Девочка по имени Зверёк

Это было немного не по правилам: какой он гость?! Но Тэху понял Нэхеба и по возможности приветливее улыбнулся девушке.

На пороге дома Тэху остановился, чтобы попрощаться. Он уже торопился, будучи мыслями в храме, но она медлила, не отпуская его умоляющим взором. Тэху откашлялся и, пряча неловкость, опустил глаза:

– Спасибо, что проводила. Я должен идти.

Неожиданно она подошла близко-близко и, робко потянувшись к нему, провела рукой по его лицу – по щекам, подбородку, что-то прошептала про глаза. А затем схватила его руку и, не говоря ни слова, только болезненно взглядывая блестящими оленьими глазами, поднесла к своим губам и уткнулась в его открытую ладонь.

– Аменэджем… – ошеломленно протянул Тэху, почувствовав прикосновение нежных губ на своей грубой руке.

Хотел что-нибудь сказать, но не нашел, а она, отчаянно покраснев, оттолкнула его и бросилась в дом. А Тэху так и остался стоять, не опустив руки. Им овладело некоторое смятение: совершенно новое, до сих пор неведомое ему чувство толкнулось прямо в сердце, ужалило и взволновало – нежность. Никогда в жизни он не испытывал теплых чувств к женщине! Более того – был совершенно убежден, что ни одна из них не просто не способна вызвать у него такие чувства, но и не достойна этого!

Однажды на пирушке он даже заявил Джети:

– Если я полюблю, то только – богиню!

– Не меньше? – уточнил насмешник Джети. – А дочь фараона тебя не устроит?

– Ну-у… – «закапризничал» Тэху, – в крайнем случае, дочь фараона!

Тогда приятели хохотали. Сейчас же он стоял как болван с поднятой ладонью и изумленно прислушивался к тому новому, что происходило у него в душе!

Но время поджимало. Надо было еще найти Ра-Хотепа. Повезет, если Тэху отыщет его прямо в храме. Но даже и в этом случае возвращаться придется после захода солнца. Новые чувства, за несвоевременностью появления, были запрятаны поглубже: чтобы не беспокоили и не отвлекали!

* * *

Тэху очень торопился! Отчего-то ему вдруг стало казаться, что если он будет медлить – потеряет, упустит нечто важное. Ноги несли его к храму, мысли немного путались: новое назначение… обжигающий взгляд высокородной… нежность к Аменэджем…

Перед воротами храма он чуть помедлил. Владевшие им до этой минуты беспокойство и нетерпение улеглись: сказывались месяцы обучения у Ра-Хотепа – на территории храма непозволительны ни спешка, ни нетерпение, ни суета. Всему свое время – боги слышат тебя!

Он обходил помещение за помещением. Жреца нигде не было. Осталось только святилище, но туда запрещен доступ простым смертным. Отчего-то Тэху был уверен, что Ра-Хотеп в святилище. Что делать? Служек не видно. Окликнуть непозволительно. Оставалось лишь ждать. И Тэху, встав прямо напротив входа в святилище, стал думать о Ра-Хотепе. Жрец учил его такому способу общения. Нельзя сказать, что офицер сильно преуспел, но он очень надеялся на самого жреца и мысленно молил его: «Учитель. Я здесь. И ты мне очень нужен!»

Ра-Хотеп появился довольно быстро и с некоторым неудовольствием и вопросом взглянул на Тэху. Тот встал на одно колено, преклонив голову:

– Учитель, завтра утром мне надлежит отбыть на новое место службы. Я зашел попрощаться.

Взгляд Ра-Хотепа смягчился:

– Тебя переводят?

– Да… – нахлынули противоречивые чувства.

– В твоем «да» глубокий подтекст.

– Очень странное назначение. Особая милость Божественного к господину Ка-Басету…

Жрец не дал закончить:

– Я знаю Ка-Басета. И знаю его дом. Служба будет легкой.

Тэху с облегчением улыбнулся и хотел сказать, что теперь он не будет поддаваться тому тоскливому чувству, что поселилось в его душе при взгляде на госпожу Тийю. Но жрец поднял руку, заграждая ему уста, и строго продолжил:

– Я сказал «легкой», а не простой!

Тэху ждал пояснений и по привычке не торопился спрашивать: жрец видел вопрос в его глазах. Видел, но пояснений не последовало. Молчание длилось долго, и Тэху уже решил, что, по-видимому, ему следует попрощаться и уйти. Но его учитель не сказал ничего такого, из чего бы следовало, что он может удалиться.

Наконец жрец вновь заговорил:

– Ты ждешь задания… – Он будто рассуждал вслух.

