Отзвуки серебряного ветра. Мы - были! Призыв

Тина не знала, что ей делать. С собой забирать девчонок нельзя – у многих, наверное, есть родители, оставлять здесь – тоже. Да и информация, снятая с компов Томорроя и обработанная Эстархом, заставляла задуматься. На Мооване, выходит, существует целая индустрия создания зверских фильмов, удовлетворяющая спрос по всей галактике. И сколько еще несчастных девочек и мальчиков должны умереть страшной смертью ради удовлетворения похоти зверья? Девушка находилась в полной растерянности. Она еще пару секунд подумала и поморщилась, отдав приказ своему голару[19] войти в инфосети Ран-Форта и отыскать самого честного сыскаря из всех возможных. Через несколько секунд биокомп задачу выполнил.

«Скорее бы закончился этот паскудный денек... – мрачно пробормотал себе под нос старый сыщик и потер седые виски. – Благие, как мне все это надоело...» Голова болела, уже три таблетки принял, только не помогли эти таблетки. Он выглянул в окно и вздохнул, пережитый ужас давал о себе знать до сих пор, и сердце покалывало. И домой ведь не добраться, такой кошмар на улицах творится, что не дай Благие. Скорее бы уж убрались эти орденские сволочи. Надо же было так надругаться над целой планетой! Да нет, над тремя планетами. Гады! Да, придется сидеть в Управлении, делать нечего, кто-то должен отвечать хотя бы за иллюзию соблюдения законности. Это не обычное занятие для капитана уголовной полиции, но кто-то должен. Инфор вдруг натужно загудел, и сыщик снова поморщился. Ну вот, еще что-то случилось, еще кому-то нужна помощь полиции. Он включил инфор. Увидев перед собой аарн, сыщик подтянулся, хотя в его глазах и сверкнула затаенная ненависть. Что может быть нужно от полиции Ран-Форта орденским сволочам?

– Что вам угодно? – мрачно спросил он.

– Вы капитан уголовной полиции Рене Таранчено?

– Да.

– Значит, я по адресу, – поморщилась аарн. – Мое имя – Тина Варинх, дварх-майор легиона «Бешеные Кошки». У нас на руках около двух сотен несчастных девочек, искалеченных и запуганных. Мы тут вашу работу сделали, господин капитан, банду Томорроя уничтожили, если вы слышали о таком. Он фильмы с реальными пытками и умерщвлениями снимал. Знаете, много в жизни повидала, но такого...

– Мы немедленно выезжаем! – вскочивший с места капитан мгновенно стал похож на гончего пса, сделавшего стойку на добычу. – А сам Томоррой?

Аарн молча повернула сжатый кулак большим пальцем вниз. В глазах Рене появилась откровенная зависть. Им бы так...

– Меня бы по судам затаскали в таком случае... – только вздохнул он. – Мы на него который год зубы точим, но доказательств не было.

– Приезжайте в «Крыло Орла», здесь столько доказательств, что... Да и запись допроса самого Томорроя могу предоставить – под суперпентоталом, между прочим. В его сейфе тоже интересные вещи найдете, настолько интересные, что многие высокопоставленные сволочи заплатят за это. Отделаться легко им на этот раз не удастся, это вам аарн говорит. За участие в таком зверстве нужно наказывать, и страшно наказывать. С этого момента орден берет это дело под свой контроль!

Из глаз полицейского исчезла ненависть. Он с искренним интересом посмотрел на молодую девушку с мертвым лицом. Странно, но аарн почему-то сильно взволнована. Наверное, никогда не доводилось видеть результаты деятельности подобных Томоррою. Впрочем, чего ожидать от этих чистоплюев. Издалека ударить и уйти – это по ним. А вот собственные белые ручки испачкать – куда там. Но вот за то, что воздали зверю по заслугам, орден стоило поблагодарить. Да и если они помогут придавить покровителей снафферского бизнеса, то им многое можно будет простить. Рене позволил себе слабую усмешку и сказал:

– Вот за это спасибо! Мы не раз пытались высокопоставленных подонков достать. У нашего полковника за это всю семью вырезали... Бедняга с ума сошел. С тех пор не рискуем.

