Дело о синей птице

Однако настроение у него упало дальше некуда, а боевой дух был надломлен. Переживал Ромка вовсе не из-за того, что не смог задержать преступника. Неудачи в его детективной практике случались и раньше, а сейчас он, можно сказать, даже наполовину справился с задуманным: помешал грабителю унести птицу. Дело было в другом. Ромка вдруг почувствовал, насколько их мир уязвим и хрупок. До сего момента ему казалось, что живут они здесь, как в неприступной крепости, охраняемой грозной овчаркой, и ребята даже смеялись над Ниной Сергеевной, когда она боялась оставить их одних. А выходит, что любой мерзавец может ворваться в дом и нарушить их покой. И еще Ромка вспомнил несчастные собачьи глаза, и ему стало так жалко Дика, что защемило сердце. Он даже разозлился на Лешку за то, что она так и не приучила свою собаку не брать еду из чужих рук, а ведь есть специальные курсы, могла бы и походить на них. Сама говорит, что ее Дик совсем как человек, но объяснить ему, что нельзя лопать что ни попадя, не сумела.

Вообще-то считалось, что Ромка Дика терпеть не может. И потому, что пес не хотел признавать в нем хозяина и его не слушался, и потому, что ему приходилось с ним гулять, когда Лешка болела или куда-нибудь уезжала, а он ненавидел бесцельно шататься по двору. А вот случилась с Диком беда, и оказалось, что он ему дорог не меньше, чем сестре. Ромка схватил телефон и позвонил Артему:

— Как Дик?

— Лучше, — обрадовал его друг. — Врач сказал, что жизнь его уже вне опасности. Спасибо Машке и Михаилу Васильевичу, если бы она нам не позвонила, а он сразу не приехал, Дик погиб бы. А у тебя как дела? Ты один?

— Я-то? С птичками.

— Значит, у тебя все в порядке?

— В полном.

Ромка не собирался никому ни о чем рассказывать по телефону. Оттого, что Артем с Лешкой узнают о вторжении в дом замаскированного грабителя, быстрее не приедут, а волнений им сейчас и без того достаточно.

Но зато теперь, когда слегка отлегло от сердца, он мог поразмыслить над случившимся.

Чье же лицо скрывалось под жуткой маской? Не считая Маргариты Павловны, Жан-Жака и Петра Ивановича, про их синюю голубку знали только Михаил Васильевич да толстый не Сеня ли это был? Ромка прикинул и так, и эдак. Человек в маске был плотного телосложения, но высокий, а Сеня — маленький и округлый, как бочка. Значит, это не Сеня.

Резкий порыв ветра всколыхнул оконную занавеску. Ромка вздрогнул и принес еще один пистолет, который стрелял шариками. Мама давным-давно запретила ему с ним играть. Если с близкого расстояния попасть шариком кому-нибудь в висок, говорила она, то можно запросто отправить человека на тот свет. Но для этого негодяя все средства хороши.

Но ни новое, ни старое оружие Ромке в этот вечер больше не понадобилось. Спустя короткое время к калитке подъехала «Нива» и высадила пассажиров. Дик шел к дому сам, неуверенно ступая по дорожке. Лешка уложила его в гостиной, зашла в свою комнату и сразу заметила на окне пятна, разводы и лужицы.

— Рома, что это?

— Это-то? — Ромка пожал плечами и бесстрастным, ничего не выражающим голосом поведал друзьям о преступнике в кошмарной маске, который хотел украсть их голубку. И что он его сразу спугнул, но при этом нечаянно забрызгал подоконник.

— Этого еще не хватало! — испуганно вскричала Лешка и огляделась. — А где она?

— В нашей с Темкой комнате. Так что если вы вдруг увидите человека с рожей, как блин, без глаз и рта, то в обморок не падайте. Не пойму только, почему он не мог надеть на голову чулок или шапку с прорезями для глаз, как это делают обычные налетчики.

— Наверное, чтобы тебя посильнее напугать, если ты его вдруг застукаешь, — предположила Лешка.

— Не согласен, — покачал головой Артем. — Ведь его цель была не Ромку пугать, а дело сделать. К тому же он думал, что в доме никого нет, значит, маску эту надел на всякий случай. Но я тоже не понимаю, почему именно такую. Может быть, хотел скрыть какие-нибудь особые приметы?

