Триумф Акорны

Акорна снова повернулась к остальным. Беккер смотрел на нее, подняв брови. Камни пели что-то, подозрительно напоминающее любовную песнь, а их учителя-гуманоиды пытались, несмотря на свое плохое состояние, подпевать им, заглушая бурчание в животах.

Акорна протянула руку Неве и вложила в ее ладонь несколько волосков.

— Попроси, пожалуйста, Кари проверить их на код ДНК.

Нева осторожно взяла волоски.

— Ты достала их там, где я думаю?

Акорна кивнула головой.

— Тогда это может быть очень интересно, мне кажется, — сказала Нева и пошла к своему кораблю. Потом оглянулась. — Ты идешь, Акорна?

Мак, Беккер и Рафик начали снова грузить на корабль бур и другое оборудование. Беккер остановился и потянулся.

— Думаю, я лучше свяжусь с Хафизом и предупрежу его насчет всего этого. Не уверен, что сработает это перемещение во времени Ари. Но мне следует объяснить Хафизу, что его благотворительность на ниве жратвы принесет ему вечную благодарность единственных агентов и поставщиков Поющих Камней Скарнесса.

Рафик рассмеялся.

— Беккер, вы уверены, что не связаны семейными узами с «Домом Харакамяна» где-нибудь в прошлом? Вы с Хафизом определенно мыслите одинаково.

Тем временем Нева, Акорна и ее родители поднялись на борт «Балакире». Кари не потребовалось много времени на простой анализ ДНК.

— Гм-м, — произнесла она.

— Гм-м? — повторила Акорна. — Что ты хочешь этим сказать? — Она сняла с шеи диск Ари и вручила его Кари. — Это диск Ари, а эти волосы я только что выдернула из его гривы. Они не… то есть он… Они совпадают?

— Могу тебе сказать, даже не глядя на диск, — ответила Кари. — Хотя я его, конечно, посмотрю. Но эта ДНК не может принадлежать Ари. Она даже не полностью принадлежит линьяри.

— Этого я и боялась, — призналась Акорна. — Наверное, ты не можешь сказать, какому виду она принадлежит?

Кари ей улыбнулась.

— Не бойся. Не кхлеви.

Акорна застонала.

— Может быть, мне следует надевать шляпку на рог, когда я сплю? Конечно, не кхлеви. Но чьи?

— Они немного похожи на наши, видишь вот эти полоски? Но вот это, эти пары — кошачьи. И есть еще много других странностей.

Акорна покачала головой и подняла глаза к небу.

— Хорошо, — сказала она. — Кто ты на самом деле и что ты сделал с моей жизнью? — Но она уже была уверена, что знает ответ на первый вопрос.

Где-то на планете Вилиньяр, во время нашествия кхлеви

Ари не удивился, когда трюк с водой не получился. Слегка разочаровался, но не удивился. Очень хорошо, ничего другого не остается, кроме как в одиночку, пешком и во время вторжения кхлеви добраться до подземного города. Если он пробудет в этой пещере еще немного, история покажет, что он, а не Ларье погибнет здесь от голода и жажды.

Как только Ари вышел из пещеры, он, разумеется, нашел еду. Маленький островок травы, отмечающий могилы линьяри, сохранил жизнь благодаря энергии, все еще оставшейся в рогах и костях умерших. Ари жадно стал щипать ее, потом рассовал столько пучков травы, сколько смог, под скафандр. Ему пришло в голову, что глупо оставлять, возможно, единственный оставшийся на Вилиньяре источник питания, но ему все сильнее хотелось покинуть пещеру, где когда-то умер его брат.

Кроме травы, ему нечего было взять. Он отметил, каким бледным выглядит на фоне темной, развороченной земли родной планеты. Когда зеленое кладбище скрылось из виду, Ари нашел прекрасное, покрытое грязью и пеплом место, повалялся, испачкав скафандр, кожу и гриву, и щедро натер грязью свой рог и лицо. Это немного, но пока сойдет. Если он наткнется на слизистый след кхлеви, достаточно свежий и еще на застывший, он может слегка намазаться слизью, как это ни отвратительно. Если у этих насекомых есть обоняние, их собственное зловоние послужит ему маскировкой.

