Нежный фрукт

– М-м... Пойдемте же скорее!

От нее тонко пахло чем-то медово-лимонным, и Дмитрий понял, что дико любит вот именно этот запах. Очнуться и начать действовать было очень трудно – в глазах гостьи вместо зрачков жили две крошечные черные луны, которые притягивали его неудержимо. Да, она несомненно была феей – но не эфемерной, отстраненной, а теплой и живой. Хотя и маленькой: ее макушка доставала ему лишь до подбородка.

– Пока что кашеварить будете вы, – решила Люба. – А когда я тут освоюсь, на вашей кухне, тогда уж возьму бразды правления в свои руки. Не возражаете?

Сердце Астраханцева забилось часто и нервно. Он хотел ответить, что вообще-то это кухня Амалии, но почему-то не рискнул и вместо этого сказал:

– Ну разумеется! – Голос у него был отвратительно фальшивым. – Курицу будем греть или прямо так?

– Лучше прямо так, – ответила голодная Люба, сверкнув улыбкой.

Ее гипотетический муж ловко накрыл на стол, и они уселись друг напротив друга с ножами и вилками в руках. Сначала их беседа состояла из очень коротких фраз и даже междометий. Но когда от курицы остались только кости с лакированными хрящиками, Астраханцева снова разобрало.

– А то, чем вы занимаетесь, это профессия или так, увлечение?

– Как это – увлечение? – изумилась Люба, оскорбившись за библиотечное дело. – Профессия, которой нужно учиться.

– И большой у вас стаж?

– Страшное дело, какой большой. Как узнаете мой стаж, сразу поймете, что я далеко не юная девица. Впрочем, вам все равно откроется мой возраст.

– Да? – удивился Астраханцев.

– Ну конечно. Когда мы будем оформлять отношения. Паспорта, то да сё...

– Это что, предсказание? Вы еще и будущее предсказываете?

– Ну, в нашем с вами случае даже к бабке ходить не надо, – по-свойски ответила Люба и широко улыбнулась, призывая Астраханцева улыбнуться тоже. – Мы ведь поженимся.

– Серьезно? А когда?

– Когда вы ко мне привыкнете.

Астраханцев посмотрел на Любу с веселым изумлением, встал и налил из чайника кипяток сначала в одну чашку, а потом во вторую. Положил пакетики в плотных золотянках на середину стола. Было непохоже, что гостья шутит.

– Вы это серьезно? Насчет женитьбы? Или у вас такое оригинальное чувство юмора?

– Слушайте, если я вам категорически не подхожу, так и скажите. Я могу даже вещи не разбирать, уеду – и дело с концом.

– Вы мне очень подходит. – Слова вылетели из Астраханцева неожиданно для него самого. Он едва не подавился конфетой, которую успел засунуть за щеку. – Просто этот разговор о женитьбе застал меня врасплох. Согласитесь, это странно. Вы приезжаете, входите в квартиру, раскладываете вещи в моем шкафу и заявляете, что мы поженимся! Любой на моем месте почувствовал бы себя не в своей тарелке...

– А! Теперь я поняла. Вам не нравится предопределенность. Лучше нам знакомиться постепенно. В конце концов, у нас уйма времени.

– Серьезно?

– Я останусь с вами, я уже решила. – Люба посмотрела на Астраханцева глазами, в которых не было дна. – Если вы специально не будете вредничать, мы приноровимся друг к другу.

– Ну, с нашими грядущими отношениями мне все более или менее ясно, – сказал Астраханцев, почесав нос чайной ложкой. Происходящее казалось ему до того странным, словно он попал в параллельную реальность. – А квартиру вы будете чистить?

Люба, которая как раз отхлебнула чаю, подавилась и закашлялась. Астраханцев вскочил и заботливо похлопал ее по спине. Дотрагиваться до нее было приятно, его даже бросило в жар оттого, что он почувствовал ладонью ее тело через кофточку. Наконец она откашлялась и, подняв к нему лицо, сдавленно спросила:

– Вы думаете, я фирма «Заря»?! Может быть, мне нужно было набить чемодан чистящими средствами?

– Ха-ха! – фальшиво рассмеялся Астраханцев. – Очень смешно. Ничего я такого не думал, не обижайтесь, пожалуйста. Я понимаю, что вы классом выше. Да что там – классом! Вас вообще ни с кем нельзя сравнивать. Если честно, я вас даже немножко побаиваюсь.

– Побаиваетесь? Честно? – сразу же оттаяла Люба.

Она тоже его боялась, и ей показалось, что такое признание их необычайно сблизило.

– Ну, в общем...