– Пусть только попробуют! – зло оскалилась аарн. – Беретесь раскрутить это дело, капитан? Если что, можем предоставить вашей семье убежище в ордене. У нас не достанут.

– Берусь! – решительно заявил Рене. – Давно мечтал получить хоть какую возможность. Но семью действительно попрошу укрыть. Жена умерла, а я свое отжил, Благие со мной. Но вот дочка с внучкой...

– Давайте адрес, за ними сейчас же отправятся, – сказала девушка. – Только предупредите, чтобы не испугались. Вам предоставить защищенный канал?

– Да, – кивнул сыщик, в его глазах горел азарт. – Спасибо.

Тина улыбнулась про себя – Командор все-таки научил ее разбираться в людях. Это именно тот человек, который нужен. Он сделает все, чтобы звери понесли наказание. Собственное прошлое стояло перед глазами девушки, и она знала, что обязана сделать все возможное и невозможное, чтобы никого больше не постигло подобное.

– Скажите, – снова обратился к ней полицейский. – А зачем вам, Аарн, это? Ведь эти девочки не ваши, а ордену, насколько я знаю, плевать на других...

– Ну, на счет «плевать» можно и поспорить, – криво усмехнулась Тина. – Но у меня есть и личные причины – я сама побывала в руках таких. Еще до ордена. Живой осталась чудом, а морально, наверное, еще и сейчас полностью не отошла. Увидела этот кошмар и...

Она непроизвольно дернула щекой и отвернулась, утирая слезы.

Рене с сочувствием посмотрел на нее, прекрасно понимая, что она должна была почувствовать. Сколько раз ему приходилось утешать жертв подобных зверей... Интересно, значит бесчувственность – это только маска? Похоже на то. Он вздохнул и связался с дочерью по предоставленному орденом каналу. Дочь была вне себя от известия, что отправляется гостить к аарн, только что едва не уничтожившим всю планету. Она просто не поверила отцу, и только появление подтянутого и вежливого офицера ордена в ее уютной маленькой квартирке убедило, что тот сказал правду. Перепуганная «великолепной» перспективой оказаться объектом охоты мафии, молодая женщина собралась на удивление быстро и вскоре, вместе с трехлетней дочерью, оказалась на борту «Пути Тьмы». Рене только покачал головой, изумляясь скорости и согласованности действий аарн. Он уже все решил для себя – другой возможности остановить чудовищную индустрию убийств на потеху не будет. Значит, нужно идти до конца, не боясь ничего и никого.

– Еще одно, – донесся до него голос странной девушки-офицера.

– Что?

– Если появятся замешанные в этом деле люди, против кого у вас не найдется доказательств, сообщите мне. Я сама с ними разберусь. Своими методами.

– А как мне с вами связаться? – изумился сыщик. – Я же не миллионер, чтобы по межзвездной связи с кем хочу говорить.

– Мы передадим вам гологипертерминал с правом доступа в инфосеть ордена. Ограниченным, конечно. Работать будет только в ваших руках. Если понадобится какое-нибудь редкое снаряжение или мощные компы – сообщите.

– Скажите, – осмелился на вопрос Рене, этот вопрос мучил его с самого начала разговора. – Скажите, неужели вы действительно уничтожили бы из-за одной девушки три планеты с пятнадцатью миллиардами населения? Ведь виновна была небольшая горстка людей...

– Думайте, что хотите, – грустно усмехнулась Тина. – Но мы требуем и просим лишь одного – чтобы никого из нас не задевали. Случалось ли, чтобы кто-нибудь из аарн первым вступал в конфликт? Вы, как полицейский офицер, такое помните?

– Нет, – вынужден был признать он.

– Вот видите. А на ваш вопрос я отвечать не стану. Подумайте, вы неглупый человек и должны сами все понять.

Сыщик некоторое время внимательно смотрел ей в глаза, затем кивнул чему-то своему и сказал:

– Хорошо, мы договорились. Я высылаю к вам людей.