Он был осторожен, бдителен, непрерывно перемещался, но продвигался очень медленно, держась ближе к земле, чтобы оставаться ниже линии зрения ползающих кхлеви. Он не передавал никаких призывов о помощи Грималкину, Кхорнье в ее время или кому-то еще, чтобы кхлеви, тоже способные улавливать мысли, не приняли чужой сигнал. Но в то же время он старался прислушиваться к их мысленным переговорам. Он был уверен, что сможет узнать их, хотя пока что не заметил никаких следов таких переговоров. Но он также не слышал никаких щелкающих звуков, которые издавали их ноги и клешни во время сеансов прямой связи.

Ари не мог размышлять об этом. Не мог транслировать страх, который охватывал его всякий раз, когда его мысли возвращались к тому, что случилось в последний раз, когда он был в подобной ситуации. Он узнал, сражаясь с кхлеви, что феромоны, которые он испускает, когда боится, привлекают их. Они кормятся страхом и болью.

Его мысли все время возвращались назад, к тому времени, которое он провел вместе с Грималкином, гадая, почему этот Друг Предков, который взял Ари под свое крыло, предал его и оставил здесь, где рождались его худшие кошмары. Теперь благодаря Грималкину они больше не были кошмарами, а снова стали реальностью.

Какую кашу, как сказал бы Йонас Беккер, заварил Грималкин? Это существо было эмпатом. И в качестве такового Друг не просто знал, что чувствует Ари; он реально чувствовал все, что чувствовал Ари во время контакта с ним, если Ари не закрывался от него, что он делал редко. Грималкин должен был знать, как это будет тяжело для Ари, он должен был это чувствовать. Так что заставило его так поступить?

Ари перебрал все беседы, которые они вели. Может быть, он нечаянно смертельно оскорбил Грималкина? Настолько сильно, что этот кот-метаморф так ужасно ему мстит? Но ведь он должен был это заметить. А Ари не мог ничего подобного вспомнить. По большей части они разговаривали о жизни Ари после встречи с кхлеви, и особенно о встрече с Кхорньей, и как они стали спутниками жизни, слившись душой и телом. Это была такая необычайная радость, о которой он никогда и не мечтал, особенно израненный и измученный пытками кхлеви. Ари скучал по Акорне так сильно, он страдал от разлуки с ней, но все равно знал, что она поймет, что он должен попытаться освободить Ларье. Несомненно, Грималкин понимал эту часть их миссии. Он даже выполнил ее, но одновременно предал Ари.

Ари с трудом в это верилось. Грималкина, казалось, так интересовали рассказы Ари о его отношениях с Кхорньей. Он с таким восторгом смеялся над рассказом о глупых голограммах, которые изобрели дети на Мечте, чтобы подтолкнуть влюбленных в объятия друг друга. Он казался растроганным, когда Ари рассказал ему, как они с Кхорньей помогли его младшей сестре Мати спасти их родителей. И он заявил, что его волнуют и ужасают приключения, которые они пережили, освобождая вселенную от кхлеви. Но лучше всех приключений и историй Грималкин, как казалось Ари, понимал, как сильно Ари любит Кхорнью, а она — его. Он понимал, что она — самая исключительная, блестящая, прекрасная, добрая, умная, находчивая, отважная женщина-линьяри, которую когда-либо встречал Ари, и что Ари чувствует себя избранным, потому что она выбрала его. Грималкин даже согласился, что она — лучший образец женщины своей расы. Ари уже начал спрашивать себя, не слишком ли долго он распространялся на эту тему.

Но после первого совместного путешествия Грималкин настоял, чтобы Ари записал все свои воспоминания о времени, прошедшем после его плена. Ари записал свое воссоединение с членами семьи, свое спасение Беккером и РК, свое исцеление, свою дружбу, свои приключения, свою роль в победе над кхлеви и все то, что имело отношение к Кхорнье.

Когда Ари заколебался, стоит ли доверять свои личные воспоминания записям, Грималкин произнес мурлыкающим тоном:

— Я лишь думаю о твоем благе, сын моих будущих сыновей. Я — Хозяин времени, но даже я иногда нахожу провалы в своих воспоминаниях из-за того, что слишком быстро скольжу туда и обратно. Если ты промахнешься мимо синапса в спирали пространства — времени всего на долю наносекунды, — ты можешь потерять ориентацию и никогда уже не обретешь все моменты своей жизни. Записать их — это лучший способ всегда ими обладать.

— Ты именно так поступаешь? — спросил его тогда Ари.

