Интервью длиною в годы: по материалам офлайн-интервью

О Галковском я, к стыду своему, ничего не знаю. Что же касается «Улитки», то советское крестьянство безусловно представлялось нам (в каком-то смысле) образцовой жертвой Прогресса, хрестоматийным примером того, что может сделать с целым социумом (древним, самобытным, стабильным) неуклонный, равнодушный и неодолимый Прогресс. И дело здесь не в коллективизации даже — по сути дела, во всем мире крестьянство с хрустом погибло под колесами Прогресса, только в разных странах эта гибель выглядела по-разному.

Как вам удалось сделать лес из «Улитки на склоне» таким по-настоящему чужим?

Иван. Ялта, Украина — 10.09.00

Не знаю. Старались.

Насколько связано появление имени Кандид в «Улитке на склоне» с вольтеровским Кандидом?

Роман Сухов. СПб, Россия — 08.11.02

На самом деле происхождение этого имени таково. В первом варианте «Улитки» (известном теперь под названием «Беспокойство») героем «лесной части» был Атос-Сидоров. При работе с окончательным вариантом нам, естественно, понадобилось заменить Атоса на кого-то другого. Обычно в таких случаях подбирается имя с тем же числом слогов и с тем же «ритмом» (чтобы не сбивались с ритма фразы, в которых это имя присутствует). Кто-то предложил имя Кандид. Кан-дид — А-тос, очень хорошо. Мысль о Вольтере, разумеется, тоже обсуждалась, и было признано, что это даже недурно: Простодушный и Лес. Но какого-то особенного смысла мы в имя Кандид не вкладывали.

Каких-либо комментариев относительно имени другого главного героя — Переца (или Перца? как правильно склонять?) я не встречал никогда и нигде. Могли бы Вы что-нибудь прояснить?

Копатель имен. Стругоцк, Россия — 13.06.01

Вообще-то Перец это не имя, а фамилия. Причем фамилия «значимая». Авторы как бы смутно намекают на то, что такие люди, как он, являются той самой острой приправой к нашей жизни, которая делает существование общества не таким пресным. («Перчику ему в жизнь, перчику!..» — говаривал один из эпизодических героев классики.)

Все упомянутое мужское население деревни, в которой живет Кандид, носит имена-прозвища (Молчун, Колченог, Кулак, даже Обида-Мученик…), а вот Нава — Нава и есть. Просто так? В «Улитке…» всё не просто так. Или потому, что она чужая, и в другой деревне другие порядки (хотя в каждой есть свой Слухач)? Или потому, что она женщина? Или «нава» на языке деревни и означает, скажем, «чужая баба»? А имена других женщин, по-моему и к сожалению, не упоминаются.

Кирилл. СПб, Россия — 12.03.03

Как мы с огромным удивлением узнали спустя пару лет после окончания «Улитки», Нава на старорусском означает «русалка», «утопленница». Такие дела.

Верно ли, что Перец не мог выехать на материк не из-за чьей-нибудь злонамеренной воли, а лишь по случайному стечению обстоятельств?

Дима Хмелёв. Россия — 14.05.01

Это, опять же, не существенно. Важно, что с ним происходило то же, что и с Кандидом, который тоже никак не мог выбраться из своей деревни. Вот эта обреченность, прикованность к месту важна для атмосферы романа.

Действительно ли счастливец, проведший ночь с Алевтиной, как следствие становился Директором?

Михаил Болдырев. Ottawa, Canada — 12.07.03

Намек на такую закономерность в повести есть. Мы, правда, имели в виду нечто большее: миром правит Женщина. Это хорошо перекликалось с «лесной» частью повести.

Рита тоже одна из славных подруг?

Андрей. Минск, Белоруссия — 17.09.05

Нет еще. Но дело, видимо, идет к тому.

Откуда Вы взяли выражение «Шерсть на носу»?

Alex. Москва, Россия — 22.05.00

Придумалось как-то само собой. По-моему, автор этого маленького шедевра — АНС. Помню, что спервоначалу это выражение казалось нам ужасно неуклюжим и искусственным, а потом — ничего, привыкли и даже полюбили.

В чем главная мысль «Улитки на склоне»?

