Дело о синей птице

Найти в небольшом поселке человека нетрудно, особенно когда вокруг полным-полно знакомых. Не прошло и получаса, как Ромка с Лешкой узнали, что подходящий под их описание приезжий живет на краю Медовки у самого леса. Путь туда лежал мимо дома Ведерниковых и похожего на двугорбого верблюда нового коттеджа с голубятней во дворе.

— То ли есть здесь голуби, то ли нет, — окинув взглядом домик с узкой наружной лесенкой, сказал Ромка. — Ни разу не видел, чтобы они летали.

— Наверное, их еще не купили, — предположила Лешка и ускорила шаг. Сейчас ей не было дела до чужих голубей, все мысли занимала предстоящая встреча с бывшим аспирантом Александры Валентиновны.

Низенький домик у леса, как и у большинства местных жителей, был разделен на две половины, одна из которых сдавалась дачникам. Во дворе дома брат с сестрой увидели колодец с журавлем, что давно стало редкостью в здешних местах. Неподалеку от колодца стоял красный «Опель».

— Это, наверное, его машина. Значит, он дома. Идем. — И Ромка решительно зашагал к домику.

— Ты перво-наперво на походку его смотри. Может быть, узнаешь, — подскакивая рядом, торопливо шептала Лешка.

— Без тебя соображу, — крутанул головой брат и дернул на себя дверь. Неожиданно она легко открылась.

Молодой человек, спутавший Машку с Лешкой, неподвижно лежал на диване у открытого окна. Увидев брата с сестрой, он сел и без интереса спросил:

— Вы что, ко мне?

— Ну да, здравствуйте еще раз. — Лешка изобразила на лице сладкую улыбку и, чтобы скрыть страх и настороженность, затараторила: — Нас к вам прислала Александра Валентиновна. Она просила передать, что вас ищет какая-то Ира… А фамилию ее я забыла. И еще она удивлялась, почему у вас не работает телефон.

Молодой человек вскочил, как подброшенный взрывом, и невразумительно забормотал:

— Правда? Вот спасибо, что пришли. Я телефон включу. Прямо сейчас. Это у меня случайно вышло, нажал не на ту кнопку. — Бестолково суетясь, он забегал по комнате.

Лешка незаметно пихнула брата в бок и еле слышно сказала:

— Странно, что он перед нами оправдывается. Следи за его походкой!

Ромка и так не отрывал от парня глаз. Но когда они вышли во двор, в ответ на выжидающий взгляд сестры пожал плечами и потряс головой.

— Кажется, тот был гораздо толще. Впрочем, если этот будет в свитере да еще и в пиджаке… Нет, все равно не могу понять. Руками тот как-то не так махал. Или так? Знаешь, днем все выглядит по-другому, совсем не так, как ночью.

— Но он-то тебя очень даже хорошо узнал, и потому мог изменить свою походку. Лично мне он кажется очень подозрительным.

— Ведет он себя странно, это точно. Надо за ним проследить.

Ромка поискал глазами подходящее место у низенького заборчика, заросшего шиповником, из-за которого можно было незаметно наблюдать за домом, но не успел увлечь туда Лешку, как во двор из хозяйской половины вышел древний дед и сдвинул седые брови.

— Вам кого? — По всей видимости, старик решил, что они только что вошли в калитку.

— Мы к вашему жильцу приходили, — объяснил Ромка.

А дедов жилец тем временем выскочил из дома, подбежал к колодцу, напился прямо из стоявшего на краю сруба ведра, легко подняв его над собой, и убежал обратно.

— Вот это прыть! — удивился дед. — А я думал, он больной какой. Приехал и лежит, ни тебе в лес, ни на речку. Мог бы и в Москве лежать, а здесь гулять надо, природой любоваться. Вон она у нас какая. — Дед сделал широкий жест, указывая на березовую рощу, рядом с которой простирался разноцветный луг.

— У вас хорошо, — кивнула Лешка.

Если в центр Медовки давно проникла цивилизация, то здесь было как в самой настоящей деревне, тихо и привольно, остро пахло свежескошенной травой и полевыми цветами. Но сейчас брату с сестрой было не до красот природы. Ромка ухватился за деда и вернул его к разговору о жильце:

— Что ж, он так и лежал все время, никуда не ходил? А вчера вечером? Мне показалось, мы его на Сосновой встретили.

— Вчера выходил куда-то, это верно, — подтвердил старик. — Я хотел пригласить его с нами поужинать, зашел к нему, а его нет.

— А у него есть черный свитер?

— Свитер? Не знаю. Кто ж по такой жаре свитера носит?

— Верно, — кивнул Ромка, не сводя глаз с окна, за которым двигался Кирилл, и мучительно соображая, о чем бы еще расспросить хозяина дома. — А вы давно здесь живете?