Тэху наклонил голову в знак почтительного ожидания. Ра-Хотеп вздохнул:

– Давай-ка я проверю все, что ты усвоил за последнее время.

Экзамен длился до самой ночи. Они переходили из одного помещения в другое, затем вышли под открытое звездное небо. Тэху не часто ошибался, и жрец, казалось бы, должен был остаться доволен, но почему-то все хмурился и будто бы даже нарочно не торопился отпустить Тэху. И даже вышел с ним за ворота храма, до самой дороги.

На прощанье Тэху еще раз преклонил колено и прижал правый кулак к сердцу. Его переполняли чувства признательности и почтения. Ра-Хотеп заговорил, и голос его показался Тэху печальным.

– Сын мой, – прозвучало непривычное обращение, и рука неожиданно ласково, по-отечески, легла на голову офицера, – ты хотел получить задание…

Он помолчал, не убирая руки с головы Тэху и тем не давая ему встать, затем, делая большие паузы, произнес:

– Тебе предстоит легкая служба: хорошая еда, отсутствие внешних врагов и военной угрозы, тень и прохлада богатого дома… Не потеряй себя – вот что будет непросто! Я сказал достаточно. Ступай.

Тэху поднял глаза – жрец уходил, не оглядываясь.

* * *

Когда Тэху вернулся в гарнизон, солнце тронуло первым светом небесный свод, звезды поблекли и первые птицы уже подавали голоса. Тэху очень устал, но чувствовал себя вполне удовлетворенным: он успел сделать намеченное. Только вот задание… Оно было совершенно неясным, но он надеялся, отдохнув, разобраться с ним на свежую голову. Дав себе приказ пока не думать об этом, Тэху провалился в блаженный сон.

Через короткое время Джети уже тряс его за плечо: пора было отправляться. Старшим в их небольшом отряде и ответственным за перемещение к новому месту службы был назначен Руметис. Вообще-то, они все трое пока были в равном звании, но по какой-то негласной установке они с Джети всегда прислушивались к мнению Руметиса, считая его умнее и даже благороднее себя. Остальные несколько человек в их отряде были наемниками и, по традиции, всегда подчинялись офицерам корпуса «Верные фараону». С ними офицеры не собирались даже и общаться.

По дороге (пеший переход должен был занять весь день до вечера) Джети болтал, Руметис отпускал время от времени едкие, но точные замечания, а Тэху слушал их обоих и посмеивался, не вникая глубоко в этот обычный треп. Полуденный отдых в тени, небольшая порция воды и хлеба с финиками и – снова в путь. Тэху совершенно отвлекся от болтовни приятелей и даже отстал на несколько шагов. Неожиданно что-то насторожило его в их разговоре. Он прислушался.

– …госпожа Тийа, – назидательно вещал Руметис. – Тебе следовало бы знать имена людей, у которых ты будешь служить.

– В общем, конечно… – Голос Джети звучал смущенно. – Я знаю лишь господина Ка-Басета, а о госпоже не слышал. А ты-то откуда о ней знаешь?

– Кто же не знает госпожи Тийи?

Руметис не любил вопросов в лоб и всегда уходил от прямых ответов. Но Тэху показалось, что вместо должного почтения в голосе Руметиса послышались нотки неприятной иронии. Он догнал приятелей.

– Так, значит, ты знаком с госпожой?! – Тэху постарался вложить в вопрос восхищение.

– Не знаком, – тонкие губы Руметиса чуть досадливо (его не понимают!) дернулись, – не знаком, но знаю о ней многое.

Сказано было таинственно и многозначительно: Руметис ждал вопросов. Тэху не стал его томить:

– Нам с Джети, видимо, следует хоть что-нибудь узнать о ней. Но, кроме тебя, спросить не у кого!

– «Хоть что-нибудь»! – передразнил Руметис, но благосклонно продолжил: – Госпожа Тийа – одна из известнейших танцовщиц храма Амона!

– Жрица любви?! – ляпнул простодушный Джети. – Она что, наложница Ка-Басета?

– Нет! Она женщина благородного происхождения. Жена, а не наложница. Она участвует лишь в самых больших праздниках. И те, кто видел ее танец, посвященный великому Ра, не скоро могут забыть об этом.

Руметис едва заметно вздохнул.

– Ну, ты-то уж видел танец несомненно. И ее тоже видел вблизи! – льстивым тоном подзадорил его Тэху.

Ему очень хотелось, чтобы Руметис рассказал что-нибудь еще! Но тот неожиданно огрызнулся:

– Не видел! У нее всегда очень большой эскорт. Большой и хорошо обученный.

