У Адских Врат

— Макгриви! — объявляет Лайл, проверив записи двухнедельной давности. — Капитан буксира. Теперь вспомнил. Славный малый. Он говорил, что вместе с братом владеет небольшой буксирной компанией на Стейтен-Айленде.

— Что он хотел знать о «Гусаре»?

— Он, в отличие от вас, не задавал вопросов. Просто рылся в бумагах. Но ему нравились картины с буксирами. Об этом он и говорил. Хотел знать, кто художник.

— А четвертый посетитель?

— Парень перед Макгриви. Вот его подпись!

— Маркус Сандерс, — вслух читает Воорт, отмечая двойную спираль верхней петли в буквы «S». — Что вы помните о нем?

— Интересный такой мужик, явно богатый, весь из себя спокойный, невозмутимый. Белый. Где-то, пожалуй, под сорок. Такой типичный белый протестант англосаксонского происхождения, похож на Джорджа Буша — худой и отчужденный. Учтивый. Часы, помнится, необычные. Синие, с серебряным ободком. Вежливый, но не дружелюбный. Помнится, все время звонил по мобильнику. В тот день других читателей не было, поэтому я сказал ему: нет проблем, говорите. Все звонки были насчет билетов на теннис. Он все время говорил: «не беспокойся, милая», «не сердись, милая».

Лайл — настоящий человек-магнитофон.

— Мне кажется, он разговаривал с дочерью. Что-то такое в том, как он произносил «милая». Кстати, вы, если хотите, тоже можете пользоваться телефоном, хоть тут и библиотека.

— Рффф, — произносит пес, словно соглашаясь.

Но, поразмыслив о том, что Лайл, несомненно, слушает каждое слово, Воорт решает позвонить Хейзел с улицы. Он просит ее узнать о Кевине Макгриви (адрес: Стейтен-Айленд, Мейсон-террас, 902) и Маркусе Сандерсе, проживающем, согласно регистрационной книге, по адресу Бродвей, 1289.

— Маркус пишется через «с» или «к»?

— «С».

— Мне понадобится несколько часов. Сейчас я занята. Ты, знаешь ли, не единственный детектив, на которого я работаю. Просто мой любимчик.

Потом со своего «Паям пайлота» Воорт набирает сотовый номер одного из кузенов — капитана Грега из речных Воортов, дома которых расположены на другом берегу гавани, на Стейтен-Айленде.

— Грег слушает!

— С вами говорит комиссар.

— Привет! Мы приедем вечером. Я сегодня утром вдруг поймал большую акулу-мако, и рыбка лежит на льду. Немножко белого вина, толченого чеснока. Немножко тимьяна и шафрана. Полагаю, у нас будет шведский стол с акульими стейками, а?

— Ты сейчас работаешь?

— Мы только что поставили транспортник «Вольво» в Порт-Элизабет. Я еду домой. А что?

— Знаком с владельцами буксиров по фамилии Макгриви?

Молчание. Воорт решает, что связь оборвалась.

Потом Грег тихо спрашивает:

— Так ты этим делом занимаешься?

Воорт чувствует, как ровный пульс ускоряется, подозрения вырастают в нечто более реальное. Сухость во рту означает, что только что хождения вокруг да около превратились в настоящее расследование.

— Каким делом?

— Они мертвы, — говорит Грег. — Братья. Партнеры. Если ты об этом не знаешь, почему звонишь? Ах, треклятый Манхэттен никогда не обращает внимания на Стейтен-Айленд. Для вас мы — что Индиана. Это произошло неделю назад. — Похоже, Грег сердится. — Ты где?

— Морской порт у Саут-стрит.

— Так и знал, что инспектор не понимает, о чем говорит. — Грег бормочет что-то еще, похожее на «пошел в задницу».

— Расскажи мне о Макгриви.

— Конрад, спускайся к пристани в южной части морского порта. Жди с краю, возле высокого корабля. Я подъеду за тобой. Отвезу к человеку, который тебе все расскажет. Сукин сын, Конрад.

— Они были твоими друзьями?

— Кто-нибудь подкинет тебя обратно на Манхэттен, когда мы закончим. Бедняги.

Глава 5

Даже опасности, поджидающие полицейских, словно изменились с тех пор, как Воорт стал детективом. Угрозы, с которыми сталкивается город, стали коварнее, их труднее определить.

У стадиона «Ши» патрульный внимательно рассматривает банку из-под майонеза, наполненную янтарной жидкостью. Пять лет назад он бы предположил, что это шотландское виски, а не взрывчатка. Женщина, пытающаяся взять в аренду легкий самолет «Пайпер кэб» недалеко от Лонг-Айленда, обнаруживает, что ФБР интересовалось ее водительскими правами и работой. Таможенник, увидев в чемодане пакет с белым порошком, звонит по горячей линии «Сибирская язва», а не в Управление по борьбе с наркотиками. Бруклинский почтальон нервно рассматривает содержимое своей сумки. Раньше, проходя по улицам, он боялся собак, а вовсе не почты.

