Что мы знаем о Выбегаллах? Кровавый палач Пол Пот, например, был интеллигентным высокообразованным человеком, нежным и любящим отцом. О чем он думал перед смертью? О внуках, скорее всего, вряд ли — о трупах.
Боюсь, Вас дезинформировали. «Понедельник» изначально (в 1960 году) задуман был именно как повесть о магах и волшебниках и не имеет никакого (прямого) отношения к Пущино. Он на 90 % основан на реалиях Пулковской обсерватории, которые были мне хорошо известны (я проработал там 10 лет). Остальные 10 % — все, что известно было нам обоим о самых разных НИИ из рассказов наших знакомых.
Вы совершенно правы: это был именно Жиан Жиакомо. Но когда «Суета вокруг дивана» писалась (а писалась она отдельно и независимо от прочего текста), это был, разумеется «некто в сером» и не более того. Впоследствии мы его «отождествили» (как говорят астрономы).
Белый Тезис — выдумка авторов, не имеющая реального прообраза, некая магическая истина, или парадигма, или методология. Бен же Бецалель — легендарный алхимик, изобретатель первого робота. Все, что авторы о нем знают, изложено в «Комментариях» А. Привалова (см.).
А вот откуда появился Бен Бецалель, я уже не помню. Скорее всего, вычитали где-нибудь случайно и с радостью использовали.
Имеется в виду некий древний маг по имени ЗЕКС, который левитировал особенно здорово и энергично. В отличие от героя, слишком старого для таких упражнений.
Вы заблуждаетесь. Мерлин в «Понедельнике» — это пародия на Мерлина из марк-твеновского «Янки при дворе короля Артура». О чем имеется соответствующая ссылка в тексте. Никакого отношения к «английскому империализму» он не имеет. Равно как и наши «испанские друзья» инквизиторы никуда авторами не «продвигаются». Тем более, что во времена написания повести никаких «испанских друзей» в помине не было, а был кровавый диктатор Франко, и весь сказ.
Я не помню уже в точности, но мы вычитали в какой-то книжке или услышали от знакомых, что «ойра-ойра» — это такой танцевальный припев у цыган. Что-то вроде русского «тра-ля-ля» или «ой-люли». Такой фамилией мы хотели подчеркнуть цыганское происхождение горбоносого Романа.
Подразумевалось, что да, охотники. Но вот на какую дичь? Этот вопрос у авторов продуман явно не был.
На первом слоге: Хо'зевич.
Насколько я помню, название это возникло так: я взял немецко-русский словарь, раскрыл его наугад и наткнулся на слово umkleiden. Звучание нам понравилось, мы поиграли этим словом так и сяк — образовался «умкляйдет». Никакого смысла в это слово мы не вкладывали. (Umkleiden означает — «переодевать», а также «обивать, обтягивать» и «окружать».)
Происхождение этого «термина» таково. Надо было что-то срочно придумать, я, помнится, схватил с полки немецко-русский словарик и открыл его наугад. На глаза попалось слово umkleidet — совершенно не помню, что это значило, да это было и не важно. «Умкла'йдет», — предложил я (не теряя драгоценного времени). АН не возражал. Так оно и стало быть. Позже (много позже) мне приходилось рассказывать эту нехитрую историю неоднократно и даже, помнится, разубеждать тех, кто считал, что говорить надо «умклайдёт», потому что это похоже на «ум кладет».
Не только первая фраза, но и весь (насколько я помню) первый абзац есть слегка видоизмененный соответствующий первый абзац из «Капитанской дочки».
Названное стихотворение мы нашли в одном из номеров журнала (если не ошибаюсь) «Иностранная литература». Думаю, году эдак в 1962-63-м. При стихотворении была ссылка: английский (?) современный (?) поэт. Больше ничего не помню. Пошарил сейчас по своим словарям — ничего не нашел. Так что могу только гарантировать, что Лог этот — не авторская выдумка, а совершенно реальный человек.
Время было такое. Но не в 1958-м, все-таки, а уже в 1961-м или даже 62-м.
Подразумевается, что «цыканье зубом» управляет скатертью-самобранкой, лежащей на столе, и реализуется работа этой скатерти через посредство Наины Киевны. Как потирание известной Лампы реализует появление джинна — Раба Лампы и того, кому принадлежит Лампа.
Каким хотели, таким и создали. Симпатичный, молодой, трудолюбивый, неглупый, веселый… ну и так далее.
Мы безусловно находились под влиянием одноименной повести Александра Ивановича Куприна. Термин «Маген Довид», подозреваю, был нам в те годы (1962—63) вовсе не известен.
В ворота институтского гаража. На первое время. Потом его оттуда непреклонно выпер Модест Матвеевич. Что естественно.