Буквально через несколько минут подвал наполнился полицейскими, и девушек развезли по домам. У кого они были. А тем, у кого дома не было, за счет ордена оплатили лучшую гостиницу города. С ними отправилась Тхада, и Тина знала, что прошедшая ад бывшая рабыня сумеет позаботиться о бедняжках. Стоит, пожалуй, оплатить им обучение в любом учебном заведении, в котором они захотят учиться. Она еще переговорила с подъехавшим капитаном Таранчено и передала сыщику найденные материалы. Тина сама не знала, зачем вмешалась во все это, но оставаться в стороне не могла, иначе она перестала бы чувствовать себя человеком. Творящийся здесь кошмар нужно остановить, остановить любой ценой. Ни с одним человеком нельзя делать того, что творили с несчастными детьми Томоррой и ему подобные.

Рас видел происходящее как в тумане – слишком многое свалилось на него в этот день, и он очень сильно устал. Кажется, еще никогда в жизни не уставал до такого состояния. Снова провал гиперпортала, и кто-то повел почти потерявшего сознание парня по светло-серым коридорам крейсера. Он ничего не соображал, но его привели куда-то, помогли раздеться и уложили. Как только голова Раса коснулась подушки, на него тут же рухнула тьма.

Нежная, странная мелодия изливалась, казалось, отовсюду. Она была негромкой и плавной, но все равно звала, вела за собой. Куда вела? Вряд ли кто-нибудь мог сказать, куда-то далеко в нечто непостижимое. Туда, где не было ненависти и боли, горя и презрения. Мелодия отмывала душу любого слышавшего ее от наслоений грязи и отчаяния, медленно растворяла выросшие в мире боли и зла стены, заставляя искомую душу предстать перед Создателем обнаженной. Не несущей зла, не принимающей горя и не способной втоптать в грязь другую душу.

Рас слушал эту невероятную музыку сквозь сон, и ему казалось, что он парит в воздухе. Что его всего вымыли изнутри, так светло и чисто ему стало. Глаза сами по себе открылись, и улыбка сама по себе раздвинула губы, добрая и радостная улыбка. Боль еще не ушла, но стала какой-то отрешенной, далекой. Образ Ланы, казалось, благословлял его, посылал запоздалую любовь и звал остаться чистым. Рас тихо встал, продолжая вслушиваться в возвышающую его мелодию. «Благие... – промелькнула мысль. – Это что у них, сигнал побудки такой?» Наверное, так оно и было, потому что как только он встал, мелодия стала затихать. Парень осмотрелся – рядом стоял с таким же одухотворенным лицом Ферен. Оба земляка находились в большой овальной каюте. Очень непривычных очертаний, но, похоже, удобной для жизни. Еще бы понять, что и для чего здесь предназначено... Но Рас не обращал на непонимание особого внимания, зная, что на это еще найдется время. Сейчас не до бытовых мелочей.

– Доброе утро, брат мой! – повернулся он к юному гиганту.

– И тебе доброго утра, брат, – улыбнулся в ответ Ферен. – Какая прекрасная музыка...

– Интересно, чья она? Я никогда не слышал ничего подобного.

– Хорошего дня вам, братья! – прервал их разговор прозвучавший с потолка голос Эстарха. – Все новички собираются на Посвящение. Простите, что не приглашаем на завтрак, но Посвящение лучше проходить натощак. Слишком нелегко оно дается.

– Доброе утро, Эстарх! – отозвался Рас. – Ты сегодня такой торжественный.

– Повод есть! – хмыкнул дварх. – Посвящение ведь! Это вам не просто так. Это Посвящение. Повезло вам, ребята, что Мастер здесь, а то бы до Аарн Сарт ждать пришлось. Кстати, с тобой, Ферен, мы еще незнакомы. Рас расскажет тебе кто я. Потом.

– Здравствуйте, – вежливо кивнул тот. – Рад знакомству с вами.

– Да, – продолжил дварх, – мама твоя, Рас, вышла из ти-анх. Пока у Целителей, но скоро ее увидишь.

– Ура! – обрадовался парень.

– А куда нам идти? – спросил Ферен.

– Просто выходите из каюты, вас встретят. А музыку, кстати, написал композитор Гел Тихани.

– Но у меня все его записи есть! – удивился юный гигант. – Этой мелодии там нет.