— О да, но мое устройство гораздо более сложное. Я постоянно его использую, как и обоняние и другие данные органов чувств.

— Наверное, у тебя была замечательная жизнь, — сказал Ари. — Я бы хотел увидеть те записи, которые ты сделал.

Грималкин усмехнулся своей лукавой улыбкой, напомнившей Ари РК.

— Ты еще слишком молод, мой мальчик. Подожди, я покажу тебе кое-что; тогда, возможно, я поделюсь с тобой некоторыми избранными отрывками, которые тебя позабавят. А вот эта твоя Кхорнья, когда вы спариваетесь, какие звуки она издает?

Ух! Даже в воспоминаниях этот вопрос был слишком уж личным. Ари отказался отвечать Грималкину или даже записывать столь интимные сведения.

— Это должны знать только Кхорнья и я, и больше никто, — сказал он. — Говорить о подобных вещах с другими было бы предательством нашей любви.

— Нет нужды так надуваться, сынок, — сказал Грималкин со скучающим зевком и потянулся. — Но если ты по невезению потеряешь эту часть твоих воспоминаний во время наших путешествий, ты пожалеешь. В конце концов, это твоя жизнь. Я просто пытаюсь помочь тебе, я это делал с самого начала. Между прочим, она закрывает глаза, когда вы соприкасаетесь рогами, или держит их открытыми?

Для эмпата Грималкин мог быть возмутительно бесчувственным.

И он мог быть даже хуже, чем просто бесчувственным. Если обстоятельства того требовали, Грималкин мог быть таким же жестоким, как кот, играющий с мышью, эта черта личности свойственна большинству Друзей. Ари видел много подобных сцен до того, как они с Грималкином покинули Макахомию. Теперь Ари казалось, что эмпатия Грималкина простиралась лишь до тех пределов, которые позволяли ему выведывать чувства Ари, но лишь для того, чтобы ими воспользоваться. И может быть, развивать похотливый интерес к Кхорнье.

Но Ари знал, что Кхорнья никогда не предаст его, как он никогда не предаст ее. Пока Грималкин был занят перестройкой банка генов Макахомии, переделывая население, которое состояло в основном из эмигрантов с Земли, по своему собственному подобию, Ари записывал не воспоминания, а послания для Кхорньи, чтобы отправить их сквозь время и дать знать любимой, что он к ней вернется.

Грималкин, захваченный бурным процессом воспроизводства со всеми особями женского пола на планете, чтобы гарантировать появление хотя бы одного отпрыска семейства кошачьих со свойствами метаморфа, настаивал, чтобы он делал то же самое.

— Здесь найдется место для двух высших видов, мой мальчик. И ты для этих самок герой, поскольку очистил их озеро. Можешь выбирать. Они немного тощие, это правда, но некоторые могут быть вполне привлекательными.

Ари отказался. Позже, устав от своих трудов, Грималкин рухнул рядом с Ари и вздохнул.

— Наверное, если хранишь верность одной женщине, ведешь спокойную жизнь. Но когда она далеко, ты при желании можешь заняться чем-то с кем-то другим.

— У меня не возникает такого желания, ведь я знаю, что скоро мы с Кхорньей снова будем вместе, — с улыбкой сказал Ари.

Грималкин встал, его фигуру скрывала тень от стены храма, который построили для него новые друзья.

— Снова уходишь? — спросил Ари.

— Я проголодался, — ответил Грималкин. — Мне нужно пойти и запустить в кого-нибудь когти.

На этот раз, подумал Ари, это в него Грималкин запустил когти.

Но не при помощи кхлеви. Пока нет. Земля под ним содрогалась так часто, что когда он останавливался, то ловил себя на том, что считает в уме, ожидая следующего толчка.

Но пока что встреча с кхлеви Ари не грозила. Насколько он видел при ярком, обжигающем свете солнца, мир вокруг него был тусклым и мертвым. Ничто не двигалось на поверхности, только сама поверхность дрожала, трескалась, колыхалась и плевалась, словно больной, горящий в лихорадке.

Ари обладал прекрасным чувством ориентации в пространстве, которое руководило им, пока он пробирался по выжженной земле по направлению к подземному городу. Что, если вход завален камнями в результате землетрясений? Город стоял на поверхности, когда он впервые его увидел, но когда Ари привез сюда, в будущее, си-линьяри, город уже погрузился под землю и стоял покинутым. Но это место было реальным. Если бы только Ари сумел добраться туда и найти машину времени, он смог бы вернуться в свое собственное время, не дожидаясь, когда Йонас снова его спасет. Или пока Грималкин не передумает и вернется за ним.

