Влюбленный воин

Поднявшись на ноги, Хейд оправила юбку, пригладила волосы и сделала несколько глубоких вдохов. Утирая слезы, она пошла в сторону замка. Шла очень медленно, давая себе время успокоиться до встречи с сестрой. Хейд твердо решила, что не станет рассказывать Берти о своей встрече с ужасным кузнецом.

«Только бы мне сейчас не встретился Тристан», — подумала она, входя в зал.

К счастью, в зале никого не было, если не считать двух молодых воинов, чинивших возле камина свои доспехи. Эта удача немного приободрила девушку, и она, поспешно миновав зал, стала подниматься по лестнице. Но наверху она остановилась, столкнувшись с непредвиденным затруднением: в длинном коридоре было множество дубовых дверей, и все они были закрыты.

— Ах, почему я об этом не подумала? — прошептала Хейд.

Стараясь ступать как можно осторожнее, она останавливалась у каждой двери и напряженно прислушивалась. Хейд понимала, что не стоит барабанить во все двери подряд и звать Берти. Ведь из-за двери мог появиться Тристан. Или Эллора, что было бы еще хуже.

Хейд дошла почти до самого конца коридора, но так ничего и не услышала — из-за толстых дубовых дверей не доносилось ни звука. Наконец, остановившись у последней двери, она услышала чей-то голос. Затаив дыхание, Хейд прислушалась. И почти сразу же поняла, что из-за двери доносится голос Берти — причем Берти пела.

Хейд потянулась к двери, чтобы постучать, но рука ее тут же замерла. А что, если Берти откажется с ней говорить? Что, если сестра возненавидела ее?

— В таком случае ты получишь по заслугам, — ответила себе Хейд вслух свистящим шепотом. — В любом случае лучше узнать правду.

Она снова подняла руку и постучала.

— Войдите! — послышалось из-за двери. Заглянув в комнату, Хейд увидела сестру, сидевшую на кровати. Берти все еще была в ночном одеянии. Наклонив голову, она расчесывала волосы.

— Можно мне войти? — робко спросила Хейд. Солейберт подняла голову и повернулась к двери. В следующее мгновение лицо ее осветила радостная улыбка.

— Хейд!.. — воскликнула она. — Да входи же! — Отбросив гребень, Берти бросилась к сестре и втащила ее в комнату. — Почему тебя не было так долго? Я очень тебя ждала.

Изумленная такой встречей, Хейд внимательно посмотрела на сестру.

— Берти, ты на меня не сердишься? — спросила она. Солейберт весело рассмеялась и чмокнула Хейд в щеку.

— Конечно, не сержусь, глупенькая. — Она подвела сестру к постели и усадила. Затем села рядом.

— А как же вчерашнее? — в смущении пробормотала Хейд.

— Ах, это?! — Берти отмахнулась. — Мне ужасно стыдно, что я так глупо себя вела! Видишь ли, я просто очень удивилась. — Она снова рассмеялась. — Понимаешь, я приехала, чтобы спасти тебя от ужасного косматого чудища по имени Дональд. И вдруг застаю тебя в объятиях лорда Тристана! Он ведь очень красив, не правда ли?

— Но, Берти, дорогая, ты забыла, что лорд Тристан — твой будущий муж?

— Да, в том-то и дело… — Берти скорчила гримаску. Потом вдруг внимательно посмотрела на сестру и воскликнула: — Господи, что с тобой случилось?! — Она осторожно прикоснулась к синяку на щеке Хейд. — И вообще, что с тобой происходит? Мать говорит, что ты собираешься замуж за Дональда. Неужели это правда?

— Тебе незачем это знать, — ответила Хейд, стараясь не смотреть на сестру. — Видишь ли, все это очень сложно… и очень неприятно.

— Ничего страшного, я готова к неприятностям, — заявила Берти. — Хотя признаю, в прошлом я проявляла слабость. Но теперь все изменилось. Теперь я совсем другая женщина.

— Я это заметила, — пробормотала Хейд, с изумлением глядя на сестру. — Да, верно. Ты сейчас… какая-то другая.

Тут Хейд вдруг увидела какие-то темные пятна, выделявшиеся на белизне простыни. Она дважды взглянула на постель, а потом в ужасе уставилась на Берти. А та, ничего не замечая, продолжала:

— Так расскажи же, Хейд. Держу пари, что все это как-то связано с Найджелом. Или я ошиблась? — Тут голос Берти изменился, теперь в нем звучало презрение. — Этот лорд Найджел — подлая тварь! Впрочем, это была его идея, чтобы мы с матерью отправились в Гринли, и я очень рада, что так случилось. Хейд, дорогая, что с тобой?

Хейд снова посмотрела на темно-коричневые пятна, украшавшие простыню, и тут Берти наконец-то заметила это.

— О Господи! — Берти покраснела и снова зачирикала: — Ах, знаешь, я забыла привести все в порядок. Ну-ка, поднимайся! Быстрее же, Хейд! — Она заставила сестру подняться с постели и поспешно собрала простыни в узел. Снова рассмеявшись, воскликнула: — Очень не хотелось бы объясняться с матерью!