– Далеко не все, созданное в ордене, выходит во внешний мир. Вам тоже можно слышать эту мелодию только в полусне, иначе сойдете с ума. После Посвящения можно слушать эмомузыку безопасно, но до... Рискованно. Слишком рискованно.

– Понятненько... – протянул Рас, хотя на самом деле не понял ничего.

– Ладно, ребята, прощаюсь и желаю вам удачи, – добродушно проворчал дварх.

– Спасибо! – в один голос поблагодарили его земляки.

Оба быстро смотались в душ и выскочили из каюты, надев парадную форму. Действительно, в зале, где они оказались, толпилось немало возбужденных новичков. Неподалеку стояла Рада, ломая в волнении руки, глаза девушки сверкали. Ребята переглянулись и подошли к ней.

– Доброе утро! – поздоровался Ферен, Рас просто кивнул. – Вы зря так волнуетесь, Рада. Здесь нам никто ничего плохого не сделает.

– Здравствуйте! – ее лицо слегка прояснилось. – Да я и не думаю о плохом, я сама себя боюсь. Мне все время кажется, что меня взяли по ошибке, что я недостойна...

– Я думаю, – усмехнулся Рас, – что таких ошибок не случается. Раз уж нас взяли, значит, наверное, было за что. У каждого из нас там, внизу, болела душа. Мы всегда ощущали, что мы не отсюда, что мы чужаки, что наша родина где-то там, далеко, в небе. Разве у вас не так было?

– Именно так, – согласилась девушка, с некоторым удивлением смотря на не слишком интеллигентное лицо парня. – Меня тошнило от самых обычных для всех вокруг вещей. Да еще и...

Она испуганно прикрыла ладошкой рот, едва, видимо, не проговорившись о чем-то интимном. Рас тепло улыбнулся ей, и Рада немного расслабилась. Ей действительно было сильно не по себе, а ведь предстояло Посвящение, во время которого она должна будет открыть свои чувства и мысли всем. Ощутить чувства и мысли миллионов других. Девушка так боялась, что ее воспримут как извращенную тварь... И здесь оказаться изгоем? Тогда лучше сразу умереть. Командор просто потряс девушку – она представить не могла, что может существовать такая неистовая сила любви к другим людям. «А вдруг ОН тоже станет меня презирать?» – набатом загрохотала в голове мысль, и от одного предположения из глаз брызнули слезы.

– Неужели ты так плохо думаешь обо мне, маленькая? – проник прямо в душу мягкий, но наполненный силой голос. – Я люблю тебя и всех вас.

Рада потрясенно подняла голову. Возле нее с грустной улыбкой на губах стоял Командор. Он ничего больше не стал говорить, просто обнял девушку и гладил ее по голове, пока она не выплакалась. Илар сразу ощутил, что кому-то из новеньких плохо, и не мог не подойти. Ведь это же были его дети, его надежда и его жизнь. Для того чтобы дать им счастье, маг готов был на все. Вот и еще одна искореженная в мирах пашу душа... И она, как ему показалось, страшно боялась, что он станет плохо к ней относиться из-за чего-то.

Илар всмотрелся в Раду и сразу понял беду девочки – бедняжка была мазохисткой и невероятно стыдилась себя самой. Как жаль, что среди этих искалеченных жизнью детей так много ищущих боли... И она думает, даже уверена, что ее будут презирать и здесь. Бедное дитя... Ничего, вскоре она все поймет, но это потом, а пока девочка исходила слезами на его груди, выплакивая свои лихорадочные мечты, свое беспросветное одиночество, свою необычность. Ее чуть ли не судороги били. Придется, пожалуй, сделать одну вещь. Не очень хочется, но куда деваться, надо как-то вывести девочку из ступора. Илар уловил вопросительный взгляд Тины и мягко улыбнулся ей.

«Ты уверен, Мастер? – спросила девушка, закусив губу. – Не слишком ли большой шок она получит?»

«А ты сама посмотри в ее душу поглубже, – тяжело вздохнул маг. – Нет, не здесь, еще глубже. Да-да, именно сюда и смотри».