Все трое замолчали. Каждый погрузился в свои мысли. Неожиданно Руметис, со странным и не соответствующим смыслу сказанного смехом, добавил:

– Теперь этим эскортом будем мы: господину Ка-Басету время от времени приходится обновлять отряд сопровождения своей супруги!

Руметис любил интриговать. Об этом знали. «Умен. И нарочно скажет так, что непонятно, знает что-то или просто вид делает», – разозлился Тэху. Давить на Руметиса и пытаться выведать что-либо еще было бесполезно. По опыту было известно – посмотрит надменно, губы скривит и отвернется. Ни Тэху, ни Джети больше его ни о чем не спрашивали, Руметису же была приятна такая расстановка сил.

* * *

Отчего-то Тэху надеялся, что хозяева окажутся дома и он опять увидит госпожу. Но их встретил один домоправитель: господин Ка-Басет с супругой отправились осматривать одно из новых отдаленных владений в низовьях Нила. Когда они вернутся – неизвестно. Но дом и все слуги, от первого офицера охраны до последнего раба, должны быть готовы к приезду господ ежедневно.

Ну, что же, в их отсутствие для новой охраны нашлось множество дел: ознакомиться с территорией, прилегающей к дому, и с самим домом, с укладом жизни хозяев и обязанностями всех слуг. Еще – ежедневные тренировки и упражнения в стрельбе, к чему их приучил Нэхеб, для поддержания формы. Руметис ввел жесткий распорядок. Джети – перезнакомился со всеми молодыми служанками. Тэху уединялся в саду.

Ему очень понравился сад, окружающий, будто обнимающий дом со всех сторон, – настоящий волшебный оазис. Тэху отродясь не видал столько зелени в одном месте! Да какой зелени! Здешний садовник – настоящий чародей. Невиданные цветы, деревья, птицы, нежно щебечущие в густой листве. И скрытый за густым кустарником – синий мозаичный бассейн.

Сообщая Руметису, что отправляется на осмотр территории, Тэху на самом деле с удовольствием проводил время среди густо пахнущих цветущих насаждений в глубине сада. Вечером, когда лишь сверчки нарушали непроницаемую тишину, а с черных небес склонялась над бассейном Луна, Тэху было здесь особенно хорошо.

Взгляд Руметиса красноречиво говорил о том, что он подозревает приятеля в отлынивании от несения караула, но сделать он ничего не мог: шпионить за Тэху Руметис не стал бы, это было ниже его достоинства. А вот дать десяток-другой дополнительных упражнений – это пожалуйста! И непременно в самое жаркое время. Что ж, упражняться – так упражняться. Тэху не возражал. Но и своей привычки уединяться не оставил.

* * *

Нельзя сказать, что господин Ка-Басет с супругой вернулись неожиданно. Они конечно же послали вперед себя слугу с сообщением о своем прибытии. Но все равно в доме начался настоящий переполох. Домоправитель, проверив весь дом – от кухни до опочивален, – выгнал всех слуг во двор. Охрана тоже должна была явиться. В полном составе. Все были выстроены вдоль основной дорожки, ведущей от реки к дому. У ворот – рабы и наемники, у дома – офицеры охраны и домоправитель.

Почему Тэху был так уверен, что госпожа опять взглянет на него? Конечно, это было ужасно глупо. Она прошла в дом быстрой своей танцующей походкой, не глядя ни на кого. На ее лице отражалось капризное недовольство. Запыхавшийся супруг едва поспевал за ней. У него по-старчески отвисла губа, и раздраженные полубольные глаза выражали одну лишь усталость. Слуги спешно потянулись в дом: следовало подать воду для омовений, затем обед; затем – требовалась полная тишина: господа отдыхали. Вечером госпожа, быть может, почтит своей прогулкой дорожки сада или посетит бассейн. О господине говорили значительно меньше. Телохранители не принимали участия во всеобщем ажиотаже. Руметис, облокотившись о стену дома, с лениво-надменным выражением следил за проносившимися мимо него то с кувшином, то с полотном для рук, то с блюдом служанками. Джети нахально зевал, не упуская возможности отпустить какую-нибудь шутку в адрес очередной вбегавшей в дом девушки.

Тэху почувствовал, как в его душе зреет глухое раздражение: он, офицер элитного корпуса «Верные фараону», стоит в саду перед этим домом, как низкородный наемник! Он чувствовал себя полным дураком! «С каких это пор, – спрашивал он себя, – ты ждешь взгляда женщины, хотя бы и высокородной?! Осел и тупица!!!» Жгучий стыд смешался в его душе с досадой и злостью.

– Пойду пройдусь по саду! – бросил он через плечо Руметису.

– Может быть, тебе следует дождаться разрешения? – Голос Руметиса не сулил ничего хорошего.