— А почему ты не проверил, закрыты ли окна? — удивилась Лешка. — Тогда бы он не сразу к тебе влез. Пока бы вырезал стекло, ты бы успел позвонить и нам, и в милицию, и кому угодно.

— Ну, я…

— Да он его нарочно открыл, потому что хотел в одиночку с ним справиться, — сказал Артем и пристально посмотрел на закадычного друга. — Так ведь?

Ромка пожал плечами. Отпираться не имело смысла.

— Я почему-то так и думал, что здесь что-то произойдет, — продолжал Артем. — Предчувствовал это. А ну-ка опиши нам его поподробнее. Каким он был?

— Трудно сказать. Рожа как блин, сверху волосы. Наверное, он еще и в парике был, иначе почему я не видел краев маски? А волосы-то черные-пречерные, потому и глаза ожидаешь увидеть темные, а их у него совсем нет. Бр-р-р… — Ромку передернуло от отвращения. — А еще на нем был черный свитер с воротом до самого подбородка и пиджак, тоже черный. Вот и все, что я запомнил. Особо его разглядывать у меня времени не было, он сразу убежал, потому что я заорал и дал ему понять, что со мной Сашка с Коляном.

— А какой он был комплекции? Какого роста? Хоть это-то ты заметил? — еще больше разволновалась Лешка.

— Я, пока вас не было, как раз сидел и вспоминал его приметы. Не маленький и не худенький, толстый скорее.

— Как ты? — невинно уточнила Лешка, на что Ромка чрезвычайно обиделся.

— Ты чего? Я очень даже стройный.

Ромка встал с дивана, прошел на кухню, сделав вид, что захотел попить, а на обратном пути незаметно посмотрелся в большое зеркало. Сестра была не права. Лето еще не кончилось, а он уже вытянулся и заметно похудел, несмотря на неустанный труд Нины Сергеевны на кухонном поприще и пироги, которыми постоянно угощала их Маргарита Павловна. Успокоившись, Ромка уселся на старое место, а Артем, сосредоточенно сдвинув брови, тронул его за руку:

— Послушай, а это случайно не Сеня? Ромка резко замотал головой:

— Об этом я тоже думал. Мерзкий жирный Сеня был первым, кто пришел мне в голову. Но это не он. Потому что тот тип выше его, причем намного.

А Лешка выскочила из комнаты, сбегала на второй этаж и вернулась обратно с голубкой.

— Гулюшка! — ласково проговорила она. — Ну скажи нам, кому и зачем ты могла понадобиться?

Синяя птица повертела гордо посаженной головкой, блеснула рубиновыми глазами, выскользнула из Лешкиных рук на стол и побежала по его гладкой полировке. На столе горела низкая настольная лампа, свет от нее падал косо, и Лешка вдруг заметила на ножке голубки малюсенький, едва заметный, уже заживший рубчик от царапины.

— Ой, смотрите, что это? — почему-то шепотом спросила она.

Глава IX СТРАННЫЙ ЖИЛЕЦ

Ромка сбегал за лупой и внимательно осмотрел птичью ногу. — Так вот в чем дело! — медленно проговорил он, и глаза его заблестели. — Было у нее, оказывается, кольцо, было. И кто-то его с нее снял, и пользовался при этом, скорее всего, обычными кусачками, вот и задел при этом кожу. Значит, это точно не простой голубь, а породистый.

— Я так и знала! — воскликнула Лешка.

А Ромка вскочил и схватил телефонную трубку.

— Как вы думаете, еще не поздно позвонить Михаилу Васильевичу? — спросил он и, не дожидаясь ответа, набрал номер, который ему перед отъездом к ветеринару продиктовал Березкин. Голубевод откликнулся после первого же гудка. Значит, еще не лег.

— Было кольцо у нашей голубки, мы только сейчас на ее ноге шрам заметили, — прокричал Ромка и, не удержавшись, прибавил: — А еще у нас ее хотели украсть.

— Кто? — изумился голубевод.

— Не знаю. Он так быстро убежал, что я не успел его разглядеть, — ответил Ромка, решив, что не стоит на ночь рассказывать людям всякие страшилки. — Но теперь мы и подавно хотим узнать, что у нас за птица и откуда она взялась. Вы нам поможете?

— Конечно, сделаю все возможное, — ответил Михаил Васильевич.

Когда Ромка закончил разговор, ему в голову пришла новая мысль:

— Слушайте, а может, наша голубка какие-нибудь ценности переносила или наркотики? Голубей еще и в этих целях используют, почитайте хотя бы того же Сиднея Шелдона. А когда их с нее снимали, то ножку и поцарапали. Как вам такая версия?