«Ой, мама! – поежилась Тина. – Ты прав, где-то в глубине она только об этом и мечтает, хотя даже себе в том никогда не признается. Ты вчера поразил воображение девочки, и это сыграло свою роль. Похоже, произошла подмена чьего-то образа твоим. Ладно, надеюсь, после Посвящения у нее это пройдет».

«Скорее всего. А если нет, Целители Душ помогут. Попрошу-ка я завтра Тра-Лгаа посмотреть глупышку».

«Согласна, – кивнула Тина. – Тра сумеет справиться с ее проблемами. А пока – удачи! Увы, но ты прав. Если ее такой, как она есть, примешь ты, то больше она никого и ничего бояться не будет».

Илар улыбнулся ей, извинился перед остальными новичками, и вокруг мага с Радой возникло непрозрачное силовое поле, отделившее их от остальных туманной стеной. Девушка не могла стоять, это была уже истерика. Командор тихо вздохнул – хочешь-не хочешь, а надо, бедняжка в отчаянии. Маг слышал это отчаяние, и оно тяжело било эмпата по нервам. Он создал низкий стульчик, сел, положил девушку животом себе на колено и отвесил ей с пяток полновесных шлепков. Рыдания мгновенно стихли. Илар поднял Раду, посадил на пол и ласково поцеловал в лоб. На ее лице было написано такое изумление, что маг негромко рассмеялся и погладил девушку по голове, как гладят маленького ребенка.

– Мастер, ВЫ?! – прошептала она, напряженно вглядываясь в его лицо, выискивая хоть след презрения, но видела только нежность. – Как вы?.. Откуда вы?..

– Я все-таки маг, маленькая, – негромко ответил Илар и ласково щелкнул ее по носу. – Тебе это было необходимо.

– И вы?..

– Ни один из нас не откажет брату или сестре в том, что им необходимо. Именно потому наши моральные нормы кажутся столь дикими людям со стороны. Мы кажемся им сборищем развратников – ведь у нас никто никогда не осуждает другого, даже если сам этого не приемлет. Прошу тебя ничему не удивляться. Помнишь, меня спросили, что будет, если двое полюбят одну?

– Да, – кивнула девушка.

– У нас в этом случае она становится подругой обоих. Или он – другом обеих. Что такое ревность, в ордене вообще не знают. Ибо это чувство собственника. Такой выход – еще самое простое из возможного в нашей среде. Бывают групповые семьи из трехсот человек. Бывает такое, что ты себе представить не можешь. Но ты вскоре сама все поймешь, пока ты не прошла Посвящения, это понять физически невозможно.

– Спасибо вам, Мастер! – Рада поймала и поцеловала его руку.

– Пойдем, маленькая? – Командор встал. – Уже пора.

Рада тоже встала, на ее лице светилась радость. Великий Мастер любит ее такой, какой она есть! И таким, как она, здесь найдется место! И таким, как она, здесь дают надежду на счастье! Девушка никогда не ощущала себя настолько чистой и свободной от всего злого, недоброго.

Заплаканные глаза девушки выглядели слегка опухшими и покрасневшими, но в них уже не было обреченности, и Илар мысленно улыбнулся. Почему-то вспомнилась Тина, и маг незаметно вздохнул. Да, Тина... Интересно, почему эта девочка из забытой Создателем деревни стала так близка ему едва ли не с самого дня ее Посвящения? Да, она сильно походила на ту, кого он любил очень и очень давно. Илар грустно усмехнулся – больше тысячи лет ведь прошло, а помнит, все помнит. Как будто только вчера целовал залитое его слезами холодеющее, сморщенное лицо маленькой старушки, в которую за годы и годы превратилась его прекрасная Иллинель. Тогда у него еще не было биотехнологий сохранения жизни, которые есть сейчас. Впрочем, и эти технологии не давали человеку бессмертия, они всего лишь в несколько раз удлиняли его жизнь и позволяли всю эту жизнь провести молодым и полным сил. А потом человек сгорал за два-три дня.

