Мелисса проскользнула мимо меня и встала перед Майло, загородив собой дверь в спальню.

— И еще одно.

— Что такое?

— Плачу вам я. Не Дон. Поэтому обращайтесь со мной как со взрослой.

16

Майло сказал:

— Если вам не понравится то, как я с вами буду обращаться, надеюсь, вы мне об этом скажете. Что касается оплаты, то договоритесь с ним сами.

Он снова вынул блокнот и обвел глазами гостиную. Подошел к серому диванчику. Потыкал подушки, провел под ними рукой.

— Что здесь такое — комната ожидания для посетителей?

— Это гостиная, — сказала Мелисса. — У мамы не бывало посетителей. Мой отец так задумал эту комнату, потому что считал, что она будет смотреться благородно. Раньше она выглядела иначе — очень элегантно, и мебели было намного больше, но мама все убрала и поставила это. Заказала по каталогу. В сущности, она простой человек. Эта комната фактически ее любимое место, она проводит здесь бóльшую часть времени.

— За каким занятием?

— За чтением — она много читает. Любит читать. А еще делает физические упражнения — там есть тренажеры. — Она показала через плечо в сторону спальни.

Майло стал рассматривать картину Кассатт.

Я спросил:

— Давно у нее этот эстамп, Мелисса?

— Мой отец подарил ей его. Когда она была беременна мной.

— А еще работы Кассатт у него были?

— Вероятно. У него было очень много работ, выполненных на бумаге. Они все хранятся наверху, на третьем этаже. Чтобы на них не попадал солнечный свет. А для этой комнаты картина подходит идеально. Здесь нет окон.

— Нет окон, — повторил за ней Майло. — И это ей не мешает?

— Мама сама как солнышко, — сказала Мелисса. — Она светит собственным светом.

— Так-так. — Он вернулся к серому дивану. Снял подушки и снова поставил их на место.

Я спросил:

— Давно ли она сменила обстановку комнаты?

Они оба повернулись и уставились на меня.

— Меня просто интересуют любые изменения, которые она могла сделать недавно, — объяснил я.

Мелисса сказала:

— Это было сделано недавно. Несколько месяцев назад — три или четыре. Находившиеся здесь вещи отец подобрал по своему вкусу, они были по-настоящему декоративны. Мама распорядилась убрать все это на хранение, на третий этаж. Она говорила мне, что чувствует себя немного виноватой, потому что отец потратил очень много времени на то, чтобы собрать всю обстановку. Но я сказала ей, что все нормально — это ее комната, и она имеет право обставить ее так, как ей нравится.

Майло открыл дверь в спальню и переступил порог. Я услышал его голос:

— А здесь, похоже, больших изменений не было.

Мелисса заторопилась вслед за ним. Я вошел последним.

Майло стоял перед скрытой под пологом кроватью. Мелисса сказала:

— Наверно, ей здесь нравится так, как есть.

— Наверно, — согласился Майло.

Изнутри комната казалась еще больше. По крайней мере семь метров в длину и столько же в ширину, чуть ли не пятиметровый потолок с лепными украшениями, имитирующими сплетенные из ткани косички. Двухметровую каминную полку белого мрамора украшали золотые часы и стайка миниатюрных серебряных птичек.

Сидевший на часах золотой орел взирал свысока на этих мелких пичужек. Тут и там были расставлены стулья в стиле ампир с обивкой из камчатной ткани оливкового цвета, бросались в глаза причудливая трехстворчатая ширма, расписанная цветами подсолнуха, несколько малюсеньких инкрустированных золотом столиков непонятного назначения, картины, изображавшие сценки сельской жизни и грудастых дев с потупленным взором.

Извивающиеся плетеные косички тянулись к центру потолка, где заканчивались гипсовым узлом, с которого, словно гигантский брелок, свисала хрустальная с серебром люстра. Постель была накрыта стеганым атласным покрывалом кремового цвета. Гобеленовые подушки в изголовье были уложены в ровный ряд, частично перекрывая друг друга, как упавшие костяшки домино. В ногах поперек кровати аккуратно лежал шелковый халат. Кровать стояла на возвышении и оттого казалась еще выше, чем была на самом деле. Верхушки стоек полога почти касались потолка.