Насколько я помню, мы взяли их из Афанасьева, из его собрания народных сказок и песен.
Фраза эта, действительно, взята из реальной беседы с Ильей Варшавским по поводу целей Природы и человечества. (Пародию на эту беседу я в свое время написал под заглавием «Мыслит ли человек?» Она — пародия, я имею в виду — опубликована. См. например, Донецкое СС.)
Впервые эта нестыковочка замечена была Пулковским астрономом Дмитрием Евгеньевичем Щеголевым еще в 1966 году. В дальнейшем и еще некоторое (небольшое) количество внимательных читателей споткнулось об этот абзац. В конце концов, это привело к появлению в «Послесловии А. И. Привалова» раздраженного комментария по поводу «элементарной логической задачки», при изложении которой «авторы ухитрились допустить достаточно примитивный логический ляп, причем не постеснялись приписать этот ляп своим героям. Что характерно».
Соловец — это по замыслу авторов, безусловно, некий символ сказочного, былинного, русского Севера. В его названии и Соловецкие острова присутствуют, и Соловей-разбойник тоже. Так что Вы, в общем, правы.
Ничего особенного. Шутка. Имеется в виду контаминация хорошо известных (в высшей степени правоверных) строчек «…сжимает властно свой штык мозолистой рукой…» и «…добьемся мы освобожденья своею собственной рукой». Разумеется, редактор потребовал это выкинуть, а мы, при первой же возможности, восстановили.
Тут бы надо Вам обратиться к профессионалу! Нам, астрономам, математику преподавали как бы «вскользь», — скользили по верхам, — так что мои знания в области теории функций весьма поверхностны. Но я прекрасно помню, как наши «математики» говорили о названном предмете и даже, кажется, придумывали какие-то правила этой игры. В общем, конечно, ясно: плоскость доски обобщена до банахова пространства, а роль корабликов играют соответственно некие функции… Но в деталях, — увы, не знаю.
Здесь нет ничего загадочного. Хорошо дрессированного Змея Горыныча ничего не стоит уговорить залезть не то что в цистерну, — в подводную лодку. Это дело техники и сноровки.
Хороший вопрос! Не могу на него ответить, и единственное мне оправдание: авторы считали, что ВСЕ УЧЕНЫЕ суть МАГИ, — какой бы вуз они ни кончали. Маги по определению.
Все, что использовано в «Понедельнике», — это винегрет из случайно подобранных цитат, взятых из случайно попавшихся под руку книг. Никаких серьезных знаний в области магии у нас, естественно, не было. И нет. И необходимости в таких знаниях никогда не было. И нет.
Думаю, большинство из них (Эдик Амперян, Саша Привалов, Ойра-Ойра, Витька Корнеев и, уж конечно, все Великие) продолжали бы заниматься своей наукой. Даже за границу никто бы из них не поехал: в НИИЧАВО условия работы после перестройки вряд ли ухудшились бы существенно — магия все-таки, то, се… Плохо пришлось бы Выбегалле. Не знаю, куда бы он делся, но, наверное, приспособился бы и он — он из породы приспосабливающихся. И Модест Матвеевич бы не пропал — хорошие хозяйственники всегда нужны. Вот Керберу Псоевичу пришлось бы искать новое место службы. До поры до времени. Вообще хуже бы стало только самым неудачливым и бездарным, — из тех, кто с волосатыми ушами. Правда, в НИИЧАВО они составляли все-таки меньшинство, не то что в любом обычном НИИ, где их пруд пруди, «навалом и всю дорогу». Плохо другое: все бы они постарели и помрачнели, — совершенно независимо от ветров перемен. Мы, признаться, задумывали году этак в 86–88 писать «НИИЧАВО сегодня», но так и не собрались: невеселая получалась сказка.
Ну разумеется, они с Сашей поженятся и будут счастливы.
Наверное, не могли бы. Нас никогда не интересовали те ЦЕЛИ, к которым стремились самые умные (подчеркиваю!), самые симпатичные нам, самые нравственно близкие из бизнесменов. Цели эти (в конечном итоге): власть над людьми и управление социальными процессами. Более того, эти цели никогда нам не нравились. Поэтому, если бы мы и взялись писать об этих людях, у нас обязательно получилась бы сатира, без всякого доброжелательства и теплоты.
Этим маленьким эпизодом мы как бы намекали, что даже маги не способны создать нечто из ничего и за возникающие в процессе волшебства материальные блага надо платить. Шампанское не создается из магических пассов, шампанское просто изымается из ближайшего магазина, и за него (шампанское) надо во благовремение заплатить хрустящими. Подразумевается, что и со всеми прочими чудесами дела обстоят так же «материалистично», но было бы слишком скучно (и нудно) каждый раз об этом подробно писать.