Тем временем он пригибался очень низко и старался двигаться как можно быстрее, сохраняя внимание и силы для долгого путешествия. Он жалел, что не осмеливался бежать в самом начале, пока у него еще оставалась энергия. Он мог бы покрыть большое расстояние. Хотя его народ пользовался космическими кораблями и флиттерами, все они любили бегать и могли за день пробежать большое расстояние. Но в присутствии кхлеви Ари не мог привлекать к себе внимание подобным образом. Поэтому он не бежал, а полз и иногда осторожно шагал. Когда у него закончилась еда, он стал терять силы. И постоянно испытывал жажду. У него в горле все пересохло, как и на окружающей его местности.

Он нашел то место, где они с Ларье детьми плескались в широкой реке. Речное русло теперь было завалено камнями, покрытыми слизью кхлеви и оболочками личинок, которые здесь остались после размножения кхлеви. Глядя издали на это разорение, Ари содрогнулся. Он вспомнил кровожадных молодых кхлеви, которые пугали даже старших кхлеви.

Но сейчас русло реки было обезображено, и в нем не осталось ничего, кроме расколотых камней, что совсем не удивило Ари. Молодняк кхлеви пожирал все и вся, и только после этого они уходили, чтобы опустошать другие районы. Он был совершенно уверен, на основании недавнего опыта, что молодые, вероятно, так же пожирали друг друга, как и старшие, когда остальные источники пищи иссякали.

И все же, вспоминая реку своей юности, Ари с трудом верил, что всего за несколько месяцев вся вода исчезла. Он нашел одно место с мягкой почвой в русле реки, где было меньше камней и не было слизи кхлеви. Он рыл землю двумя руками до тех пор, пока они не заболели и ему не пришлось лечить их рогом, куда он смог дотянуться, а потом продолжал копать.

Наконец он был вознагражден: вонючая, ядовитая на вид жидкость забулькала в яме, которую он выкопал. Ари набрал ее в пригоршни, и ему удалось окунуть в нее рог, пока она не вытекла сквозь его дрожащие пальцы. Он выпил ее и повторял этот процесс до тех пор, пока мог добывать жидкость из-под земли. Затем ему больше ничего не оставалось, как продолжить путешествие.

Ари снова подумал о том, как ему повезло, что он прибыл сюда после того, как кхлеви ушли из этого района. Он только хотел, чтобы что-нибудь, что угодно, подсказало ему, где они находятся, чтобы он мог продолжать избегать их.

Ари всем своим существом прислушивался к их звукам: «Клик-клак». Их мысли понять было невозможно, когда он в первый раз встретился с ними, но теперь он понимал многие из идей и занятий кхлеви. Он не слышал поблизости болтовни кхлеви, и ему оставалось надеяться, что пока он в безопасности.

Обновляя слой грязи на одежде, коже и волосах, Ари осмеливался идти, выпрямившись во весь рост, по руслу реки. Этот план был ничем не хуже других. Реки впадают в море. Город расположен у моря. Возможно, это русло приведет его в то место, где под землей находится город.

Когда Ари снова так измучила жажда, что он уже не мог идти, он остановился и, чуть передохнув, принялся рыть яму. На этот раз ему не пришлось копать так глубоко, он нашел жидкость прямо под поверхностью. Это могло означать, что он находится ближе к уровню моря, и это его подбодрило.

Ари шел все дальше, пока не отыскал неглубокую пещеру, вырытую в крутом берегу. Он заполз в нее и нагреб обломков и камней ко входу, отчасти перегородив его. Ари лег на бок, думая, что должен хотя бы немного отдохнуть.

Перед тем как он в изнеможении погрузился в сон, ему пришел в голову вопрос: отчего Грималкин так заинтересовался Кхорньей и не потому ли Друг бросил Ари одного в таком трудном положении?

Глава 11

— Капитан, пришло срочное сообщение по интеркому, — объявил Мак.

Акорна и другие линьяри перетаскивали огромные связки травы и цветов, собранных в садах на борту «Балакире».