Хейд молча смотрела на сестру, а та, совершенно счастливая, бросила простыни в дальний угол комнаты.

«Значит, Тристан все-таки решил быть с моей сестрой, — думала Хейд, чувствуя, как желчь поднимается к горлу. — Долгие годы я грезила о нем — и все впустую! Что ж, случилось то, что случилось, и с этим ничего не поделаешь».

Тут Берти вдруг внимательно посмотрела на нее и с беспокойством в голосе проговорила:

— Хейд, да что же с тобой такое? Может, ты больна? Солейберт потянулась к сестре, но та отпрянула от нее и, судорожно сглотнув, пробормотала:

— Да, я неважно себя чувствую. Что-то голова разболелась.

— О Боже, все произошло так внезапно!.. — Берти снова расплылась в улыбке. Взглянув на сестру, сказала: — А тебе, наверное, лучше прилечь. Ложись — и голова пройдет.

— Нет-нет… — Хейд с ужасом посмотрела на кровать. — Я не стану… туда ложиться.

— Хейд, что на тебя нашло? — нахмурилась Берти. — Там все чисто. В этом не было никакой грязи. Это был акт любви. Я надеялась, что ты порадуешься за меня!

Хейд не могла больше удерживаться от слез.

— Я… О, Берти… — Она шмыгнула носом. — Просто я думала…

— Что ты думала, дорогая? — Берти снова потянулась к сестре. — Иди сюда. Сядь на стул и расскажи мне все. Поверь, я смогу все уладить, что бы с тобой ни случилось. — Отыскав носовой платок в ближайшем сундуке, она протянула его сестре. — Вот возьми… Осуши глазки и позволь мне помочь тебе. Так что же с тобой случилось?

Хейд снова шмыгнула носом и высморкалась. Потом сказала:

— Хорошо, Берти, я расскажу Тебе всю правду. — Она сделала глубокий вдох. — Когда мы с тобой были девочками, я каждую ночь видела странные сны. Помнишь, Берти?

— Да, конечно. — Солейберт кивнула. — Ты часто рассказывала о своих снах. Тебе снился великий воин, который скачет на огромном коне, чтобы спасти тебя от смерти. И он снился тебе почти ночь за ночью. Это было так романтично, и я ужасно тебе завидовала… Но ты о нем не упоминала с тех пор, как сны прекратились, — добавила Берти с улыбкой.

— Они не прекратились. — Хейд тихонько всхлипнула. — Просто я перестала говорить о нем. Минерва постоянно досаждала мне вопросами, бесконечно говорила о моих родителях и о том, что они были половинками одного целого. Она твердила, что и моя судьба такая же, как у родителей. А я не хотела походить на мать.

— Но почему? — спросила Берти. — Я обожала Коринну.

— Она была прелюбодейка! — выкрикнула Хейд. — Позарилась на чужого мужа и родила ему незаконного ребенка!

Солейберт с удивлением посмотрела на сестру:

— Но, Хейд, я все-таки не понимаю, какое отношение это имеет к… — Берти умолкла, пытаясь найти нужные слова. — Ну… вот к этому. — Она указала на простыни в углу.

— О, Берти!.. — Хейд снова всхлипнула и громко высморкалась. — Дело в том, что воин, которого я столько лет видела во сне… Он твой…

— Ну, продолжай же…

— Это был лорд Тристан, — прошептала Хейд потупившись.

Солейберт в изумлении уставилась на сестру:

— Хейд, ты уверена?

— Да, конечно. Но ты не должна опасаться того, что я могу поступить так же, как моя мать. Я…

— Успокойся, Хейд. — Берти весело рассмеялась. — Дело в том, что я вовсе…

Тут дверь спальни с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Тристан. Остановившись у порога, он в упор посмотрел на Хейд. Та тихонько вскрикнула и крепко зажмурилась.

— В чем дело, лорд Тристан? — послышался из-за его спины голос Эллоры. — Вы не имеете права вламываться в комнату моей дочери, когда при ней никого нет!

Тристан что-то проворчал себе под нос и, протянув руку, захлопнул дверь прямо перед носом Эллоры. Затем для верности запер дверь еще и на засов.

Солейберт громко вскрикнула, наконец-то осознав, что оказалась перед лордом Тристаном в нижнем белье. Она бросилась к сундуку за своим утренним нарядом, но Тристан даже не взглянул на нее — он по-прежнему смотрел на Хейд. Та наконец-то открыла глаза — и тотчас же почувствовала, что ее влечет к этому мужчине неудержимо. Устыдившись этого, она опустила глаза, и лицо ее залилось краской.

Тут Тристан откашлялся и повернулся к Берти; казалось, он только сейчас ее заметил. Поклонившись своей невесте, он проговорил:

— Примите мои извинения, леди Солейберт.