— Столько, сколько тебе и не снилось. Тут еще мой прадед обитал. Здесь исстари деревенька была, потом дачи строить начали.

— А попить у вас можно? — Юный сыщик, не дожидаясь разрешения, подбежал к колодцу, схватил ведро и отпил из него воды, как это сделал до него подозреваемый. Только Кирилл пил аккуратно, а Ромка облился с головы до ног. — Вода — блеск, — ставя ведро назад, сказал он, оборачивая к сестре мокрое лицо. — Лешка, а ты хочешь?

Дед помог Ромке набрать свежей воды и подал Лешке не замеченную ее братом кружку. Она сделала несколько глотков и удивилась:

— Какая вкусная у вас вода!

— Это правда, — согласился дед. — Вода у нас здесь особенная, лечебная, хоть курорт открывай. Хотите, с собой налью? Во что бы только?

— Да не надо, — сказала Лешка, но старик направился к своему квартиранту и спустя минуту вышел от него с большой пластиковой бутылкой. Сам наполнил ее колодезной водой и протянул Ромке.

— Пейте на здоровье.

— Спасибо большое, Темке отнесем, пусть тоже попробует, — сказал Ромка.

Пряча бутылку в сумку, он неотрывно следил за Кириллом сквозь открытое окно. Ему хорошо было видно, как квартирант мечется по комнате и что-то прячет в сумку. Уж не маску ли с париком?

— Вы, наверное, много чего о прошлом поселка знаете? — стараясь затянуть беседу с дедом, спросил Ромка.

— Все знаю. Что тебя интересует? — старик тоже был не прочь поговорить.

— Ну, много чего. Про… про…

В этот момент Кирилл выскочил из дома с большой сумкой в руках, сел в свой «Опель», крикнул деду: «До свидания, я скоро вернусь» — и был таков.

— Куда это он? — растерялся Ромка.

— Кто ж его знает? — пожал плечами старик. — Так о чем ты хотел меня спросить?

— О Чистом озере, о войне. Только мне сейчас домой надо. Я к вам как-нибудь еще зайду. Поговорим о старине, ладно?

— Заходи, буду рад.

— Ну, до свидания.

— Всего хорошего, — кивнул старик и медленно пошел к своему дому. Сдвинув брови, Ромка проводил взглядом его согбенную фигуру.

— Может быть, этот дед что-нибудь знает о сокровищах, зарытых у Чистого озера?

— Может, и знает, только нам сейчас не до сокровищ, — дернула плечом сестра. — Ты о деле думай.

— Я о нем и думаю, только еще и в будущее смотрю. Так ты усекла, что у этого Кирилла нет алиби? Вот бы обыскать его дом!

— Не надо, — быстро сказала Лешка.

— Сам знаю, что нельзя этого делать. Если дед нас засечет, то потом не станет со мной вообще говорить.

— Думаю, будет еще хуже. К тому же обыск нам ничего не даст. Так он тебе и оставил свою маску. Конечно же, увез ее с собой, если это был он.

— Я и сам видел, как он собирал сумку. И как же быть-то? И где его теперь искать? — вконец огорчился Ромка.

— Посоветуется с Артемом и снова позвоним Александре Валентиновне, узнаем, где живет ее аспирант.

— Так идем скорее.

Глава X ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ СКУЛЬПТОР

На одной из улиц, по которым пробегали брат с сестрой, мелюзга играла в футбол. Отбитый вратарем мяч полетел в их сторону, Ромка сорвался с места, хотел поддать его ногой, но не успел. Его опередил высокий тощий парень. Ловко перехватив у Ромки мяч, он послал его точно в цель. А когда обернулся, брат с сестрой увидели, что это Илья — приятель Михаила Васильевича. Парень приветливо кивнул и подошел к ним.

— Привет! В лес собрались?

— Нет, просто так гуляем, — ответил Ромка.

— А как ваша голубка, летает?

— Пока только по комнате, — улыбнулась Лешка.

— Вообще-то голуби — не попугаи и не канарейки. Их нельзя в доме долго держать. Но и выпускать, пока полностью не подлечите, тоже не стоит, а не то она сядет на какую-нибудь крышу и попадет кошке в лапы.

— Мы это знаем, потому и не выпускаем. А еще нам надо узнать, какой она породы, или расы, и кто ее хозяин. Михаил Васильевич нам обещал помочь, — вежливо ответил Ромка.

— Вы все же надеетесь, что ваша птица представляет какую-то ценность? Если это так, то ее владелец, несомненно, вас хорошо отблагодарит.

Ромка поморщился:

— Да мы об этом как-то и не думали. Зачем нам чьи-то благодарности? Мы не для того ее спасали.