В слабом свете хрустальных бра, расположенных возле кровати, кремовый цвет приобретал оттенок английской горчицы, а темно-фиолетовое ковровое покрытие казалось серым. Майло щелкнул выключателем, и комнату залил яркий свет люстры.

Он заглянул под кровать, выпрямился и сказал:

— С такого пола хоть ешь. Когда здесь убирали?

— Вероятно, сегодня утром. Мама обычно убирает сама — я не хочу сказать, что она пылесосит или делает какую-то тяжелую работу. Но застилать постель ей нравится самой. Она очень аккуратна.

Вслед за Майло я посмотрел на ночные столики в китайском стиле. На обоих стояло по телефону цвета слоновой кости, стилизованным под старину. В центре левого столика в вазочке стояла красная роза. Рядом лежала книга в жестком переплете.

Все шторы были задернуты. Майло подошел к одному из окон, отдернул шторы, открыл окно и выглянул наружу. В комнату проникла струя свежего воздуха.

Изучив то, что можно было видеть, он отвернулся от окна, подошел к левому ночному столику, взял в руки книгу и открыл ее. Перелистал несколько страниц, потом повернул книгу вверх ногами и потряс. Ничего не выпало. Открыв дверцу тумбы, он наклонился и заглянул внутрь. Пусто.

Я подошел и посмотрел на обложку книги. Поль Теру. «Патагонский экспресс».

— Это книга о путешествиях, — сказала Мелисса. Майло молча продолжал осмотр комнаты.

У стены, противоположной по отношению к кровати, стояли трехметровый шкаф из ореха с позолотой и широкий резной комод, инкрустированный в стиле маркетри травами и цветами. На крышке комода располагались флаконы и флакончики с духами и мраморные часы. Майло открыл верхнюю секцию шкафа. Там оказался цветной телевизор «Сони» с девятнадцатидюймовым экраном, выпущенный не меньше десяти лет назад. На телевизоре лежал «ТВ-гид». Майло открыл его и перелистал. Нижняя секция шкафа была пуста.

— А видео нет? — спросил он.

— Маме не очень нравятся фильмы.

Майло перешел к комоду, выдвинул один за другим ящики, провел руками по атласам и шелкам.

Мелисса с минуту смотрела на него, потом спросила:

— А что, собственно, вы ищете?

— Где она держит остальную свою одежду?

— Вон там. — Она указала на резные вращающиеся двери на левой стороне комнаты. Двери из индийского розового дерева были инкрустированы медными и латунными вьющимися растениями, а мотив в верхней части дверей вызывал в памяти Тадж-Махал.

Майло бесцеремонно толкнул их.

За дверями оказался короткий и низкий холл, в который выходили еще три двери.

Первая вела в ванную комнату, облицованную зеленым мрамором, красоту которого подчеркивали зеркала с оттенком шампанского. Оборудование этой комнаты составляли утопленная в пол круглая ванна, размеры которой были бы достаточны для семейного купания, золотые краны, унитаз и биде из зеленого мрамора. Шкафчик аптечки был замаскирован под еще одну зеркальную панель. Майло отодвинул дверцу и взглянул на содержимое. Аспирин, зубная паста, шампунь, тюбики губной помады, несколько баночек с косметикой. Шкафчик был полупустой.

— Вы можете сказать, взяла ли она что-нибудь отсюда?

Мелисса покачала головой.

— Здесь все, что у нее есть. Она не очень увлекается косметикой.

За второй дверью помещался платяной шкаф размером с комнату, в центре которого стояли макияжный столик и скамья с мягкой обивкой и где все было в таком же порядке, как на подносе с инструментами в операционной. Плечики цвета шампанского, с мягкими подушечками, все обращены в одну сторону. Две стены отделаны кедром, две затянуты розовой узорчатой тканью. Подвешенные к потолку брусья для плечиков, из твердой древесины.

Одежда рассортирована по типам, но особенно сортировать было нечего. По большей части там были платья бледных тонов. Несколько вечерних платьев и меховых вещей у задней стенки; с некоторых еще не сняты фирменные торговые ярлыки. Пар десять туфель, из них три пары — кроссовки. В специальных отделениях, расположенных вдоль задней стенки, сложены майки и свитеры. Заполнено не более четверти всего места на брусьях для плечиков.

Здесь Майло не торопился: проверял карманы, становился на колени и осматривал пол под одеждой. Не найдя ничего, перешел в третью комнату.

Наполовину библиотека, наполовину гимнастический зал. По стенам от пола до потолка дубовые книжные полки, покрытый лаком пол из деревянных плиток. Передняя половина комнаты была застлана соединяющимися резиновыми матами. На этом резиновом покрытии размещались стационарный велосипед, гребной тренажер, моторизованная дорожка и переносная стойка с облегченными хромированными гантелями. На руле велосипеда висели дешевые электронные часы. Две неоткупоренные бутылки воды «Эвиан» стояли на небольшом холодильнике рядом с гантельной стойкой. Майло открыл его. Пусто.

Он прошел в глубину комнаты и провел пальцем вдоль нескольких полок. Я прочитал заглавия книг.

Опять Теру. Ян Моррис. Брюс Четуин.

Атласы. Альбомы ландшафтных фотографий. Иллюстрированные рассказы о путешествиях от викторианской эпохи до современности. Одюбоновские путеводители по Западу для любителей птиц. Путеводители Филдинга по всем остальным местам. Все номера журнала «Нэшнл джиографик» за семьдесят лет, переплетенные в коричневые обложки. Стопки журналов «Смитсониан», «Оушенз», «Нэчерэлхистори», «Трэвел», «Спорт дайвер», «Конносер».

В первый раз с момента появления Майло в особняке он показался мне встревоженным. Но это впечатление было мимолетным. Он обвел взглядом остальные книжные полки и сказал:

— Похоже, тут у нас просматривается определенная тема.

Мелисса промолчала.

Я тоже.

Никто не набрался смелости выразить очевидное словами.

* * *

Мы вернулись в спальню. Мелисса казалась притихшей.

Майло спросил:

— Где у нее лежат банковские книжки и денежные документы?

— Я не знаю, не уверена, держит ли она их здесь.

— Почему нет?

— Ее банковские дела ведет мистер Энгер из «Ферст фидьюшиери траст». Он президент банка. Его отец знал моего.

— Энгер, — повторил Майло, записывая. — Знаете номер телефона на память?

— Нет. Банк находится на бульваре Кэткарта, всего в нескольких кварталах от того места, где вы сворачиваете, когда едете сюда.

— Не скажете ли, сколько у нее там счетов и какие?

— Не имею ни малейшего представления. У меня там два — мой счет, которым банк управляет по доверенности, и еще один, которым я пользуюсь для текущих расчетов. — Она многозначительно помолчала. — Так хотел папа.

— А ваш отчим? Где у него счет?

— Понятия не имею. — Она принялась разминать руки.

— Нет оснований думать, что у него какие-то финансовые затруднения?

— Откуда мне знать?

— А что за рестораны он содержит?

— Бифштексы и пиво.

— На ваш взгляд, дела у него идут хорошо?

— Довольно неплохо. У него подают много сортов импортного пива. В Сан-Лабрадоре это считается экзотикой.

— Кстати, о пиве. Я бы выпил что-нибудь — сока или содовой. Со льдом. Здесь наверху найдется холодильник с чем-нибудь таким?

Она кивнула.

— В конце коридора есть кухня для обслуживающего персонала. Я могу принести вам что-нибудь оттуда. А вам, доктор Делавэр?

— Да, пожалуйста.

— Кока-колы, — уточнил Майло.

Я сказал, что выпью того же, что и он.

— Значит, две кока-колы. — Она осталась на месте.

— Что-нибудь не так? — спросил Майло.

— Вы здесь уже закончили?

Он еще раз огляделся.