— Все это нам и надо выяснить, — сказал Артем и предложил: — Послушай, попробуй-ка нарисовать этого типа. Когда рисуешь, в памяти всплывает много мелких деталей — это проверенный факт.

— И верно. — Ромка притащил альбом для рисования с фломастерами и изобразил неуклюжую фигуру в огромных черных башмаках и мешковатых штанах.

— Урод какой-то, — вгляделась в рисунок Лешка. — Ты совсем не умеешь рисовать.

— Это я-то не умею? Я? возмутился Ромка, с неизъяснимым удовлетворением разглядывая собственное творение. — Ты его не видела, а говоришь! Суть его я отразил абсолютно верно! Можно сказать, сделал его фоторобот. На нем и в самом деле были слишком большие башмаки, и штаны вот так же висели, и еще он руками махал, как клоун.

— А какие они были, его башмаки? Что, если жирный Сеня встал на высокие каблуки и оттого показался тебе выше ростом? — спросил Артем.

Ромка еще раз подумал, почесал затылок и покачал головой:

— Нет, ботинки на нем точно были без каблуков. Растоптанные такие, огромные… — Не договорив, юный сыщик сорвался с места и выбежал в сад. Там, встав на цыпочки, он прошелся под одной из веток раскидистой яблони и, вернувшись назад, сказал:

— Я сейчас вспомнил, что он согнулся, когда пробегал под той веткой. А Сеня ниже меня, и достать до нее ему бы никакие каблуки не помогли.

— Но если мы заявимся в милицию с твоим рисунком, то никто не поверит, что к нам являлось такое страшилище, — сказал Артем.

— Тогда мы сами должны его найти! Я это так не оставлю! Мой Дик из-за него чуть было не умер, и неизвестно, на что еще способен этот тип! — вскричала Лешка, и глаза ее запылали яростным гневом. Она не всегда горела желанием участвовать в многочисленных расследованиях, которые то и дело затевал ее брат, но сейчас готова была на все, лишь бы найти преступника, посмевшего покуситься на жизнь ее собаки. Да она из-под земли достанет этого мерзавца, чего бы ей это ни стоило.

— Именно этим я и собираюсь заняться в первую очередь. Отложу все дела, даже на Чистое озеро не поеду, пока до него не доберусь, — торжественно объявил Ромка и, взяв альбом для рисования, уселся составлять план операций.

Юный сыщик занес фломастер над следующей за рисунком страницей, написал вверху: «Список подозреваемых лиц», поставил ниже жирную римскую цифру I, и рука его замерла.

— А что писать-то? У нас же нет ни одного подозреваемого.

— А если этот Сеня подослал к нам какого-нибудь бомжа? — предположила Лешка.

— Бомжа? Нет, только не бомжа. Кто ж в таких делах на бомжей полагается? — Ромка забарабанил пальцами по столу. — Да, с подозреваемыми у нас на этот раз туго. Ведь почти никто не знал, что эта птица у нас. А все, кто знал, — вне подозрений.

Лешка потерла лоб, пытаясь ухватить какую-то неясную мысль, и вдруг порывисто вскочила.

— Послушайте! А помните человека, который спутал нас с Машкой? Ну, которого мы встретили у Александры Валентиновны, когда возвращались за фотоальбомом? Он тоже знает о нашей птице! Александра Валентиновна не могла ему о ней не рассказать! Не за ней ли он сюда приехал?

— Точно! — воодушевился Ромка. — Он и по росту подходит. Принял Машку за тебя и потому влез к ним в дом. А когда понял, что ошибся, украл у них продукты, чтобы отвести от себя подозрения. И бросил в пещерке, не знаю, правда, зачем. Лично я бы их съел. Но это неважно. Остается узнать, где он живет, и дело с концом!

— Поселок невелик, узнаем, — сказала Лешка.

Спать легли очень поздно: обсуждали происшествие. А потом отнесли голубку наверх, и Лешка, отослав Катьке подробное письмо с Ромкиным рисунком, пошла к себе. Ромка с Артемом на всякий случай улеглись в гостиной: мало ли на какие новые гадости способен коварный преступник.

Утром, вскочив с постели, Лешка перво-наперво позвонила Александре Валентиновне, благо искать предлог для звонка ей не требовалось.