Антон Г. Богданов. Кондопога, Россия — 13.06.00

В «Улитке» нет одной-единственной главной мысли. Поэтому так вот просто на Ваш вопрос не ответишь. Там есть, например, идея о том, что будущее, на самом деле, не бывает ни хорошее, ни плохое — оно всегда абсолютно чужое. Или, скажем, мысль о том, что прогресс внеморален, он не имеет никакого отношения к нравственности. Или идея о том, что все бюрократические системы в мире похожи друг на друга… Короче, там много идей, и я затрудняюсь выделить Главную.

Вот уже сколько лет читаю «Улитку на склоне». Никак не могу понять (или же поверить): действительно ли каждый образ несет свою смысловую нагрузку или же есть моменты простого полета фантазии. И то и другое феноменально, но что правда?

K2S. Украина — 10.08.00

Смысловую нагрузку в УНС несет практически каждый из персонажей. За исключением совсем уж эпизодических.

«Вот чем я болен — тоской по пониманию». Мне кажется, что эта фраза является идеальной квинтэссенцией Вашего творчества. Как вы относитесь к этой идее?

А. Светличный. Ростов-на-Дону, Россия — 12.11.99

Вы, в известном смысле, правы. Эту фразу мы придумали и вложили в уста (в мысли) нашего Переца, когда сами мучились «тоской по пониманию». Спустя 20 лет мы болели уже другой болезнью: «тоской от понимания» — когда все, казалось бы, понимаешь, но сделать ничего не в силах — даже предложить что-нибудь.

«Второе нашествие марсиан»

Как вы с братом сподобились написать памфлет «Второе нашествие…»? Что было толчком?

Дмитрий. Moscow, Россия — 22.07.99

Повесть эта родилась из случайного высказывания в процессе ленивого обсуждения проблемы вторжения извне: нынешнее человечество совершенно не обязательно завоевывать (силой оружия) — его вполне можно купить. Впрочем, повесть получилась не совсем о том. «Существует ли понятие человеческого достоинства (в космическом смысле этого слова)?» — вопрос, который мы фактически задали в повести и на который, по-моему, так и не сумели вразумительно ответить.

Как Вы придумали «Второе нашествие марсиан»? Очень уж необычно! Во всех остальных повестях гораздо резче видна точка зрения авторов… А здесь необычная терпимость…

Максим Поляков. Москва, Россия — 18.01.02

Вы правильно подметили неопределенность авторской позиции в этой повести. Мы и сами не понимали (а я — до сих пор не понимаю), кто там прав: «здравомыслящий» учитель астрономии на пенсии или его зять, либерал и радикал. Существует ли такое понятие, как достоинство землянина? Не знаю. А следовательно, не знаю, правильно ли поступили герои нашей повести, продав право первородства за чечевичную похлебку.

А все-таки, к кому Вы ближе были, когда писали «Второе нашествие…», к Харону или к Аполлону? Или Ваши с братом мнения разделялись? И к кому Вы ближе сейчас?

Антон Шаповалюк. Москва, Россия — 22.10.02

Мы, разумеется, были ближе к Харону. (Я и сейчас к нему ближе.) Однако, аргументация Аполлона (аргументация подавляющего большинства, между прочим!) неопровержима. В этом-то и проблема.

Ваша повесть «Второе нашествие марсиан» заканчивается речью Аполлона, на которую Харон не смог ответить. Он только сказал, что у него нет слов, но он постарается их найти. Думается, слов не было не только у Харона, но и у авторов. С тех пор прошло 30 с лишним лет. Нашли Вы за это время какие-то слова? Смогли бы Вы сейчас сказать за Харона что-то новое?

Михайлов. Кишинев, Молдавия — 22.03.00

Увы, нет! Сейчас мне еще труднее возражать Аполлону, чем 30 лет назад. Старик видел суть, в этом ему не откажешь!

Какова, по Вашему мнению, судьба людей в повести «Второе нашествие марсиан». Превратятся ли они в дойных коров или же не всё так печально?

Полуянов Юрий. Тюмень, Россия — 02.12.01

По-моему, они там УЖЕ превратились. А вот печально ли это — вопрос! Я уже писал когда-то, что для авторов так и осталось загадкой: кто прав в споре — мятежник Харон или его здравомыслящий тесть? Или иными словами: всегда ли право большинство и как отличать случаи, когда оно, все-таки, не право?

