трюки. Скейтбордисты не обращали на Тоби внимания, хотя тот всячески старался его привлечь.