— Здравствуйте, Александра Валентиновна. Это я, Оля. Ну как, помогли вашей Энди ушные капли? — поинтересовалась девочка.

— Спасибо тебе большое за совет, красноту как рукой сняло, — отозвалась новая знакомая.

Лешка придала своему голосу самый безразличный тон, чтобы задать важный вопрос:

— А вы не можете мне сказать, что за человек к вам приходил, когда я возвращалась за своим альбомом? Дело в том… В общем, мне показалось, что мы встретили его в нашем поселке.

Александра Валентиновна вдруг взволновалась:

— Ты, должно быть, говоришь о Кирилле? Это мой бывший аспирант. Так вот он где, оказывается! Мне и самой следовало догадаться, куда он мог направиться!

— Почему? — В ожидании ответа Лешка затаила дыхание.

— Оленька, мне кажется, ты и навела его на эту мысль.

— Я?

— Ну да. Ты при нем говорила, что вы живете в Медовке. Она ведь недалеко от Москвы?

— Рядом совсем.

— Ну вот. Когда ты ушла, он сказал, что бывал в тех местах в детстве и до сих пор вспоминает о них, как о каком-то райском уголке. У вас ведь там хорошо?

— Очень!

— А еще мне Кирилл жаловался на страшную усталость и говорил, что поехать куда-нибудь далеко у него нет сил. Из чего и выходит, что он выбрал вашу расчудесную Медовку.

— А вы ему про нашего голубя рассказывали? — как бы невзначай поинтересовалась Лешка.

— Кажется, да. Как, кстати, он?

— Хорошо, уже поправился. А не надо ли что-нибудь передать вашему Кириллу?

— Как раз об этом я и хотела тебя попросить. Если нетрудно, скажи ему, что мне звонила Ира Елизарова и наводила о нем справки. И что ни она, ни я почему-то не можем до него дозвониться. Видимо, у него отключен телефон.

— Я узнаю, почему. Мы прямо сейчас к нему сходим! — с энтузиазмом воскликнула Лешка.

Ромка, прослушав весь разговор по параллельной трубке, обрадовался не меньше сестры:

— Значит, теперь мы можем искать этого Кирилла в открытую. Что же, сделаем доброе дело, разузнаем для Александры Валентиновны, почему у него не работает мобильник.

Положив на стол телефонную трубку, Лешка подошла к Дику. По сравнению со вчерашним днем пес выглядел значительно лучше. В глазах его появился прежний блеск, на лапах пес держался вполне уверенно и даже облаял соседскую кошку, когда Лешка вывела его во двор. Но оставить собаку там она не решилась, привела в дом и приказала лежать около камина. Потом подумала, что в доме Дика одного оставлять небезопасно, равно как и голубку.

— Вместе-то нам нельзя идти, — забеспокоилась она. — Кто-то должен быть на страже. Вдруг получится так, что мы пойдем к нему, а он — к нам? Может быть, он и сейчас следит за нами и только и ждет подходящего момента?

— Получается, что не Дик нас, а мы его должны охранять. И зачем только нужны такие бесполезные собаки? — заворчал Ромка.

— Да как ты смеешь! — вскипела Лешка. — Да ты… — Полная возмущения, не найдя подходящих слов, она демонстративно отвернулась от брата и в зеркале увидела, как он нагнулся и незаметно погладил Дика. А Ромка, не догадываясь, что она все видит, продолжал нудить, как старый дед:

— А все потому, что он у тебя глупый и невоспитанный.

— Какой есть, — отрезала Лешка, а мысли ее потекли в другом направлении. — Как плохо-то, что Катька уехала. Как же нам ее не хватает!

— Я уж и сам об этом подумал. Вчетвером было бы куда легче. Может быть, Сашку позвать или Машку? — Ромка позвонил Ведерниковым и развел руками. — Их нет, наверное, в Москву умотали. Ну и ладно, обойдемся своими силами. Вот что,

Темка, сиди-ка на этот раз ты, не Лешку же здесь оставлять.

Артем, побоявшись, что Ромка, оставшись один, снова затеет какую-нибудь авантюру, согласился без разговоров.

— Только ничего не предпринимайте, не посоветовавшись со мной, — попросил он. — Разведайте, где живет этот Кирилл, и ты, Роман, посмотри на него повнимательней, может, узнаешь в нем своего гостя. Еще постарайтесь выяснить, где он был и что делал вчера вечером. А потом вместе решим, как быть дальше.