Снова перед глазами Илара встало лицо Тины. Создатель, ну как же все-таки она похожа на Иллинель... Хотя вряд ли только это сходство привело к тому, что Тина встала рядом и подставила свое хрупкое плечо под самые трудные и неподъемные дела. Как-то совсем незаметно деревенская девочка стала одной из самых близких, самых доверенных, самых любимых. Командор изо всех сил старался не показывать им своего особого отношения, да только не всегда получалось. Понятно, что Илар не давал ни Тине, ни какой другой из девочек никакой надежды на что-нибудь большее, и все они были свято уверены, что Мастеру вообще не нужны никакие иные, кроме искренней дружбы, взаимоотношения. Но дело ведь совсем в другом – он слишком боялся снова влюбиться в смертную. А потом столетиями тосковать по ней. Воспоминания о боли той потери слишком свежи, как будто и не прошло этой тысячи лет. Смерть каждого из детей несла ему боль, но если к этому прибавится еще и смерть возлюбленной... Да и неправильно это – предпочесть одну всем. Ведь каждая из девочек его любила и была бы счастлива близким отношениям с ним. Он не раз ловил их мысли об этом, и каждая страшно сожалела, что обожаемому Мастеру ничего такого не нужно.

Да, он просто не имеет права, избрать одну – обидеть остальных. А так они искренне верят, что Командор слишком велик для такого, и ни одна не решается даже заговорить о чем-то подобном. И ни одна не боится подойти со своей заботой или проблемой, знают, что Мастер всегда во всем разберется и обязательно поможет. Они не знают, как ему, «несгибаемому» Командору, порой горько и одиноко ночами. Его щит их эмпатия пробить не в состоянии, и это очень хорошо. Незачем им знать о его боли.

Илар прислушался к себе и тихо улыбнулся – Аарн Дварх уже смещал пространства, Первозданные Тьма и Свет начинали вздыматься в душе мага, скоро он снова сольется со Вселенной в единое целое.

Рас все еще разговаривал с Ференом, когда защитное поле вокруг Командора исчезло. Рядом стояла сияющая Рада, глаза девушки, казалось, светились. Светились от счастья. Рас только изумленно покачал головой – этот невероятный человек, похоже, приходит на помощь любому, кому плохо и больно. Как он это делает? Как находит тех, кому сейчас хуже всех? Как находит правильный подход к каждому? Впрочем, Рас еще не испытал чувства общности, надо подождать, может позже сумеет понять. Он все больше хотел ощутить это всеобщее взаимопонимание. Парень осмотрелся – новички снова столпились вокруг Командора и снова поток невероятной, нечеловеческой любви лился на них из его глаз.

– Сынок! – донесся до него вдруг женский голос, и Рас резко обернулся.

На него смотрела очень худая молодая женщина с чертами лица его матери. Молодая?! Да она же вчера выглядела седой старухой! Парень ошеломленно смотрел на нее, не зная, что сказать. И на ней была форма ордена.

– Мама?.. – с трудом выдавили непослушные губы.

– Да... – она улыбнулась знакомой с детства, неуверенной, нервной улыбкой. – Я утром проснулась вот такая... Разве так бывает?

– Здесь бродят чудеса, мама... – прошептал Рас, из глаз его текли слезы, которые он не в силах был сдержать. – Но ты в форме... Как?

– Когда меня вынули из этой розовой ямы, то попросили три слова повторить, – смущенно улыбнулась женщина. – И вот...

– Твоя мама, малыш, сохранила чистоту души несмотря ни на что, – донесся сбоку голос, и Рас увидел ласково улыбающегося им Командора. – Теперь я понимаю как смог в той обстановке сохранить эту чистоту и ты. С такой мамой – неудивительно.

Женщина отчаянно покраснела и опустила голову.

– Какая там чистота... – с болью сказала она. – Я же проституткой была... Просто старалась, чтобы хоть мальчик мой зла в мир не нес, как его отец. Всего лишь.

– Спасибо тебе и за тебя саму, и за твоего сына, сестра моя, – обнял окончательно смутившуюся женщину Командор. – Ты даже не представляешь, как это много – просто не нести в мир зла.