Мак, Рафик и Беккер принесли скудные запасы, оставшиеся на «Кондоре», и четыре больших мешка с кошачьим кормом. РК нервно приплясывал возле этих мешков, словно пытался охранять их все сразу.

— Начальник службы безопасности Азиза Амунпул докладывает, что наши камни определенно подвергаются чьему-то воздействию. Она спрашивает, следует ли ей и ее экипажу предпринять попытку задержать подозреваемых, — продолжал Мак.

— Ты же не приближался к мостику, когда грузил свою порцию кошачьего корма, Мак. Откуда тебе это известно? Не говори мне, что поддерживаешь мысленную связь с оборудованием на «Кондоре».

— Нет, капитан. Этого я вам не скажу. Но у меня для вас действительно сюрприз. — Он расстегнул свой мундир и нажал на то место, где у человека находится пупок. — Видите? Я вмонтировал сюда портативную модель интеркома. Я подумал, что это может оказаться полезным в таких ситуациях, как та, в которой мы сейчас оказались. То есть если мы за пределами корабля, когда приходит важное сообщение.

— Мак, тебе придется прибавить себе фут роста и потолстеть в талии, чтобы на тебе поместились все эти модификации, — заметил Беккер. Рафик уже был занят серьезной беседой с электронным пупком Мака.

— Как далеко они от вас находятся, Азиза?

Танцовщица сосредоточенно нахмурилась и продиктовала координаты.

— Значит, они примерно на том же расстоянии от нас, что и вы, но только с другой стороны.

— Оставайтесь на месте. Мы уже летим, — сказал ей Рафик.

— Мы не можем просто бросить здесь этих людей с четырьмя мешками кошачьего корма и охапкой травы, — сказал Беккер. — Если верить словам Ари, он уже должен был вернуться.

— Он может вообще не вернуться, капитан, — сказала Акорна. — То существо, которое только что пообещало нам спасти этих людей, — не Ари.

— Он меня обманывал?

— И всех нас тоже, — сообщила ему Нева. — Но мы только что сделали анализ ДНК и сравнили его клетки с ДНК Ари. Это не он.

— Это Грималкин, — сказала Акорна. — По крайней мере я в этом совершенно уверена.

— А где тогда Ари?

— Я бы и сама хотела это знать, — ответила Акорна. — Надеюсь, он также был на борту корабля, на котором прилетели мои родители, но ничто это не подтверждает. Если он был там, то почему не дал нам знать? Боюсь, что Грималкин улетел не для того, чтобы помочь нам накормить этих людей. Я думаю, он улетел потому, что понял, что его сейчас разоблачат как самозванца. Ему надо многое объяснить, но полагаю, отвечать на вопросы в данный момент не входило в его планы.

— Я могу только сказать, что он неудачно выбрал время, чтобы оказаться кем-то другим, — прорычал Беккер. Потом еще раз громко крикнул то же самое.

Беженцы производили много шума, хрустя сухим кормом для кошек и травой. Они накинулись на пищу, словно саранча, и уже истребили большую ее часть.

— Мак, застегни рубаху, и пойдем к настоящему интеркому, поговорим с Хафизом.

— Мы можем остаться здесь и помочь этим людям, — предложил Ванье. — Сады «Балакире» за сутки вырастят еще пищи.

«Ваши люди могут некоторое время прожить на салате?» — спросила Акорна у всех беженцев сразу.

«Это лучше, чем…» — начал один из них, но внезапно его прервал приступ рвоты. Некоторых других тоже начало тошнить.

— Что такое? — встревожился Беккер. — Наша еда для них не годится? Но я сам ел эти кошачьи сухарики!

— Нет, капитан, — заверила его Нева, поддерживая ближайшего беженца и как бы нечаянно прикасаясь к нему своим рогом. — Просто они ели слишком быстро, а их желудки слишком долго обходились без пищи.

Акорна и другие слегка подлечили беженцев прикосновениями своих рогов. Кроме того, что их лечение исцелило людей от тошноты, оно помогло избежать напрасной траты драгоценного питания.

«Очень приятно находиться вместе с вами, люди с белым рогом, — произнес тот музыкант, с которым она разговаривала в яме. — Может быть, кто-нибудь из вас питает склонность к музыке и захочет остаться с нами?»

«Мы все можем остаться с вами, если хотите, пока не наступит облегчение, — ответила ему Нева. — Капитан Беккер пошел поговорить об этом с дядюшкой Хафизом».