Чем объясняется, что во «Втором нашествии…» Вы использовали не придуманную систему имен, а готовую — от греческих (или римских) богов? Боги, низвергнутые на землю? Или по контрасту — имена божьи, а характеры обывательские?

Мельников Станислав. Ташкент, Узбекистан — 22.03.03

Конечно же, нас привлек именно контраст. Нам показалось, что это забавно, когда именем бога солнца и красоты назван заурядный учитель астрономии, заскорузло-здравомыслящий пенсионер.

Недавно я прочел «Скучную историю» Чехова, и она мне очень напомнила ВНМ. Старый человек, которого просто по-человечески жалко. Правда, проблематика разная, но герои, по-моему, похожи. Как Вы думаете?

Максим Вашкевич. Минск, Белоруссия — 20.11.03

Думаю, это не случайно. Мы с АН очень любили этот рассказ Чехова, особенно АН. Наверное, не обошлось без (скрытого) влияния.

ВНМ не пользуется особенной любовью читателей. Как Вам кажется, с чем это связано?

Александр Староверов. Пермь, Россия — 01.04.05

Вероятно, во ВНМ массовому читателю не хватает острого сюжета и приключений тела. Не знаю, правильно ли это объяснение, но оно напрашивается.

«Гадкие лебеди»

Я всегда поражался Вашим умением давать названия произведениям. Попали в яблочко и в ГЛ. Я так понимаю, что ЛЕБЕДИ — это взрослая часть населения (Банев, мокрецы и др.), а ГАДКИЕ — их характеристика, которая исходит из контраста.

Павел. Москва, Россия — 16.02.00

Мы сами считали, что «гадкие лебеди» — это именно мокрецы, люди будущего, изуродованные нашим с вами настоящим.

Откуда появляются такие странные имена героев Ваших произведений (Бол-Кунац, Зурзманзор)? Связаны ли они как-нибудь с внутренним миром героев?

Павел. Москва, Россия — 16.12.99

Все эти имена изобретены были в свое Время моим шестилетним сынишкой (ой же — автор бессмертного стихотворения «Стояли звери около двери…»). У него, помнится, был написан роман (страницы на три) про некоего Росшепера и его «заметчиков» (которые всё, сами понимаете, замечали). Так вот, Бол-Кунац, Зурзмансор и Валерьянс (и еще несколько человек, которых я теперь уже запамятовал) и были этими самыми заметчиками. Имена эти нам с АН очень понравились, и мы их вставили в ГЛ, где они (по-моему, оказались вполне на месте.

Был ли у Банева какой-нибудь прототип?

Вашкевич Максим. Минск, Белоруссия — 11.02.04

Банев — «сборная солянка» прототипов. Там и Окуджава, и Высоцкий, и сами братья Стругацкие — все помаленьку понамешаны. В целом получился довольно характерный тип диссидента-шестидесятника.

Случайно ли имя Голем — оно не подходит умному врачу (голем в играх — тупое искусственное полуживое создание)?

Андрианов Олег. Москва, Россия — 17.06.00

Мы не имели в виду глиняного робота. Просто это имя звучало, как нам казалось, веско и очень солидно.

Кто послужил прообразом Ирмы?

Сидоров Денис. Мурманск, Россия — 29.06.00

У Ирмы не было конкретного прототипа. Это — собирательный образ всех симпатичных девчонок, которых мы с АН знали.

…как «мокрец» Зурзмансор показывает Баневу свое лицо. Кстати, для меня так и осталось загадкой, было ли то, что увидел Банев, результатом его — Банева — сильного алкогольного опьянения, или все-таки Зурзмансор решил писателя таки немного попугать?

Алексей Попович. Нальчик, Россия — 13.02.99

И не то, и не другое. Мокрецы уродливы и отвратительны, а потому выходят на люди с повязками на лице или в специальных масках. Зурзмансор усмехнулся, и плохо прилаженная маска у него — отвалилась. Неприятное зрелище и вполне фантастическое — сточки зрения Банева, не понявшего, что именно произошло.

Правильно ли я понимаю, что «генерал Пферд» (власти) ставили некий эксперимент, в котором мокрецам (т. е. сверхлюдям, но уже не людям) отводилась ключевая роль?

Макс. Москва, Россия — 06.06.01

Нет, неправильно. Власти рассчитывали, что им удастся заставить мокрецов работать на оборонку. Они (власти), как и Вы, воображали, что мокрецы — сверхлюди, а это совсем не так. См. ниже.