Тут он обратил внимание на миниатюрную девушку лет пятнадцати, прячущуюся за спиной матери Раса. Ее синие глаза были просто огромны, и в них прятался бездонный ужас. Бедный ребенок... Илар понял, что это та несчастная девочка, которую Тина вчера вытащила из логовища Томорроя уже мертвой. Он вслушался и вздрогнул. Дитя всего боялось, его боялось, всех людей вокруг боялось, только к матери Раса почему-то испытывало доверие. Та как будто ощутила тревогу Командора, обернулась и обняла всхлипнувшую в ее объятиях девочку.

«Целитель Душ... – восхитился про себя Илар. – Почти ничего еще не умеет, сама едва жива, а уже готова отдавать себя всем...» Действительно, женщина очень быстро свела на нет смертельный ужас девочки, и та, осмелившись поднять глаза на Командора, увидела в его исполненном любви взгляде, что неожиданно исполнилась ее самая заветная мечта – отныне у нее есть дом и семья.

Ана была дочкой одинокой учительницы, преподававшей в школе для бедных на южной окраине Ран-Форта. Книги с детства стали ее единственными друзьями. Как-то не получалось у девочки подружиться хоть с кем-нибудь, хотя она очень хотела и не раз пыталась. Но другие дети на улице почему-то только дразнились, и Ана в слезах убегала домой. И нескоро осмеливалась снова появиться во дворе... Ее интересы со временем все больше расходились с интересами окружающих, замыкались на книгах, легендах и собственных фантазиях.

У матери не находилось времени на дочь – она страшно выматывалась, зарабатывая на кусок хлеба. Да и была весьма жестким, даже жестоким в чем-то человеком. Тепла и любви девочка от нее, считай, и не видела... Да, она знала, что ее отец когда-то бросил маму беременной, но она-то здесь причем? Иногда девочке казалось, что мама ненавидит ее... И она старалась поменьше показываться той на глаза, знала уже, что кроме окрика, а то и затрещины, ничего не получит. А того раза, когда Ана попыталась поделиться с мамой своими мечтами, она, наверное, не сможет забыть и до конца жизни. Мать жестоко посмеялась над ней, настолько жестоко, что девочка потом проплакала не одну неделю.

Только книги и служили ей с тех пор хоть какой-то радостью. Жили они очень бедно, и счастье Аны, что доступ в инфосеть для учителей был бесплатен, а то бы и этого утешения у нее не осталось. Вот и проводила девочка день за днем у старенького терминала, даже в школу приходила только экзамены сдавать, детям учителей это позволялось с согласия родителей. Мама только пожала плечами и разрешила, потребовав отличных отметок на экзаменах. Это не составило для Аны особого труда, учебные программы в бесплатных школах для бедных были на удивление примитивны.

Главную часть ее жизни составляли книги, инфофильмы и мечты о невероятном и несбыточном, о том, чего в этом мире боли и горя быть не может. Прекрасные принцы и звезды на крыльях крейсеров снились каждую ночь. Она, конечно, читала про Аарн, много читала. Каждую инфограмму ордена ждала, как ждут пришествия мессии – ведь правительство Моована очень редко разрешало их показ. Как же девочка мечтала оказаться среди этих звездных странников... Как же часто по ночам, уткнувшись лицом в давно уже мокрую подушку, шептала слова Призыва. Никто не приходил за ней, и Ана этому не удивлялась. Была искренне уверена, что такие, как она, никому не нужны. Если даже дети во дворе ее чураются, то что говорить о людях ордена, могущественных магах и звездных адмиралах? Им-то на что сдалась какая-то Ана с окраины Ран-Форта?

А потом, буквально несколько дней назад, умерла мама. Неожиданно умерла, упала прямо на уроке и больше не встала. Ану должны были определить в приют, и, ожидая этого, она тихонько плакала в своей убогой комнатенке. Пока не услышала с неба грозный голос Командора того самого легендарного ордена, о котором столько читала. И этот голос почему-то грозил гибелью ее родному миру, в котором девочка не была никому нужна. Сама не зная, зачем, она вышла из дому и пошла куда глаза глядят. Вокруг носились толпы людей, и Ана с ужасом увидела, как какого-то пытающегося убежать человека забили камнями с воплями: «Это эсбешник! Бейте паскуду!» Она попробовала вернуться домой, но не смогла прорваться сквозь толпу.