Иногда Воорту кажется, что сферой его полномочий стала вся планета. Но участок работы по-прежнему ограничен одним маленьким кварталом.

— Возникла проблема, — говорит Грег.

Паранойя или умудренность опытом? Чудовища или призраки? Воорт стоит рядом с Грегом в рубке «Анны». Буксир выходит из Морского порта, и детектива поражают изменения в гавани. На севере военные вертолеты проносятся, словно стальные стрекозы, над судами, приближающимися к зданию Организации Объединенных Наций. Канонерки сопровождают даже проходящие мимо знакомые буксиры.

— Может быть, я не смогу отвезти тебя к Макгриви, — продолжает Грег.

«Откуда будет нанесен следующий удар?» — размышляет Воорт. Снова с неба? С моря? С прогулочного катера, который в четверти мили к югу останавливает Береговая охрана? С причала для круизных судов, на котором он участвовал в антитеррористических учениях и где собаки сейчас обнюхивают багажники машин, въезжающих в зону высадки пассажиров?

— Насколько я понимаю, ты позвонил семье Макгриви, — говорит Воорт. — И получил втык за то, что мне что-то рассказал.

— Внутренние правила?

«То есть останется ли наш разговор между нами, как бывает на Тринадцатой улице? Могу ли я сослаться на семейный кодекс — такой же действенный, как присяга, которую ты принес, когда поступил в Полицейское управление Нью-Йорка?»

— Я знаю слишком мало, чтобы обещать.

Обычно Грег оптимистичен и откровенен, поэтому сейчас его нерешительность сбивает с толку.

— Я сделаю все, что в моих силах, но решать тебе, — говорит Воорт. — Если тебя это не устраивает — разворачивайся.

— Ну хотя бы гипотетически, — предлагает Грег, когда буксир идет мимо статуи Свободы. Он уверен, что в конце концов Воорт поможет семейству Макгриви.

— Гипотетически.

Воорт смотрит наледи Свободу, на вооруженный сторожевой катер Береговой охраны, отчаливающий от ее левой ноги. Было время, когда на каяке можно было дойти почти до самых ее зеленых кос. А в последний раз его отогнали моряки с пулеметами.

— Предположим, — начинает Грег, — жил-был один старик. Славный такой. И он потерял двух сыновей. Это его почти убило.

— Как потерял?

— При пожаре на буксире.

Воорт закрывает глаза.

— Его жена еще жива, — продолжает Грег. — Но они оба не могут ни есть, ни спать.

— Родители, пережившие детей. Хуже не придумаешь.

— Предположим, наш старик — ему семьдесят шесть — к тому же болен. И у него финансовые проблемы. Страховая компания отказывается платить. Он в отчаянии. В один прекрасный день он убирается в доме сына, что довольно трудно, и находит в чулане деньги. Наличные, Конрад. В коробке из-под обуви. Он понятия не имеет, откуда они взялись, но, в сущности, других денег у него нет. С буксирным бизнесом покончено. Ему надо платить по закладной. Гипотетически, если бы ты узнал об этом, ты бы решил, что об этом необходимо доложить, если бы расследовал не связанное с этим дело? — неловко спрашивает Грег.

Воорт с шумом выдыхает воздух.

— Давай еще добавим, что этот тип — друг моих любимых кузенов. Он хочет узнать, что случилось с его сыновьями, но ему нужны наличные. Почему страховая компания отказывается платить? Гипотетически?

— Внутренние правила?

— Я еще даже не знаю, действительно ли это никак не связано!

— Упрямец. — Грег хмурится, выбирая из двух зол. — Можно задать вопрос? Над чем ты-то работаешь, раз начал спрашивать меня о Макгриви?

Но Воорт не намерен упоминать идиотскую историю о затонувшем в гавани кладе.

— Я понимаю твою проблему, Грег. И сделаю все, что смогу. Обещаю. А пока скажи своему гипотетическому другу, что, если он сейчас заплатит по счетам этими деньгами, потом городским властям будет труднее их заполучить. Скорее всего им придется заключить со стариком сделку. В конце концов, он просто нашел деньги, верно? — Воорт подмигивает. — Он полагал, что все законно.

Вибрация. Звонит сотовый телефон Воорта. Номер незнакомый, и он не отвечает. Ему кажется, что, если сейчас прервать разговор, Грег может пойти на попятный.

Грег вздыхает:

— Кэп Макгриви сказал, чтобы я сам решал, везти тебя или нет.