Правильно ли я понимаю, что лепрозорий охранялся не изнутри (не от побега) — а снаружи (от горожан, чтобы эксперименту не мешали)?

Макс. Москва, Россия — 06.06.01

Совершенно правильно. По мнению генерала Пферда лепрозорий был в высшей степени секретной военно-научной лабораторией.

Увенчался ли в итоге успехом эксперимент генерала Пферда или же произошло то, что мокрецы пошли по совсем своему пути, наплевав и на Пферда и его солдат, и на горожан?

Макс. Москва, Россия — 06.06.01

Боюсь, Вы не уловили сути романа и, в частности, не поняли, кто такие мокрецы. По замыслу авторов, мокрецы — это люди нашего будущего. Мы изуродовали свое будущее, и оно оказалось (в результате наших экологических и прочих «подвигов») населено талантливыми, высоконравственными, но безнадежно больными людьми. И эти люди вторглись в наше время, имея целью изменить наше настоящее с тем, чтобы изменилось ИХ настоящее (наше будущее). Это им удалось, но в результате, в полном соответствии с «парадоксом машины времени», сами они исчезли, ибо теперь наше будущее (их настоящее) оказалось заселено такими, как Ирма, Бол-Кунац и иже с ними. В романе обо всем этом прямо не говорится, но намеков разбросано достаточно, чтобы вдумчивый читатель догадался сам.

Если бы Банев все же не испугался, он стал бы мокрецом? Т. е. мокрецами все-таки не рождаются, ими становятся, несмотря на обратное утверждение Голема? И тогда получается, что Зурзмансор «в свое время» не испугался?..

Михаил Мынгербаев. Казахстан — 07.06.04

По замыслу авторов, мокрецы — пришельцы из будущего, вторгшиеся в свое прошлое, чтобы изменить свое настоящее. Так что Банев стать мокрецом не смог бы при всем своем желании.

«— Послушай, Диана, — сказал Виктор осторожно. — А кто был этот с таким вот носом… Желтолицый? С которым ты плясала… Диана взяла его за руку.

— Видишь ли, — сказала она, помолчав, — это мой муж… Бывший муж.»

Не чувствуете ли Вы здесь известного противоречия с Вашим ответом Юрию? Как-то я не очень представляю себе Диану замужем за «физически изуродованным» пришельцем из будущего…

Илья Юдин. New York, USA — 02.10.04

Придется представить. Во всяком случае, — попытайтесь. Зурзмансор — один из первых пришельцев из будущего, живет «в современности» больше двадцати лет, прославился как философ-футуролог, действительно был женат на Диане и пр. Тут надо только ясно понять, что «мокрецы» — в нашем времени давно, и в контакте с генералом Пфердом не со вчерашнего дня, и на сегодняшней земле их много, легенду о собственной заразности они распространяют сами и с помощью спецслужб, истинная сущность их — тайна за семью печатями («совсекретно, три нуля»), а ГЛ — это повесть о тех днях, когда давно задуманный Великий Проект начал наконец осуществляться.

Очень бы хотелось узнать от уважаемого автора, чем же все-таки вызвана поразительная недетскость малолетних друзей мокрецов? Много лет ломаю над этим голову. Они могут быть лучше или хуже, но в любом случае они — дети. Или нет?

Yevgeniy. NY-Piter — 06.03.99

Они дети, разумеется, но они — необыкновенные дети. Дети, на протяжении нескольких лет воспитываемые Человеками Будущего, — по научной методике Будущего, во имя Будущего и для нужд Будущего. Представьте себе мальчишку-папуаса, который провел пяток лет в европейской хорошей школе, — как он будет выглядеть с точки зрения папы-папуаса, никогда не видевшего не то чтобы телевизора, — спички никогда не видевшего… стула не видевшего никогда, не говоря уж об унитазе… ничего не слышавшего о книгах, об арифметике, о нормах «цивилизованного поведения» и т. д. (При условии, конечно, что педагоги сумели все-таки сохранить в мальчишке папуаса, не превратили его совсем уж в европейца.)

Как, по-вашему, существуют ли действительно такие лицеи с детьми-акселератами-вундеркиндами?

Павел. Москва, Россия — 16.02.00