У нее была нежная шея, полностью открытая, потому что волосы она забирала назад, и ей это очень шло. Дмитрий неожиданно представил, как он целует ее, причем именно в шею. Видение было таким ярким, что его тут же бросило в жар, и он быстро сказал:

– Конечно, я вас побаиваюсь. Не знаю, чего от вас ждать. Вы ведь можете делать, что угодно! У вас, так сказать, карт-бланш.

– А можно я задам вопрос? – неожиданно для себя решилась Люба. – Он неудобный. Можно даже сказать, неприличный.

– В самом деле? – Астраханцев даже вообразить не мог, что же такое она хочет у него спросить. – Задавайте свой вопрос.

– Обещайте не обижаться.

– Обещаю.

Он смотрел на нее во все глаза. С ней все было в порядке, это точно. Никакого сумасшедшего блеска в глазах, никаких странностей, ничего такого, что должно было бы насторожить одинокого – теперь уже одинокого! – мужчину.

– У вас действительно проблемы с женщинами? – бухнула свой вопрос Люба.

Ей страстно хотелось знать правду. Глядя на хозяина квартиры, поверить в то, что он боится женщин и ни с одной не может сойтись, было совершенно невозможно.

Астраханцев некоторое время смотрел на нее немигающим взглядом. Потом встрепенулся и значительно сказал:

– О, да. Огромные проблемы! Просто гигантские.

Именно в этот момент в его душе шевельнулись первые подозрения. «Что-то здесь не то», – подумал он и даже прищурил глаз, пытаясь сообразить, что к чему.

– Вот никогда бы не поверила! – воскликнула Люба. – Вы слишком... мужчина. В вас чувствуется сила.

– Я занимался борьбой и боксом.

– Ого! Здорово. Но я совсем не об этой силе. – Она хмыкнула.

«Я никогда не смог бы ее обидеть», – неожиданно подумал Астраханцев, ощутив странную горькую нежность. Поводов для горечи не было, да и для нежности тоже. По его мнению, нежность можно испытывать только к любимому человеку. Не мог же он за четверть часа влюбиться в незнакомку?

– Мне кажется, вы немножко расслабились, – сказал он.

– Немножко, – согласилась Люба. – Когда я к вам ехала, я ужасно боялась.

– Серьезно? А чего?

– Вас, разумеется, – ответила она, не раздумывая. – Мне казалось, я вам не понравлюсь. Я совершенно обыкновенная. Никакая. Ну, то есть нормальная, конечно, но не так, чтобы очень.

Это не было кокетством. Скорее, криком души. «Наверняка старая душевная травма, – подумал Астраханцев. – Уверен, ей попался какой-нибудь идиот. Или хам, что еще хуже. Но почему, Господи помилуй, она меня боялась? Ее Амалия запугала, вот что».

– Ну, теперь вы можете выдохнуть. Мы ведь с вами поладили, верно? У нас все отлично складывается.

– Я думала, что с вами надо будет обращаться, как с хрустальным горшком, – облегченно засмеялась Люба. – Не дунуть, не плюнуть...

– Странные я у вас рождаю ассоциации. Никогда не представлял себя горшком.

– Вы кажетесь... огнеупорным! Вы ведь допускаете вторжение в ваше личное пространство?

– Да, – быстро ответил Астраханцев, не успев даже подумать, о чем, собственно, она спрашивает. Потому что сразу же представил Любу в своих объятьях. – Я не страдаю замкнутостью и всегда открыт... Для любых проявлений... И вторжений! Слушайте, – неожиданно перебил он сам себя. – Все-таки меня это как-то напрягает...

– Что? – Люба улыбалась.

– Почему вы решили, что выйдете за меня замуж?

Ему не хотелось думать, что эта потрясающая женщина находится под влиянием гороскопов, верит в предзнаменования и прочую ерунду. Поэтому и вопрос задал очень серьезно. Люба приняла его тон и взволнованно ответила:

– Потому что я устала от одиночества. Не в том смысле, что я все время была одна... – Она на секунду замялась, но потом все же решилась. – Вы должны знать, что у меня был долгий роман с женатым человеком. И этот роман ничем не закончился. Вернее, он закончился, но пока он длился, я не чувствовала себя счастливой. Не чувствовала себя чьей-то.

Астраханцеву стало почему-то обидно, что у нее был роман.

– Выходит, у вас свежая душевная рана, – сказал он. – А я, значит, у вас вместо лейкопластыря! Хотите залепить мной болячку?

– Вы лекарство, – страстно ответила Люба, и Астраханцев тут же размяк, потому что она вся лучилась, словно звезда – теплая и живая. – Покажете мне квартиру?