Дымок от сигареты «Мальборо» кружится в рубке. Грег — ровесник Воорта, у него вьющиеся черные волосы и льдисто-голубые глаза. Еще у него бицепсы, как у штангиста, живот, как у любителя пива, вечно небритая щетина, как у Ясира Арафата, и цепкий разум, благодаря которому он стал одним из лучших в своем выпуске в Нью-Йоркском университете.

— Сколько было в коробке?

«Анна», гордость флота Воортов, была построена в 1977 году на заводе «Айрон уоркс» в Хуме, штат Луизиана, и наречена в честь прабабки Воорта. 123 фута в длину, 114-дюймовые винты. Чистый вес — 118 тонн. Радар «Сперри». Рулевое устройство «Виккерс». Двухбарабанные буксирные лебедки фирмы Эйч-би-эль наматывают стальные тросы толщиной в два дюйма, которые заводили в док самые большие корабли на свете.

— Двадцать две тысячи четыреста шестьдесят семь долларов, — отвечает Грег.

— Значит, кто-то понемногу добавлял в тайник. Или брал из первоначально положенной суммы.

— Зная братьев, я бы сказал, что брал. Они не из тех, кто регулярно получает взятки. Может быть, один раз. Разок.

— Ага, ты бы и про этот один раз, возможно, не подумал.

— Эта семья живет впроголодь, — огрызается Грег.

— Когда случился пожар?

— Десять дней назад на «Линде», их главном судне.

«Двое из четверых, расписавшихся в книге регистрации в библиотеке, — искавших „Гусара“ — погибли».

Потом мелькает еще одна мысль: «Я один из двоих оставшихся».

Но Грегу он говорит только:

— Если страховая компания отказывается платить, они, вероятно, считают, что это был поджог.

— О, даже Кэп Макгриви так считает.

— Тогда чего же он хочет от меня? — Но потом Воорт понимает. — Кто это сделал?

— Ага. Если это не сыновья, то кто же?

Прямо по курсу все ближе знакомый рыжеватый берег Стейтен-Айленда: мозаика паромных причалов, буксирных стоянок и заброшенных участков.

— Расскажи мне немного об этой семье, — просит Воорт, думая при этом: «Не исключено, что сыновья виновны».

«Анна» с пыхтением движется по узкому каналу Килл-ван-Калл, отделяющему Стейтен-Айленд от Нью-Джерси. Пахнет ядовитыми испарениями и химикатами. Приземистые, круглые нефтехранилища на джерсийском берегу выглядят так, словно их ввинтили в землю.

— Они — мелочь, Конрад. Одна из последних семей в буксирном бизнесе. Когда-то были сотни. А теперь только мы, Брауны. Макаллистер…

— Макаллистер — гигант.

Грег кивает.

— Крупные и мелкие компании. Моран и Макаллистер держат девяносто процентов бизнеса. Мелкие довольствуются остатками или помогают. В самом низу — баржи Макгриви. И даже не все баржи, потому что их буксиры — старые модели с одним двигателем, а по закону положено иметь два винта, иначе нельзя перевозить нефть. Тридцать лет назад мощности буксиров Макгриви хватало, чтобы тянуть корабли. Но теперь корабли стали слишком большими.

— Значит, ребята работают по сниженным ценам, — говорит Воорт.

— Верно. Нужно перевезти контейнер с песком, подъемный кран — получи скидку у Макгриви. Но деньги иссякают. Еще пара лет, и половина семейных предприятий исчезнет.

Воорт сравнивает обязательства перед чужими людьми. Перед найденным в реке утопленником-таксистом и убитым горем стариком, другом кузена Грега. И спрашивает:

— Способен кто-то из работников Макгриви устроить пожар? Макгриви мог бы получить страховку, если кто-то из членов семьи неплатежеспособен… если были какие-то обиды.

— У них был один помощник. Он тоже погиб. Это семейный бизнес, кузен. Кэп Джек не может больше работать. У него правая нога не действует. Он сидит дома диспетчером, а его жена Элис ведет бухгалтерию. Сыновья управляют буксирами. Они все рыщут в поисках работы. Иногда им везет, и их нанимают телевизионщики… ну, знаешь, съемочная группа нанимает лодку на день. Но обычно это «коровы» — изо дня в день.

Мобильник Воорта жужжит. На этот раз звонит Микки.

Выйдя на палубу, Воорт видит, как приближается причал; «Анна» подходит к залатанному пирсу, где люди в защитных масках что-то сваривают на стоящей в доке «Мари». Воорт понимает, что, раз Грег так и не повернул назад, они отправляются к Макгриви.

— Здорово, Кон! — раздается в трубке голос Микки. — У твоей новой подружки такой сексуальный голос!

Перед мысленным взором Воорта возникает Тина Тадессе; с видением приходит чувство вины.