Илья обезоруживающе улыбнулся:

— Ну извини, если обидел. Беру свои слова назад и желаю вам успеха.

— Спасибо! — Лешка посмотрела на часы и припустилась бегом к дому, чтобы поскорее увидеть Артема и Дика.

Ромка бежал рядом с сестрой, но у похожего на верблюда особняка вдруг резко остановился, схватил Лешку за руку, заволок за угол и вытянул вперед руку.

— Смотри!

Возле массивных ворот стоял довольно упитанный, высокий, большеголовый мужчина с черной бородой, а рядом с ним — жирный Сеня. Подскакивая на месте и жутко суетясь, толстяк взмахивал короткими ручками и ретиво убеждал в чем-то своего собеседника.

Ромка не сводил с бородача ошарашенных глаз.

— Лешка, это же он! Это же мой вор, только без маски! Вылитый! По толщине один к одному и по росту тоже. А если на него еще и свитер с пиджаком надеть, вообще не отличить. И теперь понятно, почему он не чулок на голову цеплял, а ту маску: такую башку в чулке не скрыть и бороду тоже.

— А о том, что голубка у нас, ему мог Сеня сказать. Или, наоборот, он к нам Сеню подослал ее купить, а когда у того ничего не вышло, решил сам ее своровать, — задрожав от волнения, подхватила Лешка. — Хотя нет, откуда он мог знать, что она у нас?

— Мало ли откуда? Когда его разоблачим, тогда и узнаем.

Сеня, недовольно качая головой, втиснулся в свою тачку и укатил. Громко хлопнув дверью, скрылся в своем особняке и бородатый мужчина.

Ромка выскочил из-за угла и саданул кулаком по высокому забору.

— Прямо крепость, а не дом. Интересно, с кем этот скульптор живет? Надо будет расспросить о нем ребят на пляже, может, кто чего знает.

На другой стороне дороги рос высокий развесистый вяз. Недолго думая, Ромка вскарабкался по его стволу и встал на толстый сук. В тот же миг в его кармане ожил телефон. Это был Артем.

— Вы где?

— Лично я — на дереве около дома-верблюда, — ответил другу Ромка, с трудом балансируя на сгибающейся под его тяжестью ветке. — Смотрю на голубятню. Ой, Темка, я думал, что она пустая, а там голуби! Темка, у нас уже двое подозреваемых, и второй — самый подходящий.

— Какие голуби? Что еще за подозреваемый?

— Скульптор!

— Слезай быстро! — вдруг испуганно прошептала Лешка.

Но Ромка уже и сам заметил опасность. Прервав разговор, он спрятал телефон и стал быстро сползать с вяза.

Опасность представляла пожилая тетка с маленькими острыми глазками, появившаяся из двери загадочного особняка. Звали тетку Александрой Прокофьевной, и друзья ее прекрасно знали. Тетка Шура была вредной и въедливой, всем окрестным мальчишкам от нее здорово доставалось. Как-то раз она засекла Ромку на дереве,[2] пристала к нему как банный лист, и он с трудом от нее отделался. Не хватало еще, чтобы она и сейчас принялась во всеуслышание его распекать и их увидел скульптор.

Соскочив с дерева, юный сыщик вышел на дорогу, неспешным шагом пошел навстречу старой знакомой и с изумлением воскликнул:

— Теть Шур, это вы? А я вас не сразу заметил. Здравствуйте, как поживаете? — Ромка был воплощенной вежливостью и сиял так, будто встретил по меньшей мере кинозвезду, а не пенсионерку с плохим характером. Но радовался он искренне, от всей души, потому что лучшего информатора, чем тетка Шура, и быть не могло. — А что вы здесь делаете? В гости ходили, да?

Александра Прокофьевна недовольно покосилась на мальчишку и что-то буркнула в ответ, однако спустя миг лицо ее несколько подобрело. Вспомнила, наверное, как не так давно друзья выступали в роли тимуровцев: собирали в ее саду мусор и старые кирпичи.

— Какие там гости! — всплеснула она руками. — Работаю я в этом доме, уборку делаю. Денег-то не хватает, на одну пенсию не проживешь.

— Понятно. Ну и как он вам, нравится? Хороший человек этот скульптор, как его… — Ромка пощелкал в воздухе пальцами, сделал вид, что и сам знает, как зовут хозяина особняка, да только в сей момент никак не может этого припомнить.

— Евгением Матвеевичем его зовут. Добрый он, интеллигентный, образованный. С плохим бы я не стала связываться.

— А с кем он живет?

— С женой и матерью, но сейчас один остался. Жена на гастролях — она у него артистка, а мать к родственникам уехала.