Перед тем, как он ее застрелил

Дикс расстегнул ей блузку и высвободил груди. Он любовался то ими, то ее лицом, потом губами приник к соску.

Кендра ртом ловила воздух. Она так долго терпела, так стосковалась, так нуждалась в мужском обожании ее тела, хоть искреннем, хоть притворном. Она хотела Дикса Декурта, и ничто другое не имело значения в ту минуту.

— Какого черта, Дикс! Что ты тут вытворяешь? Мы же договорились: никаких баб!

Они отпрянули друг от друга, нащупывая простыню, полотенце, что-нибудь, чем можно прикрыться. И Кендра поняла, отчего в комнате три кровати. Проще простого: Дикс Декурт делит жилье с двумя соседями, и один из них вернулся домой.

Глава 7

Той ночью, когда Несс увидела Блэйда, выходившего из полицейского участка на Харроу-роуд, она довольно легко приняла решение, но в результате ступила на путь, который повлиял на жизнь даже незнакомых ей людей. Не говоря уже о ее собственной.

Блэйд был не из тех, кто вызывает симпатию. От него исходило столь явное ощущение опасности, что ему следовало носить на шее маяк, а не эту безделушку: золотой итальянский амулет, якобы отводящий дурной глаз. В Блэйде чувствовалась также внутренняя сила. Эта сила притягивала к нему людей, в то же время Блэйда боялись и сохраняли с ним дистанцию. Он держал людей в состоянии зависимости, неуверенности, напряжения. Блэйд освоил манеру поведения, которая внушала людям страх, что было необходимо ему при его физических данных. Имея рост сто шестьдесят сантиметров, он производил впечатление человека, которого можно пальцем перешибить. Совершенно лысый, со срезанным подбородком, отчего в профиль его нос походил на клюв, Блэйд рано понял, что есть только два способа выжить в той среде, в которой он родился: вырваться из нее или подчинить себе. Блэйд выбрал путь хозяина жизни. Так было проще, а он ценил простоту.

Приблизившись к нему, Несс в полной мере ощутила и силу, и опасность, но ей некогда было об этом задумываться. Встреча с теткой, а затем визит в Моцарт-истейт к Сикс привели ее в такое расположение духа, когда меньше всего заботишься о самосохранении. Поэтому, хорошенько разглядев Блэйда, включая ковбойские ботинки, добавлявшие ему роста, и татуированную кобру, пересекавшую лицо, Несс нашла в нем как раз то, что искала.

Блэйд же увидел, что девочка с готовностью даст ему желаемое. Он провел четыре часа в полиции — на два часа больше, чем когда-либо. На этот раз Блэйд засел крепко, пришлось сплясать под полицейскую дудку. Он оказался в их власти. Блэйд терпеть этого не мог и злился на себя, что довел ситуацию до крайности. Ему хотелось немного разрядить напряжение. Существовало несколько способов сделать это, и один из них бесстыдно предлагала Несс.

Когда за Блэйдом подъехала машина, он не сел на переднее сиденье и не приказал водителю — некоему Кэлвину Хэнкоку, чьи многочисленные косички были аккуратно заправлены под шапку, чтобы не вызывать неприятных эмоций у человека, лишенного волос, — следовать на Портнелл-роуд, к семнадцатилетней Ариссе. Нет, он кивком велел Несс забраться на заднее сиденье, и сам устроился рядом. Кэлвин Хэнкок остался за рулем.

— На Виллесден-лейн, — скомандовал Блэйд.

Кэл — это был именно он — посмотрел в зеркало заднего вида. План изменился, а он этого не любил. В обязанности Кэла входила безопасность Блэйда, и он успешно справлялся с этой задачей уже пять лет, чем заслужил крышу над головой и сомнительную награду: дружбу с Блэйдом. Кэл понимал, каким риском чреваты внезапные решения, понимал также, сколько будет стоить его жизнь, если что-либо случится с Блэйдом.

— Дружище, я думал, ты настроился на Риссу. На Портнелл чистота и порядок. Она весь день готовилась. Мы, конечно, можем поехать и на Виллесден. Мало ли кого ты подобрал, меня это не интересует.

— Черт, ты мне вроде советуешь?

Вместо ответа Кэл переключил передачу. Несс слушала и млела от восторга.

— Нам требуется немного радости, — добавил Блэйд, обращаясь к Кэлу.