Хозяин дома неожиданно вспомнил, зачем она здесь, и мысленно обругал сам себя. «Она определенно как-то влияет на меня, – не в первый уже раз подумал он. – У меня мозги вскипают, и я забываю о самых простых вещах. Верю во всякую чушь! Она так уверенно сказала, что мы должны пожениться, что я просто обалдел. Но это же глупость какая-то. С чего я должен на ней жениться? А мы разговариваем так, словно это дело решенное».

– Вы уже почти все видели. Остался только мой кабинет, – сказал он, помрачнев.

– Кабинет и есть самое интересное.

– Почему это?

– Там наверняка много книг.

– Вы любите читать?

– Странный вопрос, – удивилась Люба, бросив на него косой взгляд. – Учитывая мою профессию.

– А, понимаю! Занимаетесь подпиткой мозгов? – съехидничал Астраханцев. – Заряжаетесь чужими идеями?

Люба не поняла его иронии, но промолчала, решив, что со временем они все же приладятся друг к другу. Дмитрий повел ее в кабинет, и она тотчас спросила, указав на комнату Амалии:

– А тут у вас что?

Астраханцев на секунду замялся. Прежде это была их общая с Амалией спальня. Но после того как отношения начали увядать, он перебрался в кабинет. А комната перешла в полное и безраздельное владение жены. Уезжая, та заперла ее на ключ, а ключ положила в шкатулку, которая стояла на тумбочке под вешалкой. Но гостью наверняка придется туда пустить – ведь Амалия желала, чтобы вся квартира подверглась тотальной чистке.

– Тут спальня, – сказал он.

– В спальню не пойдем, – заметила Люба с деланой веселостью.

– Ну, вам все равно придется, – пожал плечами Астраханцев.

– В каком смысле – придется?

– В том смысле, что дело, которое вы затеяли, не может считаться законченным, если вы не охватите и спальню тоже.

– Мы вместе его затеяли, – на всякий случай напомнила Люба и запальчиво добавила: – И это совершенно не значит, что нужно охватывать все сразу.

– Как скажете, – мило улыбнулся Астраханцев. – У вас наверняка есть какой-то план.

– Да нет у меня никакого плана!

– Чтобы вы знали: ключ от спальни вот здесь. – Хозяин дома указал на деревянную шкатулку, стоявшую на тумбочке. А теперь – милости прошу в мой кабинет. Наверное, это самое грязное место во всей квартире, – пошутил он. – Я имею в виду не пыль и беспорядок, а энергетическую грязь. – Скрючил пальцы, словно собирался напасть на нее, как коршун на куропатку, и проскрипел: – Здесь полно темной энергии, всяких гадких мыслей, скопившихся в углах...

– Вы что, Дарт Ведер? – спросила та с иронией. – Откуда у вас темная энергия? – И негромко добавила: – Вы такой светлый человек...

– Правда? – растерялся и обрадовался Астраханцев. – Вы это серьезно говорите?

– Совершенно серьезно, – кивнула она и тут же ахнула, очутившись среди стеллажей, плотно заставленных томами: – Боже мой, какой восторг!

– Я собираю библиотеку с двенадцати лет, – с гордостью сказал Дмитрий. – Все началось с Шекли и Брэдбери. Родители покупали мне маленькие кирпичики зарубежной фантастики вместо мороженого и машинок. Постепенно я втянулся и расширил интересы.

– Вы разрешите мне здесь покопаться? – спросила Люба, жадно шаря глазами по полкам.

Перед ней были редчайшие издания русской и зарубежной классики – уж она-то знала в этом толк! И книги по искусству, и целая коллекция старых сказок, и современные бестселлеры в авангардных обложках – тщательно отобранные, выстроенные по жанрам.

– А где у вас книги по физике?

– По физике? – удивился Астраханцев. – А почему вы считаете, что у меня должны быть книги по физике?

– Вы же профессор, – коротко ответила Люба, проводя ладонью по шершавым корешкам.

– Думаете, это достаточное основание для того, чтобы увлекаться физикой?

– А что, работа не может быть увлечением? Я не согласна. Вот я, например, обожаю свою работу. Она мне даже во сне снится.

– Еще бы, – пробормотал Астраханцев. – Наверняка за день вы успеваете нахвататься чужих отрицательных эмоций под завязку. Как вам удается все это... переварить? Плохое к вам вообще не прилипает? Наверное, есть какие-то специальные техники для очистки организма?

– Горячий душ и чашка зеленого чая.

– Вы потрясающая женщина!

– Правда? Вы серьезно так думаете? – Люба повернулась к Астраханцеву лицом и поймала его взгляд, проверяя по глазам, шутит он или нет.

– Правда, – признался тот и быстро добавил: – Послушайте, Люба, когда вы сделаете свое дело... То есть выполните свою задачу... Я не хочу, чтобы вы уезжали.