Тэху не ответил, а про себя послал приятеля куда подальше. Дойдя до своего любимого места в саду, за кустарником у бассейна, Тэху повалился в траву. Небо опрокинулось, тонкая ветка жасмина качнулась перед глазами – он задремал. Во сне, вязком и беззвучном, он все сражался с кем-то надвигавшимся на него темной бесформенной тенью, и его кинжал двигался ужасающе медленно. Проснулся он от тихих звуков, доносившихся от бассейна. Было совсем темно – ночь новолуния. Прислушался, по-военному не делая лишних движений и не производя ни малейшего шума. Ему отчего-то совсем не было совестно, что он уснул, бросив «пост». Какой это пост! Совершенно ясно, что Тэху там был не нужен. Руметис не будет ругаться. Гораздо интереснее ему показалось то, что он оказался у бассейна, когда госпожа Тийа вышла на вечернюю прогулку. Обнаружить себя в эту минуту было бы просто немыслимой глупостью, и он обратился в слух. Раздавались шорох одежды и звуки встряхиваемого полотна – госпожа готовилась к купанию.

– …а они очень разные… – Это был голос служанки.

– Ну, так опиши мне их и назови имена, – промурлыкала госпожа расслабленно.

Судя по всему, ей было ужасно скучно, и она даже не надеялась развлечься рассказом служанки. Но та принялась за свой рассказ с жаром – то ли из желания угодить госпоже, то ли еще по какой причине. Слова же ее, прозвучавшие вслед за этим, заставили Тэху насторожиться.

– Тот, что пониже ростом, коренастый крепыш с округлым симпатичным лицом, – его зовут Джети. Он очень веселый и все норовит хлопнуть нас по… ну… – Она замялась.

– Продолжай, – без всякого интереса проговорила госпожа Тийа.

– Второй, Тэху, не красив. Но у него такие… зеленые глаза!

– А характер? – Мурлыканье раздалось одновременно с плеском воды: она вошла в бассейн.

У Тэху заколотилось сердце.

– Характер? Я толком не знаю: он все молчит и такой серьезный. Но он сильный, и у него красивое тело.

– Вот как? – Госпожа говорила неторопливо; казалось, она добавит сейчас: «мр-р-р-мяу». – Ты настолько близко видела его, проворная девочка?

– Я видела, как он упражнялся в саду! – оправдывалась служанка.

– Будет тебе, продолжай, – лениво приказала госпожа.

– Третий, Руметис… – Служанка со стоном вздохнула.

Смех нежным колокольчиком отозвался на ее вздох: госпожа была проницательна.

– Госпожа смеется над бедной Пакхути, – чуть не заплакала девушка.

«Странное имя, – подумал Тэху. – Это, наверное, та чернокожая рабыня из Нубии».

– Перестань! Не выношу этого. Мне нет дела до твоих чувств. Влюбляйся в кого угодно!

Пакхути хлюпнула носом и продолжила:

– Он очень красив: тонкий нос, черные, как ночь, глаза и кожа такая… – Она опять вздохнула.

Звук стекающей с тела воды, мягкий звон браслетов – госпожа одевалась.

– Итак, – казалось, она была готова умереть от скуки, – один весел, второй силен, третий красив.

– Да, госпожа, – послушно прошептала служанка.

– Идеала по-прежнему не найти. – Она будто подводила некий итог разговору, не желая больше продолжать его. А в голосе вдруг зазвучали жесткие нотки. – Завтра утром взгляну на них, быть может. На всех троих.

Голоса стали удаляться. Когда затих последний звук шагов, Тэху встал. Его окружала непроглядная мгла. И никто не заметил, как он вернулся в дом и прошел в помещение для офицеров. Руметис сделал вид, что не заметил его отсутствия. Джети, более привычный к характеру Тэху, просто предложил ему присоединиться к ужину. Тэху хотел было сообщить им о завтрашнем возможном «смотре», но не стал: тогда надо было бы упомянуть и о пребывании у бассейна. А это было лишним.

* * *

Почему-то ему представлялось, что она выстроит их, как животных на базаре, и будет прохаживаться взад и вперед, прицениваясь и приглядываясь. Стало смешно, и, чтобы не засмеяться, он прикусил щеку изнутри. Они с Руметисом стояли в карауле у центрального входа в дом. Увитый плющом портал давал свежую тень. Служба и в самом деле была нетрудной.

С утра в доме царила тишина: госпожа Тийа вставала, в отличие от своего супруга рано, но шума не выносила. Все левое крыло дома, где находилась ее опочивальня, будто замерло. Руметис вдохнул запах цветов, плывший из сада, и довольно произнес: