Отзвуки серебряного ветра. Мы - были! Призыв

В этой круговерти девочка даже не заметила, как ее занесло на какую-то мрачную улицу, где ее схватил омерзительный коротконогий урод. Ана кричала, плакала, умоляла, но никто ее не услышал и никто не помог. Плачущую девочку притащили в грязный, отвратительно воняющий дом, и страшно, жестоко изнасиловали. Она не слишком даже понимала, что с ней делают – ее никогда не интересовали физиологические взаимоотношения полов, да и мать не очень-то просвещала дочь на этот счет. Только обучила пользоваться гигиеническими средствами, когда пришло время, но не сказала, для чего все это. А подружек, чтобы объяснить в чем дело, у Аны никогда не имелось. Девочке просто было очень больно и очень противно.

Она умоляла не делать с ней этого, отпустить ее, но страшные люди вокруг только хохотали и продолжали мучить. Потом девочку подвесили за руки и принялись хлестать бичом, зачем-то снимая это на инфокамеру. Вскоре она потеряла сознание и больше не ощущала ничего. А когда пришла в себя, увидела рядом какие-то черные тени с багровыми пятнами на плечах. С трудом всмотрелась, и ей показалось, что она в одном из своих безумных снов – на плечах этих людей пылало Око Бездны. Вот девочка и прошептала Призыв, который столько раз, тихо плача, шептала перед сном... Потом стало темно и очень-очень спокойно.

Сегодня она открыла глаза и поняла, что сидит в какой-то странной яме, наполненной розовой слизью. Тут все вчерашнее навалилось на нее, и девочка забилась в истерике, будучи уверена, что все еще в руках мучителей. К ней кинулась какая-то женщина, до того сидевшая в яме рядом, и принялась обнимать и утешать. Таким ласковым с Аной не был никто и никогда, и девочка вскоре успокоилась. А успокоившись, увидела вокруг множество улыбающихся ей людей в форме ордена. Ордена! Девочке снова показалось, что это очередной сон, ведь такое невозможно. Ну кому, скажите на милость, она может быть нужна? Но все вокруг говорили, что она нужна, что ее любят и ждут.

Потом вообще начались чудеса. Ану вымыли, одели в форму Аарн, и на ее плече тоже зажглось Око Бездны. Она шла по коридорам крейсера, как во сне, и шарахалась от каждого встречного. Почему-то девочке казалось, что все это бред и сейчас она очнется подвешенной за руки в том подвале. И ее снова начнут бить... Ужас бился в каждой жилочке тела, и только теперь, от взгляда этого странного человека, сияющего любовью, начал уходить. Кто же он?

– Здравствуй, маленькая, – ласковый, наполненный добротой голос пронзил ее всю, странный человек обнял ее, и Ана отчаянно зарыдала, уткнувшись носом ему в подмышку и ощущая себя впервые в жизни странно защищенной.

Внутри у Командора бушевала ненависть к зверям, способным сотворить такое с беззащитным ребенком. Но он не позволил ни единой лишней эмоции вырваться за пределы щита. Маг считал все с памяти девочки, ощутил кошмары, терзающие ей душу, и сейчас изо всех сил пытался унять ее ужас и боль. Кажется, начало получаться, и дитя уже не рыдало, а только тихо всхлипывало.

– Кто вы, господин? – отстранилась от него немного успокоившаяся девочка.

– Меня зовут Илар, маленькая. Илар ран Дар.

Глаза Аны начали потихоньку расширяться. Она откуда-то знала это имя, когда-то слышала или читала... Девочка постаралась припомнить, а припомнив, едва не упала – ведь так звали Командора Ордена, Великого Мага. Она медленно подняла снова наполняющиеся слезами глаза на странного человека и почти неслышно спросила:

– Вы Командор?

– Да, маленькая, – маг погладил ее по голове. – Это я.

– Но зачем такая, как я, здесь?! Кому я могу быть нужна?! – этот вопль отчаяния вырвался из груди помимо желания Аны, она искренне считала, что тут какая-то страшная ошибка, что сейчас все выяснится, и ее вышвырнут, оттолкнут, как отталкивали все и всегда. Она, никчемная, не нужная никому тварь, осмелилась плакать на груди у самого великого Командора?!

Илар видел это снова набирающее силу отчаяние и не знал, что ему делать. Что же натворила ее мать?! Как можно было пробудить в ребенке такой страшный комплекс неполноценности? Он снова обнял слабо сопротивляющуюся девочку и сказал ей на ухо, ласково поглаживая и сбивая самые жесткие пики эмоций направленными воздействиями:

– Я тебя люблю, маленькая! Мы все здесь тебя любим, ты всем нам нужна и дорога. Скоро, совсем скоро ты ощутишь это сама. Ты никогда больше не будешь одинока.

Ана никак не могла поверить, ее колотило от страха вновь оказаться одной в пустой нищей комнатенке с ржавой кроватью и старым терминалом в углу. А к ней тянулись бесчисленные руки, чтобы погладить, утешить, обнять. Неужели чудеса все-таки случаются? Но верить девочка боялась, да и воспоминание о вчерашнем ужасе было слишком свежим. Она впервые осмелилась оглянуться, и увиденное потрясло едва ли не сильнее всего остального. Вокруг нее столпилось несколько десятков человек, и все улыбались ей, именно ей, это Ана ощутила четко.

Каждый, казалось, отдает девочке частицу себя, каждому приятно видеть ее, именно ее. И все они были в форме ордена. Значит, это правда, ее слабый шепот услышали и пришли за ней? За ней, никому и никогда не нужной маленькой Аной? Разве так бывает? Нет, это сон, сейчас она проснется и все снова станет как обычно – одиноко и больно. Или еще хуже – она очнется в подвале мучителей, будет кричать и плакать, но никто ее не услышит, никто не придет на помощь. Надо поскорее просыпаться, нельзя надеяться на хорошее, мама всегда так говорила, потом будет еще больнее и страшнее. Но сон все не кончался, ее обнимали десятки людей, и от всех исходила такая невероятная, нечеловеческая доброта, что девочка окончательно растерялась. А потом рядом с ней снова оказалась та ласковая женщина, подошедшая к ней первой. Ана почему-то доверяла ей больше всех, хотя и сама не знала почему.

Ирену саму поражали всеобщие доброта и любовь, царящие на этом корабле. Она краем глаза снова посмотрела на сына и гордо улыбнулась – каким же красивым и сильным выглядел Рас в форме ордена. Но сейчас нужно думать об этом несчастном ребенке, снова уткнувшемся в нее и отчаянно рыдавшем. Похоже, девочка вообще никогда и ни от кого не видела тепла и любви... Ирена шептала бедняжке на ухо какие-то сумбурные слова, но, судя по всему, именно таких слов как раз и не хватало девочке. Рыдания постепенно стихали, вскоре Ана подняла на нее свои огромные глаза и тихо прошептала:

– Спасибо Вам...

– Тебе спасибо, малышка, спасибо, что ты есть.

– Но я же...

– Ты всем нам очень-очень нужна, – заверил Командор, с нежностью глядя на большеглазое чудо. – Еще каких-то пара часов – и ты сама ощутишь, как тебя любят...

Ана снова сквозь слезы посмотрела на человека, о котором столько читала, которого так безнадежно мечтала увидеть хотя бы однажды, краем глаза, и задрожала. Ей казалось, что какие-то стены рушатся внутри нее. Все самые безумные мечты исполнились, хотя окончательно поверить она еще не могла и продолжала сомневаться, сомневаться, что такое возможно. Только бы это была не ошибка, только бы... Девочка отчаянно молила Благих, молила, чтобы все это оказалось правдой, а не лихорадочным бредом. Кто-то положил руку ей на плечо, и она снова увидела ослепительную улыбку Командора.

– Пойдем, маленькая, – тихо сказал он. – Скоро Посвящение.

Ана кивнула и снова подошла к той доброй женщине. Рядом с женщиной стоял очень похожий на нее парень, и кто-то сказал девочке, что это сын Ирены. Много людей подходили к ней, что-то спрашивали, девочка что-то отвечала, но убей ее Благие, если понимала, что именно. Странно, отчаяние куда-то подевалось, и Ане очень захотелось улыбнуться. В конце концов странное для нее желание победило, и робкая, неуверенная улыбка все-таки появилась на ее губах. И девочка почему-то ничуть не испугалась, когда ответом на эту улыбку стали аплодисменты окруживших ее людей.

– Дети мои! – прогремел голос Командора, и все мгновенно замолчали, на этот раз голос Мастера грохотал и рвал воздух в клочья. – Сейчас вы все войдете в наше братство, станете истинными аарн, аарн в полном смысле этого слова. Я не могу объяснить вам всего сейчас, нет в человеческом языке таких слов, не придумали их. Идемте.

Командор повел новичков куда-то вглубь корабля. Насколько понял Рас, дварх-крейсера еще вчера ушли от Моована и сейчас пребывали где-то в пространстве, направляясь к Аарн Сарт. Новички переносились из портала в портал, и вскоре никто не мог сказать, что понимает, где находится. Путь завершился в огромном круглом помещении, напоминающем амфитеатр, потолка не было, прямо над ними сиял иглами звезд открытый космос. Зал выглядел абсолютно черным, посредине возвышался круглый помост. Низкие, удобные кресла рядами окружали его. Рас присмотрелся и присвистнул от удивления – кресла оказались почти лежачими, в спинку каждого было вмонтировано какое-то устройство. «Ну вот, скоро я пойму все... – пробормотал парень в волнении. – Хотел бы я...» Он не успел додумать свою мысль, как снова зазвучал голос Командора.

– Садитесь, дети мои! И не бойтесь, ничего страшного с вами не случится. Я только разбужу некоторые виды клеток вашего мозга. Такие клетки есть у всех разумных существ, но пробудиться они могут только у тех, кто не хочет урвать что-то для себя-любимого, кто «не такой», кто странен и непонятен большинству разумных. Кто жаждет невероятного и недостижимого больше жизни.

Рас улыбнулся и направился вниз, к самому помосту. Он спокойно сел в одно из кресел первого ряда и откинул голову в удобную нишу. Над головой медленно сомкнулась выехавшая из подголовника черная полусфера. Краем глаза он видел, как притихшие новички не спеша рассаживаются. Рядом сидели Ферен и Рада. Еще через кресло он увидел улыбающуюся ему мать и перепуганную мордашку Аны. Рас улыбнулся им всем – хорошо, что земляки рядом. Хорошо, что мама и это милая девочка здесь! И получил в ответ четыре улыбки – задорную от Ферена, стеснительную от Рады, нервную от матери и неуверенную от Аны. Все-таки где-то в глубине души ему было страшновато – ведь сейчас что-то неизвестное должно вторгнуться в его разум и необратимо этот самый разум изменить. Но он верил ордену, верил Командору и его неистовой любви. К тому же помнил уверенную и радостную силу каждого из встреченных на корабле аарн.

– Расслабьтесь, – скомандовал стоящий в центре помоста Командор. – Мы начинаем.

Илар смотрел на возбужденные лица новичков и тихо улыбался. Пространства уже полностью вывернулись, и первозданная Тьма начала изливаться из души мага в окружающий мир. А затем пришел черед Света. В душе Илара зазвучала симфония Творения. Древние заклинания сплетались как бы сами собой, помогая настроить эту великую симфонию в унисон со Вселенной. И миры открыли свой лик, что-то основополагающее сдвинулось с места, сдвинулось и потянуло за собой все вокруг.

Если бы кто-нибудь со стороны мог видеть происходящее, то оказался бы немало удивлен. На Командора из открытого космоса рушились попеременно кольца Света и Тьмы, миллионы разноцветных молний били вокруг, каждый из посвящаемых окутался тысячами энергетических нитей, ярко светящихся на фоне черноты зала. Илар уже не ощущал своего тела, он находился в ином пространстве и ином времени. Вокруг сияли космы древних галактик, и он перебирал солнца руками. Где-то там, вдали, ощущалась улыбка Творца, Создателя Вселенных. Ласковая и добрая улыбка, с которой любящий отец смотрит на возню еще глупых, но любимых детей. Приветствия равных по силе и знанию потоком лились на Илара, приветствия тех, кто давным-давно оставил биологическое существование позади и ушел выше, выше и дальше.

«Я еще не выполнил всего, что должен, братья мои! Я еще не готов! – отвечал на их зов Командор. – Я снова привел к вам своих детей, посмотрите на эти чистые и прекрасные души... Да, я понимаю, чем рискую, приводя их сюда. Рискую собой и своей душой. Но какое это имеет значение? Нет, вы не правы. Я их люблю, поймите...» Маг смещал пространство и время, связывал то, что не могло быть связано, что нарушало сам ход времен и их связь с пространствами. Он уничтожал карму детей как таковую, выжигал ее. И законы Воздаяния яростно атаковали нарушителя. Но Илар не сопротивлялся их воздействию, он готов платить свою цену. Маг просто продолжал делать необходимое.

Менялись закономерности и становились случайностями, случайности превращались в закономерности, огромный эгрегор[20] ордена уже был рядом и радостно приветствовал своего Мастера. Илар обостренно ощущал каждого из новеньких, они все были готовы, каждый оказался потрясен тем, что ощутил, и ждал, с нетерпением ждал, что же будет дальше. Командор улыбнулся и продолжил плести вязь заклинаний, совмещая вероятности с первозданными силами. Матрицы сознаний новых аарн раскрывались одна за другой и застывали в изумлении перед невероятным многообразием мириадов миров и пространств.

Рас плыл в какой-то вязкой пустоте, величественные аккорды возвышающей душу музыки гремели в нем и вокруг него. Ему казалось, что он стал единым целым со всем вокруг, он ощущал рядом такую же радость и такое же изумление тысяч и тысяч людей. Потоки непонятных энергий пронизывали все тело, и человек плыл над Вселенной в восхищении от нечеловеческой красоты. Что-то необратимо менялось в нем самом, Рас слышал, ощущал, что его любят, любят и еще раз любят. Бесчисленное количество иных существ – не только людей, он чувствовал среди них и других, совсем на людей не похожих. И сам любил их всех.

Ана тоже плыла в пустоте и больше не ощущала себя никому и никогда не нужной. Она слышала, что нужна, прямо таки необходима им всем. И как же все они ее любят... Это казалось невозможным, но Ана слышала их чувства, ощущала, что какая-то гигантская теплая надежная рука поддерживает ее в воздухе и никогда больше не позволит упасть. Все страшное и горькое внутри нее рассыпалось мелким пеплом и уходило в неизвестность, девочка рождалась заново и смеялась. Больше не было иссушающего душу одиночества, рядом были те, кто всегда поможет и всегда поддержит в любой беде.

Находящаяся рядом Ирена улыбнулась Ане нежно и ласково. И еще тысячи тысяч улыбок рухнули на изумленную девочку. Счастье! Какое счастье! А эта гигантская Тень, покрывающая и защищающая их всех? Кто это? И поняла – это он, Командор. Это он собой прикрывает Аарн от ярости миров и не дает злу проникнуть к ним. Ана послала Мастеру несмелую улыбку и была вознаграждена пронзившим ее чувством любви. Ее действительно любили!

Уверенная и радостная сила постепенно наполняла девочку, она ощущала мысли и чувства миллионов и миллионов существ. И уже безо всякого страха открыла им всю себя. Каждый потаенный уголок души, каждую лихорадочную мечту и каждую отчаянную надежду. И всем было интересно, всем она и ее надежды оказались нужны и близки. Слов, чтобы передать все это, девочка никогда бы не нашла, да и не нужны тут слова. Не создал таких слов ни один язык Вселенной.

Илар медленно сворачивал пространства и осторожно возвращал души в тела потрясенных Слиянием новичков. Впрочем, нет, теперь они уже не новички, теперь они часть братства Аарн. Он ощущал каждого полностью, ощущал их восхищение и изумление. Осталось только поставить защитный блок, а то ведь усиленная эмпатия может вызвать шок у непривычных людей. Шок, равнозначный тому, который получает вышедший из подземелья на яркое солнце, или внезано прозревший слепец. Ну вот, готово, теперь можно будить их. Да, для него цена за каждое Посвящение высока, но он платил и будет платить эту цену – дело того стоит. Посыл благодарности высшим Силам за помощь – вспышка Света и мягкая тяжесть Тьмы в ответ. Энергетические нити тускнели и сворачивались, медленно стихали аккорды гармонии сфер. Илар продолжал действовать очень осторожно, чтобы, не дай Создатель, не навредить даже в малом кому-то из детей.

Вот и все. Посвящение завершилось, сейчас они начнут просыпаться, чтобы ощутить себя одновременно собой и частью огромного целого. Внутри мага неспешно ворочались тугие клубки боли, но он не позволял даже капле этой боли выйти за пределы эмощита. Цена будет уплачена. Только при первой же возможности нужно забиться в защищенную от эмпатии каюту, где можно хоть немного расслабиться. А сейчас он должен держать удар, дети начинают просыпаться.

Рас открыл глаза, и тихая, чистая радость заполнила его душу. Он ощутил восхищение, и сперва даже не понял, что это не его восхищение – это восхищение Рады, вставшей с кресла. Но он ощущал его, как свое собственное! Рас чувствовал девушку полностью, чувствовал все, что чувствовала она, знал о ней все и послал ей волну радости и нежности. Рада приняла посланную волну и с изумлением уставилась на Раса, тоже зная о нем все и понимая его, как понимала самое себя. А вот еще чья-то отчаянная радость... Да это же Ана! Как она непохожа сейчас на несчастное и забитое существо, каким была до Посвящения. Перед ними стояла аарн, сияющая той же силой, так же уверенная в том, что ее любят, как и все, кого Рас встретил на этом корабле. Да и как можно ее не любить? Как можно не любить кого-нибудь из братьев и сестер, ведь они все любили его самого. Эти волны нечеловеческой нежности наполняли душу, и так хотелось сделать что-нибудь прекрасное для этих людей, что-нибудь, что доставит им еще большую радость.

А вот... Рас с радостным смехом повернулся к своей маме. Если раньше Ирена была просто его мамой, то теперь она стала чем-то пылающим, в глазах горели огонь и одухотворенность, казалось, она распространяла вокруг себя неземное сияние. Рас остановился на секунду, ощутив ее всю, и с изумлением понял, что мама – Целительница Душ. Женщина сама уже знала это и тихо радовалась, что ей есть, что отдать этим невероятным людям и не только людям.

Сзади ощущалась спокойная, уверенная сила Ферена. И чувства тысяч и тысяч людей стали близки и понятны Расу, как свои собственные. Что поразило его больше всего – ни в одном из этих людей не нашлось зла, ненависти, подлости и жестокости. Да, у каждого из них имелись свои желания и стремления, порой очень странные, которые он сам понять не мог, но и осудить, зная, что чувствует этот человек, Рас тоже оказался не способен. Он ведь прекрасно понимал, чего хочет Рада, и девушка слегка покраснела, ощутив это его понимание, но осудить? А затем Рас вдруг осознал, что это только отголоски прошлого, что нынешней Раде боль не нужна. Уже не нужна.

– Дети мои! – донесся до них эмообраз Командора, и новички повернулись к помосту. – Теперь вы сами понимаете, что я имел в виду. Понимаете, что раньше я физически не мог вам всего этого объяснить. Теперь вы свои среди своих. У каждого, конечно, своя дорога, но мы все и всегда вместе. Каждый из вас станет кем-то, что-то будет делать, что-то создавать, но искренне советую вам побродить для начала по нашему общему дому. Аарн Сарт огромен, в нем сотни и сотни обитаемых планет, и на каждой найдется, что посмотреть. На каждой вам будут рады. Каждый из вас найдет себе новый дом и дело по вкусу. Мы летим домой, и я так рад, что у нас появилось столько новых братьев и сестер. А теперь общайтесь друг с другом и не пытайтесь сдерживать свои чувства. Не забывайте, что все ваши чувства теперь слышат другие!

Командор с нежностью посмотрел на них, ласково улыбнулся и исчез. Просто исчез.

Расу стало неудобно – переживание своих и чужих чувств вызвало у него почему-то страшное сексуальное желание. «Нет, так нельзя! – одернул он себя. – Я не должен показывать себя скотом».

– Зачем ты мучаешь себя и нас, брат мой? – донесся до него незнакомый женский голос.

Он обернулся и увидел смеющуюся девушку с длинной косой, ее волосы были белыми, а кожа странного синеватого цвета. Лицо казалось немного необычным, треугольным, уши непривычной формы, они все время тихо трепетали, казалось, они ловят что-то недоступное слуху других.

– Иди ко мне... – хрипловато сказала девушка, и Рас понял, что она хочет и любит его.

Он подошел и обнял незнакомую сестру. А потом даже не понял, как они оказались в какой-то каюте. Он слушал чувства других... И никто никого не стыдился, множество пар любили друг друга, и Рас ощущал все, что ощущали они. Это было что-то невозможное, что-то настолько нечеловеческое, что все в нем трепетало, смеялось и плакало. Какой-то прозрачный, сияющий серебром ветер наполнял душу и звал ввысь, куда-то туда, где никогда не бывать ни одному из жаждущих богатства и власти. Он поднял глаза на свою нежданную подругу. Девушка стояла перед парнем обнаженной и с радостной улыбкой ждала его. Рас застонал, опустился на колени и уткнулся лицом ей в живот. Она с лукавым смехом распушила его волосы и упала на пол, потянув парня за собой. И скоро приняла его в себя, приняла с радостью и любовью, отдавая себя, даря и получая в дар.

Многое еще случилось потом, но что именно, Рас так и не смог вспомнить... Он был полностью погружен в других, перестав понимать, где его чувства, а где чувства братьев и сестер. Позднее он узнал, что сразу после Посвящения эмпатия очень остра, и душа с трудом приспосабливается к тому, что теперь у нее нет скрытых и потаенных уголков. Он много раз кого-то любил. А может, и не он, трудно понять – ведь все чувства и ощущения других казались своими. Да и какое это имело значение, кто? Вместе с другими аарн Рас пил что-то пьянящее, что-то ел и смеялся. Этот счастливый смех волнами перекатывался по крейсеру, и дварх корабля смеялся вместе с ними, посылая новичкам свою радость и любовь. Самым странным для Раса оказалось слышать все, что чувствовали женщины, это было что-то такое, для чего он так и не смог подобрать потом слов. И понимал, что никогда больше не сможет обидеть ни одну, ведь всю ее боль и горечь ощутит сам.

Рас долго не мог уснуть в эту ночь, слишком многое он испытал. Действительность настолько превзошла самые смелые ожидания, что он даже не мог удивляться, он лежал на спине и тихо смеялся, погружаясь в невероятное будущее. Образ Ланы с улыбкой стоял над парнем, благословляя и направляя. Рас уже выбрал свою дорогу, но для этого еще будет время. Потом. А пока... Сон подкрался и незаметно накрыл его.

Глава 6

Тина медленно шла по коридору и напряженно размышляла. Ее в последнее время очень беспокоил Командор и его странное поведение после Посвящений. Мастер куда-то исчезал, и несколько часов его не могли найти, он не отвечал на вызовы и никто не мог ощутить его присутствия, которое во все остальное время было как теплый огонек, согревающий всех. Да, у великого мага, конечно, много дел, о которых им и знать не положено, но все-таки... Девушка давно ощущала себя лишь частью Илара, частью его души и не мыслила себя без того, чтобы не оказаться рядом в любую минуту, когда она сможет ему понадобиться.

Одна из старых фантазий закрутилась в голове, но Тина отогнала от себя глупые мысли – знает ведь прекрасно, что Мастеру это не нужно! И снова вздохнула – как бы ей хотелось приласкать его, всего лишь приласкать. Обнять, прижаться и тихо гладить... Но Командор никогда и никому не позволял ничего подобного. Он любил их всех, но все равно держал какую-то минимальную дистанцию. Сам мог обнять, погладить, но в этом была только ласка и любовь отца к детям. Хотелось-то совсем другого...

И сама Тина, и многие из ее сестер по ордену пытались переломить его отношение, но Мастер настолько ловко уворачивался, ускользал, что оставалось только изумляться. Причем уворачивался так, что никому не становилось обидно. Девушка много раз пыталась подобраться к нему ближе, но каждый раз оставалась в стороне и в полном недоумении. Потом отступилась и с тех пор только старалась помочь ему всем, чем только могла.

До ордена она даже представить себе не могла, что можно жить так полно и счастливо. И это он, Командор, дал ей и всем остальным аарн любовь и радость, уверенность и полноту жизни. Каждый раз, когда Тина ощущала нечеловеческую, рвущую душу любовь, исходящую от Мастера, она тихо замирала, стараясь не спугнуть, не испортить невозможное и невероятное ощущение. Но все-таки что-то здесь было неправильным. Чем ближе становилась Тина к Командору, тем больше уверялась в этом. Иногда она вдруг ловила мгновенный, непонятно чей укол тоски в присутствии Мастера, и начинала подозревать, что это именно его тоска. Но как к нему подступиться, если при любой попытке приблизиться маг встречал ее таким потоком любви и нежности, что Тина просто захлебывалась в нем и забывала обо всем на свете.

Девушка остановилась и нахмурилась, припоминая подобные моменты. Да, ведь он, пожалуй, намеренно направлял на нее этот поток каждый раз, когда она пыталась глубже проникнуть в его чувства. Поняв это, Тина даже споткнулась. Значит ему, Великому Мастеру, отчего-то плохо, а он молчит и скрывает, оберегает их? Но зачем?! Ведь каждый из аарн готов отдать за него и жизнь, и душу! «Да именно потому, что любит нас... – мелькнула мысль. – И не хочет делать нам больно...»

То, что Тина стала боевым офицером, было, наверное, предрешено свыше. Девушке так хотелось защитить неспособных защититься самостоятельно, помочь тем, кто, как она сама раньше, мучился среди пашу. Помнила свой восторг, свое счастье в тот момент, когда за ней пришли, и одиночество навсегда закончилось. Так что, пробродив около года по Аарн Сарт, Тина пришла в тренировочный лагерь «Бешеных Кошек», одного из самых элитарных боевых подразделений ордена. По мнению других народов, конечно. Ведь среди аарн элиты не было как таковой, но далеко не всякий мог заставить себя, пусть даже ради великой цели, вновь столкнуться с миром боли и ненависти. И далеко не всякий, пусть даже ради спасения сотен и тысяч разумных, был готов убивать и платить ту цену, что платят аарн за убийство. А как они все любили друг друга...

Что странно, весь легион оказался одной большой семьей, каждый мужчина считался мужем каждой женщины, а каждая женщина – женой каждого мужчины. Поначалу Тина очень смущалась, но, ощущая чувства своих партнеров, не могла остаться равнодушной. Да и когда ее впервые начали ласкать другие девушки, было сперва очень стыдно, казалось, что она делает что-то не то, что такого делать нельзя. Тина почти неслышно рассмеялась – что ей теперь до заблуждений, оставшихся от мира боли и зла, заблуждений, не позволяющих принимать и дарить любовь и радость любящим тебя.

Подготовка далась ей нелегко, ведь чтобы стать воином, необходимо полностью изменить себя. Только всеобщая поддержка и нежность огромной новой семьи помогла справиться с собой и собственной слабостью. Тина тренировалась отчаянно, с поражающим ее саму упорством, любую свободную минуту посвящая этим тренировкам. Тело с каждым днем все лучше слушалось девушку, она становилась бойцом, и ей все легче и легче давалось постижение нового. Постоянное включение в Лваха, биокомп легиона, тоже давало силу и уверенность в себе. Двархи очень помогли, без помощи этих бестелесных ехид девушка не сумела бы научиться контролировать сжатые потоки данных и анализировать их.

Благодаря всему этому память Тины стала абсолютной, она научилась мыслить многими потоками и довольно быстро, за каких-то три года, превратилась в одного из лучших тактиков-ментатов среди кошек. Но самым трудным оказалось научиться ставить психощиты, ведь идти полным эмпатом в миры ненависти равносильно самоубийству. И не только щиты, влиять на простых людей их тоже учили – «Бешеные Кошки», помимо чисто боевых операций, осуществляли еще и разведывательные, будучи, по сути своей, внешней разведкой ордена. Тина только покачала головой, вспоминая время учебы – дома она и представить себе не могла, что окажется способной одолеть такие трудности, пропустить через себя такие потоки информации.

А потом был выход в первые Поиски. Только тут Тина окончательно осознала, что сделала правильный выбор. Ибо не было счастья и радости выше, чем помочь какому-нибудь несчастному, отчаявшемуся и одинокому человеку, гварду или дракону. Приходилось, конечно, вмешиваться в местные войны, делать многое, что не слишком нравилось. Но она прекрасно понимала, что все это необходимо, если орден хочет сохранить свою силу и свободу.

Вот тогда-то она постепенно и встала рядом с Командором. Непонятно только, почему он сразу выделил ее и поручил именно ей несколько странных и трудных дел. Но поручил. Тина гордо улыбнулась – справилась! Сумела предотвратить войну между драконьими ареалами, хотя все получилось почти случайно, на ниточке висело и едва не сорвалось в последний момент. Именно во время этой операции девушка научилась убивать, убивать отстраненно, убивать профессионально, убивать и платить страшную цену стыда и боли... Пожалуй, правильно, что никому не позволялось уходить на боевые операции чаще раза в три-четыре месяца, да и то потом с каждым вернувшимся долго возились Целители Душ.

Илар ран Дар постепенно становился все ближе и ближе, он поручал ей все больше дел, девушка справлялась, хотя ох как нелегко ей пришлось. Операция шла за операцией, вскоре в любом важном деле ордена участвовала некая Тина Варинх со своими отчаянными девчонками. В остальной галактике ее тоже хорошо знали и после страшной операции на Белтиаре прозвали Кровавой Кошкой. При воспоминании о подлом эксперименте, поставленном властями Белтиара над собственными гражданами, девушка скрипнула зубами. Всех этих несчастных спасти было уже невозможно, но и оставлять в живых тоже нельзя – чудовища, в которых превратились люди, могли легко уничтожить всю жизнь на планете. Вот и пришлось... А сколько всего случилось потом. За каких-то три года она уже дварх-майор. Причем ведь каждое звание давалось за дело, а не за красивые глазки.

Снова вспомнилась одна из последних операций, и девушка вздрогнула – не хотелось бы еще раз попасть в такую жуткую мясорубку. Из всего посланного отряда живыми вернулись только трое. А теперь она еще и взвалила на себя расследование на Мооване. Мастер полностью одобрил ее инициативу: чудовищную торговлю чужой смертью и болью на потеху извращенцам необходимо остановить. Пожалуй, этого новенького, Раса, когда нагуляется по скоплению, можно будет подключить. При его деятельной натуре парню не потребуется много времени, чтобы соскучиться по настоящему делу. А он моованец, да еще и вертелся в той среде, многих знает сам, и многие знают его. И теперь, после уничтожения Томорроя и его шайки, никто даже не подозревает, что он аарн.

Девушка вздохнула и снова переключилась на мысли о Командоре. Если то, что она поняла – правда, то это страшно. Необходимо во всем разобраться, иначе Тина не могла – речь шла о человеке, которого она любила больше жизни, кто был ей нужнее, чем воздух.

Уловив волну чьей-то нежности, девушка послала в ответ эмообраз радости встречи. По потолку, весело пощелкав на ходу жвалами, пронеслась Тра-Лгаа, симпатичная юная арахна, которую на крейсере буквально обожали. Доходило до смешного – командиры десантных отрядов, седые волки, на каждом из которых висело не по одной сотне трупов, едва ли не цапались за право расчесать ей шерстку на спинке. Хотя это было закономерно – одна из лучших Целителей Душ среди аарн, арахна стольких вытаскивала из психошоков после боевых операций, что почти каждый вспоминал ее с благодарностью. Тина не могла не улыбнуться вслед этому милому непосредственному существу.

А потом снова нахмурилась, вернувшись к своим размышлениям. Неужели никому не приходило в голову разобраться в том, что на самом деле происходит с Командором? Или обаяние его личности настолько велико, что никто и не пытался?

– Тина, сестренка, что это ты такая хмурая? – упал на нее чей-то жизнерадостный эмообраз.

Перед девушкой стояла в своем обычном коротком платье Лли Яр, в свое время забравшая ее с родной планеты. Тина взвизгнула и кинулась обниматься – радость от встречи с этой чудесной женщиной оказалась столь большой, что сдерживать себя было бы попросту глупо. Да, такого почти не и случается – наследная дочь герцога целой планеты оказалась «странной» и ушла с орденом, не обратив никакого внимания на проклятия разъяренного отца, собравшегося выгодно выдать ее замуж. Не спросив, конечно, мнения самой дочери. Кроме нее из высших аристократов в ордене можно было припомнить разве что Лиэнни Т'а Моро, дочь великого князя Кэ-Эль-Энах, да Лара даль Далливана, наследного принца с какой-то средневековой планеты, одного из самых великих бардов среди аарн. Впрочем, муж Лиэнни, Дерек, кажется, тоже аристократ в прошлом. Неважно, впрочем.

Лли Яр, единственная из аарн, никогда не носила формы, и Око Бездны красовалось на коротком платье невозможного фасона – она была одним из лучших модельеров обитаемой галактики, и ее платья раскупались богатыми людьми внешнего мира за баснословные деньги. К тому же многие из братьев и сестер ордена любили носить дома одежду работы Лли. Вторым делом этой невероятной женщины был системный анализ, и трудно было найти аналитика лучше. С ней, что ли, посоветоваться? Пожалуй. Тина снова стала серьезной и тихо сказала:

– Лли, меня очень беспокоит Командор...

– Мастер? – встревожено расширились глаза женщины. – А что с ним?

Тина, запинаясь, рассказала о своих подозрениях. Лли внимательно слушала, иногда задавая совершенно неожиданный вопрос, не имеющий, казалось, никакого отношения к обсуждаемому вопросу. Но девушка отвечала, зная парадоксальный способ мышления Лли. Бывшая герцогиня руководствовалась неформальной логикой и выводила логические связи из совершенно не связанных между собой вещей. С точки зрения формальной логики, конечно. Тина все же попыталась объяснить, почему пришла к таким выводам, почему почти уверена, что Командор скрывает какую-то свою боль, но Лли нетерпеливо оборвала девушку взмахом руки. Она довольно долго молчала, потом задумчиво протянула:

– А я все думала, зачем ему эти странные каюты? Похоже, сестренка, ты права...

– Какие каюты?

– На каждом из крейсеров у Мастера есть небольшая замаскированная каюта, стены которой покрыты теуром. Я чисто случайно о них узнала, заинтересовалась странными тенями несуществующих файлов в некоторых из корабельных биокомпов. Влезла, но наследила, наверное. Наутро ничего не было. Нигде.

– Теуром? – изумленно расширились глаза Тины. – Но ведь он же...

– Да-да, теур защищает от эмпатии. Я не стала искать дальше, подумала, что ему просто нужно иногда отдыхать от постоянного напряжения чувств, и никогда не связывала этих кают с его исчезновениями после Посвящения. А связь ведь видна сразу...

– А почему не стала?

– Каждый имеет право на что-то личное, а уж Мастер – тем более. Да и преклонение перед ним, пожалуй, роль сыграло. Посчитала, что не вправе лезть в его личные дела, которые он хочет скрыть от других.

– Где искать такую каюту на «Пути Тьмы»? – спокойно спросила Тина, однако ее глаза сузились, в глубине зрачков загорелся желтоватый огонек.

– Не знаю, – вздохнула Лли. – Давай попробуем Эстарха спросить.

– Нечего меня спрашивать! – раздраженно отозвался с потолка дварх. – Ни хвоста Проклятого я вам не скажу. Не лезьте вы сейчас к Мастеру, ему и так плохо!

– Плохо, говоришь? – нахмурилась Тина. – Знаешь. И молчишь. Зараза ты. Мы же ему помочь хотим!

– Чем вы ему поможете? – в эмообразе бестелесного существа промелькнула досада. – Только заставите еще глубже забиться в свою нору. Я сдуру однажды залез... Больше не хочу, такого кошмара никому не вынести!

– Чего не вынести?! – едва не взвыла от отчаяния Тина. – Значит, ему еще хуже, чем я думала?!

– Эстарх, – вздохнула Лли. – Ты уже проболтался, пойми. Мы ведь с тебя не слезем, пока не заставим рассказать все. Мы любим Мастера, и уж чего-чего, а вреда ему не причиним.

– Он не просто так скрывает, – попытался выкрутиться дварх, поняв, что таки проговорился. – Он имеет право на свои тайны! Он – Мастер!

– Если ему больно, не имеет! – сжала губы бывшая герцогиня. – Мы не сможем спокойно жить, зная, что ему плохо.

– Эстарх, прекрати, – сжала кулаки Тина. – Давай координаты каюты, морда ехидная.

– Передаю в твой голар, – раздраженно буркнул дварх. – Учти, больше я тебе ничего не скажу. Сама посмотри, авось, да поймешь, почему его нельзя трогать. Тогда и поговорим.

Он отключился и на попытку повторного вызова не ответил. Лли долго хмурилась, потом негромко сказала:

– Выясни все, что сможешь, сестренка. Как бы беды не было...

– Почему он не подпускает нас к себе?! – вскрикнула Тина. – Ну, почему?! Мы же его любим!

– А вот именно потому... – грустно улыбнулась бывшая герцогиня. – Слишком привык быть несгибаемым Командором. И слишком боится показать хоть кому-нибудь малейшую слабость.

– Но ведь вместе легче... – растерянно пробормотала девушка. – Легче. Я не могу понять...

– Попробуй, – невесело рассмеялась Лли. – Попробуй поставить себя на его место. Ты захотела бы, чтобы несчастные перепуганные дети, какими все мы были до Посвящения, узнали, что Великий Мастер в чем-то слаб? Чтобы им пришлось утешать и поддерживать его, а не наоборот, как происходит всегда? Вспомни, как он сегодня утром ребенка из отчаяния вытаскивал. Вспомни, как он слышит каждого, кому плохо и тут же бросается на помощь, совершенно забывая о себе.

– Да, ты права... – вздохнула Тина. – Но я все равно должна узнать, что тут и как. Иначе не могу. Я его люблю.

– Мы все его любим, если бы не он – и ордена бы не было...