У Несс по телу прошел трепет возбуждения. Кэл послушно подвел автомобиль к обочине, открыл бардачок и скатал самокрутку с марихуаной. Раскурив, он протянул ее Блэйду, а сам снова повел машину по ночной дороге; его глаза встретились с глазами Несс в зеркале заднего вида.

Блэйд откинулся назад. Он не обращал на Несс никакого внимания, отчего становился для нее еще более притягательным. Он курил, не предлагая Несс. Не в силах сдерживаться, она положила ладонь на бедро Блэйду, затем — ближе к паху. Блэйд отшвырнул ее руку. При этом он ни разу не взглянул на девочку. Несс хотелось быть его рабыней.

Голосом, который она позаимствовала из многочисленных фильмов, где так противоестественно изображается блаженство близости, Несс прошептала:

— Детка, я доставлю тебе удовольствие. В моих руках ты будешь млеть от счастья. Открой свои желания. Я все сделаю.

— Это я тебя сделаю, шлюха. — Блэйд равнодушно посмотрел на Несс. — Когда и где захочу. И всегда будет так, а не иначе. Лучше сразу заруби это на носу.

Несс расслышала только «всегда будет так» — и наполнилась теплым, влажным волнением от того, что эти слова сулили.

Кэлвин вел машину на север, в сторону, противоположную Харроу-роуд, за пределы Килбурн-лейн. Несс, занятая только Блэйдом, не обращала внимания, куда они направляются. Наконец они очутились в районе низких кирпичных домов и узких улочек с давно разбитыми фонарями. Это могло быть что угодно — от Хэкни до преисподней. Несс понятия не имела.

Кэл припарковался и открыл дверцу со стороны Несс. Девочка выбралась из автомобиля. Блэйд за ней. Он отдал окурок Кэлу и сказал, прислонившись к машине:

— Проверь тут.

Кэл пошел по дорожке между двумя домами.

Несс дрожала — не от холода, а от предчувствия, которого не испытывала никогда прежде. Она старалась выглядеть спокойной — бывалой, если так можно выразиться, но не могла отвести глаз от Блэйда. Он стал словно средоточием ее желаний. Несс казалось, что в этот вечер, который начинался так ужасно, свершилось чудо.

Кэл вернулся через несколько минут.

— Все чисто, — сообщил он.

— У тебя с собой? — спросил Блэйд.

— Черт возьми, дружище. А как же? — Кэл похлопал себя по карману потертой кожаной куртки. — Кто любит тебя больше папочки? Сколько времени ты жив-здоров под присмотром Кэла Хэнкока!

Блэйд ничего не ответил. Он кивнул в сторону дорожки между зданиями. Кэл двинулся первым.

Несс замыкала шествие. Она старалась держаться поближе к Блэйду, словно они пара.

Место оказалось шумным, грязным, пропитанным едкими запахами: гниющих помоек, кухонного пара, горящего мусора. Они миновали двух пьяных девиц, блюющих в чахлом кустарнике, и шайку подростков, задиравших пенсионера — бедняга по глупости решил вынести мусорное ведро на ночь глядя. Затем им встретилась свора котов с рваными ушами, которые сцепились друг с другом, и тощая, как швабра, женщина, которая всаживала под кожу иглу в укрытии из выброшенных матрасов, прислоненных к высохшему дереву без листьев.

Они направились к центральному дому в ряду таких же построек. Несс решила, что здание либо пустует, либо его обитатели спят. Блэйд постучал. Открылось смотровое окошко. Кто-то оглядел их и отворил дверь. Блэйд отодвинул Кэла и ступил внутрь, Несс за ним. Кэл остался снаружи.

Мебели внутри не оказалось. Кое-где лежали старые матрасы, по три в стопку. Столами служили перевернутые картонные коробки. Два торшера отбрасывали скудный свет на стены и потолок; пол с потертым коричневым ковром оставался в тени. Стену украшало граффити: взмывающий в стратосферу мужчина со всклокоченной гривой и обнаженная девица верхом на шприце.

В целом дом имел нежилой вид, но в нем было полно народу. Из плохо настроенного радиоприемника доносилась хрипловатая музыка, и можно было даже подумать, что проходит вечеринка. Однако люди не разговаривали друг с другом и не танцевали. Здесь только курили, а беседа если и завязывалась, то касалась исключительно качества крэка[11] и того действия, которое он оказывает на организм и сознание.

Кто-то курил марихуану, кто-то — табак; дурь переходила из рук в руки. Продажей занималась негритянка средних лет, облаченная в красное неглиже, которое открывало печальное состояние ее большой отвисшей груди. Судя по всему, она была главной; ей помогал охранник у дверей, который через смотровое окошко оценивал желающих войти.