— В чем дело, милорд? — спросила Берти вполне миролюбиво.

— Я должен серьезно поговорить с леди Хейд, — ответил Тристан. — Наедине, — добавил он, немного смутившись.

— Да, конечно, — кивнула Солейберт; она уже надела свое утреннее платье. — Я сейчас попытаюсь успокоить мать, и у вас будет… некоторое уединение.

— Искренне благодарен, — ответил Тристан с легким поклоном.

— Берти, нет! — в испуге закричала Хейд. Она потянулась к сестре. — Пожалуйста, останься!

— Не огорчайся, дорогая, — сказала Берти, направляясь к двери. Сняв засов, она с лукавой улыбкой добавила: — В отличие от матушки я не считаю, что тебе нужна опека.

Хейд застонала, когда Солейберт плотно затворила за собой дверь. Тотчас же поднявшись на ноги, она на несколько шагов отступила от Тристана. Но он мгновенно приблизился к ней и заключил в страстные объятия.

— Где ты была? — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. — Я искал тебя повсюду.

Прижавшись к его широкой груди, Хейд вздохнула с облегчением. У нее возникло ощущение, что тяжкий груз, давивший на сердце, внезапно исчез. В крепких объятиях Тристана она чувствовала себя в полной безопасности, и сейчас ей ужасно хотелось рассказать ему о встрече с Дональдом и о его угрозах.

Но тут она вдруг вспомнила, где находится. И вспомнила о том, что недавно, незадолго до ее прихода, произошло в этой комнате. С силой, оттолкнув Тристана, она прошептала:

— Как ты смеешь?!

А звук пощечины от ее руки походил на щелканье бича.

Глава 14

Они стояли друг против друга в напряженном молчании. Лицо Тристана словно окаменело, и только на щеке подергивался мускул — это было единственным признаком того, что перед ней стоит человек из плоти и крови, а не статуя.

Наконец, нарушив молчание, Тристан спросил: — Так что же случилось, женщина? Что дало тебе право ударить меня? — Он медленно прошелся по комнате.

Не в силах сдержать себя, Хейд в ярости прокричала:

— Неужели ты думаешь, что Берти мне не рассказала?! Я все знаю, Тристан!

— Не понимаю, о чем ты… — На лбу его обозначились морщины. — Перестань изъясняться загадками, Хейд, и объяснись. Меня ждут серьезные дела.

— О, значит, у великого лорда есть дела более серьезные, чем его честь?!

— О чем ты?.. Я ничего не понимаю…

Хейд бросилась в угол комнаты и, схватив узел с постельным бельем, швырнула его к ногам Тристана.

— Вот, видишь?! Неужели твои чувства столь нестойки, а память настолько слаба?! Может, ты полагаешь, что мы с Берти будем пользоваться твоим вниманием одновременно и делить тебя?! — Хейд в ярости топнула ногой. — Ты высокомерный негодяй, вот ты кто!

— Хейд, я никак не связан с твоей сестрой. Хотя, конечно же, должен жениться на ней по приказу Вильгельма.

— Да, должен! И ты на ней женишься! — Хейд закрыла глаза, чтобы Тристан не заметил, что они полны слез. — Женишься, даже если для этого мне придется наложить на тебя чары и насильно притащить к алтарю!

Тристан приблизился к ней почти вплотную и, пристально глядя ей в глаза, проговорил:

— Я женюсь только на той девице, на которой пожелаю. И никто, даже король, не заставит меня поступить иначе.

— А ты совсем не такой, каким я тебя считала, — прошептала Хейд, и по щеке ее скатилась горячая слеза. Всхлипнув, она отвернулась и пробормотала: — А если у нее родится ребенок? Неужели ты настолько безжалостен, что бросишь и мать, и младенца, если сочтешь, что они тебе не подходят?

— О чем ты, Хейд?! — Тристан положил руку ей на плечо.

— Не прикасайся ко мне! — Она отстранила его руку. Но он крепко схватил ее обеими руками и, вперившись в нее взглядом, заявил:

— Ответь мне на один вопрос, тогда я тебя отпущу. Согласна?

Хейд молча кивнула и перестала сопротивляться.

— Твоя сестра сказала тебе, что это я был с ней прошедшей ночью?

— Вот доказательство, Тристан. — Она взглянула на простыни в углу.

— Но это был не я.

— Ты лжешь! — выкрикнула Хейд, высвобождаясь и отступая на шаг. — Берти никого больше не знает в Гринли. И моя сестра не шлюха!

Хейд попятилась к стене, но Тристан тут же снова к ней приблизился. Упершись в стену обеими руками, он спросил:

— Твоя сестра назвала мое имя? Или нет? Отвечай же, Хейд.

Она с вздохом зажмурилась; ей вдруг почудилось, что все вертится и вращается у нее перед глазами. Когда же Хейд снова взглянула на Тристана, она увидела, что он смотрит на нее с едва заметной улыбкой.

— Так как же? — спросил он.

— Но больше некому… — пробормотала Хейд.