Никого не заботил вопрос: а безопасно ли в этом месте предаваться подобному досугу? Такого рода притонов в окрестностях было больше, чем поганок в лесу. Полиция не могла их выследить, а если бы даже кто-нибудь из местных набрался храбрости и донес, требуя ареста содержателей притона, у полиции и других дел хватало.

Дама в красном неглиже снабдила Блэйда необходимым, ему даже не пришлось просить. Его вкусы здесь знали. Поскольку благополучие этой дамы зависело от благополучия Блэйда, она рада была угодить. Это заведение находилось на территории, контролируемой албанской группировкой, и дама была обязана Блэйду не только крышей, но и средствами к существованию, которые давал ей этот бизнес.

— Как поживает бабушка, дорогой? — спросила Красное Неглиже, пока Блэйд раскуривал поданную трубку, крошечную, еле видную в его ладони. — Все еще в больнице? Бедняга. А твоя мать по-прежнему не дает тебе видеться с братьями и сестрами? Сука. Кто это? Она с тобой?

«Она» относилось к Несс, которая тенью следовала за Блэйдом и стояла на шаг позади, словно почетный эскорт. Девочка ждала какого-нибудь знака с его стороны, который бы показал, чего он от нее хочет, и пыталась под видом равнодушия скрыть растерянность. Блэйд положил ладонь ей на шею, указательным и большим пальцем прихватил мочку уха и потянул Несс вперед. Потом, вставив ей в рот трубку, с улыбкой смотрел, как девочка затягивается.

— С кем же она, если не со мной? — ответил Блэйд Красному Неглиже.

— Уж больно зеленая. Тебе вроде не свойственно.

— Ревнуешь? Что, глаз на меня положила?

— Ой, что ты! — Красное Неглиже рассмеялась и похлопала Блэйда по щеке. — Ты слишком важная шишка для меня. Позовешь, если Мелия понадобится.

Она удалилась по темному коридору, где единственная парочка пристроилась у стены и неуклюже сотрясалась, согнув колени.

Несс быстро ощутила эффект от курения. Вся ее прошлая жизнь отступила на задний план, существовал только настоящий момент. Ей было плевать на опасность, угрожающую с разных сторон. Разве могли волновать подобные вещи, когда рассудок оставил ее, уступив место сознанию, как ей казалось, высшему? Несс понимала одно: ей хочется еще этой штуки, творящей такие чудеса.

— Вижу, тебе понравилось! — улыбнулся Блэйд.

— Это все ты, — заметила девочка.

Для нее Блэйд был средоточием всех желаний, источником всех чувств. Только он мог наполнить ее, сделать собой.

— Давай я тебе пососу! Ты даже не представляешь, как тебе будет классно!

— Специалист, значит?

— А ты проверь!

— Твоя мама знает, с чем ты пристаешь к дяденькам?

Его слова глубоко задели Несс. Она повернулась, подошла к матрасам и села на одну из куч, между двумя парнями. До ее появления те были поглощены собственными ощущениями, но Несс отвлекла их.

— Дашь затянуться? — спросила она, указывая на трубку. — Я тебе тоже дам, если пожелаешь.

Она положила руку соседу на бедро, а потом запустила между ног точно так, как недавно в машине.

Блэйд наблюдал за Несс издалека, он понимал, зачем она это делает. Но Блэйд был не из тех мужчин, которые позволяют бабам выделываться у себя на глазах. Блэйд решил, что эта маленькая шлюшка может делать, что хочет. Он оставил ее в комнате и отправился искать Мелию. Ничего, скоро эта малолетка узнает, что значит в подобном месте играть с мужчинами, как со щенками.

И Несс действительно скоро узнала. Затянуться ей дали, но не за ту цену, которую она назначила. Несс привлекла внимание не только тех двоих, между которыми расположилась. Другие мужчины тоже заприметили ее, и, когда рука девочки легла между ног соседа по матрасу, не он один почувствовал возбуждение.

В комнате были женщины, но опыт научил их сидеть тихо и ловить кайф, за которым они сюда пришли. Никому из мужчин не хотелось тратить время и силы на уговоры или принуждение. И когда подвернулся случай получить то же самое без всяких затрат, они им воспользовались.

Мужчины видели, что Несс очень молода, но это их не смутило. Эти «джентльмены», когда им было лет по двенадцать-тринадцать, клеились к одиннадцатилетним девочкам. С тех пор они мало изменились. В их мире, где никто не знал, ради чего жить и на что надеяться, не требовалось особо совершенствовать примитивные навыки ухаживания.

Несс оказалась в кольце мужчин прежде, чем поняла, что происходит. Сам факт оцепления, даже не последствия, которые оно предвещало, положил начало ее отрезвлению. Она больше не хотела курить.

— Вали девку сюда, — раздался чей-то голос.

Несс схватили сзади и повалили на матрас. Горячее дыхание окутывало ее со всех сторон, дыхание и запах. Две пары рук стянули с нее колготки, третья раздвинула ноги. Четвертая сжала руки. Несс крикнула — и это было воспринято как проявление возбуждения.

Несс стала извиваться — попытку вырваться восприняли как страстное нетерпение. Услышав, как расстегивается молния на чьих-то брюках, девочка снова крикнула и зажмурилась, чтобы ничего не видеть. Горячее тело плюхнулось на нее и начало ритмично двигаться. Несс завизжала.

И тут все кончилось. Кончилось Несс и не смела мечтать. Она услышала жуткую брань; неведомая сила сорвала с нее мужское тело. Не кто иной, как Блэйд, поднял девочку с матраса. Нет, он не вынес ее на руках из этого кошмара, словно рыцарь прекрасную даму. Блэйд встряхнул ее изо всех сил и как следует отругал. Если ей, недоношенной идиотке, дебильной шлюхе, требуется хороший урок, он сам преподаст его, а не этот подонок.

Несс была на седьмом небе, словно ей сделали предложение. Она понимала, что, если бы Блэйду было плевать на нее, он бы не пришел на помощь. Он выступил один против всех. Эти мужчины были выше, крепче, сильнее. Блэйд рисковал собой, спасая ее. Поэтому когда Блэйд двигался к двери, толкая Несс перед собой, девочка воспринимала тычки как ласку и без сопротивления шла.

На улице их ждал Кэл Хэнкок.

— У Мелии все в порядке, — сказал ему Блэйд. — Поехали на Лэнсфилд.

— А что с ней? — Кэл кивнул на Несс.

— Поедет с нами. Здесь эту шлюху оставлять нельзя.

И вот через тридцать минут Несс оказалась не в элегантной квартире, которую себе представляла, а в какой-то берлоге возле Килбурн-лейн, в квартале, предназначенном на снос, где временно поселились те бездомные, у которых хватало духу жить в непосредственной близости от Блэйда. Там на матрасе, покрытом колючим одеялом, Блэйд сделал с Несс именно то, что не удалось парню в притоне. Но теперь Несс с готовностью приняла этот знак внимания.

У Несс были свои планы на жизнь, и, раздвигая ноги под Блэйдом, она думала, что Блэйд — единственный человек, с которым она хотела бы их разделить.

*

Кендра поверила в версию Дикса о том, как он вытащил Несс из «Сокола» и привез домой. Дикс, спокойный и доброжелательный, с мягким голосом, казался искренним. Кендра решила махнуть рукой на Несс в ту самую ночь, когда девочка встретила Блэйда. Кендра придерживалась этой линии поведения в течение нескольких недель, но после рассказа Дикса она почувствовала, что должна наладить отношения с племянницей. Вопрос в том, как это сделать, — особенно если учесть, что Несс почти не появлялась дома.

Ее отсутствие имело положительную сторону: Кендра могла спокойно заниматься своими делами, не отвлекаясь на семейные неурядицы, что она и делала, к тому же это помогало выкинуть из головы то, что произошло между ней и Диксом в квартире над «Соколом». А Кендре, безусловно, необходимо было забыть об этом ради самоуважения. Она хотела считать себя профессионалом.

Но отсутствие Несс имело и отрицательную сторону: опять-таки ради самоуважения Кендра хотела побеседовать с Несс. Кендра не рассчитывала, что между ними возникнут родственные и тем более дружеские отношения. Просто она ощущала себя виноватой оттого, что превратно истолковала случай с Диксом, и испытывала потребность извиниться перед Несс. Кендра считала, что к этому ее обязывает и долг перед братом, который когда-то нашел силы круто изменить свою жизнь. Гэвин Кэмпбелл злоупотреблял наркотиками до самого появления Тоби на свет, а после рождения младшего сына чуть не умер. «Это привело меня в чувство, — объяснял Кендре Гэвин. — Я понял, что Кароль нельзя доверять детей. Вот в чем штука».

Штука была еще и в том, что детей Кэмпбеллов никогда не били. Поэтому, встретив той ночью Несс возле дома и ударив ее по лицу, Кендра совершила поступок, который требовалось загладить, попросив у Несс прощения. Годилось любое средство, чтобы вернуть Несс домой; наверняка Гэвин хотел бы этого.

Необходимость вернуть Несс усилилась звонком из Комиссии по защите прав несовершеннолетних, раздавшимся вскоре после сеанса массажа в квартире над «Соколом». Некая Фабия Бендер сообщила, что ждет у себя Ванессу Кэмпбелл и кого-нибудь из взрослых, кто сейчас заменяет девочке родителей. То обстоятельство, что в дело вмешалась Комиссия, давало Кендре козырь, которым она могла воспользоваться в разговоре с Несс. Если, конечно, удастся ее найти.

Расспросы Джоэла не дали результатов. Время от времени он встречается с сестрой, но, судя по словам мальчика, никакой системы в ее приходах и уходах нет. Он не упомянул о том, что Несс стала ему чужой, сказал только, что иногда они с Тоби застают Несс дома. Сестра принимает ванну, роется в одежде, таскает из запасов Кендры сигареты «Бенсон энд Хеджес», доедает остатки карри, окунает чипсы в баночку с мексиканским соусом и смотрит ток-шоу по телевизору. Когда Джоэл обращается к ней, она обычно его игнорирует. Весь ее вид говорит, что она здесь ненадолго. Больше Джоэл ничего не мог добавить.

Кендра выяснила, что у Несс есть знакомые среди местных, по крайней мере двух ее подруг зовут Сикс и Наташа. Дальше этого осведомленность Кендры не простиралась, хотя она предполагала, что этим круг общения племянницы не ограничивается. Возглавляли список догадок Кендры алкоголь, наркотики и секс. Не исключала она и воровства, проституции, венерических заболеваний и участия в банде.

Прошло несколько дней, а Кендре, несмотря на все ее усилия, так и не удалось пересечься с Несс. Она искала племянницу, но безрезультатно. И только когда Кендра сдалась на волю случаю, случай представился: Кендра увидела Несс на Квинсуэй; девочка направлялась к «Уайтлиз» в компании двух девушек, полной и тощей. Одеты все трое были одинаково, по уличной моде: обтягивающие джинсы, обрисовывающие ягодицы и лобок, высокие каблуки, коротенькие курточки поверх крошечных разноцветных футболок. На голове у Несс Кендра заметила собственный шарфик.

Она нагнала девушек в универмаге, когда те, тыча пальцами, рассматривали украшения в отделе аксессуаров. Кендра окликнула Несс по имени, и та оглянулась, прижав руку к шарфику, словно испугавшись, что Кендра его отнимет.

— Мне нужно поговорить с тобой, — начала Кендра. — Я разыскиваю тебя несколько недель.

— Но я не прячусь, — возразила Несс вызывающим тоном.

Толстушка фыркнула, словно Несс отлично поставила Кендру на место. Кендра посмотрела на девушку.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Толстушка не ответила, лишь сделала мрачное лицо, которое означало: отвяжись.

Вместо нее подала голос худышка:

— Меня зовут Таш. — И замолчала под весьма неприветливым взглядом подруги.

— Понимаешь, Таш, мне нужно с Ванессой кое-что обсудить. Может, вы с подругой — наверное, это Сикс, да? — дадите нам такую возможность?

Наташа прежде не слышала, чтобы у черной женщины был такой английский, разве что по телевизору, поэтому она молча уставилась на Кендру. Сикс переступила с одной ноги на другую, скрестила руки на груди, окинула Кендру пренебрежительным взглядом и не сдвинулась с места.

— Так как? — подождав, спросила Кендра.

— Никак. Они останутся, — заявила Несс. — Я ваще не собираюсь вести с тобой беседы. Не о чем.

— А мне есть о чем. Например, что я была не права.

Несс прищурилась. После инцидента у дома прошло какое-то время, поэтому девочка не очень поняла, что Кендра имеет в виду. Но никогда в жизни ни один взрослый не признавался ей, что был не прав. За исключением отца. Поэтому Несс почувствовала смущение, которое выбило ее из колеи и помешало отреагировать сразу.

Кендра воспользовалась промедлением Несс.

— Пойдем выпьем кофе. Потом вернешься к своим подругам.

Кендра сделала пару шагов в сторону выхода, как бы приглашая Несс за собой.